Мария Елифёрова.

Страшная Эдда



скачать книгу бесплатно

Зал был полон воинов, молодых, красивых и сильных, похожих на отражение Хёгни в зеркале, но всё-таки разных – сидевших, стоявших и лежавших на полу, сплошь покрытом пушистыми шкурами неизвестных зверей. В стороне стоял длинный стол с двумя скамьями, но им почти никто не пользовался – пирующие утаскивали со стола блюда и ковши и располагались на полу. Крылатые валькирии бесшумно скользили между воинами, то и дело подавая им еду или питьё, до которых те не могли дотянуться, или присаживаясь рядом с ними поболтать. Все были нагие, в гриднице Одина было жарко, как у очага, и испарина сверкала на их телах. Посредине, на возвышении, похожем на барабан, плясала обнажённая валькирия с двумя мечами в руках, в сияющем шлеме, в стальных поножах; косы её развевались из-под шлема, расправленные крылья трепетали за плечами, и оба меча пели, рассекая воздух. У Хёгни перехватило дыхание. Где-то среди этого счастливого веселья был Сигурд – Сигурд, которого он не знал, как искать, не знал, что скажет ему, когда найдёт. Узнает ли он Сигурда при встрече? Да полно, может, Хильда пошутила над ним, и никакого Сигурда тут нет? Разве сюда пустят человека, убитого в собственной постели ударом в спину?

Хёгни слишком хорошо помнил, кто нанёс этот удар. Он стиснул кулаки, и глаза ему обожгли слёзы.

– Хёгни! Это ты? О боги!

Неужели ему послышалось? Он не слышал этого голоса уже больше двух лет, с тех пор, когда сам заставил его умолкнуть. Он торопливо вытер глаза краем плаща. Из глубины зала к нему шёл высокий стройный воин, бесцеремонно переступая через лежащих сотоварищей.

– Хёгни!

Это был Сигурд – такой, каким его запомнил Хёгни, невыносимо прекрасный, с улыбкой протягивавший руки к нему, Хёгни – после всего, что случилось тогда. Только вместо лохматой волчьей шкуры на его плечах лежал серебристый плащ, отброшенный за спину. Хёгни потупился.

– Ты говоришь так, как будто очень рад меня видеть.

Сигурд крепко взял его за плечи.

– А если это правда?

– Но то, что я с тобой сделал… – Хёгни не знал, куда деваться от стыда. Он совершил самое ужасное, что только может сделать воин во всех девяти мирах – и вот человек, с которым он так обошёлся, приветливо смотрит на него и пытается его обнять. Хёгни вырвался.

– Я же убил тебя, – задыхаясь, сказал он, – убил собственного названого брата, ударом в спину, вот этими руками…

– Это было давно и не здесь, – прервал его Сигурд, глядя ему в лицо своими васильковыми глазами.

– Но ты не знаешь всего! Я хотел забрать твоё золото…

– Ты не унёс его сюда. Здесь мы оба нагие, не всё ли равно?

– Ты… неужели ты меня прощаешь? – едва смог выговорить Хёгни. Голова у него кружилась. Сигурд прижал его к себе.

– Перестань. Сюда не приносят старые дрязги. Мы будем пить из одного ковша.

Он повёл его по залу, обняв за плечи. Мучения, пробудившиеся внутри у Хёгни при виде Сигурда, стали утихать, отодвигаться куда-то в сторону. Он снова стал обращать внимание на то, что находилось вокруг него.

Места в Вальгалле было достаточно, но Сигурд подвёл его почти к самой стене. На покрытый пушистым мехом пол был брошен меч Сигурда, рядом стояли блюдо и ковш. Сигурд сел, скрестив ноги.

– Устраивайся, – сказал он. – У нас ещё целая вечность.

Хёгни попытался присесть и чуть не упал. Было довольно глупо пытаться расположиться удобно, стягивая на себе руками плащ, под которым болтался меч на перевязи. Сигурд едва не задохнулся от хохота.

– Тебе не кажется, что разумнее это снять?

Хорошо ему, подумал Хёгни, смеяться над обычным человеком. Сигурд был более привычен к наготе – он и в Мидгарде часто появлялся нагим, похваляясь своей неуязвимостью. Вот только на спину он набрасывал волчью шкуру – ни к чему было знать посторонним про это его местечко между лопаток… А Хёгни узнал. Не стоило Сигурду ему доверяться…

Отогнав мрачные мысли, Хёгни попытался рассмеяться. С помощью Сигурда он избавился от плаща и перевязи с мечом. Сигурд кинул его снаряжение в сторону.

– Здесь на тебя никто не нападёт, – сказал он. – Давай выпьем. За то, что мы встретились. Скуль!

В ковше оказалось то же, чем поила его Хильда. Хёгни ощутил, как спало напряжение, вызванное встречей с Сигурдом. Волшебное тепло разливалось по его жилам; он поставил ковш и лёг, растянувшись на мягкой меховой подстилке.

– Вот это да! – воскликнул он, упав всем телом в мех и вытянув руки. Сигурд подмигнул ему.

– Удобно, а?

Хёгни начал соображать, что, пожалуй, одежда ему и в самом деле ни к чему.

– А эта еда настоящая или только видимость? – спросил он, понюхав блюдо с мясом. Сигурд фыркнул.

– Уморил! Видимость! Отличная свинина, ешь, не бойся.

– В Асгарде есть свиньи?

– Одна свинья. Очень большая и оживает всякий раз после того, как её режут. Однажды ей это надоело, и она сбежала в Утгард…

Сигурд усмехнулся, вспомнив, должно быть, как ловили беглую свинью.

– Так что ешь. Всё настоящее. После смерти мы не хвораем и боли не испытываем, но в еде нуждаемся. Хотя голодным тебе здесь ходить не придётся.

Хёгни понял, что ему в самом деле хочется есть, и потянулся к блюду. Было очень вкусно, и еда отличалась от земной только тем, что не пачкала рук. Хёгни впервые почувствовал, что здесь его настоящий дом. Он попал туда, где всю жизнь хотел оказаться. Конечно, он навоображал себе много глупостей о Вальгалле, но разве беда, что реальность не походила на его смехотворные мечтания? Если вдуматься, это было лучше всего, что он мог себе представить. И здесь был Сигурд. Сигурд, с которым он помирился и больше никогда не расстанется. Разве в самых запредельных мечтах он мог себе представить, что Сигурд простит его? Более того, сядет с ним есть?

– А тебе здесь хорошо? – спросил он Сигурда. Тот полулежал, опираясь на локоть.

– Лучше не может быть. Ведь со мной Брюн.

– Брюн? – Хёгни решил, что ослышался.

– Ну да. Её простили. Боги решили, что она может вернуться в Асгард.

– Это справедливо, – тихо сказал Хёгни. – Ведь ей столько пришлось перенести…

– Вон она, танцует на барабане.

Отсюда было лучше видно лицо пляшущей валькирии, и Хёгни понял, что это действительно была она. Брюн, за давнюю провинность перед богами превращённая в человека, Брюн, которой пришлось жить на земле среди людей, умереть и быть сожжённой – которая всем на беду полюбила Сигурда, погубив и его, и Хёгни – это была она. Снова бессмертная, снова крылатая, прощённая богами, она плясала на барабане, и блеск мечей в её руках слепил глаза.

– Все хотят, чтобы танец с мечами исполняла именно она, – улыбнулся Сигурд.

– Ты не ревнуешь? – удивился Хёгни.

– Здесь это ни к чему. Мне отдали её сами боги. Да и любовь здесь не такая, как в Мидгарде.

Брюн соскочила с барабана; грохот ковшей и восторженный рёв сотен голосов загремели под сводами Вальгаллы. Воины Одина приветствовали свою любимую танцовщицу.

Заправив за уши растрепавшиеся волосы, Брюн что-то сказала одному из них, и тотчас же ей передали ковш. Глотнув и переведя дух, она устремилась по залу в сторону Сигурда и Хёгни.

Со сложенными крыльями она подбежала к Сигурду.

– Ну как я в этот раз? – поинтересовалась она, наклонившись к нему. Хёгни против воли прикрыл лицо ладонью. Что она скажет, когда узнает его?

– Ты же знаешь, – сказал Сигурд, в голосе которого появилось смущение от собственной нежности. – Ты всегда лучше всех.

– А это кто с тобой? Кто-то новый? Я его тут раньше не видела.

– Хёгни, убери руки, – повернулся к нему Сигурд. – Не будешь же ты так и сидеть, закрывшись, как Тор в стране великанов?

Хёгни смотрел сквозь растопыренные пальцы на Брюн. Валькирия смеялась.

– Так это наш Хёгни! – воскликнула она. – Да опусти же руки, бесполезно притворяться. Никто тебя не съест.

Хёгни сдался. Брюн с любопытством оглядела его.

– А кудрявые волосы тебе идут, – заключила она. – Так ты гораздо лучше.

Она не сердилась на него, совсем не сердилась – и Хёгни неожиданно для себя спросил:

– А почему Сигурд не изменился? Я уверен, что он такой же, как был…

– Ну, к Сигурду что-то прибавить невозможно, – ответила Брюн, распахнув одно крыло и погладив им Сигурда. Тот протянул руку и обнял её за талию.

– Опять похвалы, – укорил её он. – Всё так, но не в том смысле. Просто я никогда не принадлежал Мидгарду целиком. Во мне было что-то от Асгарда. Поэтому меня и приняли за бога, когда я впервые у вас появился. Я, конечно, не бог. Но я должен был быть здесь, а не в Мидгарде. Будь я только человеком, с такой позорной раной я бы сюда не попал.

– Ты не виноват, – горячо сказал Хёгни. – Ты не мог знать… Мы предали тебя.

Кто это – «мы»? Что за тревога расшевелилась где-то в закоулках памяти Хёгни?

– Это тоже учли, – кивнул Сигурд, снова вытянувшись на серебристых шкурах. – У богов на всё свои соображения.

– Свои соображения… – повторил Хёгни. Вдруг он вспомнил. Как он мог забыть!

– Гуннар! – вскрикнул он. – Где Гуннар?

Недобрая складка на миг заложилась на переносице Сигурда, но тут же разгладилась.

– Не ищи его, – просто ответил он, – его здесь нет и не будет.

– Но почему?!

Тут заговорила Брюн. Голос её звенел от напряжения – ей нелегко давались эти слова.

– Он виновен так же, как я, и гораздо больше тебя, Хёгни. Но он даже не смог искупить свою вину достойной смертью.

– Что с ним стало?

– Атли спустил его в яму со змеями.

– Его закусали змеи, – в ужасе произнёс Хёгни. – Он умирал от яда! Какое тут может быть достоинство?

– Ему следовало покончить с собой, – сказала Брюн. – Если бы у него осталась хоть капля чести или совести, он бы зубами перегрыз себе жилы. А он играл на арфе, думая утихомирить змей. Он всё ещё надеялся, что они отступят…

Хёгни уткнулся лицом в меховую подстилку и разрыдался.

Всё кончено, брата он больше не увидит, но кого в этом винить? Сигурда? Брюн? Себя самого? И смог бы он назвать Гуннара братом, если бы увидел его? Бесспорно, в решении богов была справедливость. Слишком отвратительно было то, к чему подтолкнул его Гуннар. Но легче от этого ему не становилось.

Рука Сигурда коснулась его затылка.

– Хёгни, – услышал он, – не надо. Я понимаю тебя. Но ты во всём запутался от горя. Ты не можешь себе простить того, что тебя простили – а его нет. Но это не твоя вина. Не весь ход девяти миров зависит от того, что мы делаем в Мидгарде.

– Нет, – возразила Брюн, прильнув к Сигурду, – зависит очень многое. Нужно только понимать, что именно зависит от нас.


Вы уже поняли, что весь предыдущий текст написан специалистом по западноевропейской литературе (взбесившимся, ехидно добавят некоторые из вас). Вы догадываетесь, что он чрезмерно увлёкся «Эддой»; с вашей точки зрения, он зациклен на мысли о том, что случилось после того, как герои умерли. Вы пожимаете плечами – очередной сиквел на мифологическую тему, удовлетворение спроса на фэнтези.

Признаюсь, это так. Я занимаюсь литературой германских народов, главным образом эпохи Ренессанса. Тем не менее особое моё увлечение всегда составляла «Старшая Эдда». И меня действительно волновало, что стало потом с участниками событий. Почему неизвестный поэт не написал продолжения? Ведь в скандинавской мифологии смерть – вовсе не конец, даже не переход в иное состояние, в который нам предлагают поверить христиане и буддисты. Смерть для викингов была простым перемещением в пространстве, из одного мира в другой, и их мёртвые воины из Вальгаллы совсем не бестелесны – они, по крайней мере, едят. О том, что произошло после того, как Сигурда и Брюнхильд положили на погребальный костёр, мог бы быть написан целый роман. На роман я не размахнулся. Попробую написать повесть.

Некоторые читатели упрекнут меня в том, что тема взята слишком идиллически – в нехватке конфликта, необходимого, на их взгляд, крепко сколоченному сюжету. Если, впрочем, кого-то интересуют батальные сцены со стуком мечей и развевающимися плащами, и он полагает, что основное содержание повести о баснословных временах должно составлять именно это – могу порекомендовать романы Карины Истоминой и Сильвандра Сушкова. На мою повесть лучше не тратить времени.

Впрочем, в ней найдётся несколько сцен сражений (с мечами, но, скорее всего, без плащей). Однако не ждите подробного рассказа о них – я сам о них мало знаю и вставил их лишь для соответствия духу жанра. В общем-то, меня больше интересовало совсем другое.

Дело в том, что всё, о чём я написал выше, я узнал от самого Сигурда.

Нет, я вовсе не претендую на то, что, мол, «и я там был и мёд я пил». Мёда-то мне как раз и не досталось. Кстати, что это за мёд имел в виду Александр Сергеевич? Неужели ему всё-таки перепал глоток? Возможно, ведь это было ещё до того, как Один окончательно разочаровался в современных людях. Но где это он был? Зелёное дерево и золотая цепь – поразительно похоже на храм в Уппсале; вздор, однако – храм был разрушен за семьсот лет до рождения поэта, а путешествовать во времени не умеют даже боги. Разве только в видениях, навеянных Одином?

Я-то встретился с ними не в видении. И у меня несколько дней держался синяк после того, как воин из дружины Одина – имени которого я теперь не упомню – случайно угодил мне локтем в бок. (Между прочим, сквозь финский пуховик, и я смог сделать кое-какие выводы об их силе). В ту ночь многое было рассказано, и было о чём поразмыслить.

Не говорите, что я псих; если вам удобно считать это мистификацией, на здоровье. Ни с меня, ни с Сигурда, который мёртв уже две тысячи лет, от этого не убудет. Единственное оправдание существованию этого текста – то, что его не написал никто, кроме меня. А меня зовут Олег Мартышкин, и в существование человека с такой идиотской фамилией не поверить трудно. Итак, если вы не верите в Сигурда, это не имеет значения. Вам достаточно того, что я – автор, который решил это написать.


Сигурд ничуть не захмелел, но испытывал лёгкую сонливость после двух ковшей волшебного молока. И он был безмерно счастлив. Он лежал, зарывшись в уютный мягкий мех, между горячими телами любовницы и друга, прижавшимися к нему с двух сторон. Все недоразумения между ними были кончены; они простили друг другу всё, и больше случиться уже ничего не могло. У них впереди была целая вечность.

– Я боялся смотреть на твою спину, – признался Хёгни. – Боялся, что увижу там шрам.

Плащ Сигурд снял, как большинство пирующих, но никаких следов ранения на его спине не было заметно. (Хёгни вначале ёрзал, отворачивался, потом не выдержал – сгрёб в горсть очень длинные волосы Сигурда и поднял их к самой шее, но всё равно ничего не разглядел). Тем лучше, подумал Сигурд. Теперь им с Хёгни придётся учиться забывать.

В отличие от Хёгни, Сигурду не понравилось купание в кипящем молоке, которое им устраивала Хильда. Оно пробудило в нём неприятные воспоминания о том дне, когда он окунулся в кровь Фафнира – дне, с которого, если подумать, всё и началось. Если бы он не поддался на просьбу того, кто чуть не убил его в качестве благодарности, – не тронул дракона, а пошёл бы своей дорогой… кто знает?

Сердце Фафнира он съел случайно, так уж получилось. Кто знал, что достаточно лизнуть сок, капавший в огонь, чтобы услышать, что говорят птицы на липе? Птицы нашептали ему, что, раз уж он попробовал драконье сердце, то надо доесть, а потом избавиться от подстрекателя. Так Сигурд и поступил, но этим дело не кончилось. Две вороны посоветовали ему искупаться в крови дракона, пока она не ушла в землю.

– У тебя будет ещё много врагов, – рассудительно сказали они, – тебе не помешает стать неуязвимым.

Сигурду понравилась эта идея; он быстро скинул рубаху и штаны и влез в глубокую лужу крови, стоявшую вокруг убитого дракона. Кровь испарялась на глазах; ему пришлось лечь, чтобы окунуться с головой. Он чувствовал странное покалывание на коже – это не раздражало; занимало его больше то, как он будет отмывать с себя всё это (ближайший ручей был в самом глубоком месте по щиколотку). Но, к его изумлению, драконья кровь улетучивалась с его тела, не оставляя следов. Он выбрался из стремительно уменьшавшейся лужи и сел на землю. Вскоре на нём не осталось ни капли крови; он оглядел себя и убедился, что он сухой.

Сигурд встал и нагнулся, чтобы подобрать свою одежду, и тут почувствовал какую-то неловкость между лопатками. Что-то маленькое и липкое стягивало кожу на спине. Недолго думая, он завёл руку за спину и поскрёб ногтями это место. Что-то отлепилось и осталось у него в руке. Сигурд уставился на то, что держал.

Это был всего-навсего липовый листок.

Сигурд поднял голову вверх. Ну да, там была липа, огромная, старая липа с клейкими от тлей листьями. Но почему этому листку взбрело на ум свалиться именно сейчас и именно на спину Сигурда? Ведь он прилип плотно, а значит, кровь Фафнира под него не попала…

– Проверить тебя? – предложила ворона.

– Давай, – согласился Сигурд. Листок выпал из его пальцев и, кружась, полетел на землю.

Ворона тщательно прицелилась и клюнула Сигурда в лоб. Он не ощутил ничего, а вот ворона ойкнула и кувырком отлетела в сторону.

– Кар-раул! Нос чуть не сломала! Отличный результат!

– Ты в спину клюнь, – обеспокоенно сказал Сигурд. – Там, где был листок…

– А где он был?

– Узнаем.

После того, как ворона несколько раз потыкала клювом между лопаток Сигурда, там обнаружилось болезненное место. Было оно всего-то размером с липовый лист, но Сигурд догадывался, что на удар копья этого хватит. Листок угодил как раз на то место, удар в которое был бы смертельным.

– А внешне как это выглядит? – спросил он. Ворона задумалась.

– Как будто розовее, чем всё остальное… Но это надо долго рассматривать.

– Надеюсь, что никто не рассмотрит, – упавшим голосом проговорил Сигурд и принялся одеваться.

Случайность, проклятая случайность, которая привела к таким последствиям! Или же случайности не бывает, и боги всё предусмотрели?

Будь он весь неуязвимым, разве он мог бы попасть в Вальгаллу? Ведь погибнуть в бою ему бы не довелось. Как бы он умер? Слепым столетним стариком, выжившим из ума? Или сгорел бы от оспы? Неужели боги решили дать ему шанс? И чья рука бросила этот листок? Но где-то закралась ошибка в расчёты богов, или, может, забыли они, какую власть на земле имеют ревность и золото… К счастью, богам оказалось по силам всё исправить – Один его отспорил.

Старая одежда Сигурда была вся изорвана в схватке с драконом, и на золото, найденное в норе, он купил себе новый наряд, достойный знатного воина. Шлем и кольчугу он бросил там, где убил дракона. Доспехи ему не требовались.

Даже Гуннар и Хёгни поначалу не верили в его неуязвимость, уже после того, как он прожил в Южных Землях полгода и вышел невредимым из нескольких сражений. Они заявили ему:

– Слыхали мы эти сказки. У тебя под рубашкой кольчуга, и только. Может быть, выкованная гномами – в это мы поверим, но не в то, что тебя нельзя ранить.

– Ах так, – сказал Сигурд и мгновенно разделся донага. Братья не сдавались.

– Ну и что, – сказал Хёгни, – допустим, тебе повезло несколько раз, и ты спятил от радости. Вот увидишь, тебя ещё отделают.

А Гуннар засмеялся:

– Даю все свои серебряные браслеты, что против гуннов ты в таком виде не выйдешь.

– Ну их, твои браслеты, – зло ответил Сигурд. Не мог же он признаться, что серебро Гуннара не стоило и одной десятой его золота. Это потом он проговорится… Но стоило ли ему тогда поддаваться на подначки?

– Клянусь Одином, выйду.

– Да ты совсем рехнулся! – воскликнул Хёгни. – Ещё и Одином клянётся! Ты же не берсерк, это они от своего зелья дуреют, их рубят в кашу, а им нипочём… Так всё равно их потом от травы отскребают по частям!

– Я и не знал, что у нас принято трусить, – холодно ответил Сигурд. Хёгни перекосило.

– Храбрость – хорошая штука, но то, что ты придумал – не храбрость, а дурь чистой воды.

И всё-таки Сигурд не отказался от клятвы. Он знал, в чём клянётся. Наутро гунны с удивлением увидели среди приближавшихся саксов и фризов в шлемах и кольчугах воина, одетого лишь солнечным светом. И это не был один из безумных берсерков, которые, хотя и страшат своей одержимостью, но не различают своих и чужих и крошат всех подряд. Он был в здравом уме и открыто насмехался над ними.

– Эй, гунны! – крикнул он, помахивая мечом. – Попробуйте достать до сердца Сигурда Вёльсунга!

Предводителя гуннов взбесила эта выходка.

– Что вы смотрите? – завопил он. – Оставьте от него мокрое место!

Косоглазый гунн с чёрной косицей на затылке размахнулся копьём, метя Сигурду в пупок. Наконечник копья сломался, а Сигурд не почувствовал даже ушиба. Гунн не успел удивиться. Он свалился с седла, проколотый насквозь мечом Сигурда.

Возгласы изумления послышались с обеих сторон. А Сигурд уже нёсся напролом в толпу гуннов, не обращая внимания на сабли и копья. Его меч врубался в их тела, и скоро Сигурд с головы до ног был покрыт кровью – но только не своей. А какие одежды могут быть лучше для воина?

Гунны растерялись, и северяне воспользовались этим. В тот день они понесли совсем мало потерь; гунны вынуждены были спасаться бегством. Случилось неслыханное дело: пешие смяли конных. Молва о чудесном даре Сигурда быстро разлетелась по окрестным землям. Тем не менее Сигурд понимал, что доля безумия в том, что он выкинул, была. А если бы они догадались, если бы ткнули ему копьём в спину? Он не мог себе позволить так рисковать. Перед ним встал сложный вопрос. Если в следующий раз он откажется повторить то, что сделал, его соратники заподозрят неладное. Либо его сочтут трусом, либо поймут, что его неуязвимость не совершенна. Нет, он повторит то же самое, но спину чем-нибудь прикроет. Вот только чем? Оставь он на себе плащ, это вызовет вопросы, если не насмешки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14