Мария Герус.

Крылья



скачать книгу бесплатно

– Чем это он похож? – не унималась Жданка.

– Хвостом, – объяснила Ланка и тут же осеклась. Пресловутый хвост, слипшийся в сплошной колтун из крови, волос и мелких перьев, она собственноручно отрезала почти под корень и отправила в печку вместе с так раздражавшим её шнурком от ботинка.

– Он красивый, – сказала Жданка, пристраиваясь возле лежанки и уже привычно поглаживая неподвижную руку, – и добрый. А вы всё – крыса, крыса…

– Ну ты и ляпнула, – восхитилась Фамка, возившаяся у печки, – добренький-красивенький!

– А как, по-твоему, его называть? – поинтересовался Варка. – Господин учитель, как в классе?

– У него же имя есть. Рарог Лунь.

– Есть-то оно есть, – раздумчиво протянул Варка, размышляя, чем все-таки топить печку вечером. Так, кажется, были какие-то кусты… Если нарезать очень много…

– Нет, вы просто уроды какие-то! – со слезами на глазах вскрикнула Жданка. – Он дважды спас нам жизнь, а вы, вы…

Она вскочила, сжала кулачки, пегие волосы смешно встопорщились, вздёрнутый носик покраснел от возмущения.

– Тихо, – сказала Ланка, – ти-хо. Ты сядь, успокойся.

Она неловко приобняла Жданку за плечи, усадила на прежнее место у лежанки.

– Не будем его так называть. Только не реви…

– Конечно, не будем, – согласился Варка. Обижать Жданку ему не хотелось. – Рарог Лунь-ар-Морран из серых крайнов Пригорья – немножко длинно, но красиво.

Глава 9

Два дня лило не переставая. Мокрый снег сменялся дождём. В глубине души Варка был этому рад. С чистой совестью можно было ничего не делать, никуда не бежать и ни о чем не беспокоиться. К утру второго дня крайн начал стонать, метаться, бормотать неразборчиво. Варка даже думать не хотел о том, насколько ему больно. Стиснув зубы, он влил в обмётанный чёрными корками рот убойную смесь из настойки водяного перца, сушёного тысячелистника, отвара корней кровохлёбки и стеблей пастушьей сумки (хоть что-нибудь да поможет). Что-то, во всяком случае, помогло. Стоны прекратились, но вытянувшееся в неподвижности тело продолжал сжигать безнадёжный сухой жар. Сбить его не удавалось. Напрасно Жданка хлопотала с холодными примочками на лоб и руки. Вечером действие обезболивающего кончилось, и Варка повторил всю процедуру снова, только на этот раз крайн пытался увернуться от кружки с микстурой, невнятно ругался и отплёвывался. Курицы решили, что ему полегчало, но Варка-то знал: эта микстура – такая мерзость, что даже мёртвый плеваться начнёт.

Дозу макового микстуры получил и Илка. «Помогает при душевных потрясениях», – объяснил Варка преданно глядящим курицам.

– А почему он такой? – жалобно спросила Ланка.

– Видел что-то страшное.

– Ну и что? – удивилась Жданка. – Мы тоже много чего страшного видели.

– Что-то очень страшное. Что-то, чего не смог вынести.

Говорили ему – не ходи домой, – пробормотала Фамка, – но он же у нас самый умный…

«Был умный», – подумал Варка, но вслух ничего не сказал.

Лекарство помогло лишь отчасти.

Илка вспомнил, как надо держать ложку и смог самостоятельно сходить по нужде, но по-прежнему никого, кроме Ланки, не узнавал и молчал как каменный.


***

Все остальное, свободное от лекарских обязанностей время, Варка тихо отдыхал у печки. Фамка, напротив, усиленно занялась хозяйством. На её взгляд лачуга была куда лучше, чем прежнее жилье в родимых Норах. Печка не дымит и хорошо держит тепло, в стенах никаких щелей, по полу не дует, крыша не течёт.

За печкой обнаружилась узкая, плотно пригнанная дверь. Оказалось, что между задней стенкой дома и скальной стеной устроен чуланчик. В чуланчике нашлась на две трети полная корзина с углём и куча обломков какой-то древней мебели, явно годящейся только на дрова… Этому известию несказанно обрадовался Варка, которому до смерти не хотелось идти искать топливо под проливным дождем. Кроме того, среди хлама валялись большой грязный котёл и старинный медный чайник без ручки. Тут возликовала Фамка. Готовить на всех в крохотном котелке было очень неудобно. То, что готовить придётся ей, было ясно с самого начала.

Под трухлявыми досками оказался здоровенный сундук. Как он сюда попал, такой большой и добротный? Сундук был прочный, красивый, наверняка городской работы. Фамка поднатужилась, приподняла массивную крышку, подпёрла подходящей палкой. В лицо пахнуло прелой овчиной и слежавшейся кожей. Фамка храбро нырнула внутрь и вытащила огромную охапку тряпья.

Добычу рассматривали все вместе в слабом свете, едва проникавшем сквозь окошко. Во-первых, разлезшийся по всем швам овчинный кожух. Высокому мужчине, на которого был пошит, он, верно, доходил бы до колен. Но даже длинный Варка шагу не мог ступить, чтобы не споткнуться о волочащиеся полы. Поэтому овчину решили постелить перед печкой. Спать на голом полу было не слишком приятно. Во-вторых, две мохнатые шапки. Козий мех лез из них клочьями, велики они были решительно всем, но, как не крути, тоже тёплая одежда. Венцом всего оказались здоровенные рукавицы и толстая овчинная безрукавка.

В безрукавке, которая била его по коленям, в то и дело сползавшей на глаза шапке Варка и отправился на поиски людей. На причитания Ланки и мрачную просьбу Фамки не заходить слишком далеко он не обратил ни малейшего внимания.

Прежде всего следовало найти не людей, а воду. Снег растаял, дождь кончился, а вода, ясное дело, нужна каждый день. Впрочем, из-за этого Варка не очень беспокоился. Какой дурак станет строить жилье далеко от воды? Источник, речушка, колодец – что-нибудь да найдется.

И вправду, нашлось. Варка, не особо чувствительный к красотам природы, остановился, раскрыв рот, начисто позабыв, зачем пришёл. В десяти шагах от лачуги скалы расступились, и открылся вид на чёрную от влаги горную стену. Со стены, пенясь, пузырясь, журча, сплетаясь и расплетаясь, падало не меньше сотни мелких ручейков, крохотных водопадов, широких белопенных струй. Потоки пели, каждый тянул две-три звонких журчащих ноты. Ущелье переполняла живая музыка. Внизу ручьи собирались в мелкое озерцо и исчезали под камнями. Солнца не было, но и без солнца зрелище завораживало настолько, что Варка вспомнил Ланкины рассуждения о другом мире. Права она была, ох, права.

Собрав волю в кулак, он вернулся в хижину и скоро доставил на это место Фамку и Ланку со всей наличной посудой.

– О, – замерла в восхищении Ланка, – какой чудесный вид.

– Угу, – сказала Фамка и, скользя по мокрым камням, полезла набирать воду.

С человеческим жильём дело обстояло намного хуже. Варка взбирался на самые высокие груды валунов, карабкался на скалы, прошёл вдоль стены не меньше версты в обе стороны, до боли в глазах всматривался вдаль, но не увидел ничего, кроме бурого склона, покрытого травяными кочками. Ни домов, ни дорог. Вдали неотчётливо синела какая-то размытая полоса. Варка не сразу сообразил, что это лес. Лес тянулся вдоль всего окоёма. С горя Варка принялся размышлять о том, что в лесу водятся звери, звери – это дичь, а дичь – это, как известно, еда…

Совершенно измученный, он вернулся в хижину уже в сумерках. После его рассказа Ланка затосковала и даже слегка всплакнула. Фамка пробурчала нечто в том смысле, что, мол, она так и думала.

– Завтра найдешь, – сияя зелёными глазами, улыбнулась Жданка, – сегодня туман.

Варка вздохнул и принялся готовить лекарство для Крысы, который был все так же плох.


***

Еда кончилась, как и рассчитывали, на четвёртый день. Впрочем, кончилась она по мнению жителей Гнёзд. Хитрая Фамка хорошенько прополоскала в котле мешок из-под сухарей. Из сухарных крошек и мелких обломков получилась жидковатая, но вкусная каша. Наевшись, Варка нашёл в себе силы возобновить поиски. На этот раз он решил немного спуститься по склону. День неожиданно выдался ясный, солнце пригревало словно весной, хотя под ногами поскрипывали льдинки. Варка шёл и радовался, что на нем удобные башмаки на толстой подошве, а не изящные туфли с пряжками, как у Илки. Пройдя с полверсты, он набрел на тележную колею. Колея была старая, заросшая, полускрытая пожухшей травой, но, конечно, её могли проложить только люди. Варка пошёл по колее, спускавшейся к синей полоске леса. Солнце грело так, что он снял дурацкую шапку, и ровный прохладный ветер тут же подхватил его светлые волосы. Сухая трава пружинила под ногами, воздух был лёгким и чистым, голод пока особенно не мучил. Синяя полоса постепенно приближалась, сделалась зубчатой, многослойной, неровной, но никаких признаков жилья по-прежнему видно не было. Варка шёл, пока его тень не стала такой длинной, что, казалось, почти дотянулась до леса. Уши начали мёрзнуть. Он нахлобучил шапку и понял, что едва успеет вернуться до темноты. С надеждой раздобыть что-то съестное сегодня придётся распрощаться.

Варка повернулся спиной к лесу и ахнул. То, что вблизи выглядело скальной стеной, а самом деле оказалось несколькими рядами утёсов, вздымавшихся друг над другом все выше и выше, точно могучие укрепления гигантского замка. Они тонули в сиреневой тени, а над ними в чистом холоде нетронутого пространства реяли снежные вершины, сияющие бледным закатным золотом.

Варка забыл, что голоден, что устал, что в конце пути его ждут умирающий крайн и голодные курицы… То, что он видел, было как песня, и он запел в полный голос, как не пел уже очень давно.

Небеса дрогнули и дрогнули горы, отзываясь стройно и радостно. Варка задохнулся, пытаясь найти голос и слова для ответа… Не было у него такого голоса… и крыльев не было…

Он отвернулся от сияющих вершин и вдруг краем глаза заметил нечто, заставившее его замереть с приоткрытым ртом. На востоке, совсем не в той стороне, куда вела заброшенная дорога, на фоне бледного вечернего неба отчётливо виднелась струйка дыма.

Варка хотел было броситься туда со всех ног, но вовремя сообразил, что до темноты осталось всего ничего. Тогда он тщательно заметил направление и поспешил домой. Голодные, но весёлые курицы намного лучше, чем курицы голодные и печальные.


***

Под сухим деревом торчала Жданка.

– Дура, – на ходу гаркнул Варка, – чего босая скачешь? Здесь зима уже! – без церемоний посадил на спину и потащил к дому.

– Вар, – шепнула ему в ухо Жданка, – я тебя жду-жду… Он сегодня два раза глаза открывал. Откроет и смотрит, будто что сказать хочет…

– А жар спал?

– Не… горячий как печка…

– Тогда плохо. Бывает, к смерти сознание проясняется.

– Вар, ты же его вылечишь, правда?

– Ждан, ну что я тебе, колдун? Или крайн какой-нибудь? Отец мой сколько лет учился, а у него и то, бывает, умирают. Я же не умею ничего…

Не отдыхая, наскоро сполоснув руки, Варка пристроился у открытой печной дверцы, чтобы при свете огня приготовить микстуру.

– Где я? – хрипло раздалось за его спиной.

Каким-то чудом Варке удалось поставить все на стол и даже ничего не разбить.

– Не знаем, – рассудительно ответила Фамка, – мы думали, вы нам скажете.

Все сгрудились вокруг лежанки. Слепо сощуренные глаза крайна уставились куда-то в пространство над фамкиной головой…

– Вы… прошли… через…

– Мы прошли через колодец, – внятно как ребёнку, объяснила Фамка, – и попали куда-то в горы. Куда мы попали?

На лице крайна сквозь боль и лихорадку проступило невыразимое облегчение, но вопрос остался без ответа.

– Что… со… мной?

Варка встал так, чтобы крайн мог его видеть, и чётко, чувствуя себя как на уроке, перечислил что. Правда, о крыльях он предпочел не упоминать. За глаза хватало и человеческих ран.

– Кто… лечит?

– Я, – тяжело вздохнув, признался Варка.

– Как?

Варка набрал побольше воздуху и разъяснил как. Разъяснил и сжался, ожидая привычного разноса. Доброго слова от Крысы ему не удалось добиться ни разу.

– Годится, – неожиданно произнёс Крыса, – но… не семнадцать… семнадцать – мало.

– Семнадцать капель – обычная доза, – упёрся Варка. – Больше нельзя. Помрёте.

– Дубина… Дозу… считают… от веса… больного… семнадцать – это для дамочки с мигренью…

– А вы чего, в травах понимаете? – изумился Варка.

Губы крайна скривились в обычной презрительной усмешке.

– Тридцать… Сейчас.

– Очень больно, да? – голубые глаза Ланки расширились от сочувствия.

Этот вопрос тоже остался без ответа.

Варка бросился к столу, торопливо отсчитал капли.

– Потерпите, – жалобно попросила Жданка, – Варка щас все сделает.

– Ты кто?

– Жданка.

– Ты крайна?

– Чего?! Жданка я. Жданка с Болота. Меня весь город знает.

– А где крайна? Ушла?

– Не было тут никого, – перепугалась Ланка. Незримое присутствие между ними какой-то крайны повергло всех, кроме Варки, в некоторое смятение.

Варка думал о другом. Упоминание о городе привело к тому, что он застыл с кружкой в руках.

– Я сейчас дам вам лекарство, – сказал он, – тридцать капель, как вы просили. Только, пожалуйста, скажите, почему нам нельзя домой?

Крайн глянул на него из-под распухших век и медленно отвел взгляд.

– Пожалуйста, – взмолился Варка, – я не хочу вас мучить. Но это… Мы должны знать… Почему нам нельзя домой? Именно нам?

– Хорошо… рано или поздно… – прошептал крайн, – поднимите меня…

Варка скользнул к изголовью, подсунул руку под горячую костлявую спину. На плечо легла тяжёлая голова крайна.

– Ты… – прозрачные глаза уставились на Фамку, – жила в Норах…

Фамка кивнула.

– Жгли и грабили порт… огонь перекинулся в Норы… теперь там только угли… Мало кто спасся…

– А моя мать? Марта Фам?

– Не… знаю… мёртвой не видел… живой тоже…

Фамка снова кивнула и закрыла глаза.

– Госпожа Град с младшим сыном, – взгляд крайна скользнул к Ланке, – бежала из города… через Заречье… Возможно, жива…

– А отец? – с трудом выговорила Ланка.

– Полковник Град… убит на стене… в начале штурма…

Ланка поднесла руку к горлу и тихо осела на пол.

– Где Илия Илм? Я… не вижу… Погиб?

– Тут он, тут, – сообщила Жданка, – только он не в себе. Вы сказали – остаться, а он домой пошёл, и с тех пор ничего не соображает.

– Городской старшина Илм… повешен… на воротах… своего дома… Семья и слуги… убиты мантикорами… трупы оставлены на месте… для устрашения горожан…

– Ой, – пискнула Жданка, – за что?

– Ни… за… что, – терпеливо повторил крайн, – акция устрашения…

Слово «акция» Жданка не поняла, но про устрашение уразумела и в ужасе уставилась на сидевшего в углу Илку.

– Ты всё ещё… хочешь знать? – горячее дыхание крайна жгло Варкино ухо.

– Да, – прошептал Варка.

– Во время штурма… твой отец… был на стенах.

– Так я и думал. И мать тоже?

– Да… потом… защитники… укрылись в башне… что зовется… забыл… а… Толстая Берта… они… чтобы спастись от мантикор… они взорвали порох…

– Я же… я видел это… Кто-нибудь выжил?

– Нет… Теперь… дай…

Трясущейся рукой Варка поднёс кружку к губам крайна. На минуту в глазах потемнело, но он справился. Осторожно поставил кружку на стол. Вытряхнул в котелок остатки водки, долил воды, почти насильно заставил выпить Ланку, остальное честно разделил с Фамкой. Заснул как убитый и видел во сне сверкающие поющие горы.


Глава 10

Варка проснулся поздно. Видеть никого не хотелось. Говорить – тем более. К счастью, все ещё спали. Но Фамки не было.

Скверно. Скрытная Фамка вчера ни слезинки не проронила, а ночью могла над собой что-нибудь сделать. Варка забеспокоился, но как-то вяло, словно его накрыли пуховой периной. События внешнего мира доносились сквозь мягкий пух глухо, теряли по дороге всякий смысл и значение. Всё же Варка напрягся, выполз за дверь, и нос к носу столкнулся с Фамкой. Одета она была в доходящую почти до пят безрукавку, а в руках держала котелок, полный сморщенных оранжевых ягод.

– Не знаешь, чего это? – обычным тихим голосом спросила она, упорно глядя в землю.

– Шиповник.

– Есть можно?

– Да. Но противно. Обычно это при простуде дают.

– Варить надо?

– Заваривать. Но можно и сварить.

– Угу, – сказала Фамка, – дай мне войти.

Варка поглядел на небо, на горы, на унылый склон. Что-то надо было сделать. Что-то важное.

– А я вчера дым видел. Во-он там.

Фамка молча смотрела на него.

– Так что я, наверно, пойду…

Фамка кивнула и, выпутавшись из безрукавки, накинула её на Варкины плечи.

– Микстуру я с вечера смешал. Там осталось, в котелке… Дашь Крысе, если очнётся. И из белой скляницы тридцать капель в воду… И вот ещё что. Ложку мёда смешай с отваром шиповника. Пусть выпьет. Он уже пятый день без пищи. Это его подкрепит. И жар снимет хоть ненадолго.

– Не зови его Крысой, – сказала Фамка.

– Что? А… больше не буду.


***

Денёк выдался серенький, но тёплый. Небо затянуло, солнце проглядывало сквозь мутную пелену бледным пятном. Пройдя вниз по склону примерно с версту в нужном направлении, Варка увидел дом. Крохотная светлая крыша чётко выделялась на фоне леса. Со скал её не было видно только потому, что Варка смотрел сверху, и крыша цвета бурой травы совсем сливалась со склоном. Он мог неделями ползать по скалам и ничего не заметить.

До дома, на взгляд Варки, было версты три-четыре. Он поплотнее завернулся в безрукавку и пошёл, внимательно глядя под ноги, изо всех сил стараясь ни о чём не думать. К счастью, идти было трудно из-за кочек и невидимых в траве камней. Длинные сухие стебли скользили под башмаками и путались в ногах. Игрушечный домик постепенно увеличивался, пока не превратился в обширное приземистое строение, крытое пучками жухлой осоки. Необрезанные стебли свисали с крыши почти до земли. Потянуло дымом и перепрелым навозом. Где-то истошно завопил петух.

Строение окружал забор из неочищенных жердей, привязанных к хлипким столбам. Со стороны леса к дому лепилось крыльцо под дощатым навесом на толстых кривых опорах. Перед крыльцом обнаружились ворота из тех же жердей, вместо замка связанные верёвочкой. За воротами начиналась и уходила к лесу хорошая, наезженная колея.

Какое-то время Варка, навалившись грудью на забор, разглядывал пустые гряды большого огорода и короткую стерню давно сжатого поля. До слуха доносился редкий равномерный стук. Варка закрыл глаза. За домом, у сараюшки отец колол дрова. В Липовце топили углём, но некоторые лекарства полагалось готовить на дровах, да не каких попало, а нужного размера, да ещё деревья требовались разных редких пород. Отец работал голым по пояс. Мерно ходили лопатки на широкой спине. Мотались собранные в толстый тугой хвост светлые волосы. Солнце лежало на утоптанной земле, остро сверкало на лезвии топорика. Пахло свежим древесным соком, влажными розами Садов и отцовским потом.

– Пошёл прочь, пяндрыга!

Рядом грохнуло что-то тяжёлое. Варка вынырнул из глубин солнечного полдня. В плечо больно ударило суковатое полено.

– Прочь!

На задах дома громоздилась куча берёзовых чурбаков и маленькая горка расколотых поленьев. Между ними, опираясь на топор, стоял мужик в безрукавке вроде Варкиной и тёплых стёганых штанах. Был он низкорослый, худосочный, искорёженный временем и вечной работой. Лицо напоминало кочковатый склон, по которому только что спустился Варка. Пустое, равнодушное, до глаз заросшее пучками бурой шерсти. Волосы тоже бурые, прямые, слипшиеся в редкие пряди.

– Я ничего у вас не просил, – громко сказал Варка и изобразил одну из своих самых обаятельных улыбок. Это было верное средство. Пожилые матроны в ответ нежно улыбались, взрослые мужчины покровительственно трепали по плечу, а девчонки делались просто шёлковыми.

То ли улыбка не удалась, то ли мужик с топором вообще не отличался чувствительностью.

– Тогда чего тебе надо? – рявкнул он, – ходят тут всякие! – и, перехватив топор поудобней, с угрожающим видом направился к Варке. Шёл он почему-то боком, так до конца и не разогнувшись. Вымученная улыбка погасла сама собой.

– Я только хотел спросить, куда ведёт эта дорога?

– Куда надо, туда и ведёт.

Мужик подошёл вплотную и с облегчением ухватился за забор.

– Откуда ты взялся?

– Была метель, – выдал Варка давно заготовленную ложь, – мы заблудились.

– Мы – это кто? – подозрительно спросил мужик.

– Мы с ребятами, – туманно объяснил Варка, – шли из города и заблудились. Потом повезло. Нашли какую-то хижину.

– Где нашли?

– Там, – Варка неопределённо махнул рукой в сторону гор.

Хозяин топора хмыкнул.

– Нечисто там, – вдруг заявил он.

– Да, – вежливо кивнул Варка, – довольно грязно. Но жить можно.

– Нельзя там жить, дурень.

– Почему?

– Проклято всё.

«Тронутый, – подумал Варка, – тронутый с топором. И рядом никого. Лучше бы я сюда не приходил».

– Мы бы ушли, – поспешно согласился он, – да товарищ мой поморозился сильно, заболел. Идти не может. Того гляди помрёт. Если поправится – мы сразу уйдём. Так куда дорога-то ведёт?

– В Починок-Нижний, – поколебавшись, сообщил мужик, – это вот Починок-Верхний, а под лесом Нижний будет.

– А дальше?

– Дальше-то? Дальше – Дымница.

– Деревня?

– Деревня… Три дома с половиной… Потом Язвица. Потом Стрелица, в ней торг бывает… А дальше уж город.

– Какой? – жадно спросил Варка. Все эти Язвицы и Дымницы ничего ему не говорили.

– Какой-какой… Город – он город и есть. Ты ж оттуда шёл.

– Не знаю, – признался Варка, – может и не оттуда. Название у этого города имеется?

– Прозвание имеется, как не быть… Трубеж его прозвание…

– Ага… Трубеж, значит, – Трубеж мог находиться хоть в далёком Загорье, хоть в Мире Мёртвых. Ни о чём таком Варка сроду не слышал, – не, мы не оттуда. Мы с Белой Криницы.

Белая Криница была заведомо сожжена и разрушена до основания ещё полгода назад, так что Варка ничем не рисковал.

– Не слыхал, – крякнул мужик, – как же вас сюда занесло?

– Сами не знаем, – правдиво ответил Варка, – война… – и замер, ожидая дальнейших расспросов. Но мужик только скривился и ничего спрашивать не стал. Про Белую Криницу, знаменитую на всю страну, он не слыхал. Зато про войну слыхал наверняка.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12