Мария Буркова.

ЛоГГ. Роковая свадьба. 2-я часть триптиха «Спасти императора»



скачать книгу бесплатно

Шаг из орлеанского предместья

В горло истребительной войны…

Стоила костра корона в Реймсе —

Лилии не стоили Цены.


На броне и в ордах Чингисхана

Пол—вселенной пройдено давно.

Проигрались в кости – черепами,

Где народы – ставка в казино.


Начерно тасуется колода,

Крапленые карты у судьбы…

Если где мерещится свобода —

Вслед за ней появятся гробы.


На клинке меж адом или раем,

Как канатоходец – на краю,

Что пою – давно не выбираю,

Выбираю то, что не пою!

Алькор. «Цена»

© Мария Олеговна Буркова, 2017


ISBN 978-5-4485-0262-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Женское зеркало монарха

И вовсе не холодно, заметим. Нисколько не холодно – и даже плащ, похоже, всё-таки лишний, ну да ладно. Как странно – вроде ничего не изменилось, остался сам собой, тем, каким пришёл к нынешнему дню. Но вместе с тем – совсем другой стал при этом, а как это объяснить, ума не приложу. А, спокоен я полностью, вот что. Не боюсь больше ни на каком уровне сознания, что случится что-то, с чем не смогу справиться ни я, ни ещё кто-то. И я не стою и не бегаю, просто живу – тоже непривычное ощущение. Итак, мне гораздо лучше – даже не дёргаюсь, опасаясь, что зрение пропадёт в неподходящий момент или упаду, как не раз случалось раньше. Райнхард молча улыбался про себя, наслаждаясь непривычным спокойствием, похожим на полуденную тишь в парке. Он вспомнил лицо Оберштайна, столько раз скрывавшего тревогу по его душу – эх, и сколько раз он замечал, делая вид, что лежит в кресле с прикрытыми глазами, как озабоченно глядел на него главный советник, с каким искренним беспокойством он наблюдал за ним почти сразу, как поступил на службу. Оттого Кирхайс и ревновал, возможно, полагая, что кроме него никто не должен всерьёз волноваться о Райнхарде настолько. Всё же, насколько страшнее всё это выглядит теперь, по прошествии стольких лет, хотя и помнится столь свежо, как будто вчера было. Пока казалось, что силы никогда не кончатся, всё воспринималось довольно легко – не то стало, когда вообще не смог встать однажды. А сейчас, когда масштабы тогдашней авантюры отчётливо видны, как и то, как на деле и чем рисковали – просто страшно. Интересно, лет через пять нынешняя ситуация тоже будет слегка ужасать? Или я буду воспринимать это, как удачный прыжок через пропасть, или, тоже похоже, как вовремя прибывший за мной патруль, забравший меня с опасной территории, где смерть в полушаге уже от меня стояла? Ладно, неважно. Сегодня у меня странный бой, на паркетном фронте, что называется – что ж, будем осваивать и такую деятельность, новую сейчас несколько, отвык… Кстати, Оберштайн порадовал нынче, именно сегодня он взглянул на своего сюзерена без всякой тревоги – это насколько ж надо хорошо выглядеть, чтоб вечно озабоченный «Его Подколодие» совсем не волновался и не хмурился? Стало быть, всё идёт, как надо.

Молодой император неспешно вышагивал по коридорам с сопровождением, с удовольствием ощущая на коже под одеждой нательный крест – и едва ли не впервые радуясь жизни без оглядки на что-то ещё.

Ничего не угнетало, никакая проблема не нависала над головой, ничего не заставляло через силу разворачивать плечи, да и боль, прятавшаяся постоянно где-то внутри, уходившая в инфра-шум и нывшая всё равно постоянно, даже под порогом ощущений, исчезла полностью. Воевать в таком бравом виде – просто удовольствие, думал Райнхард и весело предвкушал момент, как удивится и обрадуется Катерозе, узнав, что он видит. А вот её женишок явно не обрадуется, а сделает вид, отчего-то пришла не очень весёлая мысль, переходящая в необъяснимую уверенность. Может быть, и нехорошо приписывать пареньку такие мысли, но интуиция упорно вещала, что это так, без всяких на то пока что оснований. Значит, многое успело измениться за эти три недели. Поглядим, насколько, это даже интересно уже.

Райнхард остановился перед покоями невесты, жестом приказав не следовать никому за ним – хотелось застать Катерозе врасплох, да и ощущение, что придётся обсуждать дела с автономией Хайнессена, было по-прежнему стойким. Кроме того, уже перед порогом он почувствовал, что что-то не то происходит, не то вот-вот произойдёт, и не хотел лишних свидетелей. Опасности он не ощущал, но любопытство настойчиво зашевелилось внутри, желая поскорее найти притаившийся именно здесь сюрприз. Дверь тем не менее удалось открыть совершенно бесшумно, и молодой император ловко исчез за ней, ступая, как дикий кот – абсолютно неслышно…

Приёмная перед будуаром была пуста, но дверь в него была вовсе не прикрыта – вероятно, это осталось полностью незамеченным героиней. Четверть часа до назначенного времени, вспомнилось автоматически – чем занята, доведением наряда до нужного вида, или чем другим? Втрое, второе, однозначно – голос у Катерозе был вовсе не слабенький, и она азартно разговаривала с кем-то. Райнхард решил осторожно понаблюдать, не выдавая своего присутствия, и очень аккуратно заглянул в залитое солнечным светом из окна помещение – всё верно, из тёмной приёмной он пока совсем не виден, да и дама стоит к нему спиной и смотрит вовсе не в зеркало, что чуть в стороне, а в экран связи, что расположен себе на подоконнике. Даже можно чуть различать собеседницу – эффектная блондинка в синем платье для коктейля… До чего забавная сцена – дамы столь поглощены разговором, что вряд ли могут замечать что-то вообще, однако выглядывать и обнаруживать себя не стоит ни в коем случае. Роскошь свадебного платья, конечно, бросалась в глаза, но Райнхард её почти не отметил, будучи с порога заинтригован тем, что пришлось услышать.

– Да кислый вопрос, Эсмеральда, что делал Юлиан, – с апломбом разгневанной начальницы вещала Катерозе, подбоченясь. – Честно говоря, пьянствовал, как последний забулдыга из комбинатского отребья, как он будет свадьбу теперь вывозить после такого запоя, для меня загадка. Я ведь ожидала, что Император быстро укажет ему, где его место, но совершенно не учла, что сия ранимая душа это так воспримет, ха-ха-ха. Мы с тобой на такие страдания сил не тратим, право, к чёрту все эти охи о судьбах человечества. Что касается Аттенборо, то его нужно срочно женить уже по прибытии, он для этого вполне готов, возьмёшь себе или как?

– Э, широкий жест, однако, – со сдержанным смешком отвечала собеседница, – но я, право, не знаю, подумать надо. А ты не выглядишь опечаленной совсем, аж не верится, что Юлиан безобразил.

– Разве Юлиан относится к тем людям, что могут меня теперь опечалить? – весело расхохоталась Катерозе, покачав головой. – Ошибочка, это уже пожухлые листья от былой славы Яна Вэньли, просто поневоле приходится об это пачкаться, что поделать. Памятник Ройенталю готов?

– Да, парни Йозефа занимаются этим делом, как раз откроем, когда будешь лететь сюда, примерно, – произнесла Эсмеральда деловым тоном и тут же перешла на дружеский. – Но Карин, ты ведь выходишь за Юлиана, – в её голосе появилась вполне искренняя скорбь, – как же это, раз уже не любишь?

Её собеседница с вызовом пожала плечами:

– Тебе-то что за печаль? Я не могу себе позволить выйти за того, кого люблю, но кого это может интересовать, сама посуди? Это совершенно неинтересная никому тема, лучше думай, как пристроить Аттенборо – этот кадр ещё не пропащий, с него толк может быть. Может, так и оставим его адмиралом в виде свадебного генерала, ах-ха-ха?!

– Карин! – едва ли не с мольбой произнесла Эсмеральда. – Ну это же ужасно, выходить не за того, кого любишь!

Катерозе фыркнула, нимало не смущаясь.

– Да, это не очень приятно, но не настолько, чтоб стоило всерьёз обращать на это внимание. Слушай, а ты чего хочешь от брака – я тебе дважды Аттенборо предложила, чем он тебя не устраивает? Точнее, что тебя устроит – а то имперские дамы с запросами побольше наших, так может, пошариться тогда среди сержантов в гарнизоне прямо на Хайнессене следует?

– Да что ты о моём замужестве долдонишь, оно ещё не завтра, а ты сейчас ужасный поступок совершаешь! – вспыхнула собеседница.

– Чего? – нарочито холодно произнесла Катерозе очень спокойным голосом, в котором без труда угадывались грядущие раскаты грома. – Как эти слова понимать?

– Да так и понимать, как оно есть! Это недостойно тебя, Карин!

– Так, – Катерозе выразительно медленным движением сложила руки на груди, – ты хочешь мне сказать, что я совершаю недостойное деяние, что ли? Ты мне сейчас это говоришь?

– Да, Карин, да!

– Вуаля, – холодно присвистнула Катерозе, слегка взявшись притоптывать правым носком, – а ты кто у нас, Эсмеральда? – проникновенно произнесла она, подняв подбородок чуть выше.

– Чего? – опешив, выронила собеседница, не сумев даже закрыть рот.

– Я спрашиваю, Эсмеральда, ты кто? – проговорила столь ледяным и каменным тоном Катерозе, что та, к которой было обращено это полное высокомерного безразличия заявление, натуральным образом поперхнулась и явно ненадолго разучилась говорить.

Райнхард почувствовал себя очень неуютно и замер на месте, как будто его тут не было. Возникло страстное желание закрыть глаза, но осуществлять его было никак не возможно. Катерозе тем временем не собиралась ждать ответа и проговорила прежним тоном, чуть повысив голос:

– Эсмеральда, я спросила, ты мне кто, изволь ответить немедленно. Ну?

– Госпожа Катерозе, – убитым голосом проговорила побледневшая собеседница, – простите.

– Какого чёрта?! – рявкнула фройляйн фон Кройцер так, что вздрогнул бы кто угодно. – Быстро отвечай, кто ты! От тебя ещё такой пакости я не дожидалась!

– Я ваша покорная слуга, госпожа Катерозе, – тихо произнесла Эсмеральда, потупившись, – простите, пожалуйста.

Райнхард против воли ощутил, что сердце рухнуло куда-то глубоко под пол и закатилось неведомо куда.

Надлежало срочно продышаться, прогнав от себя некоторые призраки прошлого, а дышать глубоко и тихо – это уже некоторая проблема… Катерозе резко уложила обе руки на талию, при этом сделав бурное движение корпусом и наклонив голову, что давало чёткое представление о том, что она попросту взбешена:

– Ах, так! Какая дивная подстава – ты мне всего лишь слуга теперь, да?! – проревела она тембром дикой зверюги. – И больше ничего, стало быть?! С каких это пор ты научилась таким ударам в спину, Эсмеральда, поделись-ка столь ценным опытом! Может быть, ты мне все эти годы лгала успешно, а? Что и говорить, сразу видно, что дружба – это мужская привилегия, а у нас её в природе не бывает, спасибо за доказательство!

– Катерозе, не надо! – с ужасом донеслось с того конца связи. – Не надо, пожалуйста!

– Чего не надо?! – продолжила рычать фон Кройцер в том же духе. – Чего не надо? Тебе плевать, как я себя чувствую, тебе же главное – всласть почистоплюйствовать, значит! Отлично, буду знать, что на тебя мне рассчитывать больше не приходится, ты у нас так, просто слуга мне! Могла бы в таком случае и заранее предупредить, а не сейчас, когда мне поддержка нужна, подлая ты сущность! Всё, можешь быть свободна, о марьяже мы больше не будем говорить – со слугой не обсуждают ничего важного, – она выпрямилась в струну и снова сложила руки на груди, добавив уже ледяным тоном. – Все вопросы на сегодня, стало быть? Или ты ещё чего забыла сообщить?

Пауза была крохотной, но показалась явно длиннее, чем она была на самом деле – Катерозе чуть повернулась в профиль к экрану связи и предстала перед созерцавшим её мужчиной во всём слепящем великолепии женской красоты в наряде невесты, сногсшибательной во все времена. Легендарные царицы всей истории человечества могли бы сейчас позавидовать этой рыжей валькирии – что осанке, что манере держаться, а тем более, что девушка была чудо как хороша и казалась более юной, чем любая восемнадцатилетняя леди. Тем не менее, грозы в её облике сейчас было ничуть не меньше, чем нежности, усиливаемой запахом белых лилий, наколотых поверх пышного кринолина, положенного по протоколу действа. Наряд был полностью завершён – только фата у Катерозе была слишком короткая, только до плеч, и подвёрнута сейчас поверх причёски – явно оттого, что разговор по связи был для неё важен, и лицо требовалось держать открытым. Оно казалось высеченным из алебастра – а молнии в карих глазах сверкали ничуть не слабее настоящих. Однако невеста ощущала себя, видимо, не в этом качестве вовсе сейчас вовсе – и щелчки пальцами через перчатки у неё получались не тише обычных. Даже каблук не шевелится, автоматически отметил Райнхард. Не то самообладание такое, что поискать ещё надо подобное, не то слишком хорошо знает, что делает – но не хотелось бы ни разу оказаться на месте того, к кому такое обращение адресовано… На третьем щелчке пальцев, вполне себе сходивших за грохот в наступившей тишине, собеседница грозной дамы в белом крикнула уже с настоящей мольбой:

– Карин!

– Чего? – убийственно ледяным тоном поинтересовались в ответ.

– Карин, прости, это была дурость с моей стороны!

– Да ещё какая дурость, – холодно усмехнулась Катерозе, не меняя выражения лица, – угробить всё дело из-за дешёвых сантиментов. Ты не годишься в напарники уже или не хочешь больше помогать мне? Мне этот момент непонятен, – добавила она спокойно и рассудительно, будто и впрямь крепко задумалась, и снова щёлкнула пальцами.

– Карин, ты же знаешь, что я всегда с тобой, что бы не случилось! – прежним тоном выпалила Эсмеральда.

– Типа того, – с холодной грустью произнесла Катерозе, слегка пожав плечами, – да только услужливый дурак опаснее врага, если помнишь.

– Карин!

– Блондинка ты, блондинка, Эсмеральда, – сокрушённо покачав головой, проговорила её начальница уже заметно потеплевшим голосом и повернулась лицом к экрану связи, – куда тебя несёт, а? Хочешь соскочить с трассы – пожалуйста, ступай замуж за кого попало, даже и за имперского солдата. Только, чур – не выть потом, что тебя заперли на кухне и детей ты слишком рано нарожала целую кучу! Особенно, когда овдовеешь невовремя, потому что ни черта мы сделать не успели, как собирались, – она подбоченилась совершенно спокойным жестом и чуть подняла голову. – Ты что, думаешь, в Империи всё в ажуре и достаточно туда выскочить, чтоб спокойно жить? Да режим Гольденбаумов оттого и прогнил, что их бабы сели на шею своим парням и ноги свесили! Придавили за пятьсот лет так, что ребята упали от изнеможения, тащить на себе всё. Ну, давай, подождём, когда Лоэнграмм выдохнется окончательно, разгребая этот бардак, погибнет, и на него же свешают всех собак свои и наши паразиты. Ты не отсидишься, даже и не рассчитывай на это – грохнут и тебя скоренько, и детей поизувернее – мне ли тебе припоминать, как это у нас в гаражах делается, а?

– Карин, я ни от чего не отказываюсь, пойми! – истово продолжала уверять Эсмеральда. – Ну, сморозила дурость, ну, с кем не бывает, не злись.

– Ха, ещё одна дурость – чего мне злиться-то тут, Эсмеральда? – холодно усмехнулась Катерозе. – Не по формату эмоция. А вот дурости себе позволять у нас с тобой права нет – мы же не мужчины, с нас и спрос другой будет потом. Всё-таки, какая скотина человек вообще и женщина в частности: чем лучше к ней относишься, тем паскудней она себя ведёт, верно?

– Да мы с тобой не раз об этом говорили уже, – с грустью поддержала собеседница. – Кабы Ян взял чин имперского адмирала, ему бы слова никто на родине плохого вслед не сказал, вопреки его собственным представлениям.

– А кто мне чего в таком случае скажет там?! Ты тоже одна додумалась мне мораль прочесть, не сомневайся!

– Карин, я же за тебя беспокоюсь, тысяча чертей! – рыкнула уже Эсмеральда с немалым апломбом.

– Да ну? – великосветским тоном отпарировала Катерозе, не шевелясь. – А по ходу, так ты нарушаешь субординацию невовремя и не по делу, да и вся недолга.

Райнхард ощутил, что его кидает фактически в жар. Что за чертовщина творится тут у него под боком, в самом деле?! Мало того, что дамы ни разу не шутят, так ещё и рассуждают о нём, самовластном правителе Галактики, как о неодушевлённом предмете! И заставили понервничать даже. Нет, это всё становится слишком интересным, нужно пронаблюдать подольше, этак ещё что невероятно новое придётся услышать…

– Карин, ну сколько извиняться-то можно, а? – уже слегка закипятилась собеседница.

– Раз так стоит вопрос, то что нужно сказать, а? – вполне себе спокойно хмыкнула та, к кому обращались, слегка пожав плечами. – Хреново у нас с тобой по теме субординации, сама вижу.

– Зиг Лоэнграмм? – растерянно произнесла Эсмеральда, впрочем, как отличница, помнящая урок.

– Сгодится, не всё ж июльские звёзды вспоминать, – со спокойным апломбом командира пожала плечами Катерозе. – Что там у нас с кредитом на кондитеров? Получен?

– Да, невестке Яна Вэньли, похоже, дают деньги, не глядя, – весело усмехнулась собеседница, – даже ничего не уточняя толком. Кстати, у нас без тебя тут новая мода, глянь, – Райнхард сумел-таки рассмотреть, что говорившая лихо нахлобучила на лоб республиканский армейский берет… без символики Союза, факт, потому что на нужном месте красовалось золочёное изображение геральдического льва его династии… – Вся абитура, нацепившая нынче на экзамены такую тему, была принята сразу на дневное отделение университета! Представляешь теперь, сколько стоит это на чёрном рынке? Казельн же изъял всё со складов заранее.

Катерозе весело рассмеялась, запрокинув голову вверх.

– Кто подсказал? Йозеф опять, да?

– Сами с усами, – с напускной ненастоящей обидой в голосе произнесла Эсмеральда, надув губы. – Между прочим, профессура истфака нынче гуляла корпоративно на море, отмечая выдачу дипломов. Так вот, она корпоративно утонула вечерком вместе с грудой бессмертных трудов о теории республиканского дела, учти. Такая вот грустная новость, но все уверены, что пить меньше было надо, разумеется, хи-хи.

– Неплохой корм рыбам, – весело усмехнулась начальница, нисколько не удивившись, – только не потравились ли бедняжки таким количеством апологетов передовых идеалов, а? Ещё хорошо бы разобраться с пединститутом в такой же манере, право.

– Теплоход идёт мимо пристани…, – весело пропела собеседница тоненьким сопрано.

– Мы идём широкими полями, – отозвалась Катерозе строчкой на совсем другой мотив и прибавила исключительно деловым тоном. – Ладно, что там с закладкой храма? Оптинские уже прибыли, или Йозеф сам хлещется?

– Да прибыли третьего дня, а не то говорила бы ты сейчас с ним, а не со мной.

– Тэк-с, погоди, тут мои балбесы прибыли, я гляну в окно, в каком они виде, а то кабы не вышло чего не того, – озабоченно проговорила фройляйн фон Кройцер и проворно подскочила к подоконнику вплотную.

Райнхард воспользовался шумом от пышных юбок, чтобы унять подло подступающий к горлу кашель и продышаться быстро и глубоко. Так вот она какая, на деле, автономия Хайнессена, чёрт возьми!… Вместо радости бока колет приступ ревности – его подвинули в сторону, как мебель, и весело резвятся! Впрочем, стоит ли так болезненно реагировать, всё же? Если бы подобный разговор осуществлялся не юными дамами, а обычными мужчинами, захватило ли бы это его внимание настолько сильно? Трудно сказать, возможно, он бы уже давно вмешался в обсуждение сам. Хотя… помнится, один тяжёлый разговор у него однажды закончился на рефрене «ты кто?!», а на другой день случилось непоправимое… Что за звериный вопль, как у раненой дикой кошки?

– Ааа, ну какие же они уроды-то, оказывается, это ж невообразимо просто! Ну что за негодяи, а, спрашивается, это тупость или предательство?! – завывала прегорьким тоном Катерозе, схватившись за виски. – Да как же они посмели, оба, на моей-то свадьбе себе такое позволить, не-ет, этого я им никогда не прощу, урою, обоих урою!

– Карин, что там?! – изменившимся соответственно моменту голосом позвала Эсмеральда. – Что такое?!

Катерозе проворно отскочила от окна на прежнюю позицию и охотно взялась пояснять собеседнице, сжав кулаки и согнувшись едва ли не пополам:

– Представь, они протащили как-то сюда свои армейские парадные мундиры! Кажется, Юлиан папашин нацепил, у него этих белых тряпок отродясь не было! Выставились, придурки республиканские, будто у себя дома в переулке! Сейчас это барачное отродье ещё пробки от одеколона из карманов достанет и прыгать с ними на тротуаре начнёт, видимо! – она схватила руками экран и повернула его в нужную сторону, дабы собеседница могла убедиться, что происходит именно то, о чём было сказано. – Ну ни ума, ни фантазии, ни чести, ни совести! Видишь, как тупо скалятся? Они ещё и горды собой и рады, получается! Нет, никогда не думала, что до такого позора дожить придётся, оооо!

– Мама, кого ты нам вырастила! – оторопело раздалось в ответ голосом Эсмеральды. – Им даже Изерлон без толку, оказывается, ничему не научились…

Райнхард поймал себя на том, что весело улыбается, и проворно скользнул к двери из приёмной.

– Эмиль, мой парадный палаш сюда, будь любезен, – вежливо бросил он, открыв дверь в коридор, затем снова прикрыл её и неторопливо двинулся прежним церемонным шагом правителя Галактики, дабы возникнуть на пороге будуара уже согласно статусу наречённого отца невесты, как и полагалось по протоколу.

Катерозе как раз прихлопнула крышку экрана связи и, уложив его на подоконник, чуть успела отойти от окна, повернувшись спиной к зрелищу, порядком вымотавшему ей нервы. Хотя она и попыталась привести их в порядок, понимая, кого она сейчас увидит, остолбенеть от восторга это ей никак не помешало. К такой детской непосредственности Райнхард просто не привык – полагая, что гость по-прежнему не видит ничего, молча стоять и глазеть с обожанием. Вот ведь ребёнок, не вышколенный ни разу имперским воспитанием, в старом Рейхе на колени бы грохнулись автоматически, увидев парадный мундир. С другой стороны, видеть такой радостный взгляд просто приятно – без необходимых пиететов согласно статусу и порядку чинопочитания… Итак, я не объект, с которого можно что-то выгодно получить, а просто человек, вызывающий радость? Приятно побыть в таком качестве, вне всякого сомнения. Ну-ка, если сделать навстречу несколько шагов самому, она ведь ещё ничего не знает, поглядим, с каким чувством она это пронаблюдает… Ого, да она же просто по-настоящему беспокоится за меня, только и всего! Только и всего… ничего ведь лучше и быть не могло! Похоже, во мне в впрямь видят не императора, а только человека? Какая редкость, право. Даже жаль, что придётся сейчас всё это разрушить. А ведь дамочка при этом очень непростая. Интересно, а как мужчина я на неё тоже действую, надо полагать? Вгляд-то очень сильно Хильду напоминает, когда ругались с ней по дороге к Изерлону, дабы выловить этого хитреца Вэньли. Ну да Хильда – это ж котёнок такой маленький, хоть и способный порой превращаться в сильную кошку, вроде той, что встретила меня, больного уже, на Феззане. А это даже не дикая камышовая кошка и не рысь уже, это просто леопард вообще какой-то, вполне взрослый и опасный для всех остальных. Вон, глазищи-то какие, якобы карие, а на деле из тех, что и зелёными, и синими стать могут порой. Любопытно, что волна от неё в точности такая же, как и перед дуэлью с её женишком – это хорошо, значит, натура цельная. М-да, жаль такое сокровище ставить с рядом этим лейтенантиком, просто жаль, тут надо не меньше, чем на полковника заработать, чтоб о такой красотке мечтать даже. Вэньли, урод, и здесь ты мне всё портишь, хоть и мёртвый уже столько времени…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3