Марик Лернер.

Дороги в неизвестность (сборник)



скачать книгу бесплатно

Старик подарил мне его в качестве первого. Я был первым всадником, а он у меня первым настоящим собственным конем. Иногда у меня такое чувство, что Прыгун относится ко мне несколько снисходительно, сравнивая с другими наездниками, где уж мне угнаться за этими – с детства садящимися в седло. Уж что-что, а живозапахи я насобачился различать не только у людей за два года. Но если другой конь посмеет по моему адресу заржать, он его точно покусает. Что позволено Прыгуну, не позволено всякой другой скотине, включая двуногую.

По соседству пристроилась Зоя, занимаясь жеребцом Рафика. Хорошо все-таки иметь дома домового. Я по-прежнему не чувствовал ее, только слышал. Сам Рафик ушел встретиться со своими ребятами и поговорить с ними. Впрочем, Вожаком быть тоже не плохо. Где-то там за тридевять земель бродили по пастбищам две сотни принадлежащих мне лошадей, и было кому ими заняться.

Возле входа Черепаха демонстративно пошаркала ногами, чтобы обратить на себя внимание, и только потом вошла, встав в картинную позу. Женщины – всегда и везде женщины. Видеть подобное она явно не могла, в Зоне пока не появились красиво иллюстрированные журналы, но точно знала, как встать, чтобы и грудь была подчеркнута, и освещение правильно падало, и нога вроде бы случайно продемонстрирована.

Платье на ней ситцевое и совсем простое, но очень симпатичное, явно не с чужого плеча, а подогнанное по фигуре. Сколько я ее знал, она ходила в, что называется, брючном костюме. В платьях ходят только замужние и дети. Девушка тоже может, но это вроде демонстрации домашности и отсутствия желания помахать оружием. Паук хоть и не воин, но в брюках, а выделяется он четко – по отсутствию любого оружия длиннее обычного ножа.

– Мда, – сказал я, – выглядишь ты просто замечательно, но вот это тебе зачем?

– А тут все так ходят, – сообщила она и вроде только сейчас обратила внимание на небрежно лежащий в руке дулом в небо калашников.

Прыгун положил голову мне на плечо и тоже уставился на нее, тихо всхрапнув. Я погладил его по морде.

– Мы с Леной сходили… – она запнулась на слове и сказала по-русски, – на стрельбище. Лягается как лошадь, синяк наверняка будет, а все ж хорошее дело для охоты на кровососов, – она хищно улыбнулась, – но твоя винтовка лучше будет. Я постреляла из такой же.

Я продолжал выжидательно молчать.

– Да ладно, сам говорил – не надо выделяться. Что может быть лучше, чем такой прикид?

– Для тебя? – сделал непонимающий вид. – Паук должен выглядеть уверенным и внушающим уважение, всякие сомнения в его статусе не должны возникать. Оружие и платье несовместны, создается образ крайне неподобающий и вызывающий сомнения. Во всяком случае, у посторонних, – добавил после паузы.

– Издеваешься? – обиженно сказала Черепаха. – Кто тут знает, что такое паук? Наоборот, положено тщательно скрывать… – И, блеснув глазами, продолжила: – Посещение магазинов, обучение стрельбе и владению местным оружием входит в перечень необходимых навыков и знаний и способствует восприятию меня как обычной местной.

Нормальная маскировка.

– Как и применение косметики, и получение прав на вождение транспорта, – подхватил я.

– Косметика – это совершенно лишнее, – поморщилась она, – видела я, только забивает запах, а вот машина… Научишь?

Я сел на сено, и она тут же пристроилась рядом, прижавшись.

– Сидит в комнате натуральный анх, – вполголоса начала рассказывать Черепаха. – Что, я анхов не видела? Мало того, из Клана Серого Орла, даже не догадался знаки спрятать. Хотя чего ему стесняться, здесь все равно никто не понимает. Эти возле океана живут, и мы с ними почти не встречаемся, но клеймо хорошо знакомо. Сталь они варят хорошую. Все равно прослушала по полной программе, может, это не наш анх, просто одевается так. Никаких сомнений – ваши гномы и есть анхи. Я его тихонько просканировала. Весь обвешанный оберегами, только это так, ерунда. Человекам, может, и проблемы, а вообще ремесленник клепал, хотя и хороший. Против внушения, на заживление ран, «Сигналка», «Глушилка», ну там мелочь всякая для ускорения реакции, свертываемости крови и увеличения силы. Сам из себя полный ноль, да анхи очень редко бывают сильными шаманами. На основании одного выводы делать глупо, но эти нам не проблема и хорошо знакомы. Однако в голове у него стоит очень мощный блок. Если опыта недостаточно, при снятии может и помереть. Очень сильный шаман ставил. Я не знаю, смогу ли убрать без последствий. Если бы была возможность проверить на двух-трех… Прихватить и допросить всерьез, но ты ж не хочешь шума. Так что надо присмотреться к другим. На работу анхов совершенно не похоже. Вообще он какой-то заторможенный, один раз оживился, когда я спросила про твой список: минивертолет, беспилотный летающий разведывательный комплекс ну и так далее… Обещал подумать. В этот разведывательный комплекс входят три беспилотника и одна наземная станция управления… Зачем все это тебе, даже Лена удивилась.

– Для разведки. В незнакомой местности висит такая штука в воздухе полтора часа и километров на десять вокруг все контролирует. Зачем лезть в опасное место, если можно сначала с помощью техники посмотреть? А потом мне интересно, насколько они от себя работают, а насколько от коллектива. Достать нестандарт, да еще и разный – потрудиться придется. Сегодня он продаст то, чего в Зоне не бывает, а завтра, если сильно жадный, притащит то, что здесь вообще не продают. Послезавтра уже не сможет вообще отказаться, когда мы его вежливо об одолжении попросим – свои голову оторвут.

Она подумала и кивнула.

– Я понимаю, но в этом очень неприятная сторона вашей торговли. Чем больше есть, тем больше хочется. Можно забыть про честь.

– Молодец, правильно соображаешь. Поэтому мне и не хочется близко знакомить Народ с не всегда приятными достижениями людей в этой области. У нас говорят: любой город можно взять без крови, нужен только мешок золота и комендант сам откроет ворота. Вся торговля только через меня, тебя и еще парочка с крепкими нервами, чтобы в голову не ударила здешняя жизнь.

– Это кто, парочка? – подозрительно спросила Черепаха.

– Захочешь, догадаешься. Я верю в твой ум. Давай дальше.

– Живой только может, да он не захочет, а Койот не может, – начала она тут же прикидывать.

– Не отвлекайся.

– Ну, рассказала я ему про тяжелое детство, семью и жизнь в глубинке, как договаривались. Нормально так съел, даже не заинтересовался подробностями. Когда сказала, что появятся еще и другие, только отмахнулся. Сразу в сумку залез, чуть ли не с ногами, и думал исключительно о том, как бы себе что-то по дешевке отхватить. Очень ему не нравится, что если мало предложить, могут к Кулаку пойти. Хорошей жизни хочется, что-то там в Городе не так пошло, и здесь вроде как ссылка. Я всерьез лезть ему в голову опасалась, все больше по краям, самое яркое сканировала.

Я погладил ее по голове. Черепаха пихнула меня в бок, так что я чуть не упал.

– И чем я, интересно, хуже, чем Койот?

– Ты лучше, – серьезно ответил я. – Только в другом. Давай продолжай, не отвлекайся, а то начну выяснять подчиненность.

– Без разговоров зарегистрировал, – она показала жизняк. – Найденыш тоже получил свой. Палец туда, палец сюда, ничего он не знает и не делает, все заранее подготовлено. Это не имеет никакого отношения к нормальной силе. Там стоит какая-то, – она запнулась, – машина, в ней уже заготовки с полным набором, надо только имя вписать. Заготовки делал Мастер, а не этот никчемный анх. Я твой видела, но думала, что на месте клепают. А это общий стандарт. Работа очень сложная, не столько по количеству силы, сколько тонкая, но если взять полуфабрикат, никаких проблем.

– Пока ничего не делать и тем более не грабить!

– Да знаю я… Сидим тихо, потом в поход. Когда вернемся, будем думать. Пока вживаться и смотреть по сторонам. Лишнего не болтать, на неудобные вопросы рассказывать про тяжелое детство и отсутствие школы.

– А как тебе вообще? – я развел руками.

– Да пока не понятно, слишком много всего. Интересно, но жить здесь долго трудно.

– Почему?

– А как охотиться? Хоть раз в три месяца надо перекинуться, реже уже проблемы. И что я здесь, буду по улице бегать и коров резать? Застрелят, и правильно сделают. Домашний скот не для охоты, а дикий вы весь распугали. Слишком много народа на одном месте.

– Это ты еще не видела, что такое много… Завтра пойдем к Борису, я тебе с ним познакомлю, глянь на него внимательно. И заодно он нам покажет, а ты посмотришь, что там у него есть такого, назначения чего он не знает, а на равнинах ценится. Только ты думай что говоришь, а то может нам и самим пригодиться. Врать не надо, но не надо и хватать какой-нибудь «Замедлитель времени» и прижимать к себе с радостным криком.

– Ты поучи наездника, как коня выбирать, – пренебрежительно заявила она и опять пихнула локтем в бок, так что я все-таки свалился на пол.

– Да, – вспомнил я, – а как ты на собак реагируешь?

– Это вот на этих мелких тварей? – с презрением спросила Черепаха. – Ты лучше спроси, как они на меня реагируют, – захихикала она.

– Что вы тут так долго? – спросила Лена, заходя в конюшню. – Пойдем, ужинать пора.

– А Рафика ждать не будем?

– Он еще не скоро вернется. Пока всех соберет, пока с ними обсудит…

Мы поднялись и, отряхиваясь от сена, стали собирать вещи. Прыгун вопросительно заржал.

– Завтра, – сказал я ему, – отдыхай пока.

Он демонстративно повернулся ко мне задом.

Глядя вслед Черепахе, бодро поскакавшей к дому, Лена нерешительно спросила:

– Слушай, Леха… а что это ее собаки боятся?

– Серьезно?

Она подозрительно посмотрела на меня.

– Еще как. Здоровенные цепные псы моментально в угол шарахаются, а один даже обмочился и под крыльцо залез. Никак вылезать не хотел, пока мы там были.

– Наверное, от нее волком пахнет, – серьезно ответил я. – Вот Мави из рода Кошки, и род постоянно с ней общается, прикасается и гладит, обязательно запах на всех будет и на вещах тоже. Да она и сама норовит все кругом пометить, специально трется. А Черепаха из рода Волков. Собаки лучше чувствуют и боятся. Я ж говорил, есть и волки как Мави, для нее они практически родственники. Тут родство не по крови, а по виду. Еще хорошо, что вы без собаки обходитесь, от таких запахов пес и взбеситься может.

– Зачем нам собака, если в доме Зоя есть?

Вроде поверила, но в живозапахе осталось невнятное подозрение, как когда неправильность чувствуют, но объяснить не могут. Надо переводить разговор на другое.

– А что тут у вас за песни по соседству? Не помню праздников. Или тут уже появился День Независимости?

– А, – отмахнулась она. – Васька-алкаш празднует. Два года простоял на одной ноге, прерывая процесс поглощения самогона только на время, необходимое, чтобы заработать на выпивку, и назад собирается. Тут просто так не подают. Совсем человек никчемный, хорошо, что еще безобидный, а то бы давно грохнули.

– На Землю? – с расстановкой переспросил я.

– Ну, да. А что?

– Позвать его можешь?

– Так какие проблемы, предложить налить на дорожку – моментально прибежит.

– Черепаха, – заорал я, – сюда иди!

Она высунулась из двери с удивленным видом.

– Что случилось?

– Работа для тебя есть, гонца послать.

– Так посмотреть на него надо, может, и не годится.

– Когда есть опасность попасть в плен, – пояснил я Лене, – маг ставит посланнику в память готовый блок, и гонец повторит его как попугай только тому, к кому его послали. Другие могут хоть на огне жечь, он просто сам ничего не помнит.

– Письмо на Землю? – прошептала Лена.

– А почему не попробовать, хуже не будет.

– Сейчас, – она метнулась к воротам.


– А что это вы здесь делаете? – спросил Рафик цитатой из фильма, останавливаясь на пороге и глядя на нас.

Посреди комнаты, на полу, вытянув руки по швам, лежал Васька. За минуту до этого Черепаха спокойно подошла к нему со спины, дождалась, пока он засосет стакан, и, нажав какую-то точку на шее, одним движением выключила его. Потом мы дружно уложили его на пол, чтобы он случайно не свалился.

Теперь она сидела возле него и, закрыв глаза, старательно проверяла что-то, держа руки у него на висках.

Лена тихим шепотом объяснила Рафику, что происходит.

– Хуже среднего, – сказала Черепаха, оглянувшись на меня и брезгливо вытирая руки. – Очень внушаемый, но память никуда, совсем без алкоголя уже не может. У нас такого, – добавила она на Языке Народа, – давно к милосердной смерти бы приговорили. Размножаться таким нельзя. И продолжила по-русски: – Можно, но коротко. Если память серьезно проверять не будут, проскочит. Они ведь просто стирают? Тогда это не проблема, засуну поглубже, в детские воспоминания. – И опять на своем Языке, усмехаясь: – Это дело личное, Клана не касается. Сам говорил, прошлые долги остались в прошлом. Так что ты мне должен будешь, и сильно.

– Я потом подсчитаю, сколько ты коней мне за платье и все остальное должна, – пообещал я, – тогда и проверим, кто кому и сколько должен.

– Шутка, – поспешно сказала Черепаха. – Только АКМ мой по закону.

– Военный трофей, какие вопросы.

Я обернулся и посмотрел на друзей.

– Вы хотите что-нибудь передать?

Лена отрицательно мотнула головой.

– Нет.

– А ты?

– Это ведь все равно письмо в один конец и без ответа, – медленно ответил Рафик. – Нет, сам скажешь, чтобы к моим зашли. Лишние концы, больше риска. А что она сказала не по-русски?

– Что его надо убить, чтоб не размножался, – невозмутимо сообщила Черепаха. – Дети имеют большие шансы стать идиотами, слишком много пил, организм уже не может без алкоголя.

– Вот так? – почесав стриженый затылок, переспросил Рафик. – Не слишком сурово?

– У нас только так. Выживают и дают потомство сильные. Такие убогие все равно долго не протянут. Не собираюсь я здесь ничего такого делать, – засмеялась она, глядя на его лицо. – Это ваши проблемы, хотите с такими возиться – ваше право и ваши законы.

– Тогда начнем, – подводя итог, сказал я. – Это шанс дать о себе знать. Пусть им на Земле будет легче – мы живы.


Ранним утром меня подкинуло с кровати. Камень на груди мелко дрожал и тройка светилась в темноте. Торопливо нажал ногтем на рисунок и услышал голос. Как он получается при полном отсутствии динамика, для меня оставалось глубокой тайной. Объяснение про сродство камня, из которого и были выполнены отдельные части, хорошо было в теории. На практике это все относилось к разряду магии, а я оставался очень специализированным Мастером.

Черепаха села рядом, прислушиваясь. Когда разговор окончился, я, не сдерживаясь, выматерился вслух.

– Ты знал, что это должно случиться, – сказала она, начиная одеваться.

– Я знал, но надеялся, что время еще есть.

– Месяц по-любому у нас еще есть. Мы это давно ждали. Делай, что хотел, и не думай, на всех все равно не угодишь.

– Значит, как договорились. Грузим что можно, и я ухожу. Мави возьму с собой, Найденыша оставлю на тебя. Пойдешь со мной к Борису и хорошо присмотрись. К людям особенно. Ну, не мне тебя учить. Постарайся в Форт заодно попасть.

– Да я тебе и так скажу, что это. Сорок тысяч километров подземных помещений и переходов, в которых без карты заблудиться не просто, а очень просто. В горах таких много, но анхи внутрь не пускают. Только общее представление можно иметь по отдельным обмолвкам и впечатлениям немногих посетителей. Там есть водосборники, плантации съедобных растений и даже склады должны быть. Может, я все-таки с тобой? – просительно сказала она.

– Не морочь голову снова, – раздраженно сказал я. – Другого варианта нет. Неизвестно, когда я вернусь и смогу ли вообще. Мне нужен здесь кто-то, кому не просто можно доверять, но для кого Клан важен. Эта земля должна стать нашей. Я не хочу общей войны, да мы и не сможем. Все, – застегивая ремень, сказал я. – Давай в конюшню, седлай лошадей, а я пока им объясню.

Она выскользнула во двор, а я собрался постучать в дверь, но уже не потребовалось. Рафик выглянул и сиплым спросонья голосом поинтересовался:

– Что так рано встали?

Я заметил, что он держит в руке ТТ.

– Ну, мало ли, – зевнув, сказал Рафик на мой вопросительный взгляд.

– Позови Лену, – попросил я, – разговор есть.

– Слушайте сюда, – сказал я, когда мы в очередной раз собрались на кухне. – Мне надо срочно уходить. Там помер Старик. Ну, крыша моя, – пояснил я. – Он уже давно еле живой был, но в большом авторитете и прикрывал меня от резвых соседей. Сейчас начнется общая свалка за власть и непременно к нам полезут. Мы срочно идем к Борису, грузим все, что у него есть и что можно засунуть в три фургона. Вы проводите меня до места. Ребенка я оставлю вам, уж извините, неизвестно еще, как там повернется.

Лена кивнула.

– Правильно, нечего его с собой таскать.

– Черепаха тоже останется, здесь дел полно для всех. Все остальное в силе. Возникающие вопросы решать с ней. Теперь так. На крайний случай. Смотрите сюда, – я положил на стол свой пенал, добытый в подземелье. Знаете, что это такое?

Они наклонились, рассматривая. Потом Лена достала одну из пластинок и покрутила в руке.

– Никогда такого не видели, – переглянувшись с Рафиком, сказала она. – И в каталоге нет. Здесь не все – места пустые.

– Я не знаю, как это правильно называется, но мне нравится слово «телефон». В кольцо протягиваешь цепочку, вот так, – я расстегнул рубашку и показал у себя на шее, – и обязательно на голое тело. Он так подзаряжается от тепла. Если долго держать отдельно, потом сразу не сработает. Работает как обычный мобильник с громким звуком, поэтому пользоваться при чужих не стоит. Вообще светить не рекомендую. Теоретически отследить и подслушать сообщения невозможно, и работает на любом конце континента, даже через горы. Если звонок тебе, начинает светиться номер звонящего, и «телефон» дрожит – на теле сразу чувствуется. Нажимаешь на рисунок уха.

– Это вот ухо? – с сомнением спросила Лена.

– Стилизация… Я сказал ухо – значит, ухо. А ты можешь называть это дыркой от бублика с точкой внутри. Главное запомни, на что нажимать. Если звонишь ты, нажимаешь номер, потом опять ухо. Все просто. Если ответить сразу не можешь, нажимаешь номер. Через полчаса он сработает снова. Цифры-то знакомы?

– Обижаешь, – пробурчал Рафик. – До десяти на этом языке считать умеем.

– А больше не требуется. Я – цифра один, Черепаха – два. Три, четыре, пять вам пока не надо. Вот это шесть, – доставая из пенала еще одну пластину и показывая на номер, нарисованный в верхней грани, – тебе, Лена, а это семь – тебе, – обращаясь к Рафику. – Теперь настройка… Это будет не особо больно, но несколько неприятно. Нужна капля крови. Вот здесь на коробке маленькая, почти незаметная иголка. Это необязательно, можно и своим собственным стерильным инструментом.

– Могучий маг Леха Михайлов демонстрирует номер с распиленной женщиной, – сообщил Рафик и ткнул пальцем в иголку.

– Мне до мага – как до Пекина… вот здесь на коробке размажь и теперь на своей пластине, где семерка. Правильно… Это как с телевизором, включать я умею, а что внутри даже не интересно. Палец-то хоть спиртом протри…

– Откуда у меня спирт? – возмутился Рафик. – Разве что водка, но ее предпочтительно внутрь, а не снаружи.

– Герой, – пробурчал я. – Неизвестно еще кто там раньше лапал… Я, когда нашел, первым делом оцарапался и заляпал коробку кровью совершенно случайно. Потом выяснилось, что это очень полезно, и использовать ее теперь могу только я. Старик меня обшмонал и проверил назначение любой непонятной вещи. Я ему продемонстрировал, как бизона валят на большом расстоянии с оптическим прицелом, а он мне по доброте душевной разъяснил, что это я принес из темных подземелий. Теперь ты, Лена… Ну вот и замечательно. Найдите хорошую цепочку – и на шею. Где-то через сутки заработает… Большой специалист был Старик по разным артефактам, даже книгу написал про редкости. И не просите, не дам. Все равно прочитать не сможете. Она не по-русски написана, и я сам не все понимаю. Вот он действительно маг был не из простых. У него соплеменники по стойке смирно ходили, а чужие просто боялись. С виду такой дедушка божий одуванчик, а как посмотрит нехорошим взглядом, трава засыхает. – Я усмехнулся и продолжил инструктаж: – Телефон теперь работает только на вас. На чужой палец реагировать не будет. Перенастроить же сложнее, тут надо в коробке, – я демонстративно сунул ее в карман, – кое-что понимать и уметь читать. Можете нормально общаться теперь.

– Ты хоть понимаешь, сколько это может стоить?

– Нет, Рафик, не понимаю. И ты тоже. От нуля до бесконечности. В наших условиях, когда электроника то дохнет без причины вне зоны, то нормально работает, наверное, очень много. Вот поэтому и не показывайте никому, риска меньше. Пока какой-нибудь Сиплый поймет, что продать нельзя, запросто в спину выстрелит. А здесь всего двадцать четыре номера, отдавать на сторону мне без интереса. Иди, собирайся, и пожрать чего прихвати, а я в конюшню…


– Да, – задумчиво сказала Лена Рафику, – погулял Леха по полной программе. Ты видел, какие у него глаза?

– А ничего удивительного, отпуск кончился. Он иногда так явно не договаривает, что без слов понятно. Знаешь, это как заходишь в Чечне в мирную деревню. Все так с виду замечательно – люди приветливые, угощают. Тишь да благодать, а ты прекрасно знаешь, что они тебя ненавидят. А они знают, что ты знаешь, и улыбаются. Там за своего горло перережут моментально, а чужого мгновенно ограбят, если у него за спиной другая деревня не стоит. И живут они так постоянно и счеты при малейшем случае сводят, – глаза Рафика слегка затуманились, было видно, что воспоминания эти для него нелегки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31