Мария Дубинина.

Синтар. Остров-убийца



скачать книгу бесплатно

– Я вернулась, – оповестила Кейт. Ее шаги отозвались в теле нервной дрожью. Он боялся?

– Кейт! – Генри вышел к ней с самым раскаяным видом, который только можно представить. – Кейт, прости меня, пожалуйста, я просто…

Девушка молча повесила плащ на вешалку и повернулась к накрытому столу. Ее мрачное лицо ничуть не поменялось, но у Генри внутри все оборвалось. Он видел в ее потемневших глазах обиду и разочарование. А теперь к ним прибавился еще и гнев.

– Кейт, – голос Генри все-таки дрогнул. – Что с твоими волосами?

Она тряхнула короткими прядями:

– Что, не нравится? Теперь я больше не похожа на него?

И с этими словами Кейт прошла мимо и поднялась на второй этаж. Наверху громко хлопнула дверь их общей спальни.

Генри снова все испортил.

Иногда ему казалось, что он все-таки умер в подземелье под Академией. И он не смотрел из окна дома на тающее в сумерках кладбище, а его душа смотрела оттуда на горящие окна, полные жизни. Говорят, такое бывает. Человек вроде и жив снаружи, а внутри – прах и тлен. Он ходит и говорит, ложится спать вечером и просыпается утром, он общается с другими людьми, позволяет себя любить и ухаживать за собой. Но все это – один большой обман, обман самих себя. Ведь для него уже все кончено. Генри пытался создать для себя нормальную жизнь, ту, о которой мечтал, однако его словно прокляли. Его плоть подчинялась новым правилам, в то время как дух стремился куда-то прочь, за океан, а может быть, даже дальше. Он просто хотел найти свое место, если оно вообще где-нибудь существовало.

И сегодня Генри, наконец, понял, что оно точно не здесь.

Кейт не выходила из спальни. Он слышал через дверь, что она плакала, поэтому не нашел в себе сил зайти и сказать то, что надумал. Только поздним вечером он зашел за сменными вещами, чтобы принять душ. Кейт сидела на постели, зябко кутаясь в синий халатик. Тонкий шелк наверняка больше холодил, чем грел, и Генри стало ее жаль.

– Кейт, – он сел рядом и неловко погладил ее по плечу. – Мне жаль.

– Жаль… – отозвалась она печальным эхом и ниже склонила голову. Короткие каштановые прядки открывали тонкую, молочно-белую шею. Генри почти решился, как вдруг Кейт выпрямилась, шелк стек с плеч, открывая взгляду узкие белые плечи и острые ключицы в кружевном вырезе сорочки. Она улыбнулась дрожащими губами и вдруг погладила его по щеке. Генри перехватил ее запястье:

– Кейт, нам нужно поговорить. Это важно, послушай, пожалуйста. Я думаю, что нам…

– Обязательно поговорим, – протянула она томно. В неверном свете ночника казалось, что ее глаза блестят как драгоценные камни. Кейт дернулась, но Генри держал ее руку крепко. – Позже.

Ее поцелуй спутал все планы. Через него Генри будто попробовал на вкус горечь своих еще не сказанных слов. Как давно они не были близки? Неделю? Две? Возможно, даже месяц. Тело отзывалось на горячие прикосновения вопреки голосу рассудка и принятому решению. Разве что только в последний раз, как искупление за все, через что он заставил ее пройти.

Генри ответил на этот отчаянный соленый поцелуй…


На следующий день позвонила Нина. Кейт ушла на работу раньше обычного, Генри проснулся в пустом доме, вместо привычного завтрака в холодильнике – нетронутые с вечера суши. А ведь он так и не смог сказать то, что собирался, вместо этого поддался соблазну, как мальчишка, и это было вдвойне унизительно, потому что отдавало жалостью. Он провел ночь с Кейт, потому что пожалел ее, это отвратительно.

– Мистер Макалистер, – голос Нины по телефону казался хриплым и взволнованным. – Давайте встретимся как можно скорее. Мне кажется, я получила послание. Оно для вас, мистер Макалистер. О вашем друге.

– Друге? – Генри удивился.

– Да. Я не могу сейчас говорить. Где нам лучше встретиться? Только там, где людей поменьше.

Генри подошел к окну и отодвинул шторку.

– Я приеду, скажи, где ты живешь.

– Нет, – ответ звучал категорично. – Лучше я к вам. Пожалуйста.

Генри не хотелось ждать ни одной лишней минуты, но Нина очень просила.

– Ладно. Кладбище Плашет знаешь? Я живу напротив. Давай там. Много тебе нужно времени?

Нина замолчала ненадолго.

– От школы Святого Эдуарда доберусь минут за сорок.

Генри немедленно собрался и вышел из дома. Погода будто специально подстроилась под его планы, и мелкая, почти осенняя морось скрывала очертания пейзажа и неприятно холодила лицо. Генри раскрыл зонт и не спеша побрел между рядов одинаковых могильных плит. По идее, стоило дождаться Нину у ворот, чтобы не разминуться, но Генри пришел раньше и не мог отказать себе в удовольствии пройтись в сторону старой части кладбища, где всегда было тихо, спокойно, уютно. Морось оседала на граните, на слепых глазах скорбящих ангелов дождь застывал невыплаканными слезами. Генри остановился возле одной из могил и на пару минут опустил зонтик. Вода плотной пленкой окутала лицо, ресницы намокли и слиплись, вечно торчащая вверх челка отяжелела и упала на глаза сырыми потемневшими прядями.

– Чего тебе надо?

Призрак молодой женщины, замерший позади надгробия, поднес прозрачный палец к губам и, медленно тая в серой вуали дождя, указала рукой влево. Генри проследил направление, но не увидел ничего. В той стороне, кажется, был Собачий остров или что-то вроде того. Генри это направление ни о чем не говорило.

Макалистер вернулся к воротам, но Нина еще не появилась. Он посмотрел на часы – прошло сорок минут, она уже должна была подойти. Район школы Святого Эдуарда ему знаком, дорога и впрямь могла быть долгой, если не повезет со светофорами или образуется пробка, поэтому он решил ждать столько, сколько придется. На душе было муторно и тревожно, в голове роились не оформившиеся подозрения и предчувствия. Макалистер снова проверил время – прошел час и двадцать минут. Если Нина не появится через полчаса, придется ее искать.

Через десять минут он достал телефон и набрал последний входящий номер. После серии длинных гудков мужской голос ответил, назвавшись полицейским, и Генри понял, что снова опоздал.

Снова оказаться дома удалось лишь под самый вечер после нескольких неприятных часов в отделении полиции. Однако Генри не волновался об этом. Третий раз за последние пару месяцев он проходил свидетелем по делу об убийстве, но что странно, всякий раз его отпускали гораздо раньше, чем он сам бы сделал это на их месте. К тому же, больше его не трогали, будто разом убедившись в его непричастности. Разумеется, полицейским просто хотелось остановиться на версии с самоубийством, так было проще, и все на это указывало.

Первой была студентка из Испании – вскрыла вены.

Парень из Техаса – бросился под поезд.

Парапсихолог из Лондона – повесился.

Но были еще трое. Парнишка из Кембриджа, бывший наркоман из Стаффорда и студентка Рита Волкер, которая сбросилась с крыши за сутки до приезда Генри. Рита бежала от чего-то, меняла укрытия, города и графства прежде, чем Генри, наконец, отыскал ее. К сожалению, поздно.

А теперь и Нина утопилась в ванне.

Она была подарком судьбы, сама нашла его и хотела предупредить о чем-то. Сообщение? Что она хотела ему сообщить? Неужели она говорила о Сорате? Жаль, что иногда смерть все же становилась непреодолимым препятствием.

Генри разулся и положил ключи в вазочку в прихожей. В доме было темно и тихо, только мерно гудел холодильник и зеленой точкой горел индикатор на микроволновке. Скорее всего, Кейт не дождалась и ушла спать. На телефоне не было пропущенных, значит, она даже не стала ему звонить. Почему-то сей факт опечалил Генри. Он прошел в зону кухни – съемная квартира, хоть и в двух уровнях, все же была тесновата – и налил себе холодного сока из холодильника. Кислый апельсин щипал язык, но Генри пил, наверное, из чистого, ничем не оправданного упрямства. Потом заглянул в пару шкафчиков и отыскал ее, непочатую бутылку хорошего шотландского виски.

Виски пошло лучше, по телу разлилось долгожданное тепло. На лестнице послышались шаги, и сонная Кейт в накинутом на плечи халате перегнулась через перила:

– Вернулся. Не стану спрашивать, где ты пропадал.

Она пригладила взъерошенные, непривычно короткие пряди, и обняла себя за плечи.

– В полиции. Давал показания по делу о самоубийстве.

– Опять? Генри, – Кейт устало вздохнула, – когда тебе надоест это? У тебя есть нормальная человеческая жизнь, есть дом, есть я. Зачем тебе все портить?

– Нормальная? – Генри покрутил в руке стакан и одним глотком допил содержимое. – Но ведь я ненормальный, и ты это знаешь. Ты приняла меня таким, со страхами и призраками, с чувством вины и вечным сожалением. Ведь так, Кейт?

Он мечтал бы напиться сейчас, но не мог, это было бы слишком легко.

– Призрак – это ты сам, Генри! – Кейт вцепилась в перила побелевшими пальцами. – Пока ты будешь тянуться к ним, они будут тянуться к тебе, неужели ты не в состоянии этого понять? А ты… Ты живой!

– Здесь – нет.

Макалистер прижал ладонь к груди и улыбнулся. Нет, он не был пьян, как, видимо, показалось Кейт. Алкоголь лишь помог ему сказать то, о чем он постоянно думал, только и всего.

– Ты меня любишь? – вдруг негромко спросила Кейт. Генри не смог ответить сразу, а резкая трель телефонного звонка и вовсе лишила его этой возможности. Кейт отпрянула от перил и убежала наверх.

– Макалистер слушает, – Генри подошел к телефону и снял трубку. – Кто это?

– Это Курихара, – послышался с той стороны знакомый голос. – Есть срочный разговор, Макалистер. Это не займет много времени.

– Курихара? Это ты, Хибики! – Генри едва не выронил трубку. – Все нормально, я тебя слушаю.

– Я счастлив. Днем никто не подходил к телефону, а недавно ответила женщина и сказала, что вас нет. Я не стал ей говорить, что дело касается Сораты.

– Меня, правда, не было, – отмахнулся Генри. Он не знал, радоваться или пугаться этому звонку. – Как он? Подожди, что-то случилось?

Следовало подумать об этом сразу. Они с Хибики не поддерживали никакой связи, и вот он звонит среди ночи.

– Я не знаю, – ответил Хибики неожиданно растерянно. – Просто приезжайте, как можно скорее. Вы нужны ему. Только вы можете ему помочь.

Генри положил трубку и поднялся к себе в кабинет. Тесное помещение с креслом, столом и узким книжным шкафом было его прибежищем, личной территорией, где он мог побыть наедине с собой. Его окно тоже выходило на кладбище, и Генри стоял и смотрел с высоты второго этажа на темнеющее скорбное поле могил. То тут, то там вспыхивали огоньки, и особым зрением Генри видел, как одна за другой возникали белесые фигуры и смотрели на него мертвыми глазами. Потом они в едином жесте поднесли палец к губам и указали на восток. Теперь Генри точно это знал. Ему нужно было туда, нужно было на восток.

– Кейт! – он вбежал в спальню и бросился к шкафу. Девушка недовольно повернулась, жмурясь от яркого света.

– Что стряслось? – она сердито откинула одеяло и села. – Конец света? Потоп?

– Я улетаю, – Генри выпрямился и посмотрел на подругу. – Утренним рейсом я улетаю в Токио. Прости.

История вторая, в которой возвращаться оказывается тяжелее, чем уходить

 
Видели всё на свете
Мои глаза – и вернулись
К вам, белые хризантемы.
 
(Иссё Косуги)


«Доверие трудно заслужить, но очень легко потерять. Я думал, что не смогу больше довериться человеку, принесшему мне столько боли. Только не сразу понял, что этим человеком оказался не ты, а я сам».

(Из дневников Кимуры Сораты, сентябрь, 2014 г.)

Самолет летел над Россией, и Генри размышлял о том, как на самом деле мало разделяло их Соратой физически, и как много преград они создали для себя сами. Генри скучал. Он мечтал посмотреть в эти темные задумчивые глаза и увидеть в них прощение. Пожалуй, этого Макалистер хотел больше всего.

За четырнадцать с половиной часов полета он даже умудрился немного подремать и проснулся незадолго до объявления посадки. Прошлый подобный перелет ему почему-то мало запомнился, хотя на такое расстояние он тогда путешествовал впервые. Вместе с холодком в желудке, вызванным стрессом от полета, Генри вдруг испытал настоящий ужас от того, что придет к Сорате без приглашения спустя целых два года. Он точно его выставит. Даже на порог не пустит, это в том случае, если Генри вообще удастся его отыскать.

Дальше все было как во сне. Кафе в аэропорту, пролитый на брюки кофе – в точности, как в прошлый раз. Схема железнодорожных веток, разумеется, на японском. Генри купил жетон на лимитированный экспресс, занял место в идеально чистом светлом вагоне. Люди рядом выглядели чужими, занятыми собой, но вместе с тем неуловимо доброжелательными. А еще вокруг было очень много душ, но даже они не казались опасными. Еще полтора часа в дороге, и Генри ступил на землю города Киото, культурной столицы Японии. Что делать дальше, он решительно не представлял. Город жил своей жизнью, все куда-то спешили, но в сравнении с шумной Осакой, здесь было относительно тихо, даже уютно. Меньше стеклянных высоток, больше чего-то неуловимо духовного. Автобус провозил Генри мимо красивых храмов, аккуратных домиков с бонсаями за забором. То тут, то там виднелись традиционные изогнутые крыши.

Хибики не назвал точного адреса, потому что его как такового и не было. Все, что знал Генри – район Камигамо, вдоль реки Камо-гава, за мостом недалеко от Ботанического сада Киото. Слишком мало, чтобы чувствовать себя уверенно. В итоге пришлось нанять поразительно дорогое такси и назвать фамилию Кимуры. Каково же было удивление, когда таксист, молодой японец с жестокой взъерошенной шевелюрой, понимающе заулыбался и закивал головой. В тот же момент Генри стало дурно, жарко и страшно при мысли, что через каких-то полчаса он окажется перед воротами дома Сораты. Незваный гость.

Из-за высокого каменного забора почти ничего не было видно, лишь макушки сосен и традиционный вычурный конек крыши где-то в глубине сада. Рядом с металлическими двустворчатыми воротами висела табличка с иероглифами – Кимура. Эти знаки Генри запомнил хорошо. Кнопка домофона поддалась не сразу, палец соскользнул, и Генри громко выругался. После пары гудков из динамика послышался мужской голос.

– Добрый день, – поприветствовал Генри, с каждой секундой погружаясь все глубже в собственные страхи и неуверенность. – Мне нужно увидеть Кимуру Сорату. Я его друг.

– Как ваше имя?

– Генри Макалистер. Я его друг.

– Вас ожидают?

Вопрос застал Генри врасплох. Он вытер свободную руку о штаны, ладони вспотели от напряжения:

– Нет. Но если вы доложите обо мне, Сората непременно…

– Господин Кимура не принимает гостей.

Связь оборвалась.

Генри казалось, что он смотрел на мигающую точку домофона целую вечность, пока не решился на повторный звонок. Ему не ответили, но очень скоро с той стороны забора послышалось какое-то шевеление, с тихим жужжанием ворота начали медленно открываться.

– Макалистер-сан? – невысокий крепко сбитый мужчина поприветствовал его поклоном. – Прошу вас следовать за мной.

Генри не стал ни о чем спрашивать охранника, но подобная встреча заставила его удивиться. Он, конечно, не раз слышал о мифическом богатстве и известности Кимуры, но впервые выпал шанс увидеть все собственными глазами.

За воротами начиналась подъездная асфальтовая дорожка, по обе стороны от которой расстилался японский сад. Она упиралась в ступени крыльца, а сам дом представлял из себя невероятно органичный сплав основного здания в типично европейском стиле и расходящихся от него японских пристроек, соединенных между собой крытыми галереями. Волны вздернутых крыш темнели на солнце, утопая в зелени близко подступающего сада. Казалось, стоит только прислушаться, и услышишь тонкий нежный напев бамбуковой флейты и отзывающуюся на нее трель соловья. Генри замер, пораженный и угнетенный этой роскошной красотой чужого мира.

– Прошу за мной, господин Макалистер, – будто специально, охранник заговорил на английском, достаточно хорошо, чтобы быть понятым, но Генри все равно внутренне передернулся.

– А Кимура…

– Я доложу о вас господину. Идемте.

Таинственность, которая вдруг начала окружать Сорату, Генри не понравилась. Он позволил забрать свой чемодан и проследовал вслед за японцем вглубь сада, туда, где слух безошибочно угадывал звуки льющейся воды. Что же, выходит, Сората уже знал, что он здесь, наверняка, ему уже доложили, и эта мысль делала ноги ватными, а голову пустой. Дорожка петляла, как змея, и в итоге привела Макалистера к аккуратной круглой беседке с красной черепицей на тонких опорах. Перед беседкой, почти как в Академии, был маленький водоемчик с гладкими, отполированными камнями, возле крутого мосточка стояли кадки с карликовыми соснами, а на голубой поверхности воды цвели незнакомые Генри крупные розовые и белые цветы. Пахло свежестью и вместе с тем одуряющей сладостью. Сорате должно здесь очень нравиться.

Генри опустился на низкую скамейку и запустил пальцы в волосы.

– Вот черт! – он резко выпрямился и ударил себя по колену. Ожидание лишало последних сил. Он уже начал сомневаться, что поступил верно, бросив все и прилетев на край света, подчиняясь туманным намекам мертвецов и зову своей интуиции, которая всегда оказывалась в тупике, когда дело казалось единственного в его жизни друга. Вода лилась в искусственно созданном водопаде, нарушая идиллистическую тишину. Генри низко наклонил голову, комкая пальцами ткань брюк. Внезапно новый звук пробился сквозь ставшее привычным веселое журчание. Голоса. Генри вскочил, напряженно прислушиваясь, но более ничего не услышал. Впрочем, все равно не остался на месте и, перебравшись в два шага через горбатый мостик, вышел на тропинку, что привела его от ворот сюда.

Перед ним было додзё. Генри узнал это место по картинкам и азиатским фильмам. Небольшое одноэтажное строение на высоком фундаменте, с изогнутой крышей, широкие ступени вели к раздвижной двери-сёдзи, сейчас открытой. У входа стояло две пары обуви, и Макалистер поспешно отскочил в тень деревьев, когда из додзё стремительно вышел человек. Несмотря на непривычную еще прическу, традиционные кимоно и хакаму и раскрасневшееся потное лицо, Генри просто не мог не узнать Сорату, пожалуй, он бы сделал это даже с закрытыми глазами. Кимура быстро влез в обувь и пошел прочь, прихрамывая почти так же, как в их первую встречу. Хотя, вроде бы, давно отучился от этого. У Генри потеплело в груди. Он сделал шаг вперед и позвал:

– Сората!

Кимура остановился так резко, что, наверное, едва не упал. Выпрямился неестественно, будто его ударили в спину. Генри ждал, больше не решаясь сделать и шага.

– Генри? – проронил, наконец, Сората и медленно развернулся. – Этого не может быть.

Его лицо, вмиг побледневшее, не выражало ни радости, ни огорчения, только глаза из-под сырой спутанной челки смотрели настороженно и немного напугано. Он был похож на птичку, боящуюся поверить, что клетка открыта. И Генри смотрел на него, выискивая ответ на свои ожидания и страхи в знакомых чертах, смазанных налетом скопившейся усталости. В ушах грохотала кровь, к горлу от волнения подкатила тошнота.

– Генри?

Макалистер кивнул и все-таки двинулся навстречу. Это оказалось легче, чем он думал, ноги сами несли его, хотя страх никуда не делся. Напротив, он разрастался подобно лавине, становился все больше и глубже, чем ближе к Сорате был Генри. Невыносимое чувство, пропасть под ногами, в которую так хотелось упасть, чтобы избавиться от мучений.

– Это я, – одними губами ответил он, но даже не заметил, как тихо прозвучал его голос. – Это я, Генри. Привет.

– Мой Генри? – Сората склонил голову к плечу. Он не верил, словно что-то в нем противилось этому. Словно он запретил себе в это верить. – Но… откуда?

Его взгляд беспомощно метнулся Генри за спину, потом обратно, несмело скользя по его лицу.

Макалистер был слишком близко, чтобы не протянуть руку и не коснуться друга. Он так и поступил, но пальцы поймали лишь воздух – Сората отшатнулся, обнимая себя за плечи. Стали видны запястья и кисти со свежими ссадинами, еще кровоточащими. Будто заметив это, Сората поспешно опустил руки.

Генри больше не мог на это смотреть. Он схватил Сорату за плечи и чуть встряхнул. К горлу подкатил ком, и, чтобы не дать ему прорваться, быстро заговорил:

– Прости, что без предупреждения, но… Я должен был вернуться, Сората. Я должен был вернуться, потому что это моя судьба. Мне вообще не следовало тебя оставлять, потому что поодиночке нам не справиться с этой жизнью. Понимаешь? Я гнал эти мысли прочь, но духи мне подсказали, указали верный путь. Мне кажется, тебе угрожает опасность. Я… я просто хотел убедиться, что ты в порядке. Но ты не в порядке.

Вывалив все это, он замолчал, жалея о своих словах и радуясь, что смог их произнести. Даже если сейчас ему укажут на дверь, он будет бороться. Пожалуй, эта уверенность делала его счастливым.

– Генри, – повторил Сората. – Какая опасность? Кто тебе такое сказал…

Он вдруг покачнулся и начал медленно оседать на землю.

– Сората! Черт, Сората! – Генри подхватил обмякшее тело, почти не ощущая его веса. Из лица Кимуры окончательно ушли все краски, черные тени под глазами обозначились ярче. С приоткрытых посиневших губ едва-едва срывалось неровное дыхание. А еще он казался до ужаса холодным.

– Макалистер, не стойте столбом. Нужно отнести его в дом и согреть.

Курихара тоже вышел из додзё и без приветствий принялся отдавать распоряжения. Удивленным он точно не выглядел. Прямо встретил взгляд Генри, но даже не улыбнулся в знак узнавания:

– Слышали? Несите.

Генри собрался взять Сорату на руки, но тот внезапно воспротивился. Ледяные ладони уперлись Генри в грудь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7