Мария Северская.

Выбери сердцем!



скачать книгу бесплатно

© Северская М., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

* * *

Вообще поздно возвращаться домой Кот никогда не любила. Но в последнее время часто получалось именно так. То мама заболтает, и она опоздает на автобус, то огурцы или еще что-нибудь важное полить забудет и придется спешно доделывать. А вечер возьмет и незаметно превратится в сумерки: московские автобусы-экспрессы отправятся в парк, наступит темнота, а внутри поселятся пустота и одиночество.

Конечно, народ в электричках ездит и по вечерам, у них вообще одна из самых перегруженных пригородных веток, так что ехать не страшно. Да и до дома от станции ходит трамвай. А если выйти на вокзале, то и на метро доехать можно. Дело-то не в этом.

А в том, что очень тоскливо возвращаться вечерами одной в пустую квартиру. Не совсем в пустую, конечно, но Мурзик в данном случае не в счет. Он же не станет отвечать на вопросы, поддерживать разговор, рассказывать, как прошел день. Он вообще на редкость самодостаточное существо, ему на людей плевать с высокой колокольни. Кажется, он даже не замечает отсутствия хозяйки, а ведь ей порой приходится оставлять его одного на три-четыре дня. Корма ему насыплет в несколько мисочек, воды нальет (хотя это и не обязательно – кошак давно научился сам открывать и закрывать лапой кран) и уедет на дачу к маме. И чем он там будет заниматься без нее, останется для девушки загадкой. Наверное, блаженствовать, сны свои кошачьи смотреть да на подоконнике сидеть, глядя во двор, – это вообще любимое Мурзиково занятие. Одному богу известно, что он там видит такого интересного. По мнению Кота, двор как двор – небольшой пятачок между домами, засаженный старыми деревьями.

В общем сколько раз она просила маму отправлять ее с дачи пораньше, но та все время то ли забывает, то ли не хочет расставаться с дочерью, в итоге девушка идет домой уже в темноте. Многие одноклассницы позавидовали бы Коту – им-то родители не разрешают бродить ночами одним по городу! Хотя на самом деле повода для зависти тут нет. Кот многое бы отдала за то, чтобы ее снова, как раньше, встречал с электрички отец или вообще сам привозил и отвозил на дачу на их – тогда еще семейной – машине.

Папа ушел от них в апреле. Родители вроде и не скандалили никогда, жили мирно, или она просто не замечала очевидных вещей? Считала себя самой счастливой девочкой на планете, в то время как мать и отец счастливы отнюдь не были. Да и могли ли они быть счастливы вместе, они же такие разные. Папа – деловой, успешный, к тому же настоящий красавец, а мама – обычная домохозяйка – мягкая, улыбчивая, но такая… никакая.

Кот боялась себе в этом признаться, но виноватой в разводе родителей она считала мать – ведь та не обеспечила тыл, не окружила отца необходимой ему заботой и любовью, не смогла остаться для него самой лучшей…

Все эти мысли лезли Коту в голову каждый раз, когда она возвращалась домой. Понять и простить мать не удавалось, как и забыть стоящего в дверях отца с собранным чемоданом.

Даже несмотря на то что от нее-то папа не отказывался, он по-прежнему оставался ее отцом, и она могла позвонить ему в любое время дня и ночи. Вот только почему-то не звонила…

Это лето было первым на ее памяти, которому Кот была не рада. Мама еще в мае по давно заведенному в их семье обычаю переселилась на дачу. Она вообще вела себя так, будто ничего не произошло, словно все в полном порядке. Кажется, развод вообще на нее не повлиял. И если чей-то мир и перевернулся с ног на голову, то только мир Кота. Все остальные были счастливы и спокойны и продолжали жить как ни в чем не бывало.

Сегодня Кот специально не торопилась. Шла медленно – прямо под ногами, в лужах отражались фонари; световые дорожки, когда по ним ступала девушка, расплывались в разные стороны, дрожали, множились, перетекали одна в другую. Воздух был теплым, но в нем Коту уже чудился едва уловимый аромат надвигающейся осени. На днях начался август.

Мимо, за оградой скверика, шурша, проносились редкие машины, прохожих было не видно, а с неба снова начал накрапывать мелкий дождик. Жизнь продолжалась, и наверное, это было правильно.

Дойдя до конца скверика, девушка свернула на кривую узкую улочку с прорезывающими ее трамвайными путями и двинулась по ней. Улочка шла немного в гору, идти было не то чтобы тяжело, но чувствовалось напряжение в ногах. Девушка сбавила ход, и в этот момент где-то за ее спиной зародился рокот. Он все рос и рос, пока наконец не сделался настолько оглушающим, что заложило уши, а через секунду мимо на немыслимой скорости пронесся мотоциклист.

«Вот дурак! – выругалась про себя Кот. – Носятся как сумасшедшие, а здесь, между прочим, трамвайные пути».

Едва она успела подумать об этом, как раздался скрип тормозов и грохот. А затем наступила оглушающая тишина.

Мгновение девушка стояла, замерев, прислушиваясь и втягивая воздух – будто так она могла понять, что произошло там, где улочка делает небольшой поворот вправо. А затем ноги сами понесли ее вперед. Она не заметила, как перешла на бег.

И вот ей уже открылась картина: лежащий на боку черный, с хромовым блеском мотоцикл; его переднее колесо, приподнятое над асфальтом, все еще бешено вращается.

Кот поискала глазами водителя и сперва не нашла его. И только подойдя ближе, увидела лежащего в стороне человека. Не тратя времени на раздумья, она кинулась к пострадавшему и опустилась возле него на колени.

На первый взгляд, рядом с ним не было следов крови, но правая рука мотоциклиста была повернута под таким неестественным углом, что не осталось никаких сомнений – рука сломана, и хорошо, если это все повреждения.

Незнакомец был без сознания, но жив, это Кот поняла, осторожно просунув пальцы под воротник его куртки – там бился пульс. Она с трудом расстегнула ремень его шлема, чтобы он мог дышать свободней, и подняла защитное стекло. Лицо под ним оказалось совсем молодым, на вид незадачливому водителю было не больше двадцати.

Расстегнув молнию куртки мотоциклиста, девушка вынула из своего кармана телефон и набрала номер «Скорой». Ее пальцы дрожали, когда она тыкала в кнопки, поэтому дозвониться вышло не сразу. Но, получив наконец заверения в том, что бригада уже выезжает, Кот вздохнула свободней.

Она устроилась рядом с пострадавшим ждать врачей. Минуты текли медленно, время словно сделалось резиновым. Парень по-прежнему находился без сознания. Теперь Кот смогла разглядеть его получше: его куртка и кожаные штаны были порваны. В неверном свете фонарей в прорехах виднелась кровь.

Девушка молилась про себя, чтобы «Скорая» приехала как можно быстрее, и наконец ее молитвы были услышаны. В конце улицы зазвучала сирена, а через несколько секунд к месту аварии подъехала белая машина с мигалкой.

Вопреки ожиданиям врачи погрузили пострадавшего на носилки быстро. Шофер «Скорой» позвонил гаишникам, чтобы они зафиксировали факт ДТП. Все это время Кот стояла в стороне. Ей даже никаких вопросов никто не задавал.

Когда пострадавший оказался внутри машины «Скорой помощи», пожилой доктор, видимо, главный в бригаде, снова стал набирать какой-то номер на телефоне. Девушка решила, что он собирается уточнить у диспетчера, в какую больницу везти пациента.

– Пожалуйста, отвезите его в Первую городскую, – попросила она. – Там работает мой отец, Голиков Дмитрий Юрьевич, он заведующий отделением травматологии. Сегодня как раз его смена.

Доктор недоверчиво покосился на нее.

– Мы не можем вот так, без согласования с больницей, везти к ним больного, – сказал он.

– Я вас очень прошу! – взмолилась Кот. – Они примут. Я сейчас сама позвоню папе, – найдя в телефонной книге номер отца, она нажала на кнопку вызова.

Отец долго не подходил, но потом все-таки взял трубку.

– Пап, тут авария, – сбиваясь, затараторила девушка. – Пострадал парень, мотоциклист. А «Скорая» говорит, что они без какого-то согласования не могут привезти его к тебе.

Было слышно, как на том конце провода отец задержал дыхание.

– С тобой все в порядке? – взволнованно спросил он.

– Со мной-то все нормально. А вот он без сознания! – Кот почувствовала, что сейчас разрыдается. Пережитый стресс давал о себе знать.

– Передай, пожалуйста, трубку начальнику бригады, – уже спокойным голосом произнес отец, и Кот послушалась.

Они о чем-то быстро переговорили, после чего пожилой доктор вернул ей телефон.

– Вы едете? – не глядя на нее, осведомился он.

– Да, – кивнула девушка.

Она сидела, сжавшись в комочек в углу реанимационного отсека машины, чтобы не мешать врачам, и не могла отвести взгляд от лежащего на носилках парня. От шлема его освободили сразу же, как занесли в салон, и теперь девушке представилась возможность как следует его разглядеть.

Из-за землисто-серого цвета кожи парень казался ей ненастоящим, манекеном или умело сделанной куклой из музея восковых фигур. Впрочем, экспонаты в этом музее выглядят куда более живыми. У незнакомца были правильные черты лица, миндалевидной формы, закрытые сейчас глаза, широкие скулы, волевой подбородок, резко очерченный рот и густые, длинные, темно-рыжие волосы. О таких парнях, наверное, мечтает чуть ли не каждая девчонка. Общую картинку портил только наливающийся багровым кровоподтек на правом виске.

Из внутреннего кармана куртки пострадавшего врач достал документы – паспорт, водительские права, какие-то бумаги на мотоцикл. Ненужное сунул в снятый шлем, который девушка держала на коленях, из паспорта зачитал информацию:

– Ковалев Михаил Валерьевич, одна тысяча девятьсот девяносто седьмой год рождения. Медицинского полиса, конечно, с собой нет, – проговорил он себе под нос.

– Он выживет? – спросила Кот, подняв глаза на доктора. Парня было жалко до слез.

Врач неопределенно пожал плечами:

– Это вам ваш отец скажет.

В Первой городской их уже ждали, видимо, заведующий отделением распорядился, чтобы бригаду встретили, поэтому никаких заминок не возникло. Парня на носилках двое санитаров сразу покатили к лифту.

Кот не отставала от носилок и не отводила взгляд от закрытых глаз парня. Спроси ее сейчас, почему она не пошла домой, она бы ничего толком не ответила. Промямлила бы, что ей кажется, будто между ней и этим мотоциклистом есть какая-то связь, что она теперь несет за него ответственность, потому что именно она первой его обнаружила. Но никто ни о чем не спрашивал. Ее будто бы вообще не замечали.

Они долго шли по переходам больницы, дважды ехали на лифте и вот, наконец, оказались в отделении травматологии, вернее в «Первой травме», которой и заведовал отец девушки.

Он, словно услышав мысленный призыв дочери, появился из дверей операционного блока, подошел к носилкам и, окинув быстрым взглядом пострадавшего, скомандовал:

– Везите на томографию, – а затем, придержав рванувшуюся было за парнем дочь, сунул ей в руку ключ: – Иди в мой кабинет. Все разговоры потом.

Через некоторое время девушка услышала, как он отдал кому-то очередной приказ:

– Готовьте операционную.

Она все еще стояла в коридоре, и мысли в голове проплывали словно снулые рыбы. Мимо нее ходили люди в белых халатах, с некоторыми из них она даже была знакома, но сейчас никак не могла вспомнить, как кого зовут. Машинально здоровалась, глядя на закрытую дверь с надписью «КТ», и ждала, сама не зная чего.

Наконец все те же двое санитаров вывезли носилки в коридор. Девушка подошла в надежде, что парень пришел в себя, но он по-прежнему находился без сознания.

Из кабинета томографии вышел отец.

– Ты что здесь делаешь? Я же велел тебе идти в мой кабинет! – прикрикнул он на нее. – Ну-ка, давай быстро! – Подтолкнул ее в нужную сторону.

Кот сделала пару шагов, а затем снова оглянулась. Она увидела, как санитары во главе с ее отцом завозят носилки в распахнутые двери операционного блока.


В кабинете отца было уютно. Здесь стояла мягкая кожаная мебель, большой письменный стол с компьютером, удобное откидывающееся офисное кресло, имелся маленький холодильник, микроволновка на тумбочке и электрический чайник, а за дверью в углу располагался небольшой санузел с душевой кабиной.

Отец часто ночевал на работе. Иногда он оставался даже в дни, когда было не его дежурство. Кот гордилась им, его трудолюбием и потребностью, не жалея себя, помогать людям. Еще в детстве она мечтала о том, что, когда вырастет, тоже станет врачом. И с годами это желание в ней лишь крепло. Так, например, в начале весны она твердо знала, что в следующем году будет поступать в медицинский. В начале весны, но не в апреле, когда отец ушел от них с матерью в свою жизнь…

Оказавшись в кабинете, девушка бросила свой рюкзак, до этого момента болтавшийся у нее на спине, на диван и осторожно, будто он был живым, положила рядом снятый с пострадавшего парня шлем. Плюхнулась на диван. Скинув кеды, подтянула колени к груди и обхватила их руками.

Кот не знала, что делать дальше. В голове был полный сумбур. Кроме того, ее заметно трясло – то ли от холода, то ли от нервного напряжения. На другом конце дивана лежал свернутый мохеровый плед. Девушка закуталась в него. От пледа едва уловимо пахло отцовским одеколоном.

Она думала о несчастном парне, лежащем сейчас на операционном столе, и ей казалось, что она чувствует его боль. Как это, наверное, ужасно – стать жертвой нелепого мгновения. Еще минуту назад был здоровым, полным жизни, радости, строил планы – и вдруг раз! – и тебя почти уже нет, ты всего лишь сломанная кукла.

Кот расплакалась, но от этого не стало легче. Она боялась, что парень умрет или навсегда останется инвалидом – еще неизвестно, что лучше. Неизвестно, что предпочла бы она сама. Хуже всего было ощущение собственного бессилия, невозможности помочь. А помочь так хотелось!

Девушка сама не понимала, когда, каким образом этот мотоциклист сделался ей таким родным. Ведь она ничего о нем не знает. Совсем ничего! Разве что имя и дату рождения. Не имеет представления, где и с кем он живет, чем занимается, что любит и даже какого цвета у него глаза!

Слезы текли и текли по ее щекам, Кот всхлипывала все сильнее. Устав от рыданий, она свернулась калачиком в углу дивана и принялась следить за секундной стрелкой висящих на стене часов. Стрелка проходила круг за кругом. Секунды перетекали в минуты, минуты – в часы. Девушка словно впала в транс. Вроде и не спала, но и не бодрствовала. Просто висела в каком-то бесконечном небытии.

Так продолжалось до тех пор, пока дверь кабинета не распахнулась и на пороге не появился отец. Он зажег свет, щелкнул кнопкой на чайнике, подошел к дивану и поправил на дочери плед.

– Па, как он? – едва слышно прошептала девушка. – Жив?

– Жив, – кивнул отец. Он устало опустился на диван рядом с ней и откинулся на спинку. Закрыл глаза и, казалось, моментально отключился.

– Расскажи, пожалуйста, – попросила Кот.

– А что рассказывать?.. – проговорил он. – Счастливчик твой парень. В рубашке родился.

– Он не мой, – неуверенно поправила дочь. – Мы даже не знакомы.

– Вот как? – отец вопросительно посмотрел на нее. – Тогда сначала рассказывай ты.

Она не стала вдаваться в подробности, кратко изложила, как стала свидетельницей аварии и вызвала «Скорую».

– Почему же ты настояла, чтобы его привезли ко мне? – спросил отец.

– Потому что ты отличный хирург, – не задумываясь, ответила она. – И эта больница одна из лучших в городе.

Мужчина усмехнулся.

– Ладно, Кот, слушай про своего Ковалева. Как я уже сказал, парню просто повезло, легко отделался. Сотрясение мозга у него, конечно, сильное, внутричерепная гематома большая, плюс пара открытых переломов – правые предплечье и ключица, несколько ран от падения. Но это ерунда по сравнению с тем, что могло бы быть. – Мужчина замолчал. Щелкнул, выключаясь, чайник, и сразу сделалось тихо. – Давай-ка, кофейку попьем, хоть взбодримся немного. – Он встал с дивана, прошел к шкафу, достал чашки, банку растворимого кофе и сахарницу.

– Пап, и что теперь? – произнесла девушка.

Он обернулся к ней:

– А теперь его ждет долгий и весьма неприятный период восстановления в нашей, по твоим же собственным словам, одной из лучших больниц города. А тебя – чашка кофе или, если желаешь, чая и путешествие домой в моей компании. Вот только дежурство сдам сперва, и поедем.

– А можно мне его увидеть? – спросила девушка.

– Это еще зачем? – нахмурился отец.

– Не знаю, – честно ответила Кот, – но мне так будет спокойней. Надо убедиться своими глазами, что с ним все в порядке.

– Выходит, не доверяешь мне, – усмехнулся отец.

– Доверяю, – опустила она взгляд.

– Он сейчас в реанимации и пробудет там еще пару дней. Сама прекрасно знаешь, в реанимацию посторонних не пускают, даже родственников – и тех лишь в крайних случаях, – отец насыпал в чашки растворимый кофе и налил кипяток. – Ну а как переведем в общую палату, приходи, ради бога.

– Спасибо, – поблагодарила девушка и протянула руку за своей чашкой.


Забыть об аварии, невольным свидетелем которой она стала, и о пострадавшем мотоциклисте Кот так и не смогла. Даже как следует выспавшись, сходив в магазин и приготовив обед, она продолжала думать исключительно о нем. Кроме того, как он себя чувствует, пришел ли в себя, теперь ее волновал и другой вопрос: сообщили ли уже его родственникам о случившемся. По логике, должны были, но кто знает…

После обеда Кот позвонила в больницу и, пользуясь положением дочери завотделением, подробно расспросила обо всем одну из медсестер. Та рассказала ей, что парень приходил в себя после операции, сейчас снова спит, что ему колют обезболивающие и антибиотики во избежание сепсиса, что из родных у него одна лишь бабушка, которой позвонили еще утром.

Теперь Кот переживала еще и за бабушку мотоциклиста – все-таки женщина должна быть пожилой, и мало ли, как она отреагировала на известие о внуке. Второй раз девушка звонила в больницу, чтобы узнать домашний телефон Ковалева. Четко ответить, почему и зачем она все это делает, Кот по-прежнему не могла. Лишь одно знала наверняка: ее собственная жизнь впервые за последние месяцы не казалась ей бессмысленной и пустой.

Звонить по незнакомому номеру было боязно, но девушка себя переборола. Долго ждать ответа не пришлось, пожилая женщина подошла к телефону почти сразу, всего после второго гудка – видимо, сидела рядом с трубкой, ждала известий.

Кот представилась и рассказала бабушке Михаила о том, что видела, а в конце заверила ее, что с парнем теперь все будет в порядке, потому что он попал в руки очень хороших врачей. Старушка поблагодарила ее и попросила звонить в любое время, если вдруг у Кота появится какая-либо новая информация. По словам бабушки – Евгении Васильевны, чувствовала она себя неплохо, сердечные капли, правда, выпила, но это больше для профилактики.

– Говоришь, он был один? – спросила пожилая женщина.

– Один, – кивнула девушка, забыв, что собеседница не видит ее.

– Значит, опять с Ольгой поссорился, – вздохнула Евгения Васильевна. – Так я и знала, что эта девчонка добра не принесет.

Кот не стала выяснять, кто такая эта самая Ольга, решив для себя, что, наверное, речь идет о девушке Ковалева. Но разве ее саму, Кота, это касалось?

Она попрощалась с бабушкой парня, однако до самого вечера так и не смогла выкинуть из головы мысли о нем.


Михаила Ковалева перевели из реанимации в отделение интенсивной терапии через три дня. Узнав об этом, Кот собиралась забежать к нему еще утром, но до самого обеда не могла справиться с сомнениями. Имеет ли она право его навещать? Ведь она для него никто! Не подумает ли он, что она очень навязчивая? Кот бродила по квартире из угла в угол – то подходила к платяному шкафу, собираясь одеваться, то шла на кухню, пытаясь решить, не будет ли слишком странным, если она принесет Ковалеву яблоки и дачный крыжовник?

После обеда девушка все-таки решилась. Она вытянула из шкафа любимый сарафан цвета морской волны, немного подкрасила ресницы, добавила блеска на губы, густые золотисто-пшеничные волосы – свою главную гордость – перекинула на левую сторону и собрала в свободную косу. Коса получилась толстой. Девушка завязала ее синей резинкой и пару раз прошлась расческой по кончику косы. Крыжовник и яблоки она захватила в последнюю очередь.

Ехать до отцовской больницы ей было сорок минут на троллейбусе. В дороге Кот слушала плеер и пыталась привести в порядок мысли. Но что там говорить о мыслях, она не могла справиться даже с собственным сердцем, бившимся так часто и сильно, что гул отдавался в ушах.

В отделении сегодня дежурила знакомая медсестра. Она улыбнулась Коту и, словно та была по меньшей мере стажером, отчиталась ей о состоянии пациента. Из ее рассказа Кот узнала, что чувствует себя Михаил так себе, обезболивающие, хоть и снимают боль, но, видимо, не до конца, а повышать дозу завотделением строго-настрого запретил. К тому же у парня, похоже, депрессия, разговаривать он ни с кем не хочет, и на все попытки персонала наладить с ним контакт никак не реагирует. С утра к нему приходила бабушка, пробыла час, а затем ушла, пообещав появиться еще и вечером.

– Так что не знаю, как он воспримет твое появление, – закончила медсестра Тоня.

– Вот и посмотрим, – как можно уверенней ответила Кот, хотя на самом деле никакой уверенности у нее не было и в помине.

Подходя к двери палаты, она замешкалась. На мгновение показалось, что лучше ей сейчас уйти. Но она все же заставила себя постучаться. Ответа не последовало. Тогда Кот нажала на дверную ручку и вошла.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2