Мария Бородина.

Попади ты пропадом. Книга 2. Красное на белом



скачать книгу бесплатно

– Помню, – хрипло ответила Зорина и отвела взгляд.

По горизонту плавали серые облака, а вдали уже показались шпили высоких деревьев.

– А как не хотелось бы, – выдохнул Лоренс, чуть стиснув её плечо. – Веришь или нет, остался бы там с тобой навечно. И плевать на патрули, гуртау и прочие радости жизни.

– Лоренс… не надо, – Инна едва сдерживалась от дрожи. Она не хотела, чтобы он заметил её волнение, но голос всё равно предавал. – Ты знаешь, что меня там ждёт, – говорила в сторону, не повернувшись.

И красной лампочкой в голове: сын. И эхом: «Помни меня таким…»

Хотелось завопить. Убежать. Защититься и отстраниться от пылающего огня, чтобы не поглотил ненароком.

Чужая рука ослабила хватку и тяжёлым грузом упала вниз. Лоренс заёрзал на сидении, словно проверяя истерзанное тело на прочность и выносливость.

– Спасибо тебе, – пробормотал он, пряча глаза. – Мне лучше. После укола почти не болит.

– Я рада.

Губы сжимались и горели. Окно запотевало от жаркого дыхания, и хотелось провалиться в пустоту и забытье. Быстрее бы приземление: там холодная и тихая тюрьма. Невыносимо вот так пылать бесконечно.

Самоход пролетел над знакомым пустырём, что так манил Инну, когда она впервые вышла за ворота. Развернувшись в воздухе, как брошенная кем-то калоша, челнок плавно пошёл на снижение. Мягко коснулся земли и встал в идеальный ряд на стоянке. Мотор затих. Напряжённая тишина наводнила салон.

Лоренс расстегнул ремень. Неловко перегнувшись через бортик сидения, потянулся к Инне. Отодвигаться было некуда. Она задержала дыхание, вжавшись в мягкую спинку, и прикрыла глаза, чтобы не смотреть на его профиль и губы.

– Скажи мне, хорошая, – тёплое дыхание коснулось губ, – я что-то не то сделал?

– Нет, – выдохнула Инна и распахнула глаза.

Зачем отпираться и притворяться? Она так ослабла, что не могла уже совладать со своими желаниями и порывами.

Не удержавшись, потянулась к щеке Лоренса и, едва касаясь, провела пальцем по длинной царапине на лбу. Будто пытаясь отпечатать её в своей памяти.

– Просто ты слишком нежен и ласков, а мне слишком больно от происходящего. Правду ведь никуда не деть. Вот она правда, Лоренс, – Инна показала на вход в поместье.

– Увы, – отрезал он, расстёгивая Иннин ремень. – Ну, пойдём, пока Астис не поднялся слишком высоко. Я должен успеть включить камеры до завтрака.

– Погоди, – шепнула Инна, придержав его.

Лоренс выстрелил из-под опущенных ресниц жалобным взором, как загнанный зверь.

– Поцелуй меня. Пусть в последний раз, но так, как тебе хочется, – проговорила дрожащими губами Инна, вцепившись в рваньё его футболки, стараясь не зацепить глубокие порезы от когтей хищника.

Задержала дыхание.

Лоренс снова коснулся её плеча и отдёрнулся, как от накалённого металла. Отвёл взгляд, словно взвешивая все да и нет.

– Больнее уже не будет, – проговорил он полушёпотом. – Правда?

Настойчивое горячее дыхание приблизилось, обдав губы пульсирующей волной.

А потом сухие губы Лоренса прикоснулись к Инниным. Смяли их: осторожно, но настойчиво. Язык скользнул между зубами, проникая в рот. Он пил её жадно, но нежно. Словно странник в безжизненной пустыне, что нашёл прохладный оазис. Осушая до самого дна, но возрождая.

Инна отстранилась и порадовалась, что сидит – иначе упала бы от тяжести в ногах. Жар расплылся по животу свежей лавой.

– Куда уж больнее, – выдохнула ему в губы.

Лоренс прикрыл глаза и нехотя отстранился. Лениво, как кот, прогревший шкуру на весеннем солнце.

– Пойдём.

Механизм двери зашипел, и обе створки поднялись вверх.

Инна осторожно шагнула в траву.

Окинула себя скептическим взглядом. Она походила на свинарку. Ноги до колен грязные. Юбка ободранная, в тине и траве, по подолу свисают нитки. От красивого белоснежного платья остались лохмотья.

Сдержала порыв потянуть носом. Слезы напирали на глаза и грудь царапала тоска. Нет. Просто нужно идти.

На губах горел поцелуй Лоренса. Как выпитый бокал глинтвейна, он растекался по крови и кружил голову.

Зорина медленно прошла вперед и застыла в том месте, где он поцеловал её впервые. Тогда, под дождём.

Да, хватит уже!

Сорвалась и пошла быстрей, неистово отбивая по холодному асфальту очередь, будто пулемёт вышел из строя и косит, косит, косит…

– На этом самом месте, – услышала Инна голос за спиной, и колкие мурашки побежали по телу. – Здесь…

Нужно бежать, чтобы не слышать его. Бежать от себя и своих желаний. Инна зажала уши и рванула к воротам.

– Инна, – донеслось сзади. – Я не могу идти быстро.

Но от судьбы не убежишь.

Остановилась. Как глупая девчонка, в порыве своих чувств совсем забыла о том, что Лоренс ранен. Вернулась к нему и, нырнув под руку, пролепетала:

– Прости меня… Глупо так.

– Ещё как глупо, – подтвердил Лоренс, отвернувшись. Вот и пойми, что имел в виду…

Ворота были открыты. Кованая решётка покачивалась на ржавых петлях, натужно скрипя. Тщательно выстриженные кустики казались оранжево-жёлтыми в рассветном мареве.

Идти по скошенной траве было сложно. Роса на туфлях казалась липкой, будто сделанной из расплавленного сахара. Травинки, налипающие на ноги, раздражали. Ночь словно выпила все силы, оставив лишь ненаполненную оболочку. Да и была ли Инна сама на своём месте сейчас?

– Куда теперь? В сторожке нас не заметят? – спросила Инна.

– Держу пари, Вэлмор дрыхнет, как упахавшийся конь, – прокомментировал Лоренс, глядя в сторону пустой будки охранника. – И за что мы ему платим?

– Распустились, – со смешком выпустила Инна, стараясь выровнять дыхание. Не обращать внимание на горячее тело Лоренса и идти ровно по тропинке было довольно трудно. Ноги несколько раз занесли её в сторону, отчего их чуть не завернуло в мокрую и высокую траву. – Лоренс, ты пьян? Что тебя так качает? – она погладила его по поясу и улыбнулась, стараясь не смотреть на потемневшую от крови повязку на истерзанной руке. Такие шрамы не заживают за час. На Земле Лоренсу пришлось бы пару недель поваляться в больнице, с учётом наложения швов и профилактики осложнений. А потом – ещё месяц делать прививки от бешенства. Но так или иначе все это очень долго бы затягивалось, периодически воспалялось и медленно восстанавливалось.

Инна глянула на свою свободную руку, где ещё вчера раскромсала пальцы острым ножом. Сейчас об этом напоминали только тонкие розовые полосы: будто ниточки, застрявшие под кожей. И ей, и Лоренсу сейчас нужна разрядка, перерыв, или на целый такт пауза. Не могла Инна добивать лежачего, не могла больше себя рвать. Будь что будет.

– Ты видел, какой хук справа получил ваш местный кровожадина? Вот бы рассказать моему тренеру. Он бы до слёз смеялся и катался по тренировочному залу, – их снова повело в сторону. – Сколько ты выпил, Эдальгио? Признавайся.

Они остановились у развилки. Здесь тропинка упиралась в пустынный газон, а по бокам растягивался лес. Только справа змеей виляла ограда из кустов, что вела ко второму крылу.

Лоренс повернул голову и приподнял густую бровь.

– Голова кружится, – пояснил Лоренс, жалко улыбнувшись. – Думаю, несколько швов и восстановление всё решит. Эх, Инна, если бы не ты…

В ледяных глазах блеснула тоска: пронзительная и щемящая.

– Да я только отвлекла гу-гу-рау… Блин, язык можно сломать! Зато не сумела эту вашу штуку включить, – выставила руку с белым браслетом. Он сейчас не горел. Когда Лоренс успел его выключить Инна не помнила. – Тут же ничего нет, даже кнопочек, – повертела туда-сюда. – Мне проще было с кулаками полезть. Не то пришлось бы смотреть, как он тебя…

Поёжилась.

– Бр… какая гадость, эти ваши гурты-бурты.

– Гуртау, – поправил Лоренс, слабо улыбнувшись. Да, не до шуток ему сейчас. Как же нелепо. Инне захотелось спрятать лицо под ладонью, но она лишь стиснула губы и отвернулась, делая вид, что смотрит на высокое здание особняка.

Они прошли вдоль насаждений, нелепо остриженных шарами. Голые ветки торчали в разные стороны, а в некоторых местах проглядывали приличные проплешины.

Почти у самой двери с боковой стороны Инна прошептала:

– Лоренс, улыбнись. Сейчас полечим тебя, и снова будешь, как новенький – холодный дерзкий и… – запнулась. Хотела сказать «мой», но слово встало поперек горла.

Лоренс натянул улыбку, но вышло жалко. Словно он устал улыбаться. И впускать в себя эмоции.

– Я не хочу продолжать, – выдохнул он. – Слишком устал от этого. Но и уйти не могу. Мой отказ будет означать конец, Инна. Слишком о многом приходится молчать. Прости меня, Инна. За всё прости…

– Не нужно. Я же вижу, как это тебя мучает. Не терзай себя. Так ли страшны эти испытания, если знать, что ты будешь рядом? Но только посмей улыбнуться Нимеридис! – Инна пригрозила ему указательным пальцем, выдавливая улыбку сквозь боль в груди от безысходности. Лоренсу нужна сейчас её поддержка – иначе он сломается. Она чувствовала это.

Слегка прижавшись к его груди щекой, Инна прошептала:

– Мы найдём выход. Может, не сегодня, но найдём.

Лоренс склонил голову и осторожно поцеловал Инну в волосы.

– Только ты здесь бросаешь вызов системе. Одна лишь ты ничего не боишься. Выше голову, Инна. Может быть, именно у тебя получится что-то изменить. У меня – не вышло.

Лоренс выдохнул: шумно и надсадно. Его слова застряли в ушах звучным рокотом, как майский гром.

– Я так слаб по сравнению с тобой, Инна, – продолжал Лоренс. – Я предал себя. Я сдался.

– Может тебе просто не было за кого бороться?

– За себя, – произнёс Лоренс холодно. – Разве это менее значимый повод, чем бороться за кого-то?

– Тебе видней.

Дверь возникла перед глазами серой сплошной стеной, за которой Инну ждало привычное заключение. Бороться с системой не имело смысла, и Лоренс прекрасно это понимал. Что может она – хрупкая чужая женщина? Правильно: только покориться и терпеливо ждать. Ждать либо смерти, либо возвращения к сыну. Другого не дано.

За дверью оказалась сеть неосвещенных коридоров с низким потолком. Здесь не было ни ламп, ни окон: лишь гулкое, вибрирующее эхо, да едва уловимый запах сырости. На чужой планете даже подвалы пахли иначе.

Они ныряли сетями мрачных перекрёстков, взбегали по лестницам и спускались в темнеющие пролёты, пока одна из них, наконец, не вывела на этаж, в тот отрезок коридора, где Инна ни разу не бывала. Стены здесь покрывал толстый слой светло-серой штукатурки, а под потолком горели плоские квадратные лампы. Звенящий воздух хранил аромат облепихи. И почему здесь всё пахнет облепихой?! Инна точно знала, что теперь будет ненавидеть этот мерзкий, горьковатый запах: рыжий по цвету и мягкий на ощупь.

– Последняя дверь направо, – выдохнул Лоренс. – Там комната Анэль. Она даст тебе чистую одежду, чтобы никто ничего не заподозрил, и проводит в душ для персонала.

– А ты?

– А я – провожу тебя, и в лазарет.

– Можно я возле тебя посижу? – не надеясь, спросила Инна и подняла на Лоренса взгляд.

Он угрюмо мотнул головой:

– Не нужно. Всё будет хорошо, я обещаю. Нас не должны видеть вместе.

– Ты прав.

Они осторожно постучали в следующую дверь.

Анэль открыла быстро. Полнощёкая, гладко зачесанная женщина сначала улыбалась. А затем её брови поползли вверх, и на румяном лице прочиталось недоумение:

– О, дефочки! Фто с вами приклюфилось? – она всплеснула руками.

Лоренс мотнул головой и, прислонившись к стене, тяжело выдохнул.

Кухарка, больше ничего не спрашивая, забрала Инну и повела её в другую часть дома.

В конце коридора Зорина обернулась. Лоренс поднимал к груди здоровую руку, прощаясь. Серые глаза на расцарапанном лице улыбались: тихо, ностальгически, будто о чём-то жалея.

Долго ли продлится эта разлука?

Пытаясь не заплакать, Инна резко развернулась и зашагала прочь.

Глава 2. Остановите… Я – сойду

Когда Инна и Анэль скрылись из виду, а шаги затихли, призвав густую тишину, Лоренс с трудом оторвал тело от стены. Зашатался, потеряв опору. Хоть рука уже почти не болела, слабость кружила голову, как карусель. Серые стены казались чёрно-багряными и плыли по кругу. В ушах звенело и клокотало, словно голову опустили в котёл с кипящей водой. Не хватало ещё раскиснуть!

Сможет ли он появиться на людях сегодня? Как долго продлится восстановление?

Как долго ещё играть эту злую роль, которая совсем не по душе?

С трудом пройдя пару шагов, Лоренс снова привалился к стене. Удушье стиснуло горло. Запах бочонковой рыжки застрял где-то за грудиной, как кинжал. Губы жадно ухватили спёртый воздух. Кажется, планы на сегодня придётся изменить. Слишком уж много крови он потерял.

Из-за угла, как бешеный зверь, выпрыгнул Айфинон:

– Эдальгио! Где тебя нелёгкая носит?

Кол вошёл под рёбра и провернулся там. Неожиданно боль воскресла в изодранных мышцах и засаднила ещё сильнее. Только Айфинона не хватало! Почему именно сейчас?! Верховный Владыка, ну за что?!

Лоренс поднял глаза, надеясь, что выглядит не слишком растеряно. Давно он советника не видел таким. Растрёпанный, даже виски привычно не заглажены каштановым маслом, а ещё раскрасневшийся, как вареный рак.

– Ездил мать проведать, – отозвался Лоренс, не задумываясь. – По дороге встал самоход, а пока ждал помощи под мостом – на меня напали гуртау. Полюбуйся вот, каков красавец.

– Пропащий Низший! Ты, говоришь, был у матери? – Айфинон странно сощурил и без того узкие глаза. – Я посылал Дарэла за тобой. Тебя там не было!

Отчаяние ударило в грудь. И по лицу, наотмашь. Но решение пришло быстро. Пряча глаза, Лоренс процедил:

– Говорю же: самоход сломался, и я не доехал!

– Твой минитайп разрывался в комнате всю ночь. Ты же знаешь, что всегда должен быть на связи! – советник помолчал, затем понизив голос, сказал: – Это ты ещё не в курсе? – Стигнайзес потёр подбородок и привычно загладил волосы ладонью. Бессмысленно – они всё равно торчали.

– Что произошло? – Лоренс инстинктивно заслонил покусанное плечо. – Кого-то в изолятор отправили?

Айфинон прошёл чуть дальше и пропустил Лоренса в лазарет.

– Ложись. Надо восстановить тебя сначала. Ставь программу на максимум. Знаю, что больно, но придётся потерпеть, потому что дело срочное. Это не изолятор, Лоренс. Все намного хуже. Давай же! Великие несуществующие духи! Какой ты нерасторопный!

Едва дверь захлопнулась за их спинами, Лоренс стянул разодранную футболку. Бросил её на кушетку и принялся снимать бинты. Намокшая ткань отходила вместе со ссохшимися кровавыми корками, лимфой и остатками кожи. Боли он не чувствовал: инъекция сделала своё дело. Теперь главное восстановиться до того, как действие препарата закончится.

– Можешь рассказывать, – заявил он, нехотя залезая в огромную прозрачную капсулу. – Хуже, чем неведение, ничего быть не может.

Створки капсулы сомкнулись, оставив отверстия для разговора и дыхания. Над головой загорелся слепящий фиолетовый свет. Линии лучей поползли по израненному телу, пронзая плоть насквозь.

– У нас участница… Как это помягче сказать? Ушла в мир иной, – выпалил Айфинон и уставился на Лоренса, будто пытаясь прочитать реакцию.

– Что? – Лоренс попытался приподняться, но вязки, обхватившие его тело, удержали на месте. – Надеюсь, это просто злая шутка!

– Не шутка! Правда! – советник присел на кушетку напротив и стёр с лица несуществующую грязь ладонью. Тяжело выдохнул и ссутулился. Чтобы его разглядеть, пришлось вывернуть шею.

Лоренс задохнулся, не в силах подобрать нужные слова. Проглотил надсадный стон и снова замолчал. Копать дальше было слишком больно. Куда больнее, чем подвергаться истязаниям гуртау. Сейчас неизвестность казалась сладкой. Последние её мгновения…

– Кто? – коротко отрезал он.

– Нимеридис.

Сердце заколотилось, как отбойный молот, а мысли набежали приливной волной. Ними?! Только не она!

– Ты… Шутишь? – повторил Лоренс разорванно и обмяк.

В голове роились злые мысли. Ними… Как же так?! Именно та, что могла бы… И могла бы лучше, чем остальные девушки, собравшиеся здесь!

Как же так?!

Лоренс вскрикнул и рванулся из вязок. Плотные ремни впились в кожу, выкручивая руки. Боль пронзила плечи, словно огненная пика. Освободиться не получилось. Программа восстановления уже во всю разворачивалась, и заблокировать её не было никакой возможности.

– Почему она?! Как это произошло? – спросил он на надрыве.

– Это ты будешь уже с Советом разбираться. Делегация уже в пути. Главенствующий в бешенстве. Ты знаешь, чем это грозит. Камеры зачем выключил на ночь? Не знаешь регламент? – Айфинон бесшумно подошёл и, заглянув в окошко, блеснул яростным взглядом. – Забыл? Играй – да не заигрывайся. В общем, у тебя пятнадцать минут. И будь добр быть в полном здравии в Закрытом зале. Ло-о-оренс!

Последнее Айфинон почти гавкнул.

Лицо советника перед глазами рвалось на куски. Боль затмевала разум – лучи вгрызались в ткани и строили новые клетки. Если растянуть время восстановления, то процедура происходит безболезненно, но сейчас – будто стрелы вонзались в мышцы и терзали, терзали, терзали… И к этой боли добавлялась другая – более глубокая – боль потери. Баланс нарушился, и невозможно ничего исправить. Ними не вернуть!

Лоренс закричал.

– Ты ж мужик! Терпи, – рыкнул Айфинон и пропал из видимости.

Через несколько секунд шваркнула дверь, и Лоренс остался один.

Острый запах озона отдавался в голове давящей болью. Фиолетовые лучи резали тело, как лазерные ножи. Раны жгло и спекало. И Лоренс стонал от боли. Только где болело сильнее – снаружи или изнутри – понять не мог.

Нимеридис не должна была умереть, и они это знали… Знал и Лоренс, знал, что ничего хорошего не дождётся в своей утопической, по-детски наивной инициативе. И вот, получил. Кирпичи всегда падают на голову, когда меньше всего этого ждёшь.

Нужно остановить Игру. Да, потери грядут огромные, но можно будет вернуться к этому чуть позже. Благие цели должны быть достигнуты, но не такой ценой…


* * *

Волнение за Лоренса не отпускало. Как он там справится? Будет ли больно? Может, и прогнал её, чтобы не показаться слабым. Глупо.

С одной стороны, Инне и уходить нужно было – знала, что рано или поздно всё это придётся прекратить. Но с другой – не могла отпустить его в таком состоянии. Душа теперь была не на месте.

Анэль помогла найти новый комплект одежды. Как всегда: белый набор-тройка. Лёгкие котоновые брюки, майка и рубашка с длинным рукавом. Кухарка объяснила, куда потом идти, чтобы выйти на нужный этаж к комнатам, и убежала, как она сказала – готовить.

Тёплый душ смывал остатки крови Лоренса и забирал с собой его прикосновения. Они расходились по телу Инны мягкими волнами и растворялись в водостоке. Запотевшие стёкла навевали воспоминания о его нахальном поведении вчерашним утром, когда Лоренс завалился к ней в кабину. Это было так неожиданно и так волнующе, и Инне до крика хотелось, чтобы он пришёл снова. Вот здесь и сейчас – распахнул дверь и влез под струю воды. Чтобы его волосы потемнели от влаги, а зрачки расширились от возбуждения. Чтобы его пальцы касались самых чувствительных мест…

Но дома Инну ждал Арсений, и все эти мысли сбегали по щекам слезами. Они смешивались с каплями из распылителя и падали вниз, как мечты, которым не суждено исполниться.

Зорина отплакалась с лихвой, натирая кожу до красна, а затем быстро оделась и побрела в комнату.

Хотелось парить, но реальность тут же прибивала к земле. Хотелось петь, но запрет гнал по крови возмущение и ярость.

Как можно по закону запретить пение, наряды и украшения? Как можно признавать художников ненормальными? Что грозило Лоренсу за эту подаренную ей ночь? Штраф, выговор? Неужели увольнение? Вот почему у них всё так строго и консервативно. Никаких картин на стенах, никакой резьбы по дереву или рисунков на обоях. Даже цветов нет. Вот почему все газоны идеально подстрижены, а кусты – похожи на заболевшего лишаём котёнка. Потому что все цветочки нещадно вырезались, даже если прятались в глубине куста.

Смешно! Как они ещё небо серым покрывалом не затянули, чтобы скрыть его уникальный раскрас? Ведь каждый новый день в нём таились миллионы оттенков и цветов.

В коридоре на этаже было тихо. Инна шлёпнула по дисплею и быстро юркнула в комнату, чтобы её никто не заметил.

Элси спала, отвернувшись к стене.

Хотелось прилечь, но Инна знала, что не уснёт. Присела на край кровати и опустила голову в ладони. Плакать не было сил, а смеяться особо не с чего. Решила тихо посидеть и подождать завтрака, а там и до следующего тура недалеко. Может, чем быстрее она всё это пройдёт – тем быстрее попадёт домой. И все чувства к Лоренсу исчезнут, не разыгравшись.

Элси напротив заворочалась, натягивая одеяло до подбородка. Незрячие глаза хлопнули ресницами и замерли, глядя в одну точку. Так, словно она прислушивалась к пространству, вычленяя звуки и движения.

– Инна? – произнесла она в конце концов. – Ты вернулась?

– Да, это я, – глухо проговорила Зорина, не поднимая головы. Хорошо, что Элси не заметит её слез, не почувствует, как пакостно на душе. Счастливая ночь превращалась в настоящую терзающую реальность.

– Эльза переживала за тебя, – проговорила Элси тихо. Слова задрожали в воздухе трелью колокольчика. – Она искала тебя вчера вечером, была очень взволнована. И я тоже.

– Элси, всё нормально, – проговорила Инна, но голос предательски дрогнул. – Всё нормально. В порядке я.

– Ты плачешь? – Элси присела, откинув одеяло. Зашарила руками по воздуху, словно пытаясь что-то найти. – Этот изверг Эдальгио чем-то обидел тебя?

Инна покачала головой и сжала губы. Она не должна впутывать в это малышку. Не может с ней так поступить.

Молчание затягивало, будто трясина, а слова, как неугомонный птенчик в клетке, крутились на языке и пытались вырваться. А если поделиться с Элси? Вдруг хоть немного легче станет?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное