Мария Герус.

Крылья



скачать книгу бесплатно

– Чё пялишься? – спросила она, наплевав заодно и на лицейскую вежливость.

– Да ничё, – ответил поднаторевший в уличных разборках Варка. – Вы там у себя в Норах, чё, голодаете?

Фамка дернула плечом, чтоб отвязался. Четвёртую порцию она есть не стала, хотя очень хотелось. И так, наверное, тошнить будет.

– Что ж ты мне не сказала, – не унимался Варка, – или матери? Ты же знаешь мою мать. Разве она для тебя куска пожалела бы?

– Отлипни от меня, – зевнула Фамка. Подумала и, чтоб он точно отвязался, добавила пару выражений, принятых в избранных кругах Рынка-на-Болоте.

Варка растерялся. Такого девушки ему ещё не говорили. Пока он раздумывал, что бы ответить, Фамка прислонилась к стене и заснула.

– А у вас, в Гнёздах, разве не голодают? – спросила пристроившаяся рядом Жданка. Варка помотал головой. Конечно, мать уже тыщу лет не пекла столь любимые Варкой пирожки с яйцами. Исчезла рыба. В последние дни, кажется, не было масла. Так что Варка частенько вставал из-за стола недовольный. Но не голодный. Еды-то в общем хватало. Сейчас, оставшись без обеда и ужина, он был, конечно, голоден, но не до такой степени, чтобы, как Фамка и Жданка, набрасываться на подозрительно пахнущие помои. Тем временем Фамка сползла на пол и свернулась под стеной жалким комочком.

– Надо бы её уложить как следует, – деловито заметила Жданка.

– Тебя тоже надо куда-нибудь уложить. Детям давно спать пора, – Варка подхватил Фамку и понёс в облюбованный ею угол гардеробной, удивляясь по дороге, какая она тощая и лёгкая.

Следующие несколько дней она просыпалась только чтобы поесть и была совершенно счастлива. С неё не требовали работы, не нужно было подниматься в несусветную рань, никто не спрашивал её про всякие анафоры или триангуляционные построения, да при этом ещё и кормили.

Ланка, даже до крайности расстроенная и напуганная, заметила Варкино галантное поведение и решила, что надо срочно вмешаться. Убогая Фамка конечно не соперница, но всё-таки…

– Ивар, – позвала она жалобно, – иди к нам. Нам страшно.

– Чего ж тут страшного, – вздохнул Варка. – Небось, нас охраняют. Вон прямо за дверью солдат с пищалью и собака.

– Они тоже на ручки хотят, – злобно бросил из соседней комнаты Илка.

– Ты им пелёночки смени… – подхватили его дружки, – сказочку расскажи… колыбельную спой…

– И правда, спой, – обрадовалась Ланка. Илкина ревность доставляла ей огромное удовольствие.

– Да, – заныли оживившиеся курицы. – Спой, Варка… Ну что тебе, жалко, что ли.

Илка чуть не плюнул от злости. Это была ещё одна вопиющая несправедливость. Он знал: можно похудеть, вывести прыщи, привести в порядок волосы. Всё можно, кроме одного. Петь как Варка… Утешало Илку только одно – скоро голос у них у всех начнёт ломаться, и хоть этому безобразию придёт конец.

– Чего спеть-то? – насмешливо протянул Варка. – Правда, колыбельную?

– Да ну тебя, – обиделась Ланка.

Но Варка уже уселся на пороге спальни, опёрся спиной о притолоку.

Баю-баю-баиньки,

Спи, галчонок маленький…

Петь для него было так же легко, как дышать.

В детстве он искренне изумлялся, почему взрослые просто разговаривают. Ведь петь гораздо удобнее. Он пел, глядя на темнеющее вечернее небо за разбитым окном гостиной. Оно казалось расчерченным на квадраты. Те, где уцелели стёкла, – плоские и тёмные, те, что без стёкол, – светлее и глубже. В королевских покоях было уже совсем темно, но ни ламп, ни свечей сюда приносить, как видно, никто не собирался.

Баю-баю-баюшки,

Спи, мой белый заюшка…

Варка всегда был беспокойным ребёнком. Мать, бывало, по часу сидела, пытаясь его унять. Он пел и думал: вечер, над столом зажгли лампу, сели ужинать. Белые миски на гладкой жёлтой столешнице, свежие булочки горкой. Пар из чайника. Мать волнуется, что Варки нет. Отец тоже волнуется, но не подает виду.

Баю-баю-баюшки,

Не ложись на краюшке…

Незаметно подползла Жданка, пристроилась под боком и подхватила мелодию. Жданке жилось сытнее прочих подмостных жителей именно из-за песен. Слух у неё был точный, а голос хрустальной чистоты. Варка улыбнулся, глядя на проступившие за окном первые звёзды. Вдвоём у них с Жданкой получалось красиво. Такое только под звёздами и петь.

Внезапно звёзды исчезли. Громадная чёрная тень закрыла окно. Тень распростёртых трепещущих крыльев. Варке даже показалось, что он видит смутное бледное пятно, лицо человека, стоящего на перилах террасы и пытающегося разглядеть, что происходит за разбитыми стёклами.

Варка забыл вдохнуть и поперхнулся. Жданка удивлённо взглянула на него, потом на окно, но звёзды уже мирно сияли на своих местах.


***

Прошло три дня. Всё это время Илка настойчиво искал выход. Слово «заложники» продолжало жечь его как огнём. Раз они взяты как заложники, выкупить их не позволят. Прошло уже три дня, а ничего об этом не слышно. Наверняка отец пытался что-то сделать, но у него ничего не получилось. Заложников берут, чтобы убить, если что-то пойдёт не так. Сама мысль, что его будут убивать, у Илки в голове не укладывалась. Следовало бежать. Одному или всем вместе, Илка пока не решил.

Пока он искал выход. Сначала – вторую дверь. Но Покои Безумной Анны с самого начала строились как тюрьма. Лестница в башню была одна, и дверь, соответственно, тоже одна. Та самая, где солдат с пищалью и собакой, которая на самом деле, оказывается, вовсе не собака, а мантикора.

Потом он принялся простукивать стены в надежде обнаружить потайной ход, прижимался щекой ко всем щелям, стараясь ощутить лёгкое дуновение. Он очень живо представлял себе это – узкий, тёмный и пыльный колодец в толще стены, такой узкий, что еле-еле можно протиснуться. В колодце винтовая лестница, крутая и неудобная, а в конце – замаскированный выход в Сады и свобода. Но через три дня поисков эта надежда сильно полиняла. Тогда он понял: придётся всё-таки договариваться с Варкой.

Варка обнаружился на балконе. Надо сказать, он всё время там торчал, смотрел на город, на дотлевающие развалины Толстухи Берты, на Сады, на крышу своего дома. Боялся увидеть дым. Но всё было тихо, солнце по-прежнему заливало зелёную крышу мягким осенним светом. Варка немного успокоился, прибрался на террасе, собрал все разбитые стёкла и с удовольствием покидал их вниз. Правда, в этом деле у него нашлось много добровольных помощников. Стёкла замечательно грохались о крутой каменистый склон и расшибались в мелкие дребезги.

Сейчас он сидел на полу, прислонившись спиной к парапету и, задрав голову, смотрел в небо. Над крышей замка медленно, но неотвратимо поднимались огромные клубы дыма. На этот раз дым несло откуда-то с севера. Несло давно, ещё с ночи. Но что горит – с балкона видно не было. «Наверное, снова порт сожгли», – лениво думал Варка. При каждом штурме или осаде обязательно жгли и грабили речной порт. Кто грабил, свои или чужие, городские власти предпочитали не выяснять.

К величайшему огорчению Илки рядом с Варкой сидела Ланка. Голубки. Врезать бы сейчас по этой смазливой роже. Тёмную ему, что ли, устроить? Тут желающих много найдётся.

Ланка молча рассматривала запрокинутый к небу безупречный профиль своего общепризнанного поклонника. Всё правильно. Раз он самый красивый парень во всём Лицеуме, значит, первая красавица Лицеума должна быть его девушкой. И всё-таки он ещё цыплёнок, плечи острые, шея тонкая. Все они в этом возрасте ещё дети. Руки у Варки были грязные, лицо чумазое, куртку он, пригревшись на солнышке, снял, и на тонкой нижней рубашке, три дня назад белоснежной и тщательно отглаженной, виднелась трогательная аккуратная штопка, сделанная руками матери. Штопка эта, напоминавшая, что с Варкой до сих пор нянчатся, почему-то особенно раздражала Ланку. Был бы на его месте кто-нибудь вроде прапорщика Алекса или подпоручика Теодора, он сумел бы защитить её, нашёл бы выход, в конце концов, пожертвовал бы ради неё жизнью.

– Ивар, ты меня любишь? – требовательно спросила она.

– Ну, – отозвался Варка.

Прапорщик Алекс ни за что бы так не ответил.

– А умереть ради меня сможешь? – не отставала Ланка.

– Это как? – не отрывая глаз от тяжко ворочавшегося в небе дыма, поинтересовался Варка.

– Ну, скажем, спрыгнуть отсюда, если надо будет?

Извернувшись как ящерица, Варка одним движением ухитрился подняться на ноги и перегнуться через перила. Светлые прямые волосы свесились вниз. Некоторое время он рассматривал основание стены, упиравшееся в каменистый склон, обрыв под ним и казавшийся тонкой ниточкой ручеёк на дне рва.

– Не, – решительно ответил он, – чё я, дурак?

– Дурак, – злобно согласилась Ланка. В этот момент в трогательное объяснение вклинился Илка.

– Слышь, красавчик, – спросил он, становясь рядом и тоже глядя вниз, – ты мог бы отсюда…

– Спрыгнуть? – ухмыльнулся Варка, – вы чё, сговорились, что ли?

Илка поглядел на него озадаченно. Всё-таки этот Варка тронутый.

– Да не спрыгнуть, – терпеливо объяснил он, – слезть. Ты вон даже на Воронью башню ночью не побоялся…

– Не знаю. Отсюда стену не видно. Балкон закрывает. А зачем?

– Тебе что, здесь нравится? Или ты не знаешь, как поступают с заложниками?

– Ничего нам не сделают, – рассудительно заметила Ланка, – король же обещал – подержат немного и отпустят.

Илка тяжко вздохнул и глянул на Ланку так, что она немедленно обиделась.

– Щас, – сказал Варка.

Никто и ахнуть не успел, как он, подтянувшись, оказался по ту сторону перил, скользнул вниз, цепляясь за резные розетки, на секунду повис на руках, слегка раскачался и исчез из виду.

Ланка взвизгнула. На такое прапорщик Алекс точно способен не был. Не говоря уже о подпоручике Теодоре.

– Во даёт! – хмыкнул Илка. – Может, он у нас тоже крайн? Крылья есть – вот и не боится.

– Сам ты крайн. Нету у него крыльев, – жалобно сказала Ланка. – Куда он делся?

– Да никуда. Балкон деревянный, правильно? Правильно. На чём-то он держится? Держится. Скорее всего, на таких здоровенных балках. В Гнёздах же куча домов так построена.

– Ну и что?

– Ничего. Сидит твой красавчик сейчас верхом на ближайшей балке. Удобно и безопасно.

– Скажешь тоже, безопасно! – Ланка с ужасом покосилась на огромное пустое пространство за перилами.

– Ва… – истошный вопль не удался. Илка без всяких церемоний зажал ей рот.

– Тихо! Ты что, забыла? Мы же побег готовим. Заметит кто его там – и всё. Ему конец, и нас по головке не погладят.

– Какой побег? Я туда не полезу.

– Полезешь как миленькая.

– Я вам не муха. Я не умею по стенкам ползать.

– Не надо по стенкам. Сделаем верёвку с узлами. Варка щас всё осмотрит, а потом полезет первым, закрепит её где надо и внизу подстрахует, чтоб она не болталась.

– Вы оба тронутые. Что ты, что Варка. Я не полезу. А вы убьётесь и больше ничего.

За перилами послышался слабый свист. Перегнувшись, Илка и Ланка обнаружили высунувшуюся из-под балкона исцарапанную руку. Рука слепо шарила, пытаясь за что-нибудь уцепиться.

Илка первый понял, – что-то неладно. Навалившись животом на перила, он свесился вниз насколько хватило храбрости и ухватил блуждающую руку за запястье. Из-под балкона показалась вторая рука, в которую, к удивлению Илки, по-кошачьи ловко вцепилась Ланка. Вдвоём они кое-как втащили наверх бледного взлохмаченного Варку и усадили спиной к стене. Он давился, как будто что-то мешало ему дышать, и был даже не бледный, а какой-то зеленоватый.

– Ну, что там? – спросил Илка.

– Щас, – прохрипел Варка, – водички бы. Лан, принеси, а?

Ланка кивнула и отправилась в гостиную. Маленький бочонок с водой ставили раз в сутки. Этого едва хватало, чтобы все могли напиться. Так что об умывании пришлось забыть.

Проводив её взглядом, Варка вцепился в Илкино плечо и, дотянувшись до его уха, торопливо зашептал.

– Спуститься без верёвки – никак. Стена гладкая, нигде ни водостоков, ни украшений. С верёвкой – тоже никак. Там ниже – три ряда окон. И везде народу полно. Голоса слышно. Скинем верёвку – сразу заметят. Да и высоко очень. Стена, а потом ещё ров. Нам такую верёвку не сделать. Только… – он задохнулся, – ты прав. Всё равно надо бежать. Там… я съехал по балке… А там окно открыто… прямо под нами… они говорили… король… говорил с этим козлом Стефаном… – тут Варка замолчал и уставился прямо перед собой, будто снова увидел живого крайна.

– Ну?! – без всякой жалости встряхнул его Илка.

– Нас убьют, – сообщил Варка обычным спокойным голосом. – Не выпустят они нас. Только, если горожане взбунтуются, они убьют нас сразу, всех и очень быстро. А если нет – то… всё равно убьют.

– Почему? – быстро спросил Илка.

– Потому! – чётко ответил Варка и его немедленно вырвало.

– Мы не заложники. Мы – собачий корм, понял? – разъяснил он, отплёвываясь и вытирая рот рукавом.

– Чего-чего?

– Мантикоры – псы войны. Ум человека, сила льва, яд тысячи скорпионов. Псы войны жрут людей. Всяких. Живых или мёртвых, им наплевать.

– А нас-то зачем хватать? Ты же слышал, у них в подвалах и так чуть ли не полгорода.

– Нами он расплатится в самом конце. Любимое лакомство мантикор – невинные дети. Живые дети.

– Так разве ж мы дети?

– А ты чего думал, ты взрослый, что ли? Не говори никому, – заторопился он, завидев Ланку с мокрой лужёной кружкой, – курицам не говори… опять заведутся… орать начнут…

Илка кивнул. С этим он был согласен… Пока Варка жадно пил, а Ланка смотрела на это и жалостливо вздыхала, лучший ученик Лицеума напряжённо думал.

– Слышь, красавчик, а если через верх?

– Наверх? На крышу? Можно, наверное. А что толку… Это же башня.

– Правильно. Башня, пристроенная к главному зданию. Там с другой стороны до крыши дворца рукой подать. И окон там точно нет.

– Хорошо. Залезем мы на крышу дворца. А потом? Спускаться где-то всё равно надо.

– А мы не будем спускаться. Крыша-то черепичная. А под черепицей настил из досок. Между досками щели. Взрослый, может, и не пролезет, а мы – запросто. Черепицу разберём и на чердак. И черепицу на место положим, как будто так и было. А может, слуховое окно найдём. Это ещё проще. Чердак большой, лестниц должно быть много. Можно разделиться и разбегаться поодиночке.

– Вы тронутые, – простонала Ланка.

– Годится, – сказал Варка, глядя вверх, на украшенную фигурным карнизом верхушку башни, – щас я передохну и… – тут он осёкся и замолчал. Илка проследил за его взглядом и невольно присел. Балкон накрыла огромная тень. Сквозь клубы дыма они увидели размытый контур распахнутых крыльев… Крылья шевельнулись в медленном ленивом взмахе. Тень стремительно унесло с балкона. Было видно, как она, скользя по верхушкам деревьев, бесшумно несётся к городу.

– Ой, мамочки! – пискнула Ланка.

– Вечером, – сказал Варка. – А лучше ночью.

– А ты сумеешь ночью? – усомнился Илка.

– Придётся суметь.

– Сорвёшься.

– Страховать будете. А потом по этой же верёвке все и полезете.

– Все, кто сможет, – пробормотал Илка. Варка промолчал. Он знал, найдутся такие, кто не сможет.

Остаток дня Варка провёл в полной праздности. Лёжа на спине, он внимательнейшим образом разглядывал каждую пядь нависавшей над ним стены. Ночи сейчас безлунные, фонаря нет, а если бы был, всё равно фонарём пользоваться нельзя. Так что лезть придётся ощупью. Впрочем, задача не казалась ему особенно трудной. Встать у стены на перила балкона, уцепиться за резное украшение, что тянется вокруг всего окна. Хорошо, что в эпоху Безумной Анны так любили резьбу по камню. Удобная штука эта резьба. А вот дальше пять – семь саженей совершенно гладкой стены. Ну, положим, не очень гладкой, если цепляться за щели между блоками кладки. Трудно, но одолеть можно. Стало быть, лезть придётся босиком. А дальше опять удобно, под самой крышей пояс из высеченных из камня розеток, таких же, как на перилах балкона.

Все прочие в это время трудились не покладая рук. Работал даже Андрес, которому всегда было на всех плевать. В ход пошли ветхие покрывала из спальни, насквозь пропылившийся балдахин, какие-то древние плащи из гардеробной. Парни раздирали их на полосы, а девчонки вязали верёвку. Дело спорилось плохо, разнородные куски полуистлевшей ткани просто распадались под руками. Но потом от шума в гардеробной проснулась Фамка. Разобравшись, в чём дело, она вежливейшим голосом примерной лицеистки в пух и прах раскритиковала работу Ланки и прочих куриц. Оказалось, что узлы вяжутся совсем не так, а то, что они навязали, расползётся от одного прикосновения. Полосы ветхой ткани следует сначала сплетать друг с другом, по три, а то и по четыре, для большей надёжности. Ланка злилась, фыркала, но вынуждена была со всем согласиться. Невооружённым глазом было видно, что Фамка права. Теперь курицы сплетали полосы, а Фамка привычными пальцами вязала узлы. Когда не было работы, они с матерью частенько ходили в порт чинить рыбацкие сети.

Глава 4

Наступил серый вечер без единого закатного проблеска. Небо затянуло не то дымом, не то облачной пеленой. Обвязавшись верёвкой крест-накрест и вокруг талии, Варка терпеливо ждал, а на башню Безумной Анны наваливалась густая, вязкая тьма. Ни единого огонька в городе, ни одной звезды над крышами. Только редкая цепочка рыжих факельных огней, обозначавших далёкую линию городской стены. Варку, в глубине души рассчитывавшего на неверный звёздный свет, это расстроило, но не слишком.

Закрыв глаза, чтобы не отвлекаться, высматривая невесть что в полной темноте, он принялся осуществлять придуманный днём план. Стена башни, хорошо изученная при свете, стояла перед глазами как настоящая. Впрочем, ничем особенным он не рисковал. Илка поклялся, что верёвку они удержат при любых обстоятельствах.

Перила балкона. Резьба по камню вдоль оконницы. Это Варка преодолел легко и быстро, как по ступенькам. Четыре сажени гладкой стены дались труднее. Он содрал в кровь ступни и колени, обломал ногти на руках. Ладони саднило, будто по ним прошлись точильным камнем. Спасало только то, что ещё днём он хорошо запомнил все щели и поперечные трещины. Наконец, макушка упёрлась во что-то твёрдое. Варка осторожно отлепил от стены правую руку, лизнул, чтобы облегчить боль и вытянул вверх, ощупывая дорогу. Так и есть, очередное творение древних зодчих, каменный карниз с цветочным узором.

Карниз оказался ужасно неудобным. Снизу он выглядел изящным кружевом, цепляться за которое – одно удовольствие. Но вблизи изысканные линии превратились в широченные округлые полосы. Старые мастера не поскупились на крупные украшения, чтобы снизу их работу было видно во всех подробностях, да и отполировали узор на славу. Двести лет прошло, а каждый изгиб до сих пор был гладким и, увы, чрезвычайно скользким.

Извиваясь как червяк, Варка каким-то чудом заполз в узкое углубление в середине нижнего лепестка одной из розеток, но на этом его успехи закончились. Полукруглая ниша, изображавшая сердцевину цветка, в которой, глядя снизу, он рассчитывал отдохнуть, оказалась неглубокой, и такой покатой, что закрепиться в ней никак не получалось. Кроме того, цветы оказались наклонены чуть вперёд. Должно быть, чтоб снизу было получше видно. Варка вдруг осознал, что висит над бездной и собственная спина, внезапно ставшая тяжким грузом, неодолимо тянет его вниз. Конечно, его обещали страховать. Но Илка же только делает вид, что всё знает, всё умеет. А сам – маменькин сыночек, лопух лопухом. Не, не дурак, конечно. Но лопух – это точно.

Варка спиной упёрся в левый край лепестка, ногами – в правый и попытался подумать. Думать было трудно. Как только спина, прикрытая лишь тонкой рубашкой, соприкоснулась с шершавым ледяным камнем, всё тело пробрала дрожь, да такая, что зубы застучали. Оказалось, что на дворе уже глубокая осень, и ночь эта – из глухих осенних ночей, чёрных ночей предзимья. Очень быстро босые ноги стали неметь и терять чувствительность.

Варка попытался пошевелить пальцами и, утратив шаткое равновесие, немедленно поехал вниз, немилосердно расцарапав спину. Вновь закрепиться удалось только до боли напрягая мышцы, которым и так уже здорово досталось. Испугаться он, конечно, испугался, но головы не потерял. Кое-как размяв костенеющие руки, принялся выбирать страховку. План был простой: захлестнуть петлю за верхний лепесток и спокойно ползти наверх по верёвке.

Стараясь не выпасть из лепестка, с которым почти сроднился, Варка раскрутил сложенную вдвое верёвку, размахнулся, прикидывая направление, так как по-прежнему ничего не видел… и в этот миг плечи пронзила дикая боль. Его оторвало от стены, как сухой листок. Болтаясь в тёмной пустоте, он заорал, но не от страха, а от боли, которая продолжала терзать предплечья.

Не задумываясь, Варка поступил как в уличной драке, принялся лягаться, целя неведомому противнику по колену или по голени. Кажется, попал, потому что голая пятка врезалась в нечто твёрдое, над ухом раздалось короткое ругательство, и Варку швырнуло вниз.

Каким-то чудом он не только попал на балкон, но и влетел головой вперёд прямо в широкую балконную дверь, по пути сбив с ног Илку, Петку и прочих сочувствующих, которые для надёжности травили верёвку все вместе. Так что упал он на мягкое и почти не ушибся, хотя плечи по-прежнему ломило.

Раздался скрип, в противоположной стене обозначилась светлая арка двери. В дверь просунулся охранник с масляной лампой, привлечённый грохотом и приглушёнными воплями.

– В чём дело? – рявкнул он.

– Опять мальчишки подрались, – ясным голосом ответила из темноты Жданка, – уймите их, дяденька, а то они спать мешают.

Глянув на кучу малу на полу у балкона, охранник сплюнул и захлопнул дверь.

– Я же говорил, сорвёшься, – пропыхтел Илка откуда-то снизу. – Ну-ка, быстро, слезли все с меня.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12