Мария Елифёрова.

Двойной бренди, я сегодня гуляю



скачать книгу бесплатно

– Пускайте, – сказал он. Ори снял параметры и ввёл их в реконструктор. Цвет монитора мгновенно сменился на тёмно-синий, и на нём вспыхнула ярко подсвеченная объёмная модель коренных зубов человека разумного мужского пола. Модель вышла не во всём безупречной, но всё же для таких исходных данных степень приближения была великолепна.

– Ты что-нибудь понимаешь? – Лика во все глаза уставилась на изображение. Коннолли запустил пальцы под косынку на затылке.

– Пока не очень… Слушай, а что, если у него зависла функция усреднённых параметров? Вот и объяснение.

– Не годится, Архимед ты наш, – со вздохом сказала Лика. – По отпечаткам рук он прекрасно берёт усреднённые данные.

– И всё-таки попробуй ввести каждый скелет по отдельности, – посоветовал Коннолли.

– Попробуем, а что нам ещё осталось? Амаи, давай, что ли, номер второй – у него сохранность лучше.

– А почему вообще вам понадобились усреднённые данные? Из-за сохранности?

– В том-то и дело. Скелеты всё-таки не совсем полные. Где не хватает позвонков, где других костей. Мы с Эрикой решили, что для максимальной точности нужно учесть все образцы, которые уже подготовлены к сканированию.

– Вы только гляньте, – сипло сказала Эрика. Она нависала над Ори, склонившись через его плечо. Барнардец растерянно насвистывал сквозь зубы.

– Так вот, значит, они какие, – наконец проговорил он и отложил в сторону стило.

Существо, отобразившееся на экране, было не слишком привлекательно. Оно стояло на двух ногах и не имело хвоста, но всё же больше походило на ящера, чем на человека. К тому же его тело было сгорбленным и асимметричным, левое плечо опущено много ниже правого, и на левой руке только три пальца, тогда как на правой было четыре.

– Мутант какой-то, – неприязненно сказал Коннолли. – Похоже, и впрямь реконструктор глючит. Только почему исключительно на марсианах?

– Вряд ли его глючит… – задумалась Лика. – У этого экземпляра не хватало именно рёбер с левой стороны и пальца на левой руке.

– Но ведь программа рассчитана на то, чтобы корректировать утери?

– Значит, она не воспринимает эти дефекты как утери, – заявил Ори. – Как говорят у вас на Земле, машина дура, но честная.

– Хочешь сказать, что наш марсианин таким родился? – Лика недоверчиво взглянула на изображение. – Не очень похоже на нормальный живой организм.

– А с чего это мы взяли, что он обязан быть нормальным?

Все удивлённо оглянулись на Эрику. Её прорвало; она прохаживалась взад-вперёд, сцепив руки за спиной, и взгляд её был сердитым. Ничего себе; оказывается, у неё есть выражение лица, подумал Патрик.

– Как это – обязан быть нормальным?

– А так. Может, мы раскапываем дом инвалидов. Да и вообще, что мешает первому найденному нами марсианину оказаться уродом? Мы даже не знаем, отчего они вымерли. Но то, что уничтожило целые города, вряд ли способствует размножению фотомоделей.

– Эрика права, – сказала Лика. – Мы как-то упустили из виду связь между этими звеньями.

Метеоритный удар, ядерная война, экологическая катастрофа – что бы это ни было, оно должно было отразиться на здоровье населения.

– Ясно теперь, почему реконструктор зависает, – произнёс Ори. – Если бы у нас была большая выборка… А тут, когда их всего четыре, достаточно одного урода, чтобы сбить программу.

– Ну да. Раз анатомия не сходится, то, с точки зрения компьютера, перед нами разные виды, а то и отряды. Вот он и протестует против усреднения параметров. Вычислите-ка среднее между обезьяной и утконосом!

– Давайте посмотрим остальных, – нетерпеливо сказал Коннолли.

Ори поколдовал над файлами, и компьютер выдал образы ещё трёх созданий, одно другого уродливее. Археологам едва хватало места перед экраном, они дышали друг другу в уши, наклоняясь через голову стажёра. Наибольший сюрприз преподнёс раздробленный череп, найденный вчера Лагранжем. Программа старательно восстановила его целостность, и было отчётливо видно, что у марсианина три глаза – два обычных и теменной, как у древних пресмыкающихся Земли.

– Видали? – Ори повернулся на кресле и стукнулся лбом о локоть Эрики, стоявшей позади. Исландка испуганно охнула, но стажёр только почесал ушибленное надбровье и тут же отвлёкся – он увидел подходившего к ним Лаи.

– Что-нибудь интересное? – спросил тот по-маорийски, привлечённый суетой вокруг реконструктора. Коннолли отодвинулся в сторону, чтобы не заслонять монитор.

– В некотором роде… Гляди.

Согнувшись и облокотившись на стол, Лаи чуть ли не минуту изучал то, что выдала им программа.

– Милая картинка, а? – с натужным весельем прокомментировала Лика. Барнардец выпрямился.

– Похоже на массовые уродства… Это те, которых мы откопали вчера утром?

– Они самые.

– А где находки вечерней смены?

– Ещё не препарированы, – ответил Ори, вставая из-за компьютера. – Вчера успели подготовить только утренние. А сегодня мы занимались в основном испытанием реконструктора. Вы можете сесть сюда, Виктор-миир.

Он почтительно указал Лаи на кресло, и старший из двоих барнардцев сразу же занял освободившееся место.

– Я не спросил, – сосредоточенно произнёс Лаи, покусывая губу и глядя в экран, – они все были с розами?

– Все, – сказала Лика. – У тех двоих, которых нашли Симон и Джеффри, на самом деле тоже были талисманы, только мы их поначалу не заметили. Камень по каким-то причинам растрескался, и они оказались расколоты на кусочки. Но потом, когда мы разглядели это крошево и собрали обломки, всё сошлось.

С помощью стила Лаи вертел изображения то так, то эдак, разглядывая их со всех сторон.

– Если бы только можно было узнать, что значит эта роза, – сказал он сам себе вслух. Затем спросил: – Патрик, это мужчины или женщины?

– По четырём образцам этого не узнаешь. Для определения пола выборка нужна как минимум на два порядка больше. Мы ведь не знаем их морфологии, тем более, – Коннолли оглянулся на монитор, – нормальной. А вообще, если хочешь знать, ящерицы могут быть и бесполыми.

– Загнул, – сказала Лика. – Теория интеллекта запрещает зарождение разума при бесполом размножении.

– Теория интеллекта запрещает существование разумных ящериц. А они перед тобой.

– Не путай факторы. Скорость обмена веществ – это одно. А генетическая монотонность – препятствие объективное, она мешает изменчивости вида.

– Каким бы способом они ни размножались, – меланхолично заметил Ори, – их это не спасло.

– Да уж… – Лаи положил стило на стол. – Честно говоря, я до последнего момента надеялся, что мы этого не увидим.

Он застыл в кресле, подперев кулаком подбородок. Левая рука его бесцельно расправляла на колене складку комбинезона.

– А что вы рассчитывали увидеть? – спросила Лика. – Мы же вымершую цивилизацию раскапываем, нет?

Она сказала это и тут же почувствовала, что пытается побороть собственный дискомфорт от того, что они обнаружили. Археологией она занималась уже десять лет и не раз вскрывала захоронения. Как все её коллеги, она привыкла воспринимать без лишних эмоций проломанные черепа и следы человеческих жертвоприношений. Но тут было нечто совсем другое, с чем ещё не сталкивался ни один археолог на Земле. Как будто в насмешку, кошмары из дешёвых антиутопий, над которыми давно было принято ёрничать, вдруг материализовались.

На лице Лаи проступила почти детская серьёзность.

– Вымереть можно по-разному. Хуже деградации ничего нет.

– Это потому, что мы закопались в древностях, – грубо сказала Эрика. Её глаза в этот момент были такими же чёрными и мрачными, как у Лаи. В который раз Патрик отметил про себя, что с их новым знакомым она разговаривает куда охотнее, чем со всеми остальными. – Эти наши дурацкие мыслительные установки… Мы воображали, что раз они древние, раз миллионы лет назад – то они были чем-то вроде ацтеков или крито-минойцев. Набедренные повязки и «полная гармония с природой»! – Эрика скривила рот. – А что у них могли быть ядерные бомбы…

– Вообще-то это ещё не доказательство, что у них были ядерные бомбы, – перебил её Коннолли. – Почему не космическая катастрофа? В эту версию всё тоже вполне укладывается.

– Ну вот! Ты хватаешься за любую соломинку, лишь бы отстоять теорию золотого века.

Коннолли не нашёлся, что сказать. И с чего это её так разговорило, изумлённо подумал он. Ори прислушивался к дискуссии с жадным любопытством.

– А что это – «теория золотого века»? – блестя глазами, спросил он. Странная усмешка возникла на губах Лаи.

– Вам разве не рассказывали про это на лекциях по земной культуре?

– Не помню, – сознался Ори и с обезоруживающей искренностью – его девичье лицо окрасил малиновый румянец – прибавил: – Я их обычно прогуливаю.

– Ясно, – констатировал Лаи, не обращая внимания на смешки Лики и Коннолли. – Видите ли, золотой век – это… гм… нечто вроде универсального мифа. В общих чертах, он заключается в том, что…

Он немного запнулся, подыскивая слова.

– В убеждении, что в некой достаточно удалённой от нас точке времени мир был устроен лучше, чем теперь. Или, по крайней мере, наблюдался в более чистом и неиспорченном виде. Я правильно излагаю, Патрик?

– Вполне, – ответил Коннолли. – Сделай одолжение, Вик, сбрось эти материалы в кабинет Носорогу. Пора показать ему это.

– Момент, – откликнулся Лаи, выбирая в списке адрес личного компьютера Мэлори. Отправив файлы, он снова повернулся к Ори. – Друг мой, а как же вы сдали зачёт?

Ори покраснел ещё больше и опустил длинные ресницы.

– Я его не сдавал.

– Вот это номер! – Лаи приподнял левую бровь. – Как вас в таком случае допустили на стажировку?

– Я… взломал пароль итоговой ведомости, – сконфуженно выговорил Ори. Тут уже покатились со смеху все, включая Лаи. Даже Эрика хрюкнула в рукав комбинезона.

– Так вы ещё и хакер! – застонал Лаи, утирая брызнувшие слёзы. – С ума сойти! Ничего, хоть краснеете, когда признаётесь – и то хорошо.

– Мэлори не говорите, – обеспокоенно сказала Лика по-английски, – узнает – на серпантин его порвёт.

Взгляд Лаи, адресованный ей одной, обжёг её, как жидкий азот.

– Вы плохо обо мне думаете, – по-английски произнёс он ледяным тоном. Затем снова перешёл на маорийский, и интонация его мгновенно сменилась: – Вам везёт, Амаи. Попробовали бы вы прогуливать мои лекции…

Он встал с кресла и снисходительно погладил Ори по плечу. Дверь лаборатории распахнулась, и на пороге появился Мэлори. При виде начальника экспедиции веселье тут же смолкло.

– Объясните, – коротко сказал Мэлори, подходя к их столу. Он застёгивал на ходу кнопки лабораторного комбинезона. Коннолли не сразу понял, о чём он.

– Объяснить – что?

– То, что я только что получил от вас по почте. Это результаты реконструкции?

– Именно.

– У вас есть какие-нибудь гипотезы?

– Только одна. Что это связано с катастрофой, разрушившей марсианские города, и что эти экземпляры относятся к стадии вымирания здешней цивилизации.

– Об этом я и без вас мог бы догадаться, – кисло сказал Мэлори. – Конкретнее?

– Конкретнее – мутагенный фактор Х, – осторожно проговорила Лика. – Вероятнее всего, радиоактивное загрязнение. Не исключён искусственный характер.

– Говоря попросту, Хиросима? – подытожил Мэлори.

– Вполне возможно.

У Мэлори заколотилось сердце. Правильно он сделал, что не стал торопиться с отчётами для Земли… Всё это следует попридержать, пока они не оформят всё должным образом. Не следует угощать за свой счёт любителей сенсаций.

– Вот что, – сказал он. – Подготовьте остальные находки. Сколько успеете до окончания смены. Проинструктируйте вечернюю смену, что делать. Нужна реконструкция всех образцов и по итогам – статистическая таблица. Чтобы всё было как в аптеке, ясно?

– Яснее некуда, шеф, – откозырял Коннолли. Мэлори кивнул, как ему самому казалось, ободряюще, развернулся и вышел из лаборатории. Лаи, как будто что-то вспомнив, последовал за ним.

Когда за ними закрылась дверь, остальные некоторое время медлили, прежде чем продолжить работу.

– Амаи, ты очумел, – сказал Коннолли. – Зачем было выкладывать всё о своих учебных подвигах?

– Не могу врать в его присутствии, – Ори указал глазами на дверь, и всем было понятно, что он имеет в виду не Мэлори. – Я ещё не настолько потерял уважение к себе.

– Придурок, – Коннолли обнял его за худенькие плечи. – Ты же болтаешь не только при нём. Я боюсь за твою бестолковую кудрявую тыкву, как ты не понимаешь?

На маори Патрик так же свободно сыпал просторечием, как и на английском, и слегка напуганный Ори плохо понимал его. Лика двинулась к ним.

– Вот, значит, какого мнения о нас Патрик, – желчно проговорила она. – Наш милый Патрик…

Эрика молчала, набычившись; взгляд её под редкими бровями был тяжёлым. Коннолли почувствовал себя неловко.

– Я только хотел сказать, не надо за чаем трепаться… – под взглядами коллег он сник и закончил: – Ладно, девочки, не сердитесь. Олимпия?

– Олимпия, – хором сказали Лика и Эрика. По традиции оксфордских археологов, это был общеизвестный пароль, означавший примирение.

Лаи догнал начальника экспедиции в тамбуре между В-лабораторией и медиа-залом.

– Артур, – сказал он, – меня интересует один вопрос. Если вы позволите?

– Да? – с запозданием отреагировал Мэлори, сражаясь с кнопками. Лабораторные комбинезоны, надевавшиеся поверх обычной одежды, застёгивались с боков, со всех сторон, и довольно сильно напоминали детские ползунки. Требовалось некоторое время, чтобы к ним привыкнуть, но к концу сезона участники экспедиций уже не задумывались, как они в них выглядят. Хуже было то, что на комбинезоны не ставились магнитные застёжки – магниты могли сбить настройки некоторых чувствительных приборов, – и потому они были снабжены механическими кнопками старого образца, которые всё время заедало.

– Я обнаружил в компьютере планы работ. Там, кроме семнадцатого, отмечен ещё и двадцать пятый квадрат. Насколько я понимаю, раскопок в нём ещё не было?

Мэлори выпутался из комбинезона и стал его сворачивать.

– Могу я вас спросить, что представляет собой двадцать пятый квадрат? – учтивость Лаи была настойчивой. Мэлори наконец обратил на него взгляд.

– А я могу поинтересоваться, зачем вы копаетесь в наших файлах?

– Простите, Артур, но этот файл лежит в открытом доступе, – невозмутимо ответил Лаи. – Он в разделе общего пользования.

Поняв, что ляпнул полную ерунду, Мэлори угрюмо запихнул комбинезон в настенную ячейку. Его промах вызвал в нём досаду – и на себя, и на Лаи, терпеливо ожидающего ответа.

– Ничего особо интересного там нет, – отмахнулся он. – Несколько холмов. Некоторые думают, что под ними постройки. Всё равно у нас нет времени ими заниматься.

– Я мог бы слетать туда на разведку, – предложил Лаи. – Это займёт всего каких-то полдня. Если вы только дадите мне ключ от машины…

– Не тратьте времени на прожекты, Виктор. У нас и так работы невпроворот. Лучше помогите нам разобраться с этими захоронениями.

Мэлори вышел в медиа-зал. Как был, в комбинезоне, Лаи последовал за ним.

– А если там обнаружится информация, способная пролить свет на наши находки?

– Может, обнаружится, а может, и нет. Мы же не забрасываем этот квадрат – мы оставляем его на следующую экспедицию.

Он оглянулся на Лаи.

– И снимите, наконец, комбинезон. Вы его извозите.


10. В МУЗЕЕ


Барнарда, 14 декабря 2309 года по земному календарю.


– А вы имели успех, – сказал Лаи, обмахиваясь программкой заседания. – Заметили, как вас слушали?

– Да уж, – Лика закашлялась, прочищая горло. – Никогда не приходилось так долго вещать на маорийском. Чувствуешь себя оперной певицей.

– Вас должно утешать то, что для многих наших докладчиков это ещё труднее, – яркие глаза Лаи на мгновение задержались на ней. Лика снова ощутила непривычное смущение.

– Во всяком случае, – сказала она, чтобы одолеть эту помеху, – не такая уж и глупая идея – цветочный венок, когда читаешь доклад по-маорийски.

– Для меня с самого начала было очевидно, что у вас есть чувство стиля.

К ним присоединились Коннолли и Доран, возвратившиеся с фуршета. Доран был всё в той же апельсиновой рубахе, заметной даже среди барнардских официальных костюмов. Щёки его горели – не понимая ни слова ни по-английски, ни на маори, он тем не менее превосходно понял намерение Коннолли выпить с ним за знакомство. Надо полагать, Патрик подошёл к этой задаче не чисто формально, так как Доран пребывал уже в довольно обаятельном виде.

– Hi! – воскликнул Доран, в один приём израсходовав весь свой запас земных слов. Лика подозрительно глянула на него.

– High indeed.5 Патрик, тебе не кажется, что вы перестарались?

– Лика, не пуританствуй, – ответил Коннолли. – Если принимающая сторона ставит выпивку, то уж наверно не для декорации.

– Вы оба ненормальные. Виктор собирался показать нам музей…

Лаи поймал хохочущего Дорана за плечи.

– Ничего страшного, – он на несколько секунд притиснул племянника к себе. Выглядело это довольно несуразно, так как Лаи-младший был сантиметров на пять выше старшего. – Доран вполне адекватен. Для того, чтобы его выставили из музея, ему нужно столько, сколько ни на одном фуршете не дадут.

– Ну да, – с сомнением проронила Лика. Лаи отпустил Дорана, дав ему напоследок любовный тычок в спину.

– Пойдёмте смотреть музей.

Университет соединяла с музеем крытая стеклянная галерея, дугой пролетавшая над внутренним двором. В музее она резко изгибалась и переходила в открытый балкон, который обтекал музейный зал по всему периметру. Архитектурный стиль балкона чем-то напоминал Гауди. С высоты его открывался вид на центральный зал музея. Там размещалась коллекция скульптуры.

– Отсюда обзор лучше всего, – сказал Лаи, подходя к перилам. – Но, если вас заинтересуют какие-то конкретные экспонаты, можно спуститься.

– Да не мешало бы, – Коннолли поглядел вниз. – Маловаты для того, чтобы любоваться издали.

– Успеем спуститься, – недовольно ответила Лика. – Я отсюда хочу взглянуть.

Язык у Патрика и без вина хуже спортивного комментатора, подумала она – вываливает всё подряд, так что не знаешь, куда деваться. Барнардские статуи действительно были невелики – самая большая из них едва на голову превышала рост среднего барнардца. Благодаря постаментам они возвышались над посетителями, прогуливавшимися в зале, но вкус к монументальности в них напрочь отсутствовал. Похоже, он был в принципе чужд барнардцам. Большинство статуй были из дерева или керамики – камня было очень мало, а металл отсутствовал вовсе. Возможно, это объяснялось нехваткой металлических руд на Барнарде – расходовать тонны железа, меди и алюминия на статуи было здесь непозволительным расточительством. А может, дело было в своеобразии эстетических пристрастий барнардцев. Позы статуй были лёгкими и элегантными, черты лиц и складки одежд тщательно отделаны. Очутись здесь «Давид» Микеланджело, он показался бы слоном в посудной лавке, подумалось Лике.

– А вот и наш друг Науит, – Лаи указал в правую часть зала. Фигуру в доспехах Лика узнала мгновенно. Она не заметила её раньше потому, что статуя была не такого цвета, как в парке. Парковая реплика была сделана из какого-то серо-зелёного материала вроде бетона; оригинал оказался терракотовым, приятного светло-коричневого оттенка. И он был меньше.

– Давайте спустимся, – взволнованно сказала Лика. Ей не терпелось рассмотреть статую поближе. Все четверо двинулись по лестнице, сбегавшей с галереи в зал, причём Доран перепрыгивал через две-три ступеньки. Один раз Лаи даже пришлось придержать его за пояс, потому что он едва не поскользнулся.

– Будешь проводить научное сопоставление с Тарасом Бульбой? – задиристо бросил Коннолли. Ему совершенно не хотелось подходить к этой статуе – она напомнила ему об утреннем инциденте, и он удивлялся, зачем это нужно Лике. Он-то не был свидетелем злосчастного эпизода, и всё равно ему сделалось не по себе при виде коленопреклонённого Науита.

Лика не обратила ни малейшего внимания на его попытку съязвить; она приблизилась к статуе вплотную и жадно изучала её.

– Так это подлинник? – на всякий случай спросила она. Лаи подтвердил кивком. Она обошла вокруг статуи и остановилась с другой стороны.

Теперь она понимала, почему Лаи так пренебрежительно отнёсся к статуе в парке. Парковая была современным слепком, и довольно грубым. Здесь же тёплая золотисто-коричневая керамика была до последнего квадратного сантиметра с любовью заглажена пальцами мастера – то, что именно пальцами, Лика поняла сразу, потому что глина во многих местах сохранила узоры его отпечатков. Только волос и усов коснулся резец, процарапав извивы тончайших штрихов. Между подкрашенных чёрным бровей лежала глубокая морщина, рот печально сжат, пальцы сплетены на рукояти меча. Почему у него такое лицо? Лика сделала ещё полшага в сторону и увидела тщательно вылепленный длинный рубец на голове. Вот, значит, что, он ранен…

Даже Доран утих и, затаив дыхание, разглядывал терракотовую фигуру. Лика всмотрелась в отпечатки пальцев на керамике. Руки Миая Эйи… Художник мёртв уже несколько веков – а отпечатки вот они, остались. И пожалуй, переживут не одно поколение посетителей музея. Эта скульптура помнит, кто её создал. Может быть, именно поэтому барнардцы не высекают статуй из камня?

– Вам нравится? – тихо спросил Лаи, подойдя к ней сзади. Лика повернулась.

– А вам? – ответила она вопросом на вопрос.

– Для меня это больше, чем «нравиться».

Она знала, почему он в этот раз не прошёлся на тему неправильных доспехов и исторической недостоверности легенды о Науите.

– Вас это удивляет?

Лика покачала головой в помятом цветочном венке.

– Ничуть. Это только естественно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22