Мария Герус.

Крылья



скачать книгу бесплатно

– Ешьте.

– Мы не можем, – сказал Варка, глотая голодную слюну, – мы плату с собой берем… у нас дома товарищ больной.

Ланка отчаянно пихала его локтем в бок и он слегка отстранился, чтоб ей было трудней толкаться.

Женщина молча потянула шапку из стиснутых Варкиных пальцев, бесшумно ушла куда-то и вернулась с неслыханно щедрой платой. Шапка была полна чистой белой фасолью. А Варка-то думал, что они тут по бедности едят только порченные червями бобы. Сверху лежала половина свежего пахучего каравая.

– Садитесь и ешьте.

Тут уж Варка не выдержал. Зажав драгоценную шапку между колен, он хищно набросился на кашу. Ланка не кушала, а лопала, забыв про хорошее воспитание, и даже Илке не пришлось объяснять, что надо делать.

На другой день повторилось то же самое. Тихая женщина, похожая на пыльную моль, сытный обед, шапка, полная фасоли, только на этот раз сверху лежал кусок козьего сыру.

На третий день такой райской жизни Варка решился.

– Не найдется ли у вас немного мяса? – попросил он, снова пустив в ход свою знаменитую улыбку. – Маленький кусочек, не больше ладони. Наш товарищ болен и очень истощён. Уже много дней между жизнью и смертью. Кружка бульона, и он, может быть, встанет на ноги.

– Твой товарищ – крайн?

Варка едва не упал с табурета. Ланка вытаращила глаза и уже собиралась кивнуть. Пришлось незаметно наступить ей на ногу.

– Нет. Но он весь изранен и ему надо…

– Если он не крайн, почему вы до сих пор живы? Там нельзя жить. Крайны всё прокляли.

– Да ничего, – осторожно начал Варка, – живем пока… Нам деваться некуда…

– Здесь правда живут крайны? – спросила Ланка, сделав большие глаза.

– Жили, – вздохнула хозяйка.

– Настоящие крайны? С крыльями? Прекрасные и мудрые?

Ничего не ответив, женщина снова исчезла в глубине дома. Вернулась она с маленьким котелком в руках. Варка приподнял крышку. Упоительный запах заставил его зажмуриться. В котелке под жёлтой коркой застывшего жира плескался густой куриный бульон, приправленный травами и кореньями.

– Спасибо. Такое и мёртвого подымет, – Варка чувствовал, что сейчас встанет на колени и начнёт целовать руки этой серой замученной женщины.

– Как только ему полегчает – уходите, – прошелестела женщина, – крайны отвернулись от людей. Людям здесь не место.


***

Сытным обедам быстро пришёл конец. К полудню следующего дня самые корявые чурбаки были расколоты, дрова сложены под навесом. Правда, поленница получилась малость кривобокая. На стук из дома вышел хозяин Антон, долго хмыкал, кряхтел и гмыкал. Трое подростков молча ждали. Они уже притерпелись и не обращали внимания на погоду. Пятый день с грязно-серого неба сыпалась влажная пыль, которая то замерзала и покрывала все белым налётом, как снег, то просачивалась везде и всюду, как мерзкий осенний дождь.

Хозяин хмыкнул в последний раз, насыпал ровно полшапки траченной долгоносиком крупы-черняшки, тяжело вздохнул и, глядя в землю, пробормотал что-то насчет навоза, который хошь не хошь, а чистить надо.

– Ладно, – сказал Варка, – завтра.

– Плата прежняя, – прищурился хозяин.

Варка кивнул. Начнёшь спорить – вообще без работы останешься.

– Одного не пойму, – взгляд хозяина был серым и пустым как небо, – почему у вас до сих пор души не выпили.

– Кто? – перепугалась Ланка.

– Крайны. Говорил я тебе, девка, иди ко мне жить.

– Не девка я!

– Он парень, – упрямо соврал Варка.

По дороге Ланка пожелала узнать, что означает выражение «чистить навоз». Узнав же, позеленела и стала дышать ртом, как рыба на песке. Варка сразу понял, что навоз придется чистить ему одному. В лучшем случае вместе с Илкой, если, конечно, удастся растолковать ему, как держать навозные вилы.

***

Полдня Варка предавался блаженному безделью. Лежал на животе с закрытыми глазами и слушал, как Фамка грызётся с Ланкой, как трещит печка, как Жданка уговаривает раненого выпить разбавленный бульон. Варка был совершенно уверен, что крайн слишком истощён и просто не в силах переломить болезнь.

Он оказался прав. Следующим утром, мужественно назначенным для чистки навоза, с лежанки донеслись скрип и возня, взбудоражившие всех обитателей хижины. Злобно шипя сквозь зубы, раненый пытался сесть. Длинные пальцы с обломанными ногтями цеплялись за шершавую стену печки, но всё время соскальзывали.

Жданка поспешила на помощь, подставила костлявое плечико. Ухватившись за неё, крайн уселся на лежанке и даже спустил ноги. В густых сумерках его почти не было видно. Варка зажёг лучину. Оказалось, что на него в упор смотрят ясные, широко распахнутые глаза. Сияющие очи цвета прозрачных сумерек, цвета ветра, вольно летящего под зеленоватым вечерним небом. Они все время менялись, точно вода, несущая быстрые тени облаков. Варка потряс головой, старательно отгоняя наваждение.

Ланкины губы сами собой приоткрылись, руки прижались к груди. Где были её собственные глаза? Как же она раньше не замечала? Кавалер с таким взглядом может позволить себе и дурацкую причёску, и одежду от городского мусорщика.

– Пожрать бы чего, – хрипло сказал обладатель прекрасных глаз.

Фамка встрепенулась, торопливо поднесла к его губам котелок с разбавленными тёплой водой остатками бульона. Крайн жадно выпил и уставился на неё выжидающе. Фамка метнулась к печке, вытащила котёл с вчерашней кашей, которую Варка рассчитывал получить на завтрак перед трудным подвигом чистки Антонова хлева.

Крайн сумел удержать в руках ложку, утвердил котел на коленях и по-птичьи, одним глазом заглянул внутрь.

«Ну всё, – обречённо подумал Варка, – сейчас скажет, что не может есть такую дрянь. Или что крайны этого вообще не едят. Чем тогда мы его кормить будем?»

Но крайн хмыкнул и споро принялся за еду, выскреб котел дочиста, старательно облизал ложку.

– Как поживает дядька Антон? – спросил он, со стуком бросив ложку в пустой котёл.

– Хорошо, – пробормотал Варка, – только мается. Прострел у него.

Крайн кивнул. На худом, пуще прежнего обтянутом кожей лице ясно читалось: «Так ему, подлецу, и надо».

– А почему он всё время твердит, что это место проклято? – нежным голосом поинтересовалась Ланка.

– Потому что оно проклято.

– Крайнами?

«Щас обидится», – подумал Варка.

– Не пори чушь, – строго прикрикнул он, стараясь замять неловкость, – крайны не умеют проклинать.

– Я умею, – сказал крайн, сопроводив свои слова одной из душевных улыбок Крысы.

«Ой!» – подумал Варка.

– И что, – попыталась внести ясность предусмотрительная Фамка, – теперь придут крайны и выпьют наши души?

– Нет, – отрезал крайн, – не придут, – и улыбка сбежала с его лица.

– Как это – выпьют души? – забеспокоилась Жданка.

– Показать?

Фамка уронила котёл. Ланка взвизгнула и метнулась в угол. Варке пришло в голову, что они своими руками заботливо выходили большое опасное лихо.

– Вам надо принять лекарство, – осторожно вмешался он, – вот это из белого мешочка. Тут ещё осталось на два приёма. А это я смешал.

Крайн посмотрел так, что Варке захотелось немедленно все бросить и извиниться за своё непристойное предложение.

– Гадость же, – сказал он, скривившись. – Ты сам-то хоть раз попробуй.

– Пробовал, – согласился Варка, – ужасная гадость. Но вроде бы помогает.

– Вро-оде бы, – издевательски передразнил крайн, – ну давай, давай сюда свою отраву.

Гадость была выпита залпом, кружка брезгливо отброшена, а Варка утвердился в мысли, что в бессознательном состоянии крайн ему нравился гораздо больше.

– Дайте одеться, – непререкаемым тоном приказал крайн.

– О, – протянула Ланка, – видите ли, господин Лунь… ваша одежда…

– Она всё равно уже никуда не годилась, – бодро вмешалась Жданка. – Совсем никуда. Так что мы её выбросили.

– Прелестно. А в чем теперь я буду ходить? В одеяле?

– Ходить вам пока нельзя, – собравшись с духом, со всей возможной твёрдостью заявил Варка.

– Ого! Почему это ты здесь распоряжаешься?

– Потому что я – ваш травник, – шалея от собственной наглости, заявил Варка, – ну, так уж получилось… и ходить вы не можете.

– А вот одежда, – Фамка потихоньку вытащила из-под стола торбу, пошарив на дне, извлекла небольшой свёрток, – это ваша. Я захватила на всякий случай.

Варка покосился на неё с подозрением. В Норах были свои твёрдые понятия о достойных похоронах. Если нет денег на гроб, то хоть одежда должна быть приличной.

– Штаны не отдавай, – прошептал он, – а то ещё начнёт тут бегать, рана откроется…

Крайн хорохорился, ворчал, но был так слаб, что рубашку надевали на него в четыре руки Ланка с Фамкой.

– Ложитесь, – посоветовал Варка.

– Посижу, – заупрямился крайн, – належался уже.

Его рука потянулась ко лбу, отвела с глаз мешавшую сивую прядь, ощупала затылок.

– Про одежду я понял. А где волосы?

– Волосы пришлось отрезать, – вздохнула Ланка, – видите ли, они были все в крови и…

– Тоже никуда не годились?

– Надеюсь, в них не было никакой магической силы? – осторожно поинтересовался Варка.

– Ни малейшей.

Руки пробежались по шее, оценивая ущерб, причиненный прическе, и вдруг замерли.

– А про спину ты ничего не говорил. Что там? Мешает что-то…

Варка побледнел и подался назад. Он прекрасно знал, что там. Справа, от плеча до ягодиц – длинный бугристый шрам. Слева над лопаткой торчат и упираются в поясницу тонкие кривые кости, обтянутые гусиной кожей.

Крайн мгновенно нащупал их.

– Что это?

Потемневшие глаза впились в Варку, вытягивая ответ. Варка, опустив голову, смотрел в пол. Провалиться бы сквозь этот пол и чем скорее, тем лучше. Спасая жизнь крайна, он совсем забыл об утраченных крыльях.

– Ну, – прошипел крайн, – говорите!

Ланка тоже уставилась в пол, завесив лицо волосами. Умная Фамка юркнула за печку и забилась там в самый дальний угол. Жданка не удержалась и всхлипнула.

Прозрачно-зелёные глаза затопил дикий смертный ужас. Крайн грубо оттолкнул Жданку, выпрямился без посторонней помощи. Слева рубаха вздыбилась неуклюжим кривым горбом.

– Нет… неправда… я чувствую их…

Варка сжал кулаки. Один из отцовских пациентов постоянно жаловался на боль в отрубленной руке.

Лицо крайна успокоилось, подбородок взлетел вверх. Варка втянул голову в плечи. Сейчас в хижину ворвутся живые огромные крылья, пробьют крышу, по досточкам разнесут закопчённые стены…

Крайн без сил прислонился к печному боку, затылком прижался к тёплым кирпичам. Глаза на пол-лица, переполненные недоумением и острой детской обидой.

– Не может быть… – прошептал он, – я не отрекался… не предавал… не отказывался… крылья служат мне, пока я им верен…

Варка протянул руки, пытаясь удержать, но опоздал. Раненый сорвался с лежанки, одним длинным движением преодолел пять шагов до порога, ударом плеча распахнул дверь и, раскинув руки, прыгнул вперед и вверх, так привычно, легко и уверенно, что Варке опять показалось: он взлетит, крылья развернутся, и воздух станет надёжной опорой.

Толкаясь, все бросились наружу. Кое-как обрезанные сизые космы разметались по промёрзшей земле. Крайн лежал ничком на припорошенных снегом камнях, и снег под ним уже покраснел от крови. Общими усилиями возвращённый на лежанку, он сразу же отвернулся лицом к стене. Он плакал, костлявые плечи тряслись от рыданий.

Варка робко заикнулся, мол, надо бы сделать перевязку, но не получил никакого ответа. Просто стоять и смотреть на эти дрожащие плечи, на руку в свежих ссадинах, впившуюся в край лежанки, на нелепый горб, вздымавшийся под тонкой рубашкой, было выше его сил.

– Ну, я пошёл, – бросил он Фамке, кое-как нахлобучил шапку и выскочил наружу. Через пять минут его догнала Ланка, тащившая за собой Илку.

– Уж лучше навоз, – несчастным голосом сказала она.


Глава 12

Ночь выдалась ясная и холодная. Чахлый костерок, сложенный меж камней под сухим деревом, почти не грел, только освещал протянутые к нему руки. Усталые лица, склонённые над огнём, тонули в тени, видно было лишь шевелящиеся губы.

– Не ест, – говорила Фамка, – не пьёт, не разговаривает и, по-моему, даже не спит. Третий день уж так.

– Тоской от него тянет, – вздохнула Жданка, с головы до ног закутанная в Варкину безрукавку, – такой чёрной кручиной, будто покойник в доме. Не, хуже. Будто все мы уже умерли…

– Ты опять его мысли слышишь?

– Не, не мысли. Я же говорю, тоской тянет.

Беседа происходила под деревом, во-первых, потому, что от Варкиной и Ланкиной одежды нестерпимо несло навозом. Хлев у дядьки Антона оказался обширным и очень грязным. Во-вторых, в доме некуда было деться от горестно неподвижной фигуры крайна.

– Я бы на его месте тоже затосковал, – пробормотал Варка, – лучше помереть, чем лишиться такого…

– Зря ты это, – заспорила Ланка, – он радоваться должен, что в живых остался.

– А если ему без этого не жизнь? – Варка съёжился над костром, запустил руки в волосы. На плечи навалилась вина, огромная и чёрная, как ночь над горами, неподъёмная, как горы.

– Он умрёт без питья… или от раны… или от истощения… Говорила я тебе – отпусти его, не мучай напрасно, – хладнокровная Фамка вдруг отодвинулась в тень, подальше от костра.

– Умная ты у нас, – сказал Варка, – а я – дурак, ничего в жизни не понимаю, – встал и направился к хижине.

Войдя, он ощупью зажёг лучину и долго возился у стола, косясь на крайна, позванивал склянками, шуршал мешочками, вслух отсчитывал капли. Наконец, держа в руках кружку, присел на край лежанки и будничным тоном поинтересовался:

– Яду не хотите?

Спина крайна, лежавшего лицом к стене, с головой укрытого одеялом, слегка вздрогнула. Варка решил, что это хороший признак. По крайней мере, его услышали.

– У меня тут отвар коры волчьего лыка, настой листьев чёрного паслёна, сок ягод болиголова. Хорошо получилось. Быка свалит. Разом бьёт в голову, в сердце и в печень. Очень быстро. Ничего почувствовать не успеете. От раны или от жажды – это ещё сколько мучаться. А тут сразу…

Одеяло на лежанке медленно, толчками собралось в бесформенный ком, похожий на мохнатого паука. Из складок вынырнула рука и неуверенно потянулась к кружке. Варка осторожно вложил кружку в руку, прижал к ней дрожащие холодные пальцы.

– Зачем ты это делаешь? – прошелестело из темноты.

– Из жалости. Но если вам нравится просто умирать от жажды – я спорить не буду. Тогда мы ещё успеем к дядьке Антону сбегать.

– Зачем?

– За лопатой. Могилу копать.

– Камнями завалите, – отрезал крайн и поднёс кружку к губам.

В следующий миг отрава полетела Варке в лицо. Кружка ударилась в переносицу, а содержимое залило глаза, нос и рот.

– Ты кого обмануть вздумал? – яростно прошипел крайн, – ты, лживый ублюдок! Издеваешься?!

– Я не издевался, – Варка протёр глаза, не без удовольствия облизал губы.

– Да?! Мёд, анисовое семя, фиалковый корень… Успокаивающее, обезболивающее, дарующее радостные сны… Чёрный паслён с анисом перепутал? Болиголов с фиалкой? Знахарь-недоучка!

– Откуда вы знаете? – искренне удивился Варка, – вы же ни глотка не выпили.

– Пить не обязательно. Достаточно понюхать. В конце концов, кто здесь травник, ты или я?

– Вообще-то я, – упёрся Варка. Он поднял голову, стараясь в темноте поймать взгляд крайна.

– Да если бы у меня был яд, – запинаясь от ненависти к себе, выговорил он, – я бы, наверное, сам его выпил. Это моя вина. Всё из-за меня. А я даже прощения просить не буду, потому что такое простить нельзя. Я же понимаю, что вы потеряли.

– Ты понимаешь!? – крайн вынырнул из тени, как клещами впился в Варкино плечо, – ты, человек!

Последнее слово прозвучало как непристойное ругательство.

– Но я… – робко начал Варка, – тот миг, пока мы летели… я никогда не забуду…

– Я тоже, – с неимоверной язвительностью прошипел крайн.

Тугая дверь распахнулась, и внутрь ввалились курицы. Как выяснилось, они подслушивали и то ли решили, что Варку пора спасать от разъярённого крайна, то ли просто не удержались на ногах, толкаясь у дверной щели.

– Не бросайте нас! – Жданка подбежала, припала к лежанке, умоляюще заглянула снизу вверх в страшное лицо, исковерканное чистым, обнажённым гневом, – мы без вас пропадём. Не умирайте, ладно?

– Откуда ты взялась, рыжая?

– Да Жданка я, Жданка с Болота. Не умирайте… Вы же крайн, вы всё можете.

– Крайн без крыльев – мёртвый крайн. Я уже умер, – слова обрушились на нечёсаную Жданкину голову парой тяжких могильных плит.

Жданка смотрела непонимающе.

– Но ведь Вам же больно. Вам больно и страшно, значит, вы живой.

Некоторое время крайн молча разглядывал её, глаза его как будто прояснились, ярость ушла из них, осталась одна тоска.

– Не надо так убиваться, – ласково, как маленькому, сказала Ланка, – всё как-нибудь уладится. Обычным людям тоже живётся неплохо.

– Лю-у-юдям, – издевательски протянул крайн, – людям! Да лучше быть чумной крысой, чем человеком!

– П-почему? – перепугалась Ланка. Варка тяжело вздохнул. Цели он достиг, вывел несчастного из апатии, но вовсе не хотел будить такие страсти.

– И кто же это у меня спрашивает? – яд сочился из крайна как вода из мокрой губки, – может, это крысы травили вас собаками? Навозные черви жгли и грабили беззащитный город? Вонючие хорьки убивали на улицах? Крысы, когда жрут своих детёнышей, по крайней мере, не ведают, что творят! Ненавижу.

Негромкий голос шелестел змеёй в сухой осоке, но ненависть была такой силы, что он резал уши как крик.

– Но не все же люди такие, – жалобно сказала Жданка.

– Какие?

– Злые.

– Ха! Если бы они были злы! Не-ет! Никто из отправивших вас в пасть к мантикорам не желал вам зла. Одни хотели выбиться из нищеты, другие спасали свою шкуру, третьим не хватало на девок и выпивку, а четвёртым – четвёртым просто на всё плевать. Самые обычные, можно сказать, милейшие люди. Обожают своих жён, детей и собак.

– А Стефан? – спросил Варка.

– Стефан, добрая душа, хочет спасти погрязший во зле мир. Восстановить справедливость и каждому воздать по заслугам. Для такой благородной цели, конечно, все средства хороши. Ненавижу людей. Жадные, лживые, трусливые твари. Похотливые и прожорливые.

– Но тогда, – тихо спросил Варка, – почему вы спасли нас? Мы же люди, – заразившись от крайна, слово «люди» он выговорил с усилием, точно ругательство. – Вы же могли улететь прямо из Белой башни. Я видел, вы хотели улететь.

Крайна перекосило, как от Варкиной микстуры.

– Такой вопрос мог задать только человек! Дайте воды и оставьте меня в покое! – после этих слов он снова сделал попытку натянуть на голову одеяло и отвернуться.

– Не-а, – сказал Варка, – вы забыли, что мы, люди, обожаем мучить слабых и беззащитных. Поэтому я сейчас осмотрю рану, а потом будем делать перевязку. Но, так как благородный крайн в своей великой мудрости изволил выплеснуть остатки обезболивающего мне в рожу, ему будет больно. Заранее прошу за это прощения. Девчонки, держите его! Жданка, свет! Зажги сразу две, а то не видно ничего! А уж потом и водички дадим, неотравленной. Яд денег стоит, а водички нам не жалко. Она тут бесплатная. Можем даже накормить. С ложечки. Уж такие мы изверги, всегда рады унизить ближнего.

– Делайте что хотите, – прошептал крайн, – глаза бы мои на вас не глядели.


Глава 13

– Что делать будем? – спросил Варка, глядя в темноту раннего зимнего утра. Спросил тихо, чтоб не потревожить спящего крайна. – Навоз у дядьки Антона кончился.

– Зато вонь осталась, – поморщилась Ланка, понюхав рукав рубашки.

– Просто так он нас кормить не станет, а работы у него больше нет.

– Я запасла кое-что, – подала голос Фамка, – но надолго не хватит.

– Побираться пойдём, – радостно предложила Жданка, – куда легче, чем работать, и доходу больше.

– Фи, – донеслось из Ланкиного угла, – в нашем роду никогда…

– А в нашем – сколько угодно, – сообщила Фамка, – только не подадут тут нам ничего. У вашего Антона снега зимой не выпросишь. Во всех этих Язвицах-Дымницах тоже, небось, бедствуют.

– Смотря кто пойдёт. Вот если мы с Варкой…

– Ага. Вам подадут. Под зад коленом. А потом догонят и ещё дадут.

– Это если мы будем просто клянчить.

– А что вы будете делать?

– Петь, – по голосу было слышно, что Жданка улыбается.

– Правильно, – восхитился Варка, – как я сразу-то не подумал?

– Да, – сказала Ланка, – если Ивар будет петь, тогда конечно…

– Ну и где же вы будете петь? Под окном у дядьки Антона? – не унималась Фамка.

– Вниз пойдём, в деревни спустимся. Сейчас везде посиделки, солнцеворот скоро. Жданка, колядки знаешь?

– Ещё бы.

– Тебя, Ивар, причесать надо, – деловито сказала Ланка, – умыть, одежду почистить.

– И тогда они ему сами всё принесут. Даже петь не придётся, – пробормотала Фамка.

Когда рассвело, насильно причёсанный и кое-как умытый Варка влез в безразмерные стёганые штаны. Свои лицейские панталоны он отдал Жданке. Совет крайна насчёт девок был усвоен твёрдо. Драные лохматые шапки, овчинные безрукавки поверх заношенных рубах – всё выглядело достаточно жалко.

Увлёкшись сборами, они не сразу заметили, что за их суетой исподтишка наблюдает крайн. Наблюдает с глубочайшим неодобрением, хуже того, с отвращением. Поймав Варкин взгляд, он закрыл глаза.

– Ну, мы пошли, – бодро сказал Варка, – сегодня особенно не ждите, может, там заночевать придётся.

– Эй, – остановил его на пороге скрипучий голос, – в Дымницы не спускайтесь. На дорогах опасно. Идите в Починок-Нижний, найдите там тётку Таисью. Скажете ей – младший Лунь вернулся.

– Она вам поможет? – обрадовалась Жданка.

– Она поможет вам. Расскажете ей всю правду. Сделаете, как она велит.

– А она кто? – забеспокоился Варка, который страсть как не любил делать что велят, – крайна?

– Она – тётка Таисья, – соизволил объяснить крайн и отвернулся к стене.


***

Жданка резвилась, как щенок, спущенный с привязи. Пусть день холодный и пасмурный, пусть Фамкины башмаки велики и виснут на ногах как колодки, пусть штаны норовят свалиться и путаются в ногах. Зато всё бело от первого лёгкого снега, дышится свободно, не то что в душной прокопчённой лачуге, а рядом Варка, и пробудет рядом с ней целый день, а то и больше, никуда не денется.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12