Мария Акулова.

Гранатовое зернышко



скачать книгу бесплатно

Пролог

Глеб стоял, сложив руки на груди, насупив брови, переводя взгляд с одного человека, находящегося вместе с ним в когда-то Пирожковом кабинете, на другого. Он в очередной раз занимался тем, что пытался понять – правильный ли выбор сделал.

Правильно ли поступил, прислушавшись к совету, данному тогда еще возлюбленной девушкой, а теперь законной женой, Анастасией Имагиной, относительно Амины. Правильно ли поступил, прислушавшись уже к самому себе и собственной чуйке, решив пригласить на роль управляющего друга. Хорошего друга, отношения с которым портить ой как не хотелось, но… Бабочку надо было вытаскивать из ямы, в которую плотно засел ночной клуб, а Мир обладает бульдожьей хваткой, стальными нервами, внимательным взглядом и не имел никаких личных привязанностей к месту, в отличие от той же Амины да и самого Глеба. Имагину очень хотелось верить, что Мир сможет поступить как настоящий хирург, если придется резать – штат, помещения, привычный уклад. Снесет стены, снесет головы, снесет скандалы, которые ему непременно устроит Амина. Все снесет и принесет… прибыль, а с ней и хорошие вести – Бабочка встала на ноги… В смысле, расправила крылья.

– При…ятно, – ответ у Амины получился с запинкой. А все потому, что начала, смотря на Имагина, а закончила – на этого Дамира.

– Мир, это Амина, – Глеб перевел взгляд с друга на черноволосую кареглазую девушку, – Амина знает о Баттерфляе больше, чем кто угодно. Знает всех, знает все, знает больше, чем должна была бы знать, – на последнюю фразу девушка отреагировала ухмылкой. – Амина, это Дамир, новый управляющий Баттерфляя.

Ну вроде бы за двадцать-то восемь годков могла привыкнуть к тому, что все мужики – озабоченные идиоты и спокойно отреагировать на вид симпатичной девушки неподалеку элементарно не могут, если, конечно, не безнадежно женаты, как Имагин, или безнадежно не мужики, как… многие, но к делу сие отношения не имеет.

– Взаимно. – Дамир же, на поверку, оказался в числе озабоченных идиотов… В смысле, обычных мужчин. Вместо того, чтоб слушать, как Глебушка, отдавший сердце, руку, нервы, жизнь Настеньке Веселовой, теперь отрывает от себя последние ценный кусок – отдает свой милый клуб им на растерзание, Дамир свет батькович изучал свою будущую подчиненную, то есть ее – раньше главную бабочку Баттерфляя, а теперь больше чем главную бабочку.

И если бы кто-то внимательно слушал Имагина, то узнал бы, что она здесь стоит не придирчивый взгляд некоторых ублажать, а дела делать – важные, нужные, практически планетоспасательные! Но если не плането-, то клубо– точно.

– Амина будет заниматься организацией ивентов, перекройкой развлекательных программ.

Амина кивнула, продолжая чувствовать на себе взгляд нового знакомого. В принципе, не смертельно. Иногда и подольше смотрят, и одежды на ней часто, когда смотрят, поменьше, и взгляды более сальные. Этот же просто немножечко раздражает. Самую малость. Причем не столько взгляд, сколько то, что, к сожалению, ее-то полноценным управляющим сделать Имагин не решился, а этого Дамира – в легкую.

И, с одной стороны, это понятно, а с другой… А с другой теперь над ней стоит какой-то Мир-Дамир.

Какой-то… Если судить чисто внешне – ничего так. В меру высок, хотя она на каблуках не ниже будет, что наверняка раздражает мужчину, а вот самой Амине доставляет кое-какое удовольствие. В меру плечист. Не сажень, конечно, пиджак по швам не трещит, но открыть сильно закрученную банку, наверное, сможет. В быту, значит, пригодится… кому-то. Или пригодился… Амина скользнула взглядом по рукаву пиджака вниз. Нет, еще не пригодился или уже разгодился – кольцо на пальце не блестело, зато блеснула еще одна хитрая улыбка на лице Мира-Дамира.

И если бы Амина могла – закатила бы глаза, потому что мужик явно неправильно расценил ее интерес. Для нее счастливо женатый босс был бы идеальным вариантом: приставать не станет, посылать не придется, недотрахом страдать не будет, выше вероятность того, что на работу приходить будет довольным, а то и вообще не приходить – по семейным обстоятельствам. А этот оказался не женатым. Жаль.

Так вот, довольно высок, плечист, не женат, лицом не дурен: черные волосы немного курчавились, из-под густых бровей смотрели такие же черные глаза, нос с горбинкой и щетина, которую на пару с бритвой явно пытались победить утром, но есть непобедимые вещи… Типичный Дамир. Восточный мужчина, так сказать. И это тоже не очень хорошо – взрывной характер и темперамент у таких никто не отменял. А значит, опять жаль.

Размышляя в этом ключе, Амина усиленно делала вид, что внимательно слушает товарища Имагина. А товарищ Имагин усиленно распинался, делил полномочия, устанавливал правила коммуникации, объяснял на пальцах и без пальцев, периодически спрашивал, ясно ли им. Им было ясно.

Ясно, что все станет понятно в процессе.

– По ходу дела разберемся, Глеб, – и с первыми словами, сказанными Дамиром на посту управляющего Баттерфляя, Амина, как ни странно, была согласна.

– Разбирайся или разбирайтесь, главное – не разбирайте по кирпичику, хотя… Если это поможет, можете разбирать.

Дамир рассмеялся, а Амина почувствовала, как ее окатывает волной раздражения. Ну уж нет. Может, Имагин и разрешает всяким разбирать его Бабочку на кирпичи, а она свою не разрешает. И пусть прав у нее здесь меньше, чем у обоих мужчин, но в обиду Баттерфляй она не даст.

Это место особенное – это ее дом, ее сердце, ее душа, ее любовь. Это она вся. Ее слезы и ее радость. Ее мечта. Ее жизнь.

– Ну все, я поехал, – хлопнув в ладоши, Имагин обошел стол, пожал руку Дамиру, кивнул Амине, приблизился к двери. – Не подеретесь, надеюсь?

– Нет.

– Нет, – ответили в унисон, в унисон же и улыбнувшись. Так же, как делают дети прежде, чем дверь за родителями закроется, и можно будет снова смело приступать к вырыванию волос и выбиванию зубов конкурента.

– Тогда до встречи.

– До…

– Встречи.

И понеслась…

Глава 1

Отношения у Амины и Дамира не сложились. Не сложились ожидаемо, кардинально, громко и навсегда.

Встретились два одиночества. Встретились… и чуть не поубивали друг друга.

Не сошлись характерами… Хотя, скорей, разошлись. Амина разошлась своим характером. Характером, которым боженька ее наградил, а окружающих – явно покарал. Дамир разошелся своим. Тут боженька поступил примерно так же. Так вот, характеры эти брильянтовые разошлись, вместе с хозяевами, а окружающим прятаться было некуда. Разве что в бункер, но для его построения требовались деньги, а значит, нужно было бы созывать мини-совещание по вопросу их выделения. Мини-совещание, на котором положено бы присутствовать обоим характерам.

Бабочка оказалась в осаде. Бабочке было плохо. Бабочку штормило. Бабочке хотелось мира, спокойствия, добра.

А вот воинственно настроенные руководители этого настроения не разделяли. Им хотелось крови. Крови врага…

– Амине, золотая моя… – Мир надвигался на напарницу, хрустя пальцами. Глядя на нее, хотелось сворачивать… но не горы – шеи. Тонкие, девичьи шеи. Одну. Конкретно тонкую и конкретно задолбавшую.

– Амина, Дамир Сабирыч. Что ж вы никак не запомните-то… Болезный вы мой… – Амина же пугаться не спешила. Стояла, смотрела на приближающегося Мира, сложив руки на груди – ждала. Была уверена, что ужасного ничего не случится. Во-первых, работают вместе они уже три месяца и до драк еще ни разу не доходило. Во-вторых, зашкал бешенства на лице Мирчика сегодня – ни в какое сравнение не идет со шкандалями поприличней, которые происходили на прошлой неделе… и позапрошлой… и позапозапрошлой… и… раньше, в общем. В-третьих, сегодня повод был ну объективно несерьезный.

– Амине, зайка, скажи мне, пожалуйста, – приближаться Мир не перестал, голос менее елейным не становился, процесс закипания Мирушки, по наблюдениям Амины, проходил по плану. – Какого лешего мы платим твоему стриптизеру в полтора раза больше, если окончательная договоренность была нами согласована, мною одобрена, тобою вроде как озвучена?

– Он не мой, Дамир Сабирыч. Это раз. Он не стриптизер, Дамир Сабирыч. Это два. Сумму в полтора раза меньше вы согласовали сами с собой и одобрили тоже исключительно в своей голове. Я же вам сразу сказала – за те деньги он не согласится. Поэтому договор составили на реальную сумму. Мы составили, – Амина указала на себя, – а вы подписали, Дамир Сабирыч. Это три, – а потом ткнула уже в начальство.

Начальство к этому времени успело подойти, перехрустеть всеми доступными пальцами, зло зыркнуть – раз пять, кровожадно сглотнуть – раза три, забывало только моргать и дышать.

– То есть ты подсунула мне договор, в котором вписала ту цифру, которую посчитала нужной? – Дамир злился до одури. Злился, но держался, не переходил на крик. Пока. Хотя сдерживаться, наверное, все же получалось посредственно, так как за то время, пока происходил их с Аминой разговор в коридоре – мимо ни мышка не проскочила. Где-то там, на баре, даже бокалы протирать перестали, в гримерной бабочек стало тихо-тихо…

– Дамир Сабирович, – Амина же тяжело вздохнула. Дурой не была, понимала, что нарывается еще больше, но сдержаться не могла – настолько он ее раздражал. – Я не виновата, что вы подписываете бумаги, не взглянув. А о стоимости я вам сказала. Вы тогда отмахнулись, а теперь что?

Миру нестерпимо хотелось ответить, что теперь ей крышка, но смолчал.

– Чтоб такого больше не было… – зло зыркнул напоследок, окинул взглядом – от макушки, до носков туфель.

Носков этих ее сраных любимых туфель на высоченных каблуках. Всегда в них, зараза. Ни разу не снимала. Ни разу по-человечески, в кедах, на работу не пришла. Стоит, смотрит наравне, еще и правую из себя корчит.

– Вы правы, Дамир Сабирыч, в следующий раз вам надо бы быть более внимательным…

Говорят, что все бабы – дуры. Утверждение, на самом деле, не выдерживает критики. Хотя бы потому, что если уж все бабы – дуры, то мужики все непременно козлы. Но то, что иногда бабы – создания безтормозые – тут без вопросов.

У Амины тормоза отказали, а вот инстинкт самосохранения сработал.

Прежде чем услышать тихое «ну все» от Дамирсабирыча, она успела пискнуть, развернуться на шпильках, и метнуться в направлении своего кабинета.

Заскочить, щелкнуть замком, даже стул подставить под дверную ручку. И только после этого услышала один решительный сильный удар по этой самой двери.

– Знаешь что, Амине, – и вновь голос у Мира был спокойным. Не мужик – сказка. Выдержка просто неземная. – В следующий раз я тебя за такое просто уволю, золотце. Это подлог. А в этот из зарплаты вычту, ясно? Сама оплатишь выступление своего стриптизера недоделанного.

Возмущаться Амине не позволила гордость. Гордость, а еще осознание того, что во многом Дамир таки прав. Прав хотя бы в том, что злится. Она прекрасно услышала и его замечание о том, что платить такие деньги за одно выступление они не станут, и просьбу сбавить цену. Спорить не стала, хотя и была несогласна. Даже попыталась исполнить указание начальника во время последующих телефонных переговоров с агентом парня, выступление которого увидела как-то на ютьюбе и решила заполучить его для Бабочки. Вот только агент у мальца оказался мужчиной непростым, знающим и рынок, и себе цену. Поэтому понизить получилось, но не настолько, насколько хотелось Дамиру.

И она могла это объяснить. Смогла бы это объяснить Имагину, занимайся Баттерфляем он. Смогла бы Пирожку – не убеги он из заведения, блестя пятками и серебряными ложечками, которые прихватил с собой, выезжая из кабинета. В принципе, смогла бы любому здравомыслящему человеку. Проблема была в одном – нет, не в том, что Дамир не здравомыслящ. В другом – ей хотелось досадить Бабаеву. Вот уже третий месяц они играли в увлекательнейшую забаву: кто об кого сломает зубы.

С того первого дня знакомства между ними поселился дух соперничества. Они соревновались за лидерство.

Хотя скорее даже не так – Амина никак не могла смириться с тем, что лидерство не за ней, что Бабочка в большей мере не ее, что счастье было так близко, но нет…

Именно так девушка объясняла свое неравнодушие к Дамиру. Равно или неравно, но придушить его хотелось постоянно. Стоило мужчине появиться на горизонте… и ручки уже чесались.

Да и он не пытался хоть как-то наладить отношения с подчиненными. Точнее с одной конкретной подчиненной, так как остальной персонал Бабочки в нем души не чаял, ведь придя, Дамир начал с того, что хорошенько задобрил народ, успевший уже навострить лыжи в сторону побега с тонущего Бабочкоплава. Единственный человек, которого задобрить не удалось, да и не пытались особо – это Амина. Ее пытались если не выжить, то показать, что главенствующее место ей не светит.

Демонстрировал это Дамир по-всякому. Начиная с того, что определил ей кабинет – тот чулан, в котором когда-то Насте Имагиной перепало счастье отходить от обморока и принимать в гости будущего мужа. Чулан с лампочкой на потолке и скрипучим шкафом. Без окон.

Не было других подходящих помещений? Было. Варианта три, но выбран был именно этот. Почему? Чтоб продемонстрировать, насколько «высоко» Дамир оценивает исполняемые подчиненной функции.

В каждой его фразе, жесте, взгляде Амина будто читала, что все, что делает она – это детские игры, с которыми и он сам справился бы на раз-два, но раз ей так хочется – он готов мириться с ее присутствием неподалеку.

Размышления о том, что именно это Амина читала в его поведении только потому, что ей хотелось читать это, девушка отбрасывала.

Дамир ее искренне бесил. Бесил так, как не бесили уже давно.

Поэтому-то она с таким предвкушением тогда особо не акцентировала внимания на том, что о желаемой Бабаевым цене договориться не удалось. Видела, что он был рассеян, когда она принесла на подпись договор, но решила не тыкать пальцем в важную деталь. Просто получила подпись, договорилась о выступлении окончательно, а потом ждала, когда Мир получит чек на оплату и придет на разборки.

Он пришел, свои пять минут удовольствия она получила. А за удовольствие, как известно, приходится платить.

К сожалению, в ее случае – платить в условных единицах.

– Когда хозяйка выселит меня из съемной квартиры, Дамирсабирыч, я буду ночевать прямо здесь…

– Ты и так тут ночуешь, дура сумасшедшая… – следующий удар о дверь получился более глухим. Судя по всему, теперь стукнулся Дамир уже лбом, да так и остался. Устал.

– Значит, в вашем буду…

– Не ёрничай, Амине, – точно устал. – Хотя бы раз отнесись серьезно к моим словам. Если такое повторится – я тебя уволю. Это не шутка. Из зарплаты вычту. Тоже не шутка. Больше без прочтения ни один документ, полученный от тебя, не подпишу. На следующей неделе, как хочешь, выбивай нам скидку на выступление румын, которых нашла. Мы не вытянем, понимаешь? Бабочка по швам трещит, а ты выпендриваешься. Если своего ума и образования не хватает, то поверь человеку, который в этом немного ориентируется. Нам нужно время и стабильная прибыль. Я пытаюсь обеспечить и то, и другое, а ты устраиваешь детские подставы.

Оттолкнувшись от двери, Дамир направился прочь.

Понятно это было по звуку удаляющихся шагов. Опять он поступил как всегда – с одной стороны, сказал правду, а с другой, не смог удержаться от того, чтобы ее не оскорбить. Ей не хватает ума и образования…

Возможно. Вот только чуйка у нее отменная. Но о том, что этот ее «стриптизер», как его обозвал Дамир, а на самом деле мальчик-акробат, создающий собственные незабываемые шоу, принес им ту самую прибыль, он почему-то промолчал.

Зал в ту ночь был полон. И во время выступления, стоимость билетов на которое была приличным, и после, когда на сцену вновь выпорхнули бабочки, а из колонок стали доноситься танцевальные треки.

Это он деликатно упустил, а вот в очередной раз ткнуть девушку носом в то, что она явно проигрывает ему в образованности – не погнушался. Скотина.

Ничего более умного, чем шепнуть, что устраиваемые ею подставы – не детские, Амина сделать не смогла.

Война грозила продолжиться…

***

Дамир хлопнул дверью уже в собственный кабинет, выдыхая.

Он чувствовал к заразе приблизительно то же, что, несомненно, она чувствовала к нему.

За что Имагин поступил с ним настолько жестоко – для Бабаева было тайной. Девушек у друга он не уводил, на жену косо не смотрел, еду ее хвалил, ковер грязной обувью не пачкал, даже дверью Имагинского джипа не хлопал так, как только что хлопнул своей… хотя формально и все того же Имагина.

Проблему Дамир видел. Решить ее пытался, первым наперво, самостоятельно. Пробовал медитировать. Пробовал мысленно расправиться с объектом своего кровожадного неравнодушия. Думал, это поможет.

Не помогло.

Объект бесил немыслимо. Бесил вроде бы на ровном месте, одним своим присутствием. Но вот в чем проблема – веди себя при этом объект добросовестно и кристально честно, не устраивай объект козни, Миру бы совсем скоро стало совестно за свои придирки-подколки, и конфронтация прекратилась бы. Но объект ему достался просто нереально упрямый, непонятливый, или просто стерва. Стерва, получающая удовольствие от всего происходящего.

Самым простым было бы тут же выжить стерву из Бабочки. И нельзя сказать, что Мир об этом не думал. Он не просто думал, он пошел дальше. Повысил зарплату всем… кроме нее. Дал вместо кабинета каморку. Ни разу не выразил удовлетворение результатами ее труда. А труд этот часто нарочно обесценивал, чем подливал в и без того активно пылающий огонь «мира-дружбы-жвачки» бензина высшего класса.

И если иногда вечером, подводя итоги дня, недели или месяца, Дамир принимал решение извиниться, протянуть руку для пожатия, сбавить обороты, то стоило вновь увидеть Амину своими глазами, как планка падала.

Будь ему лет четырнадцать-пятнадцать, подумал бы, что влюбился, но в тридцать с хвостиком для подобного поведения нужны уже другие основания, иначе как-то несолидно…

Нет, отрицать то, что Амина оказалась крайне эффектной девушкой, он не стал бы.

Красива, стерва. Длиннонога, кареглаза, черноволоса, остро режет языком и взглядом. Гордячка, умная женщина, что бы он сам ей ни говорил, красавица. Она могла стать в его глазах идеалом, пределом мечтаний, целью, лучшей спутницей, но стала почему-то занозой.

И с этим надо было как-то жить, что-то делать.

Желательно, жить и делать не так, как это происходило с ними на протяжении последних трех месяцев.

Ровно столько прошло с момента, когда Глеб Имагин поручил им вытащить Баттерфляй из трясины, а сам смылся вытаскивать из трясины что-то другое.

Если быть честными, их с Аминой конфронтация отрицательно сказалась на темпах возвращения Бабочки к жизни. Тратя львиную долю сил на то, чтоб насолить друг другу, они с главной бабочкой несли потери на профессиональном фронте.

Амина подсовывала ему артистов, которые за день до выступления могли взбрыкнуть, а то и явно выходила за пределы своих полномочий, назначая цену за ночное шоу большую, чем Мир с Бабочкой могли себе позволить. Но и он не был безгрешен – имея возможность сократить статьи расходов, касающиеся сферы работы Амины и нет, он всегда делал выбор не в пользу первых.

Он уже запорол идею Амины относительно новой шоу-программы для самих бабочек, для которой нужно бы обновить костюмы, обзавестись инвентарем, оплатить девочкам дополнительные часы, которые будут потрачены на репетиции, а потом и на сами шоу, ведь их число и длительность смело можно будет увеличивать. Мир не был дураком. Даже больше – он был недураком, да еще и наблюдательным. И вот этот замечательный человек в нем видел выгоду от такого предложения главной бабочки, но стоило ей в очередной раз завести об этом разговор, как в Дамире просыпался козел.

Этот козел смеялся Амине в лицо, спрашивал, нет ли у нее температуры и если уж нет – то откуда она взяла, что на их шоу будут ходить люди? Хотя если и будут, то не на шоу, а на сиськи. А выделять дополнительные средства на то, что и так в наличии, он не планирует.

Это была только одна из десятка стычек их холодной войны. Хотя, может и горячей. Мир допускал даже, что все дело в том, что у обоих бурлит горячая кровь, вот они и не могут сойтись. Его восточное патриархальное нутро требует, чтобы женщина стояла рядом тихо, потупив взгляд, немного сзади за его плечом, покорно ждала, пока он все решит сам, Амина же вела себя настолько противоположным образом, что это выглядело в его глазах практически издевательством.

Не было в ее взгляде и намека на готовность не подчиниться – положиться. Она встретила его соперником, даже не партнером, чтоб на равных, не говоря уж о начальнике. Амина будто бросала вызов и требовала, чтоб он принял. Что, в принципе, он и сделал.

А еще ее очень раздражало, когда Мир обращался к ней так, как обратились бы на родине его отца.

Амине.

Сам Дамир родился уже в Киеве – после того, как отца помотало по военным гарнизонам – сначала одного, потом уже с мамой, и занесло наконец-то в город, который стал родным для всей семьи Бабаевых. Но приехав сюда, отец привез с собой кавказское сердце, такой же нрав и сильнейшую тягу к родной земле и традиции. Поэтому родители дома разговаривали между собой часто именно на родном для обоих языке, дети – Дамир и две его младшие сестрички тоже лепетали с младенчества, путая сразу три языка (украинский, русский и азербайджанский), телевизор дома попеременно рассказывал новости о том, как цветут киевские каштаны и бакинский чай разливается по армудам11
  армуд – оригинальная азербайджанская посуда, предназначенная для питья чая


[Закрыть]
.

Конечно, с возрастом и с уменьшением количества времени, проводимого в лоне семьи, в мире детей все больше места стала занимать культура, в которую они были ассимилированы, но Дамир с огромной нежностью всегда вспоминал времена своего традиционного детства и даже не сомневался – большую часть отцовской науки, которая, конечно же, не ограничивалась рассказами об обычаях кухни, музыки и развлечений, пронесет с собой по жизни. Мир гордился своим родом, своей семьей, своим происхождением.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8