Мария Герус.

Крылья



скачать книгу бесплатно

Илка решительно шагнул к двери и, кряхтя, вытянул из пазов ржавый засов. Дверь приоткрылась. Косой Вильм выругался внезапно прорезавшимся глубоким басом.

– Вы как хотите, а я пошёл, – заявил Андрес и действительно пошёл к двери, цепляясь по пути за стены, стол и плечи одноклассников.

– Погодите, – Варка хотел крикнуть, но получилось что-то вроде хриплого шёпота, – глядите, чего он мне дал! Фамка, свети сюда!

– Ну и чё?! – сунулся ближе Косой Вильм. В раскрытом мешочке на Варкиной ладони лежали узкие продолговатые зёрнышки с маленькими раздвоенными хвостиками.

– Разрыв-трава, – благоговейно прошептал Варка, – у отца таких три штуки. Так он держит их под замком, в шкатулке с секретом, на особой подушечке.

– Семена разрыв-травы, – припомнил начитанный Илка, – даруют обладателю полную невидимость.

– Лучше, – отрезал Варка, – тебя все видят, но никто не замечает.

– Как это? – удивилась Жданка.

– Ну, не обращают внимания, что бы ты не вытворял. Одно семечко за щеку и полчаса можешь делать всё что угодно. Кстати, запах они тоже отбивают. Ни одна собака твой след не возьмёт. На, – пихнул он мешочек Илке, – раздай всем и дуйте по домам. Тут много, на всех хватит. Где он их раздобыл – ума не приложу.

– Выходит, он всех нас спас? – тонким голосом спросила Жданка.

Но Варка на глупые вопросы отвечать не стал. Бухнувшись на колени среди изломанных перьев, стараясь отгрести их от тела крайна, он лихорадочно бормотал себе под нос: «Кровь… первым делом унять кровь… его надо раздеть, а то здесь ничего не разберёшь… Жданка, у тебя нож был. Иди сюда, режь все это к свиньям собачим… камзол, рубашку… всё, что на нём… и перья… перья как– нибудь уберите…»

– Брось… – сказала Фамка, – не тревожь его… он или вот-вот помрёт… или уже помер.

– Нет ещё! – огрызнулся Варка. – Жданка, режь, шевелись давай! Я щас!

Он метнулся к дальней стене и, конечно, обнаружил маленькую дверь во внутренний дворик. На улице почти совсем стемнело, но колодец находился там, где ему полагалось быть во всех домах Гнёзд. Низкая каменная ограда посреди двора под ветхим, покосившимся навесом. Варка закрутил ворот так, что сразу взмокла спина. Глаза застилали злые слёзы. Девчонок не было и он позволил себе пару раз всхлипнуть. Хитрый Крыса всё продумал, всё подготовил заранее. И всё бы ему удалось, если бы не Варкино тупое упрямство. Сам весь изранен, а у Варки с Жданкой ни царапины. Все пули, предназначенные им, попали в крайна, в крайна и его крылья.

Ворвавшись в кухню с полным ведром, Варка обнаружил, что все уже ушли. Возле Крысы возились три курицы: Ланка, Фамка и мелкая Жданка.

– А вы чего остались? – Варка с маху поставил ведро так, что ледяная вода плеснула на башмаки. – Берите зёрна и мотайте отсюда.

– Куда же я пойду? – беспечно возразила Жданка. – На Болото, под Мостом ночевать? Здесь лучше. Всё-таки крыша есть и затопить можно.

– Я без тебя боюсь, – заявила Ланка, – пойдем вместе, ладно?

– Вообще-то он велел остаться, – напомнила Фамка, – тебе, мне, ей и Илке.

Мне показалось, он это серьёзно.

– Ну, не знаю. Чего оставаться-то. Наверное, он бредил. А где Илка?

– Ушёл, – разъяснила Ланка. – Сказал, что здесь не Лицеум, чтобы всякая нечисть ему указывала. Меня с собой звал, но я не пошла.

– Всякая нечисть, – передразнил Варка, шмыгнув носом, и вновь опустился на колени. Курицы справились, не постеснялись убрать одежду. Впрочем, в Норах стеснительных не бывает. Без залитой кровью одежды всё выглядело не так страшно. Тощее жилистое тело Крысы уже не казалось сплошной раной. Варка сбросил куртку, содрал рубашку, цепляясь зубами, разорвал на полосы.

– Намочите всё! – приказал он. – Фамка, свет пониже!

Фамка стала рядом на колени, опустила лампу.

– Что у него с рукой?

– С рукой – чепуха. Выбил из плеча, когда упал. Это вправить можно. И это чепуха. В мякоть, насквозь, – бормотал Варка, водя мокрым лоскутом, смывая кровь, – это вообще царапина, кровит только… А вот это хуже… Вот она, вся кровища-то откуда… но тоже навылет… жгут пока наложить… щас… – он скручивал, прилаживал, затягивал, жалея, что у него нет третьей руки, то и дело пуская в ход зубы. Фамка, стиснув горячую лампу, следила, чтобы свет падал на его руки. Где-то сзади часто дышала Ланка.

Вдруг Варка съёжился и со всего маху врезал себе кулаком по лбу.

– Дурак, болван, скотина упрямая!

– Чего там, Варка? – Ланка придвинулась, попыталась заглянуть через плечо.

– В живот, – тихонько ответила Фамка, – я же говорила, не надо его тревожить.

– Погоди, может ещё обойдется. Ты же не знаешь, чего у него там, – встряла неунывающая Жданка.

– Кусок свинца у него там! – рявкнул Варка. – Разворочено всё и выходного отверстия нету.

– Лучше бы он сразу помер, – устало вздохнула Фамка. Покойников она навидалась достаточно. Многие из них выглядели куда лучше.

– Так, – сказал Варка, поднимаясь, – щас я побегу, отца приведу. Или мать. Не побоитесь с ним остаться?

– Куда же мы пойдем? – фыркнула Жданка, – говорено уже…

– Тогда вот что. Очнется, будет просить пить – не давать ни в коем случае. На раны – холодные компрессы и всё время меняйте. Холод запирает кровь. Если не вернусь через полчаса, жгуты придётся снимать вам. Ясно?

– Ясно, – послушно ответила Фамка.

– Варка, да ты же плачешь! – ахнула Ланка.

– Иди ты знаешь куда… – всхлипнул Варка и, сдёрнув со стола мешочек с остатком разрыв-травы, выскочил за дверь.


Глава 6

Варка со всех ног летел по Колокольному переулку. Семечко разрыв-травы кололо изнутри щеку, но придавало уверенности. Довольно быстро он начал задыхаться. Недели голода не прошли даром. Ноги не слушались, как после долгой болезни. Счастье, что Колокольный переулок сбегал под гору. Когда Варку с разгону вынесло на длинную прямую Либавскую, которая плавно взбиралась на Дворцовый холм, он почти сразу выдохся. Пришлось остановиться, перейти на шаг. Не помогло. Наоборот, закружилась голова. Такого с ним сроду не бывало.

Варка вытер нос рукавом, огляделся… И понял, что-то не так. Собственно говоря, всё было не так. Полная темнота. Хотя сейчас вечер, самое торговое время, а на Либавской, как известно, в каждом доме лавка, а то и две. Все двери заперты, все окна наглухо закрыты ставнями. Почему-то не горит ни один фонарь. Хорошо хоть луна взошла, светит за облаками. Светлое небо. Черный ряд островерхих домов по одной стороне улицы, чёрный ряд домов по другой. А между ними Варка, одинокий пешеход, один на всей длиннющей Либавской. Пустота и тишина. Куда все подевались?

Скоро выяснилось, что куда-то подевались не только люди. На месте не оказалось дома на повороте в Пустой переулок. Куча мусора, от которой ощутимо тянуло гарью, домом, безусловно, считаться не могла. Дальше – и того хуже, Дом с Цепями, лучшая в городе ювелирная лавка, превратился в обгорелый остов с пустыми провалами окон, дома слева и справа – тоже.

Варка вдруг позабыл про головокружение и бросился бежать, как никогда в жизни не бегал. Узкая тесная Стоокая улица промелькнула как в тумане. Он свернул в Садовый тупик, резко забиравший в гору, и выдохнул с облегчением.

Родной дом как ни в чём не бывало возвышался в конце тупика во всем великолепии своей шатровой крыши, фигурных водостоков, дюжины вертушек и флюгеров, чётко выделявшихся на фоне бледного неба. Варка сразу ослабел и вновь перёшел на шаг. Садовый тупик взбирался в гору очень круто, дважды мостовая переходила в каменную лестницу. Кое-как Варка дополз до родной калитки, без сил повис на ней. Калитка качнулась под его тяжестью и медленно отворилась.

Дом был темен и тих, как все дома в городе. Стучать и вообще подымать шум Варке не хотелось. Существовал, правда, запасной путь: дерево – водосток – окно мансарды… Но мысль о том, что придётся лезть на дерево, впервые в жизни не доставила Варке никакого удовольствия. Одолеть мощённую плиткой тропинку через палисадник и то оказалось трудно.

Варка добрёл до порога и осторожно поскрёбся в дверь. Пожалуй, сам он больше никуда не пойдёт. Скажет отцу адрес, а сам не пойдёт. Отец и без него всё сделает: раны перевяжет, пулю вытащит, куриц успокоит. Да мать теперь и не выпустит никуда. Начнёт кормить, потом отправит мыться…

В доме по-прежнему было тихо. Не слышат, конечно. Варка поскрёбся сильнее, наудачу подёргал ручку. Ручка была фигурная, в виде петушиной головы с пышным гребнем.

Петушиная голова повернулась. Дверь оказалась не заперта. В глубине дома, в лавке, коротко звякнул колокольчик. Варка возликовал и немедленно просочился внутрь. Мог бы и не стучать. Дверь у них вообще запирали редко. В дом травника могли прийти и днем, и ночью. Отец никому не отказывал. Впрочем, этого требовал устав цеха травников. Если отец слишком уставал, то к больным шла мать и всегда брала с собой Варку. Варка был до такой степени шустрым ребёнком, что оставлять его одного никто не решался.

В просторной прихожей было совсем темно. Но Варке свет и не требовался. Налево – дверь в лавку, направо – коридорчик, ведущий в кухню.

– Мам! – заорал он, безошибочно нырнув в коридорчик. – Мам, вы где?

В кухне тоже оказалось темно. Спят они, что ли?

Варка шагнул к очагу, привычно нащупал лампу и кресало. Осветилась любимая кухня: стол с чистенькой скатёрочкой, ряд блестящих кастрюль на полке, голубые салфетки с вышитыми рыжими колосьями, синие кружки на крючках, расписной шкафчик с провизией. Увидев шкафчик, Варка забыл и про чёрный город за стенами, и про перепуганных куриц, и про Крысу с пулей в животе. В шкафчике всегда хранились остатки предыдущей трапезы, а ещё свежевыпеченный хлеб, сыр на тарелочке под стеклянным колпаком, масло в коричневом горшочке. Варка решительно шагнул к шкафчику, дёрнул дверцу, разрисованную васильками. Схватил с верхней полки увесистую краюшку и жадно впился зубами.

Зубы с размаху врезались в твёрдое, рот заполнила затхлая горечь. Варка поперхнулся, сплюнул, поднёс хлеб к лампе. Половинка каравая, некогда мягкая и покрытая аппетитной корочкой, давно закаменела и сверху донизу поросла бледной плесенью. Варка сунул лампу внутрь шкафчика. На тарелочке под стеклом обнаружился целый садик. Там плесень была зелёная. Горловину горшочка с маслом тоже окаймляла зелёная плесень. Варка хотел было открыть его, но передумал. Воняло и так достаточно мерзко. Надо же, с чего это мать развела такую грязь… Сердце сжалось, навылет прошитое страшной догадкой.

– Мама! – заорал он, одним духом взлетев на второй этаж, к родительской спальне.

…Через пять минут он снова был на кухне. Сидел на любимом высоком табурете и, уткнувшись подбородком в сцепленные руки, смотрел на лампу. Лампа горела ровно, не чадила.

Дом пуст, но всё в полном порядке. Не похоже, чтобы тут дрались. Отец не такой человек, чтобы спокойно позволить себя арестовать. Значит, он ушёл сам. Куда? Ну, ясное дело, узнал, что город берут приступом и побежал на стены. Он же травник. Спасать раненых – его долг. И мать, конечно, пошла с ним. Она такая, мать-то.

Но травники гибнут редко. Хороших травников берегут. Травников сманивают друг у друга, перекупают, в крайнем случае заставляют силой. Но не убивают.

Значит, или их взяли в плен и держат в замке, принуждая работать на этого гада Иеронима, или же им удалось бежать. Но в город они, ясное дело, вернуться не могут. В городе их каждая собака знает. Что ж, какое-то время он и один проживёт, не маленький. А потом надо попробовать выбраться из города и идти их искать.

Додумав до этого места, Варка немного расслабился. Свет лампы заколебался, стал расплываться. Руки разжались, и он врезался лбом в стол с таким стуком, что эхо пошло по всей кухне. Встряхнулся, покрутил головой. Сам виноват. Нечего тут сидеть. Спать надо в своей постели. До позднего утра, а то и до обеда…

И тут на него навалилось всё сразу. Это что же получается? В Колокольный-то идти некому. Они там сидят и ждут, а никто не придёт. Не спасёт, не успокоит, не перевяжет этих жутких ран…

Варка потёр разбитый лоб, стараясь собрать в кучку обрывки мыслей. Почему-то вспомнилось, как пахли крылья: мёдом, укропом, зелёными яблоками…

Посидел немного и во второй раз стукнулся головой об стол, теперь уже нарочно. Переносицей врезался в край столешницы, на глазах выступили слёзы, но в голове прояснилось. Тяжело вздохнув, он сполз с табурета.


***

Через четверть часа Варка брёл по Либавской, волоча на спине большую отцовскую торбу. Торба была набита под завязку. Снизу лежал мешок сухарей, который он прихватил для голодных куриц, сверху – то, что набрал в лавке… Особо не разбираясь, он выгреб всё из ларцов с пометкой «Раны», «Кровотечения», «Ушибы», «Боли». Поискал отцовский ларчик с кривыми иглами и жутковатого вида ножами и ножницами, но не нашёл. Видно, отец забрал его с собой. Да и к лучшему. Варка всё равно не знал, как обращаться со всеми этими блестящими штуками. В лавке больше не пахло травами. Пахло падалью. В клетке под потолком лежал мёртвый спик. Три недели без воды и пищи он не протянул.

Бежать с грузом не получалось. Склянки с настойками звякали, мешочки подозрительно шуршали, готовые развязаться. Варка смотрел под ноги, стараясь идти осторожнее. Случайно подняв глаза, он вдруг обнаружил, что навстречу тоже кто-то идёт.

Неясная фигура дв

игалась прямо посреди улицы. Пьяный, что ли? Нет, не пьяный. Идёт ровно, строго по прямой, не шатается. Варка знал, что увидеть его нельзя, но на всякий случай отступил поближе к стене. Нежданный встречный прошёл мимо. Всё-таки пьяный. Прохожий дёргался как марионетка. Дважды упал на ровном месте, но, поднявшись, продолжал неуклонно двигаться точно посредине улицы. Варка осторожненько обошёл странного путника. До поворота в Колокольный переулок осталось всего ничего. На повороте Варка обернулся, и только тут узнал эту широкую спину, пухлые плечи и неопрятную всклокоченную шевелюру.


Глава 7

– Воют и воют, – с тоской протянула Илана, – никак не уймутся…

Надрывный вой раздавался прямо над домом Крысы, где-то на Горе или в дворцовых Садах.

– Нас ищут, – мрачно отозвалась Фамка. Сидя на корточках над телом Крысы, она деловито меняла примочки. Наверху, на лестнице, затопали, и в кухню скатилась Жданка с ворохом тряпья в руках.

– Бедненько живет этот ваш учитель, – заметила она, – подушки нет, одеяло жиденькое, простыня всего одна, да и та от старости насквозь светится. В сундуке, кроме мышей, только запасные штаны да рубаха.

– Ну, штаны ему теперь долго не понадобятся, – пробормотала Фамка. – …А одеяло давай сюда. Укроем его как-нибудь. А то его всего трясёт.

– Это хорошо. Трясёт – значит, живой.

– А ты, краса наша неописанная, не погнушайся ручки замарать, подбрось уголька, – приказала Фамка.

Илана фыркнула, выражая полное и окончательное презрение ко всяким убогим, но потянулась к ведёрку, на дне которого болтались остатки угля. Она не могла понять, как получилось, что забитая грязнуля Фамка и нищенка с Болота принялись ловко распоряжаться в этом тёмном запущенном доме, отодвинув в сторону её, Илану, полковничью дочь, некоронованную королеву Лицеума. Она и опомниться не успела, как затопили камин, в лампу долили масла, нагрели воды в закопчённом котле, отыскали и честно, на троих, разделили оставленную на столе под холстинкой еду: несколько круглых лепёшек из тех, что пекут в портовых кабаках. Чёрствых, из плохо просеянной муки да ещё и смазанных каким-то подозрительным жиром. Раньше Ланка такие не стала бы и нюхать, но после трёхнедельной голодовки ела так, что за ушами трещало. Её не остановило даже подозрение, что они присвоили сегодняшний ужин Крысы. Наевшись, она нашла в себе силы разозлиться.

Эта тихоня и подлиза Фамка стала вдруг грубой и наглой. Более того, выяснилось, что Ланку она терпеть не может. Спрашивается, за что? Ничего плохого Ланка ей не сделала, разве что в самом начале поучила немного, объяснила, что в Лицеуме неряхам делать нечего, указала дочке корзинщицы её место.

Но выяснилось, что нахальной выскочке это место почему-то не понравилось. Впрочем, если бы не её глупые и неуместные замечания, в кухне было бы даже уютно. Тепло, светло, безопасно. Крыса, укрытый одеялом, тихо лежал на своих крыльях и больше не смущал Ланку своим истерзанным видом. Все будет хорошо. Скоро придёт господин Ясень. Ланка вздохнула. Варкин отец, знаменитый травник, был могучим мужчиной с огромной копной светлых волос, не таким красивым, как Варка, но ловким, решительным и совершенно бесстрашным. Он всё устроит и всё закончится благополучно.

Вот только собаки не унимаются. Воют и воют.

– Чует моё сердце, найдут они нас, – пробормотала Фамка.

– Не-а, – бодро возразила Жданка, – ты послушай, они же до сих пор в Садах ищут. Как он нас оттуда вытащил – ума не приложу.

– Ну он же крайн, – устало прищурилась Фамка, – кто его знает, чего они могут, крайны-то.

– Крайны умеют строить колодцы, – проговорила Ланка, задумчиво глядя на огонь.

– Чего?! – на этот раз фыркнула Фамка.

– Сказка такая есть. У меня няня была родом из Пригорья, так она все время про крайнов рассказывала.

– Подумаешь, няня у неё была, – с невыразимым презрением пробормотала Фамка.

– Про что сказка-то? – азартно спросила Жданка. Она уселась рядом с Крысой и тихонько сжала его здоровую руку. Крыса, конечно же, на это никак не ответил.

Ланка снова вздохнула.

– В давние-давние времена один прекрасный и мудрый крайн влюбился в дочь князя. Юная княжна тоже полюбила прекрасного крайна. Князь же, желая выдать дочь по своему выбору, заточил её в высокую башню, а крайна приказал схватить и бросить в подземелье, дабы тот не смог улететь. Но крайн призвал силу своих крыльев, построил колодец из подземелья прямо на самый верх башни, где томилась юная княжна, и унёс её в свой небесный замок.

– Колодец из подземелья в башню? – фыркнула Фамка. – Снизу вверх, что ли?

Ланка пожала плечами, пошуровала кочергой в камине.

– Так говорится в сказке.

– Ага, – принялась рассуждать Жданка, легко поглаживая руку крайна, – он построил для нас колодец. Только большой. И теперь они нас не найдут. Мы просто исчезли.

– Тихо! – вдруг сказала Фамка. Вой стал иным. Сейчас это было страстное поскуливание своры, бегущей по свежему следу. И в этот миг в дверь заколотили. Громко, по-хозяйски настойчиво.

От неожиданности Ланка взвизгнула. Фамка схватила заточку и бесшумно скользнула к двери.

– Открывайте, – хрипло сказали оттуда, – вы чё, заснули, что ли?

Варка ввалился в кухню, нагруженный, как вьючная лошадь, и потный как мокрая мышь. Впереди себя он толкал Илку.

Ланка снова взвизгнула и бросилась к ним. Илка был какой-то странный. Варке пришлось тянуть и подталкивать его, как большую тряпичную куклу, бессмысленную и безвольную. Основательный пинок отправил его на середину кухни, где он и остановился, тихо покачиваясь.

– Илка, ты что? Ты дома-то был? – Ланка схватила его за плечи, встряхнула хорошенько. – Илечка, что с тобой?

Избавившись от Илки, которого пришлось тащить в гору вдоль всего Колокольного переулка, Варка целеустремлённо двинулся к столу и принялся выкладывать из торбы баночки, скляночки, свёрточки и мешочки.

– А где господин Ясень? – спросила не сводившая с него мрачных глаз Фамка.

– Нету, – разъяснил он. Фамка скривилась и больше вопросов не задавала.

– Так, – бормотал Варка, – настой тысячелистника, отвар сущеницы болотной, настой подорожника – это наружное, для пластырей, настой водяного перца, настой пастушей сумки – это внутрь, против кровотечения. Ну и как я ему это дам, если он глотать не может? Древесный уголь, мазь из живицы и пчелиного воска, крапива сушёная – это наружное, маковое молочко – обезболивающее, внутрь, принимать с осторожностью… толчёные корни кровохлёбки… это сейчас не годится, это настаивать надо… Он как, живой? – Варка поднял на Фамку измученные глаза. Фамка кивнула.

– Дышит, – подтвердила Жданка, по-прежнему сжимавшая безвольную руку крайна.

Варка с ужасом глядел на стол, уставленный лекарствами. Сию минуту ему предстояло лечить смертельно раненого, а он не знал – как. То есть, кое-что он, конечно, знал, но это была такая малость… Может, лучше послушаться Фамку и оставить всё как есть, не мучить умирающего…

– Горячую воду давай, – сказал он Фамке, уставившейся на него своими чёрными глазищами, – и сама руки вымой. Будешь помогать.

Фамка моментально подчинилась. Варка был серый от усталости и встрёпанный как драный портовый кот. Глаза у него горели, как у того же кота, и подбородок торчал решительно. Он явно знал, что делает.

– Режь бинты, доставай из торбы корпию. Щас будем накладывать пластыри и перевязывать.

– А с пулей как? – тихонько спросила Фамка.

– Потом, – отрезал Варка, – сначала то, что я наверняка умею.

Возились они долго. Мелкие порезы, сильно кровоточившая рваная рана у основания шеи над ключицей, широкая сквозная рана на бедре… Варка был уверен, что задета кость, но сделать с этим ничего не мог.

Ланка им не помогала. Она уговаривала и успокаивала Илку, который молча, но настойчиво порывался куда-то идти.

– Так, – сказал наконец Варка, сгибом локтя стирая пот со лба, – с этим всё. Жданка, дышит он?

– Дышит.

– Тогда займёмся рукой.

– А как же…

– Потом.

Варка покосился на труды своих рук – вкривь и вкось наложенные повязки, шмыгнул носом и поглядел на Фамку.

– Вывихи вправляла когда-нибудь?

– Вправляла, – успокаивающе кивнула Фамка, – не такие страшные, но вправлять умею.

– А я не вправлял. Только смотрел, как отец вправляет. Тут вот какое дело. Надо медленно повернуть, найти нужное положение, а потом нажать, осторожно, но сильно. Отец – мужик здоровый, он это играючи делает. А нам с тобой придётся вместе. Ты берись ниже локтя, а я за предплечье.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12