Мариам Ибрагимова.

Неумолим бег времени (публицистика)



скачать книгу бесплатно

Ответ верхоглядам

«Познай себя» – эти слова древнегреческого мудреца были начертаны над входом Дельфийского храма.

Лев Толстой, беря в руки сочинение обратившегося к нему автора, говорил: «А ну-ка, батенька, дай я посмотрю, что ты за человек». И в этом есть глубокий смысл.

Все произведения пишущих, даже самые незначительные, независимо от воли автора, отражают его внутренний мир. Убогим выглядит верхогляд, берущий на себя смелость выступать в роли третейского судьи, если не разбирается в сути предмета. И совсем плохо, когда критикующий, забывая, о чём речь, путает праведное с грешным.

Прожив долгую жизнь, строго придерживаясь сухого закона, чтоб уберечь себя от деградирующего действия алкоголя, я посмеялась от души, когда в бытовой перепалке одна из обывательниц бросила мне: «А ты, пьяница, помолчи!» Также смешно стало, когда читатель И. Будников из Ставрополя в своём отклике «За что платили Батал-паше» («Кавказский край», № 44 за 1992 год) на мою статью «Имя станицы Баталпашинской остаётся загадкой» («Кавказский край», № 27) написал: «Статья Ибрагимовой является не совсем историковедческой, а преследует определённые националистические цели». Разве может быть иначе, если не Иванова, а Ибрагимова выступила в защиту черкеса Батал-паши?

Смешно стало потому, что ни О. Ольховскому из Ессентуков, ни ставропольцу И. Будникову неведомо: мне по самой природе чуждо и слепое чувство фанатизма, и так называемого национализма. Чуждо потому, что в моих жилах течёт смесь кровей кубанских казаков, потомственных русских дворян и вольных лакских узденей Дагестана.

Могу ли не любить Отчизну и горцев, среди которых прошла вся моя жизнь, если лучший из сынов России – Лермонтов, поручик противоборствующей стороны в период Кавказской войны, писал:

 
Как славную песню Отчизны моей,
Люблю я Кавказ.
 

А что касается замечания Будникова: «Неужели М. Ибрагимова забыла, что последние века историки Кавказа, и это подтверждается записями арабских и турецких историков-очевидцев, многие горские народы (черкесы, карачаевцы) являются продуктом многовековой миграции народностей и завоевательных походов» – верно. Только я знаю и о том, что не в последние века, а за много столетий до нашествия арабов в VIII веке и турок в XIII–XIV веках древнегреческие, древнеримские, персидские, мидийские историки и путешественники писали о миграционных процессах на Кавказе и об устремлениях на него усиливавшихся держав мира, как со стороны Азии, так и со стороны Восточной Европы.

Иные древние обитатели Кавказа погрузились в область преданий, но такие, как черкесы, кабардинцы, адыги, карачаевцы, балкарцы, осетины, чеченцы, ингуши, сохранили этнические корни вместе со всеми характерными для этих народов национальными особенностями.

Переходя к предмету спора, Будников пишет: «Что касается самого Батал-паши, ставшего на службу туркам-османам, то тут более прозаический ответ: они платили за то, что он стоял на защите окраин турецких владений».

Тоже верно. Но разве Иван Грозный, Екатерина Вторая и другие самодержцы, переселяя, например, запорожцев и других казаков в предгорья Северного Кавказа, не платили им за несение сторожевой службы на новых рубежах России?

Судя по сказанному Будниковым, «и русские переплачивали горцам, чтобы переманить их на свою сторону». Это нечто вроде «закона рыночных отношений». Чтобы утверждать, что «любовь к золоту и серебру преобладала в душах абсолютно всех горских народов», надо иметь хотя бы элементарные понятия об условиях их жизни.

Волею жестоких судеб загнанное на бесплодные вершины и в теснины гор большинство народов от колыбели до могилы думало о хлебе насущном, а не о драгоценностях. И если среди всяких ремёсел процветало оружейно-ювелирное златокузнечество, то драгоценности и оружие не накапливались, а сбывались русскому двору, знати и военным, так же как и владыкам других богатых стран. Золотых корон, диадем, цепей, крестов, царских и культовых убранств и нарядов, усыпанных драгоценностями, даже у горских ханов, князей и духовенства не было.

Жалкий быт основной массы народов гор мне слишком хорошо знаком, чтобы согласиться с Будниковым. И как можно кивать на соседа, закрыв глаза на своё? Видите ли, «как ни печально, но они (разумеется, горцы) продавали в рабство своих детей, женщин, не говоря о рабах». Да, на Кавказе, как и во многих странах мира, невольничьи рынки существовали, и здесь велась работорговля так же, как и на Руси. В этом деле русские крепостники могли посостязаться с европейскими пиратами, промышлявшими сбытом африканских невольников. Раба или рабыню мог продать кавказский купец, но родное дитя, как пишет Будников, – никогда. В таком случае продавец был бы оплёван всем джамагатом и изгнан из племени. Крепостники же могли не только продать, обменять, проиграть в карты, но и, скажем, заставить крепостную вскармливать грудью борзых щенят из своей псарни. Или это тоже выдумки Ибрагимовой?

Ещё хотелось бы напомнить моему оппоненту о тех усилиях, которые были приложены передовыми мыслителями русского народа, чтобы выкупить у крепостника-самодура талантливого сына украинского народа Тараса Шевченко. В заключение И. Будников пишет: «Пусть попробует историк М. Ибрагимова убедить меня, что за 74 года коммунистического режима эти народы перевоспитались» (подразумевая кавказцев).

А разве русские все перевоспитались в лучшую сторону? В послесталинском коммунистическом режиме было немало положительного. Процесс воспитания, самопознания и осознания происходящего вокруг определяется природным даром человека, независимо от того, к какому роду-племени он относится. Дурак, сознающий, что он дурак, таковым не является, потому что самокритичен. Истинный же дурак, будь он христианин, мусульманин или иудей, ни в каких условиях и режимах воспитанию не поддаётся, кроме бичевания, что и применялось широко в докоммунистической России. А потому за преступные деяния дегенератов спрос не должен быть со всего народа.


Публикацией статьи «Однобокая принципиальность» читателя из станицы Боргустанской можно было бы и пренебречь как анонимкой, если бы не знакомый почерк автора, затаившегося за «неразборчивой подписью».

Позвольте заметить, «боргустанский аноним», что однобокость суждений нравственнее лицемерности в действиях. Необходимо элементарно разбираться в конкретном случае, чтобы судить о тенденциозности или объективности изложенного.

Военно-историческая наука – не политика, которую властолюбцы могут использовать как продажную девку. Военные действия конкретны и требуют точного отражения. Абсурдно соотносить участковые бои с крупномасштабными операциями и сравнивать действия великих полководцев с сомнительным успехом, достигнутым в одночасье войсковым предводителем.

История знаменитого перехода Суворова через Альпы и боевые заслуги Кутузова, «заставившего французов есть конину», известны школьникам. А вот кто такой Иван Иванович Герман, никто не знает. Людей, отказавшихся от родины, семьи, близких, тем более сменивших имя, отчество, фамилию, относят либо к ненормальным, либо к преступникам.

Что заставило саксонца Иоганна Германа фон Ферзе покинуть свою страну, единоверцев, семью и укрыться в горах воинственного Кавказа под именем Ивана? Подобные типы порождают недоверие к себе, как бы ни старались угодить новым хозяевам.

На примере русской революции и переворота 1917 года мы знаем, как из-за границы, провинций, тюрем и ссылок в столицу, наряду с профессиональными революционерами, террористами и политиками всех мастей, хлынули толпы уголовников, аферистов, проходимцев и люмпенов, составивших ряды грабителей, убийц, насильников и прочей преступной черни.

Характерно, что вся эта масса выступала под вымышленными русскими фамилиями, отчествами, именами, пришвартовавшись если не к партии большевиков, то к Союзу воинствующих безбожников. И самое страшное – это быдло, приписав себе вымышленные революционные заслуги, стало прорываться к власти с помощью такого непревзойдённого вождя, как Сталин.

Вы, мой боргустанский оппонент, со свойственной вам многоликостью, тогда, как и теперь, выбрасываете руку вперёд, голосуя «за», а другую, с пальцами, сложенными «шишом», держите в кармане. Ваша манера – тихо провоцировать – отвратительна. Вот вы пишете: «А почему бы М. Ибрагимовой не высказать также принципиально своё мнение по поводу нападения чеченцев на двух милиционеров, адыгейца, жителей города Лермонтова, угона самолёта чеченцем из аэропорта Минеральные Воды в Турцию?»

В таком случае могу предложить и вам дать типологическую характеристику русскому чудовищу XX века А. Чикатило – ростовскому учителю, человеку с высшим образованием, зверски изнасиловавшему десятки детей и подростков, пившему кровь и закусывавшему мясом своих жертв?

Или, скажем, с той же принципиальной позиции и вы могли бы осветить действия известного педагога из Невинномысска Юрия Устинова, который в течение ряда лет, руководя детскими туристическими отрядами, клубами, секциями, занимался растлением мальчиков – детдомовских сирот, калеча их судьбы. Могли бы также сказать своё слово и по поводу процветающей в стране детской проституции, и не где-нибудь, а в Москве.

К сожалению, беззаконная демократия с безграничными свободами наряду со всякой преступностью породила принудительный труд девочек Новоявленные бандерши и сутенёры, содержащие детские притоны, отлавливают на вокзалах и рынках девочек шести – двенадцати лет (товар высокого спроса) и после соответствующей подготовки предлагают пресыщенным всеми благами жизни и всеми видами разврата клиентам. Если какой-нибудь маленькой жертве удаётся вырваться из этого ада, хозяева заведения немедля организуют поиск, возвращают в вертеп и после жестоких истязаний вталкивают во влагалище жертвы рюмку и разбивают внутри. Это ли не апогей изобретательности инквизиторов? Читайте «Детский труд в России, проституция» О. Кармазы («Комсомольская правда», 11.10.1992 г.)

Такого не было, нет и не будет на Кавказе.

И надеюсь, что новоявленные правители страны, превращённой Сталиным в безбожную, хмельную империю лжи, насилия и разбоя, не смогут довести горцев до алкогольной деградации, повышая производство и употребление спиртных напитков. Как не доведут до нравственного маразма, проповедуя свободный секс, демонстрируя обнажённые тела, чувственные лобызания и совокупления развратников. Горько видеть, как под лозунгом «Долой стыд!» всякого рода нагие проститутки, лесбиянки, гомосексуалисты, претендуя на свои «патологические» права, пренебрегая общественно полезным трудом, развращают молодёжь, заражают сифилисом, СПИДом, насаждают наркоманию, подрывая генетический корень ещё сохранивших нравственные устои народов Кавказа.

А вам, воинствующий аноним, в заключение хочу сказать, что многие пороки одолевают и вас. И нет надежды, что, дожив до седин, познаете себя.

Завистливый и злой неудачник, вы способны оклеветать даже друзей и с улыбочкой снова влезть в их души. Вспомните, как вы охаивали некоторых членов редколлегии, какой грязью поливали живых и мёртвых работников «Кавказского края». Не потому ли, предложив свой жалкий лепет еженедельнику, затаились за «неразборчивой подписью».

Но не волнуйтесь. Как врач, я умею прощать обойдённых Господом. Убожество тоже ведь от Бога. И пусть Он рассудит нас, как и тех «чучмеков», «жидовин», «армигонов», «турок», «грызунов» и прочих инородцев, которых вы считаете по уровню развития стоящими ниже себя.

Но печально, что такие, как вы, сеют межнациональную вражду.

«Кавказский край», 1992 г.

Винегрет из скороспелых мыслишек

Как известно, начало историческому роману положил Вальтер Скотт, используя сюжеты из прошлой жизни народов. Задача исторического романа имеет целью типически, а главным образом исторически достоверно изображать картины прошлого, жизни и деятельности героев со всеми их достоинствами и недостатками.

В этом отношении особенную сложность для авторов представляют документально-исторические романы, отображающие эпопеи великих противоборств народов. Писатели, взявшие на себя смелость освещать сущность захватнических и освободительных движений народов, должны быть крайне осторожны в выражении личных ассоциаций, представлений, стремлений, воображений и эмоций, основанных на личных взглядах. Они должны руководствоваться документальными данными, отображающими конкретные факты, соответствующими времени, месту и понятиям действующих лиц.

Этому неотступно следовала я в течение десятилетий, изучая и освещая в своём романе-трилогии «Имам Шамиль» полувековую историю Кавказской войны. К чести современников и участников покорения Кавказа, они оставили потомкам блестящие художественные и документальные произведения, в которых и вожди, и отдельные герои, и горцы Кавказа, боровшиеся за свободу и независимость, описывались с удивительной объективностью и даже с открытым сочувствием, оправданием их действий.

И казалась непонятной политика Сталина, Берии и примкнувших к ним подпевал от историков и литераторов, которые вынесли чудовищный приговор инквизиторов имаму Шамилю, назвав его «ставленником султанской Турции и английских колонизаторов». Удивляться не приходилось тем, кто знал, что к власти в России прорвался не просто тиран из числа невежественных людей, а параноик, который, подобно верховному жрецу кровавого Молоха, во тьме бессонных ночей предавал смерти миллионы ни в чём не повинных лучших мыслителей страны.

Казалось бы, теперь, когда развенчан культ личности «отца народов», когда чудовищные злодеяния сталинистов извлекаются из секретных хранилищ лубянок, когда вроде бы справедливость восторжествовала, появляются новые «судьи-одиночки», обуреваемые тщеславием самодуров. Они пробиваются на страницы газет и журналов, звучат в эфире со своими бредовыми сочинениями, касающимися вопросов истории.

Так, например, именующий себя историком Олег Ольховский из Ессентуков в своей статье «Высоки Кавказские горы, но лидеры хотят быть выше», опубликованной еженедельником «Кавказский край» (№ 13 за 1993 год), изготовил настоящий винегрет из скороспелых мыслишек и преподнёс читателям в расчёте не только на их невежество, но и на разжигание межнациональной вражды. Остановлюсь на вступительной части его опуса.

Во время возвращения Ольховского из Черкесска в Пятигорск его сосед по автобусу, ехавший из Грозного, сказал: «Дудаев наведёт порядок по всему Кавказу. Он современный Шамиль». Этого было достаточно для пробуждения в Ольховском неугасимых чувств великодержавного шовиниста. Оказывается, Дудаева он знал. Его коллеги из Тамбовского лётного училища рассказали ему как Дудаев, будучи курсантом, «рвался по головам товарищей в сержанты, а в Прибалтике столь же рьяно пробивался в генералы».

Видимо, учителю истории Ольховскому чужды такие понятия, как критическое отношение к преподносимому материалу. Должно быть, и успевающие ученики, и те, кто едва тянутся на тройки, должны мыслить стандартно – так, как учит Ольховский согласно требованию устаревшей советской педагогической науки.

Кроме того, историку Ольховскому, похоже, неведомо, что в военно-воздушных частях рискуют не только в военное время, но и в мирное. И в генералы пробиваются люди достойные, бесстрашные, самоотверженные, а не хлюпики из стройбата или пехоты, которые перед наступлением могут натереть пятку камнем до крови, чтобы отсидеться в медсанбате или в гостях у тётки. Однако Ольховский воздержался от спора с соседом, потому что знал Дудаева по базарной болтовне, а Шамиля, согласно его утверждению, он «знал, по-видимому, ещё меньше» – только то, что ему втолковывали школьные учебники, утверждавшие, что Шамиль был «ставленником Турции и шпионом Англии».

Потребности же выяснить истину наш горе-историк не чувствовал.

И вдруг, почувствовав эту самую потребность, приступил к сбору материалов и в одночасье решил проблемы, связанные с Шамилём, прошлым и настоящим Кавказа, которые с трудом удавалось в течение десятилетий решать маститым знатокам истории.

Судя по сумбурному изложению хрестоматийных истин, выдумкам и отсебятине, невольно задаюсь вопросом: на что рассчитывал автор? Где соответствие названию статьи? В чём заключается желание лидеров быть выше Кавказских гор? И как можно, «кратко обрисовав Дагестан и Чечню дошамилёвских времён, представить весь Северный Кавказ»? Этой последней фразой Ольховский лишний раз подтвердил свою склонность к изложению «исторической халтуры».

Если автор ставит перед собой задачу осветить какой-либо исторический вопрос, спрашивается, зачем ему бесконечными отступлениями то в древность, то в Средние века и современные события смешивать, как говорится, «божий дар с яичницей».

При чём тут анты, жившие на Кавказе в I–III веках, «которые отступили на Север под натиском готов»? И зачем целую страницу посвящать жестоким нравам и беззакониям кумыкских феодалов, сдувая пыль со школьных учебников?

Разве русские феодалы, в отличие от прочих, были более гуманны, мягкосердечны и не чинили расправу подвластным? Удивительно также и стремление автора задеть какой-нибудь народ в ходе повествования. Из каких источников, например, им взят факт набегов калмыков на кумыкские земли? Автор отмечает, что в 1861 году в Дагестане было 1628 мечетей и современник Шамиля учёный Абдурахман писал, что «у муллы доходов много, а дел мало».

Здесь надо сказать, что в отличие от христианских монастырей мечетям не выделялись земельные наделы и доходы, согласно установкам законодательной части Корана, составляли пожертвования от состоятельной части населения. А что касается дел, то у мусульманских служителей культа их было не меньше, чем у христианских, если судить по строго установленному обряду совершения вместе с прихожанами пятикратной молитвы в день.

Чувство справедливого негодования могут породить у кавказцев наглые, рассчитанные на возмущение народов провокационные высказывания о государственности и культуре горцев. Ольховский, одолеваемый бредовыми выдумками, пишет: «То, что никто из народа, включая большинство священнослужителей, читать не умел, – известно всем. Ни азбуки, ни грамматики не было». Да будет известно, что государственность у народов Кавказа и Закавказья сложилась задолго до возникновения Русского государства. Каждый мулла был человеком грамотным, хотя бы потому, что обязательно занимался обучением детей грамоте. А высокая нравственность и культура горцев Кавказа была известна со времён, когда предки Ольховского одевались в звериные шкуры, жили в мазанках вместе с поросятами, телятами и хлебали лаптем щи.

Достаточно сказать, что до возникновения мюридизма в Дагестане были учёные, окончившие университеты в Стамбуле, Анкаре, Тегеране, владевшие турецким, арабским и фарси. Общеизвестно, что библиотека имама Шамиля состояла из сорока огромных вьюков, которые укладывались на спины лошадей и ослов при отступлениях. И как же можно выставлять благодетелем народов гор Ермолова – самого свирепого из русских наместников, которого осуждали за зуботычины и избиение денщиков и ординарцев Пушкин, Раевский, Грибоедов, знавшие его. Чтобы не быть голословной, приведу выписки из сборника службы на Кавказе Семёна Исадзе.

В трудное для России время, когда персы, гонимые чумой, подходили к Тифлису, незаменимую услугу русскому правительству оказали те же ханы и властители (разумеется, дагестанские). «С этими-то ханами Ермолов обращался грубо и в переписке с ними не находил других выражений, кроме площадной брани, полагая, что таким способом можно держать население в постоянном страхе. Он поставил себе за правило: уничтожать в крае всякую нерусскую национальность».

«Он поколебал права собственности высшего мусульманского сословия в «Положении об агалларах», чем возбудил непримиримую вражду и недоверие влиятельного класса против правительства» (Семён Исадзе, т. 1, стр. 34–35).

В тиранических действиях Ильбис-Ярмули (дьявола), в диктате Ермолова поражённые в гражданских и религиозных нравах горцы, и в особенности духовенство, увидели посягательство на изменение коренных догматов их религии, начинали волноваться и призывать народ к газавату. Как же может объективный историк наделять свирепого покорителя горцев несвойственными деспоту качествами великого добродетеля? Откуда черпал Ольховский сведения о том, что циничный, плохо воспитанный Ермолов дал толчок развитию городской культуры?

Более того, оказывается, великодержавный шовинист, презиравший всё нерусское, предавший огню и мечу целые аулы вместе с мечетями, открыл множество больниц и лечебниц и воздвигал в Дагестане и в Чечне мечети, причём за свой счёт. Если это не выдумки соотечественников, Ольховскому следовало сослаться на источники, чтобы невежественные, неблагодарные потомки воинственных узденей умерили свой пыл, слушая воспоминания и предания праотцев.

Собственно, удивляться отсебятине некоторых современных историков не приходится. За годы советской власти настоящие знатоки российской и всемирной истории были физически уничтожены. Их заменили бездарные, беспринципные, наспех обученные (главным образом по «Истории партии», лжебиографии «Великого вождя» и прочей идеологически соответствующей интересам генсека шелухе). И как бы Ольховский ни охаивал власть Советов, в его бессистемное, безалаберное сочинение ни к селу ни к городу прорываются фразы: «Знаменитые двойки и тройки 20–30-х годов советской власти изобрёл не Сталин». А кто же? Договорил бы, если знал. При всём своём апломбе дилетанта Ольховский с удивительным откровением повторно признаётся: «Пользуясь нашим слабым знанием истории, кое-кто старается представить Шамиля как человека, которому помешали горы создать чуть ли не рай на земле». Земной рай учили строить такие учителя-безбожники, как Ольховский, а Шамиль, как всякий верующий человек, мирился с земными испытаниями, боясь грешить, надеясь за святость блаженствовать в Раю небесном.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное