Мария Керчина.

«Возьми меня с собою в ад»



скачать книгу бесплатно

–А что ты с ней делаешь?

–Отец обещал подарить мне её на совершеннолетие. Я очень ждала восемнадцати, чтобы получить права. Не дождалась всего полгода. Вот, хочу исполнить хоть одну мечту своей юности. Вам эта машина всё равно не нужна, судя по её состоянию. Починю и заберу. Будет, на чём уезжать.

–Ты планируешь уехать? Куда?

–Не знаю пока. Тут мне всё равно делать нечего.

–И ты сама сможешь её починить? Без механиков?

–Да, тут работы немного.

–У нас СТО напротив школы есть – туда как раз требуется автослесарь. Только там мужики одни. Не хочешь устроиться?

–Схожу, может, возьмут. Объяснишь, как добраться?

–Так мне завтра в школу – вместе и поедем.

Настя почему-то удивлённо посмотрела на меня, кивнула и принялась раскручивать что-то под капотом. Я наблюдала, как ловко она с этим управляется.

–А Валера не умеет машины чинить. Еле-еле колёса меняет. – Сказала я.

–Сомневаюсь, что он вообще что-то умеет. Хотя нет, кое-что должен уметь, раз мать в его постель перескочила.

–Не надо так. Она наша мама всё-таки.

–В том-то и дело, что "всё-таки". Валера не бедствует, судя по тачкам и ремонту?

–У него несколько довольно крупных магазинов.

–Я так и подумала, что торгаш – похож. Значит, она из-за бабла к нему убежала?

–Даже не знаю, мне тогда было всего десять, не всё понимала. Но когда они стали жить вместе, у него только один магазин был.

–Как семья простимулировала!

–Мама взяла для него большой кредит на расширение бизнеса и вложила туда все наши сбережения – оттуда и остальные магазины. Он очень боится с ней развестись – она может у него большой кусок оттяпать. Как-то она его приревновала к какой-то женщине – он так с мамой помириться пытался, что герои женских сериалов отдыхают. Стоял ночью под дождём с цветами, караулил, задаривал украшениями. Помирились, когда он её в Италию повёз.

–А ты ездила?

–Нет, отказалась. Жила у подруги и её мамы.

Настя вдруг вскрикнула, выругалась и выдернула руку из-под капота. С её пальца лилась кровь. Я подошла.

–Что случилось?

–Палец зажала. Ладно, на сегодня хватит. Ещё дней пять – и будет ездить.

–Давай промоем и перебинтуем, чтобы заражения не было.

Настя усмехнулась, открывая бутылку с водой.

–Брось ты!

Она стряхнула с пальца кровь, облила его водой и ушла в дом. Я собрала в ящик разбросанные инструменты, закрыла гараж и отправилась на кухню в поисках обеда.

Классная руководительница не преминула позвонить матери и сообщить о моих двойках. Вернувшись вечером домой, мама с порога закатила мне скандал. Я очень редко давала волю своим эмоциям, чаще всего кротко выслушивала её истерические обвинения и пыталась успокоить, убедить в том, что не спровоцировала своими действиями третью мировую войну или апокалипсис – судя по её крикам и упрёкам, ей открывались именно такие последствия моих злодеяний. Много лет я пыталась научиться не принимать эти ссоры близко к сердцу, пропускать её слова мимо ушей, но мне это никогда не удавалось.

Каждый раз скандал заканчивался тем, что я в слезах убегала в свою комнату и долго потом не могла успокоиться. Вот и сегодняшний вечер не стал исключением. Я проревела почти два часа от бессилия, обиды и несправедливости. Через стенку я до ночи слушала, как мама жалуется на меня Валере, говорит, что я сведу её в могилу и стану такой же, как сестра, что у неё уже нет сил держать меня в рамках, она очень со мной устала. Потом она жаловалась на генетику, обвиняла отца в том, что мы с сестрой такие получились. Меня поразила брошенная ею между делом фраза: "Лучше бы я родила детей от тебя, Валер – получились бы нормальные". После этих слов я сразу перестала плакать. Неужели она не понимает, что предаёт нас этими ужасными словами? Её язык всегда был помелом, она не осознавала вес своих слов, и никто не мог ей объяснить, что она говорит то, чего говорить нельзя ни при каких обстоятельствах, что такие фразы не забываются, что они годами сохраняются в памяти тех, о ком сказаны. Я не понимала, за что заслужила такое, что ужасного совершила. Мне казалось, что родители любят гораздо больше своих детей-наркоманов и рецидивистов, чем мать любила меня. Она ведь не могла любить меня и говорить такое одновременно! Так не бывает!

Утром я встала рано, разбитая, с головной болью и опухшими глазами. Мама и Валера ещё спали. Мне хотелось уйти до того, как она проснётся, чтобы не то что не поговорить, но даже не увидеться с ней. Я тихо собрала учебники, оделась и уже хотела выходить, но вспомнила, что должна проводить Настю до автомастерской. Я на цыпочках поднялась по лестнице и заглянула в её комнату. Настя ещё спала. Я тихо подошла, присела возле кровати и дотронулась до её плеча. Молниеносно Настя схватила меня за руку и вскочила. От неожиданности и чуть не закричала. Сестра посмотрела на меня, выругалась, отпустила мою руку и рухнула обратно на подушку.

–Идиотка. – Без злости, сказала она.

–И тебе доброе утро. Не передумала устраиваться в автомастерскую?

–Передумала. Лучше в Газпром или Роснефть. – Настя открыла глаза и посмотрела на меня, как на дуру. – Хотя нет, тоже не то. Стану-ка я президентом!

–Я просто спросила, что ты сразу злишься?

–Я не злюсь. Если не иронизировать над самой собой, то в петлю полезешь. А так типа и в моей жизни есть место юмору, значит, всё не так уж хреново.

Я постаралась не показать жалости, которую испытывала к Насте, чтобы не навлечь на себя её гнев.

–Ну да. Так мы пойдём на СТО?

Настя посмотрела на будильник.

–Ещё шести утра нет. Куда так рано?

–Пока доедем уже семь будет. Мастерская рано открывается.

–Мамашу что ли избегаешь?

Я кивнула.

–Да, вчера она неслабую истерику закатила. Я сначала подумала, что ты залетела, пока что-то про аттестат и золотую медаль не услышала. Ладно, пойдём.

Я удивилась, как быстро Настя оделась: не прошло и пяти минут, как она была готова выходить. Причёсываться она не стала – ей так даже шло, но всё равно было непривычно видеть девушку, которая следила за своим внешним видом меньше парня. Настя взяла сигареты, небрежно запихала в карман джинсов деньги, и мы тихо вышли из дома.

Утро выдалось пасмурным и студёным, влажный после дождя ветер пронизывал холодом. Я прятала руки в карманах и ёжилась, а вот Настя шла без шапки, в лёгкой расстёгнутой ветровке и совсем не мёрзла, хотя периодически заходилась кашлем, но уже не таким сильным, какой был, когда она только приехала.

–Пива хочешь? – Вдруг спросила Настя.

–Сейчас? – Удивилась я.

–Нет, найду тебя лет через двадцать. Маш, хорош тупить.

–Но у меня учёба, а тебе на работу устраиваться.

–Я же не водяру предлагаю.

–До десяти всё равно не продадут.

–Продадут. Жди здесь.

Настя зашла в магазин. Я стояла на крыльце и прислушивалась, боясь, что продавщица начнёт отказываться продать алкоголь, и Настя заберёт его силой. Всё было тихо, но сестра долго не выходила. Я аккуратно заглянула через стекло и тут же получила дверью в голову. Я слетела со ступеней и едва не упала в лужу. Настя смотрела на меня, зажимающую ладонью глаз.

–Вот ты дура, конечно! – Заключила она.

Настя убрала мою руку от глаза.

–Нормально, в этот раз выживешь. Пойдём.

Мы сели на скамейку в сквере. Настя достала из-за куртки две бутылки пива, одну протянула мне.

–Семейные традиции! – Улыбнулась она.

–Ты о чём?

–Я тебя однажды чуть также дверью не пришибла. Ты пялилась в замочную скважину моей комнаты. Я выходила и зашибла тебя. Ты лежала на полу и орала как резаная, я боялась, соседи решат, что я тебя убиваю и вызовут ментов. Чтобы ты перестала вопить, пришлось накачать тебя пивом. Ты проспала до вечера. Когда родители увидели огромную шишку у тебя на лбу, мать закатила скандал – решила, что я тебя избила. Хорошо хоть, ты про пиво не проболталась.

–А сколько мне было?

–Пять или шесть, точно не помню.

–А если бы я отравилась?

–Я тебе всего стакан дала. Хотя ты ещё просила. Тогда дала второй, чтобы ты заткнулась. После третьего ты наконец-то заснула. – Настя засмеялась. – Вот и сейчас история повторилась.

–Как я только до семнадцати дожила с такой сестрёнкой!

–Меня же не было десять лет – иначе бы не дожила.

Настя сделала большой глоток и закурила. Я чуть отпила из своей бутылки. Пиво было холодное и крепкое – не удивлена, что Настя купила именно такое. Я посмотрела на неё. Она медленно курила и о чём-то думала, рассматривая проезжающие мимо машины. Мне вдруг попался на глаза вышитый на рукаве её куртки лабиринт. Я сразу его вспомнила – когда куртка висела на вешалке, я подолгу водила по этому лабиринту пальцем, разыскивая выход. Кстати, выхода из него нет. Сейчас это кажется символично. Настя заметила мой взгляд, но ничего не сказала – видимо, поняла, о чём я думаю.

–Когда я видела эту куртку в последний раз, она была длиной с меня. А сейчас я в неё даже не влезу.

–Да. Думала, не сохранится – меня повязали в ней. Было странно спустя десять лет снова её надевать. – Она показала маленькие бурые пятнышки на манжете. – Даже кровь сохранилась.

–Твоя?

–Да. Удирала через окно и порезалась.

–Что ты сделала?

–Убийство, совершённое с особой жестокостью.

–Я знаю. А именно?

Настя помолчала.

–Изрубила топором одного выродка.

–Жалеешь?

–Только о том, что поймали. А что убила – ни капли.

–Расскажешь?

Настя покачала головой.

–Лучше не надо. Тебе это незачем. Да и какая уже разница?

Когда мы допили пиво, стрелки часов приближались к восьми. Я и не заметила, что мы сидели так долго. Я довела Настю до СТО, а сама пришла в школу. После алкоголя у меня кружилась голова. Я зашла в туалет, умылась, но лучше не стало. Я понимала, что от меня пахнет, и учителя это почувствуют, поэтому два урока сидела в туалете, лишь раз сделав вылазку в столовую за булочками. На перемене перед третьим уроком я подошла к учительнице биологии и стала упрашивать её не ставить в журнал вчерашнюю двойку, а позволить мне исправить её. Она долго слушала мои просьбы, не отрываясь от ученических тетрадей, а потом небрежно бросила передо мной раскрытый журнал. Напротив моей фамилии уже стояла двойка. Увидев её, я расплакалась, хотя очень не хотела показывать эмоций. Я попросила дать мне контрольную, чтобы хоть закрыть оценку, на что она, также не отрываясь от тетрадей, ответила: "Вот когда контрольная будет у всех, тогда и исправишь". Утирая слёзы, я покинула кабинет. Учительница истории, у которой я также вчера получила двойку, сегодня отсутствовала, так что вторую оценку исправить тоже не удалось. Плюнув на остальные уроки, я вышла из школы. Перед автомастерской я задержалась, но Настю не увидела. Наверное, не взяли.

Я пришла домой. Ни мамы с Валерой, ни Насти не было. Я включила телевизор, но отвлечься не получалось, настроение было поганое. Я написала сообщение Наташе, в котором предложила погулять. Она ответила, что не может из-за уроков, и спросила, почему меня нет в школе. Я объяснила, что утром не пришла из-за того, что была пьяной, а на последующие уроки идти не захотела. Мы переписывались минут пятнадцать, и Наташа замолчала. Я пялилась в телевизор до тех пор, пока не уснула прямо на диване в гостиной.

Я проснулась от того, что меня сильно трепали за плечо. Это была мама. Она закатила новый скандал, но уже не за двойки – ей снова позвонила классная руководительница и рассказала о пиве и прогулах. Я была поражена: такого от Наташи я совсем не ожидала. Терпеть крики и оскорбления матери становилось всё труднее, но она не умолкала, напротив, распалялась всё сильнее. Периодически свою лепту вносил и Валера, но его высказывания носили иронично-унизительный характер. Когда он сказал, что хороший аттестат мне и не нужен, главное, чтобы научилась ноги раздвигать и рот пошире открывать, я уже не выдержала и впервые в жизни пульнула его матом. Незамедлительно я получила сильную пощёчину. Было не столько больно, сколько обидно. Мать на его удар сказала лишь: "Дождалась? Вот, что значит мужик в семье, не то что твой папочка!" Я вскочила с дивана и выбежала из дома. Мать приказывала вернуться, но я не послушалась.

Примерно полчаса я проплакала на скамейке в том же сквере, где утром мы с Настей пили пиво. Немного успокоившись, я принялась обзванивать одноклассников, предлагая погулять. Все отказались. Мне было досадно, что Наташа меня предала: теперь и переночевать не у кого. Но, хоть я и осталась без крыши, было очень страшно на улице ночью, и я жутко продрогла, возвращаться домой не собиралась. Сейчас мне были до тошноты отвратительны и мать, и отчим, и я была готова жить хоть в картонной коробке, лишь бы их не видеть. В кармане пальто я нашла наушники. Натянув шапку до носа и застегнув пальто на все пуговицы, я включила музыку и закрыла глаза в надежде побыстрее скоротать эту холодную ночь.

Из полусна меня вывел мужской голос. Я открыла глаза. Передо мной, пошатываясь, стоял нетрезвый мужчина лет сорока. Я вытащила наушники. Он спрашивал сигарету. Я ответила, что не курю. Тогда он сел рядом и начал со мной разговаривать. Я молчала, но он не отставал. Когда я хотела уйти, он ухватил меня за ногу. Я сбросила его руку с себя. Он засмеялся, попросил меня не уходить и приобнял. Я вырвалась, пригрозив тем, что позову на помощь, вскочила и стала быстро уходить. Он пульнул мне в спину оскорбление, но догонять не стал. Я отошла шагов на десять, когда услышала его испуганный возглас. Я обернулась: мужик также сидел на скамейке, а вплотную к нему стояла Настя, прижимая к его горлу складной нож. Судя по выражению её лица, она из последних сил сдерживалась, чтобы не вспороть ему горло. Мужик жался спиной к скамейке и просил Настю не трогать его, тараторил извинения. Она убрала нож от его шеи, отошла на пару шагов, но вдруг обернулась, подшагнула и вонзила остриё ему в ногу по самую рукоятку. Мужик заорал на весь сквер и скрючился, зажимая ладонями кровоточащую рану. Настя сбросила его со скамейки, пнула ногой, что-то проговорила ему, нагнувшись, и быстро пошла в мою сторону. Она прошла мимо, ничего не сказав, я посеменила за ней. Сестра была выше меня почти наголову, и я едва за ней поспевала. Её трясло от бешенства, а меня – от страха. Она периодически оборачивалась, борясь с желанием вернуться к тому мужику. Я боялась заговаривать с ней и молча бежала следом, как послушная собака. Наконец, она остановилась, прижалась спиной к стволу дерева и закурила. Я была рада возможности отдышаться.

–Больше по ночам не шляйся. – Сказала Настя, смотря в сторону.

–Как ты тут оказалась?

–Мать попросила тебя найти.

Я усмехнулась.

–Что, помирились?

Настя вперила в меня такой взгляд, что я в ужасе отшагнула.

–Я тебе сейчас челюсть вынесу, чёртова обиженка! – Она немного помолчала. – Не хочется потом твой труп по кускам собирать, вот и ищу тебя третий час. Что у тебя с телефоном? Я обзвонилась. Мать свой дала, сама с мобильником хахаля сидит.

–Я добавила их номера в чёрный список. Прости, не знала, что ты будешь звонить.

–Пофиг. Пошли домой.

–Нет! – Я тут же испугалась той решительности в голосе, с которой ответила Насте. – Я домой не вернусь. – Мягче добавила я.

–Не вопрос – только придётся подраться с бомжами за место на теплотрассе и научиться ловить голубей – и привет, свободная от родительского гнёта, жизнь!

Мне была обидна злая ирония сестры, но спорить с ней я не решилась.

–Да хоть так! Всяко лучше, чем с ними.

–Слушай, ты учишься в выпускном классе. Осенью поступишь в институт подальше отсюда и будешь жить в общаге, а к ним на праздники приезжать, винца с тортиком попить.

Я призадумалась: это мне раньше не приходило в голову. Я была уверена, что поступлю в институт, который находится через две улицы.

–Даже не знаю. Страшно как-то одной в чужой город уезжать. Здесь уже всё знакомое, а там…

Настя усмехнулась.

–Слушай, а может мать тебя нагуляла? От какого-нибудь комнатного растения. Ты планировала всю жизнь под её крылом провести?

Я неуверенно пожала плечами. Настя затушила окурок об ствол дерева и бросила в клумбу.

–Есть, где переночевать?

Я покачала головой.

–Ты ни с кем не дружишь?

–Вроде, дружила. А сейчас и не знаю. Меня сегодня подружка предала.

–Ой, что ты знаешь о предательстве? И бабской дружбы вообще не существует. Это я тебе говорю, как человек, десять лет проживший в чисто-женском коллективе.

Я снова пожала плечами. Взгляд Насти, по-моему, немного смягчился. Она тяжело выдохнула и в шутку дала мне щелбан по лбу.

–Куда пойдёшь-то?

–Не знаю. На школьном дворе до утра посижу, наверное, потом в школу. А оттуда… Не знаю пока, придумаю что-нибудь.

Настя порылась в кармане, пересчитывая деньги.

–Пошли, дочь улицы.

Настя привела меня в маленькую двухэтажную гостиницу, по дороге зайдя в круглосуточный магазин. В тесном номере кроме двух односпальных кроватей, столика и двух стульев, ничего не было, но здесь мне нравилось куда больше, чем в своей просторной, уютной комнате с евроремонтом: тут не докучали постоянные упрёки матери, глупая ирония Валеры, можно было не бояться, что они влетят в комнату и закатят очередной скандал из-за какой-нибудь мелочи. Я была готова поселиться в этом не очень чистом номере с тусклой лампой и маленьким мутным оконцем. Настя вытащила из пакета на стол бутылки с пивом, стаканчики и воблу, и кивком головы приказала мне сесть. Я подошла. Вдруг Настя пристально посмотрела на меня и подшагнула почти вплотную. Я испугалась, не зная, чего от неё ожидать, и что её снова разозлило, и инстинктивно съёжилась. Настя взяла меня за подбородок и приподняла моё лицо повыше.

–Это тот урод из сквера тебе губу разбил? – Спросила она.

–Нет, это…

Я осеклась: Настя была в таком бешенстве, что говорить правду я побоялась: она могла наброситься на Валеру и снова угодить в тюрьму – он с матерью только этого и ждали.

–Он случайно задел. – Добавила я.

Настя прерывисто вздохнула, села на стул и, спустя несколько секунд молчания, выругалась и ударила кулаком в стену.

–Что сразу не сказала? Я бы ему горло перерезала.

Я осторожно села на край стула.

–Чёрт с ним, Насть. Он совсем чуть-чуть задел. Давай не будем о нём?

Настя молча наполнила стаканчики. От злости у неё тряслись руки. Мне была удивительна её реакция, и очень приятна: впервые кто-то был готов убить моего обидчика. Я испытала странное, доселе не изведанное чувство важности и значимости. Оно перевесило весь мой негатив, накопленный за день.

–А мне не удалось двойки исправить. – Пожаловалась я, желая отвлечь сестру от мыслей об убийствах.

–Почему? – Без интереса спросила она.

Я воссоздала ей школьные события. Настя ничего не отвечала. Я решила, что она меня даже не слушала.

–Это тебя ненавидят учителя, или маму?

–Ненавидят?

–Да. Это ненормальное отношение. Кто-то из вас их очень бесит.

–Обе, наверное.

–Почему?

Я помялась – эта история вряд ли бы понравилась Насте. Но, делать было нечего: она вопросительно смотрела на меня, ожидая ответа, и уйти от темы было невозможно.

–Мне одна училка оценки занижала, и мама в городское министерство образования пожаловалась, скандал закатила. Даже журналистов приводила. Училку уволили. С тех пор меня в школе не очень любят.

–Почему занижала?

–Она вела русский язык. Я не вызубривала правила, не всегда делала домашние задания, но контрольные выполняла на отлично. Это её очень злило, и пятёрки она не ставила никогда.

–А поговорить ты с ней пробовала, или сразу к маме жаловаться побежала?

–Нет, не пробовала. Да и не дало бы это ничего.

–Но так было бы честно. Почему ты так гонишься за оценками? Через несколько месяцев будет совершенно не важно, что нарисовано в твоём аттестате.

–Для института. Там главное ЕГЭ, конечно, но медалисты приветствуются.

–На кого поступишь?

–На хирурга.

–Сидеть в тесном кабинете, выписывая справки, заполнять кучу бумаг и периодически резать людей, взваливая на себя огромную ответственность? И всё это за двенадцать-пятнадцать тысяч в месяц? Оно того стоит?

Мне были неприятны перспективы, которые для меня построила сестра – я смотрела на это совершенно иначе.

–Зарплата побольше будет. Да и не это главное. Не всегда люди работают ради бабла.

–Да? Легко так говорить, имея маму и отчима при бабках. А вот проходишь три года в одних сапогах, и пять – в одном пальто – запоёшь по-другому.

Я раздражённо выдохнула: терпеть грохот своих мечтаний, которые сестра шутя разбивает, было выше моих сил.

–А какая альтернатива, Насть? – Вскрикнула я. – Грабануть кого-нибудь и загреметь на зону? Такая жизнь для тебя, но не для меня. Я готова жить по общественным нормам, и не хочу расплачиваться за свой нигилизм сломанной судьбой!

Теперь я в страхе замолчала, осознав, что кричу на ту, кого боюсь больше всего на свете. С удивлением я увидела на лице сестры улыбку, когда отважилась поднять на неё глаза.

–Делаешь успехи. Хоть научилась отстаивать свою позицию. Криминал я тебе и не предлагала.

–А что тогда? Бизнес?

–Нет, это не твоё. Интеллект у тебя высокий, но в бытовом смысле ты полнейшая дурочка – тебя пятиклассник вокруг пальца обведёт.

–А что тогда?

–Ничего. У меня не та судьба, чтобы кого-то учить жизни. Мы просто разговариваем.

Я выругалась и опустошила стаканчик. Теперь злилась я. А вот Настя была в добром расположении духа и улыбалась мне. Наверное, ей нравится морально издеваться надо мной. В этот момент мне стало жаль её сокамерниц – общество Насти было большим наказанием, нежели лишение свободы. Но, хоть я и рассердилась на сестру, её улыбка была мне очень приятна, особенно тем, что адресована именно мне. И её общество, несмотря на постоянные подколы и беспрестанный страх быть битой, нравилось мне больше, чем общение со своими, так сказать, друзьями. С ней я чувствовала себя в полнейшей безопасности. Я точно знала, что она никому не позволит причинить мне вред, и не оставит одну в беде. Такого чувства я ранее не испытывала ни с кем.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное