Мари-Бернадетт Дюпюи.

Сердцу не прикажешь



скачать книгу бесплатно


В три пополудни наши путешественники отправились в обратный путь. В машине они совсем не разговаривали, и прощание у церкви получилось каким-то торопливым и неловким.

Глава 2
Ни сегодня, ни завтра, никогда!

За день до концерта Элен решила прогуляться по Монмартру в обществе Филиппа Фурнье. Доктор настоял на том, чтобы в столицу они поехали вместе, – сказал, что для него это удобный случай повидаться с родственниками и коллегами, а также сделать то, что он долго откладывал.


Мсье Фурнье был приятным спутником и обходительным кавалером. Оживленно беседуя, они прошли несколько улочек, ведущих к базилике Сакре-Кёр, чьи белоснежные купола выделялись на фоне чистого голубого неба.

– А знаете ли вы, откуда произошло название этого знаменитого холма? – спросил Филипп, когда они бегом поднимались по ступенькам, ведущим к базилике, как это обычно делают дети.

– Нет, не знаю.

– Судя по всему, оно произошло от латинского «Mons Martyrum», или «Холм мучеников», но существуют и другие версии. Хотя в поддержку этой говорит тот факт, что неподалеку есть улица Мучеников.

По традиции они заглянули и на площадь Тертр[5]5
  Так называемое «сердце Монмартра», где многочисленные художники и карикатуристы продают свои работы.


[Закрыть]
, где высокая рыжеволосая девушка-художница в рваной, заляпанной красками одежде за несколько минут нарисовала им по портрету. Пообедать решили в кабаре «Lapin Agile».

– Макс Жакоб жил недалеко отсюда… Элен, мои рассказы еще не нагнали на вас скуку?

– Нет конечно! И вы наверняка знаете, как это заведение получило свое название.

– Еще бы! Имя его первого владельца – Андре Жиль[6]6
  На самом деле знаменитый Андре Жиль не был первым владельцем, он нарисовал вывеску с кроликом, и уже от нее пошло название.


[Закрыть]
, он умер в психлечебнице Шарантон в 1885 году. Следующий владелец кабаре, которое к этому времени уже называлось «Lapin Agile»[7]7
  Изначально название звучало как «Lapin ? Gill», то есть «Кролик Жиля», но со временем трансформировалось в «Lapin Agile», что означает «Проворный кролик».


[Закрыть]
, – вы улавливаете игру слов, Элен? – так вот, новый владелец по прозвищу Фреде покровительствовал парижской богеме, поэтому Аполлинер, Мак-Орлан, Шарль Кро и многие другие были у него завсегдатаями.

Некоторые литераторы, правда, посещали и другое известное монмартрское кабаре – «Le Chat Noir»[8]8
  «Черный кот» (фр.).


[Закрыть]
.

– То самое, где Аристид Брюан в бежевом с розовинкой пиджаке и огромной шляпе пел свои первые куплеты! Брюан – шансонье, а это уже моя стихия, Филипп… – Элен улыбнулась своему спутнику и начала напевать:

 
– Je cherche fortune Tout autour du «Chat Noir»…[9]9
  Ищу я счастья возле «Черного кота»… (фр.)


[Закрыть]

 

Они гуляли до самого вечера. Наконец Элен, чья нервозность нарастала с каждым часом, предложила посидеть немного за бокалом вина где-нибудь на бульваре Сен-Мишель. Едва они устроились за столиком, как к ним подошел высокий молодой брюнет.

– Филипп, какая приятная неожиданность! Что привело тебя в Париж?

– Вот это действительно сюрприз! Здравствуй, старина! В Париже я буду недолго – приехал составить компанию мадемуазель Элен Монсеваль, талантливой пианистке, чья слава растет с каждым днем… Да-да, Элен, не надо скромничать! Разрешите вам представить моего давнего приятеля Люка Ловара, неутомимого искателя приключений!

Такая рекомендация заставила Люка расхохотаться.

– Откуда ты приехал на этот раз? – спросил у него Филипп.

– Из Африки, а если уж совсем точно – из Мали. У нас там масштабный проект по постройке дорог. Но в ближайшие несколько месяцев я в отпуске!

Опытный сердцеед, Люк не сводил с Элен глаз. К своему удивлению, девушка смутилась и даже разволновалась.

– Филипп, мне пора… – проговорила она, вставая.

– Элен, прошу прощения! Конечно же, вам нужно подготовиться к концерту!

– К концерту? – переспросил Люк.

– Да. Завтра мадемуазель Монсеваль выступает в зале Плейель. Увы, все билеты распроданы, – добавил Филипп. – Я никак не смогу найти тебе местечко.

– Жаль, – проговорил Люк тихо.

На следующий день с утра – последние репетиции, настройка сценического освещения. Для концерта Элен предоставили безукоризненный инструмент фирмы Стейнвей. Ее импресарио Пьер Паскаль следил за последними приготовлениями, как обычно, любезный и деятельный, и девушка вскоре забыла тот нелепый инцидент с объятиями. Филипп приехал к восьми вечера. Элен в это время уже ходила взад-вперед по гримерной, нервно потирая руки.

– Пальцы просто ледяные! – пожаловалась она. – И совершенно меня не слушаются!

– Вы всегда так нервничаете перед выступлением? – спросил у нее Филипп.

– Всегда. Который час?

– Пятнадцать минут девятого. До начала еще три четверти часа.

– Мне нужно подготовиться и настроиться на игру.

– Тогда увидимся позже! Я всем сердцем с вами, милая Элен! Все пройдет хорошо, вот увидите!


Ровно в девять появление Элен на сцене было встречено шквалом аплодисментов. Свои золотистые волосы девушка убрала в высокую прическу и украсила мелкими жемчужинками. Фасон белого длинного платья отличался почти монашеской простотой, и в нем она выглядела особенно тоненькой и хрупкой, почти бестелесной. Устроившись за инструментом, Элен опустила голову, дожидаясь, пока в зале смолкнут последние покашливания и скрип стульев. Первой была исполнена соната Моцарта, за которой последовали два очаровательных и задорных венгерских танца Брамса. Играя, Элен буквально светилась от счастья, и, конечно же, зрители не могли этого не почувствовать. Играла она уверенно, у нее была великолепная техника без намека на вычурность. За ноктюрном Шопена, взволновавшим публику, последовали два произведения современных композиторов. В завершение молодая пианистка блестяще исполнила этюд Листа, как будто даже наслаждаясь его невероятной технической сложностью. Публика благодарила ее стоя. Элен несколько раз выходила на бис, после чего наконец с охапкой цветов удалилась за кулисы.


Филипп подвез Элен домой, в шестой округ, где одна из тетушек предоставила в ее распоряжение маленькую квартирку. В этот вечер он был непривычно молчалив, но девушка, усталая и счастливая, не обратила на это внимания. Она думала об Александре. Пока Элен играла, мысли о нем не приходили к ней ни разу, но теперь девушке казалось, что они постоянно присутствовали в ее сознании, направляли ее пальцы…

– Вот мы и приехали, Элен… Сегодня вы были так… Я не нахожу слов… Так восхитительны! Так…

Она посмотрела на своего спутника с удивлением. Филипп, всегда такой сдержанный, и вдруг запинается на каждом слове? Мужчина же не решался посмотреть ей в глаза.

– Элен…

– Что?

Дыхание у Филиппа стало сбивчивым. Он помолчал еще немного.

– Элен!

– Филипп, что с вами?

– Вы согласны выйти за меня?

Элен не сразу нашлась с ответом. Она долгое время ждала и боялась этого вопроса. Отвечать следовало искренне, но так, чтобы его не обидеть.

– Вы – мой лучший друг, Филипп, но…

– Ясно. Простите меня, Элен, и не будем больше об этом говорить. Ваш талант, эмоции… Доброй ночи!

– Доброй ночи.

Он захлопнул дверцу автомобиля и уехал.


Не раздеваясь, Элен упала на кровать. Очарование вечера испарилось. Потихоньку подкрадывалась мигрень, начала болеть спина. Девушка сожалела о том, что была вынуждена огорчить Филиппа. Смогут ли они после этого остаться друзьями? Как бы то ни было, им обоим придется постараться.

После напряжения последних недель она испытывала потребность открыть кому-нибудь душу, хотела утешения и поддержки. Кому-нибудь, кроме матери… И вдруг сумасбродная идея пришла ей в голову: Александр!

Ей захотелось с ним поговорить, и немедленно. Без лишних раздумий девушка бросилась к телефону.

И услышала в трубке гудки… Машинально Элен посмотрела на часы, и оказалось, что уже почти час ночи. Чем Александр может быть так занят? И где он? Дрожа всем телом, она поддалась порыву ярости и сбросила телефон на пол.

Расстроенная, обманутая в своих ожиданиях, она направилась в ванную, где распустила волосы и долго их расчесывала. Движения ее со временем перестали быть порывистыми… Спустя час Элен набрала тот же номер. И снова гудки! Они звучали в пустоте, такой же, как та, что наполняла сейчас ее сердце. Обжигающе горячий душ помог ей успокоиться. Накинув на плечи пеньюар, Элен легла на кровать и поставила рядом телефон. Было двадцать минут второго. Решив, что эта попытка – последняя, она набрала номер и наконец услышала в трубке такое привычное и невинно звучавшее «Алло!».

– Где ты был так долго? – спросила она сердито, с бешено бьющимся сердцем.

Впервые с момента знакомства, и даже не отдавая себе в этом отчета, она обратилась к нему на «ты».

Александр не мог не удивиться, но ответил спокойным тоном:

– Сегодня у нас в церкви была встреча с молодежью. Я только что вернулся. Твой концерт прошел успешно?

– Да, – лаконично ответила Элен.

– Расскажешь, когда вернешься. Кстати, а когда ты возвращаешься?

– Еще не знаю.

– Как это?

– Мне не хочется возвращаться! – резко заявила Элен.

И расплакалась.

Ее реакция Александра озадачила, и он спросил мягко:

– Что-то случилось? Звонишь среди ночи, и у тебя плохое настроение…

Но она не слушала, просто тихо плакала в трубку.

– Александр, если бы в твоем распоряжении был самолет, ты бы прилетел?

– К тебе?

– Да, в Париж, прямо сейчас!

– Элен, ты просто очень устала, иди спать. Позвонишь мне завтра. Уже очень поздно, и мне пора ложиться.

Он сухо попрощался и положил трубку. Элен еще долго плакала от ярости и разочарования. Мысли путались у нее в голове: «Я его ненавижу… Я его люблю… О да, я люблю его! Но так быть не должно…» И вдруг новая идея овладела ее сознанием: «Он будет мой! Даже если придется бороться за него месяцы и годы, он все равно будет мой!»

По-испански «Я тебя люблю» звучит как «Te quiero», дословно – «Я тебя хочу». И она хочет его, хочет Александра! Но вера молодого священника глубока… Захочет ли он принять эту любовь? И имеет ли она, Элен, право требовать любви ответной? «Да!» – решила она для себя. И с этим уснула.


После непродолжительного и беспокойного сна Элен приняла решение остаться в столице еще на неделю. Будет время подумать, да и Александр, возможно, встревожится…

Они с матерью долго говорили по телефону. Элен рассказала и о прогулке по Монмартру, и как прошел концерт, и что Филипп предложил ей стать его женой (правда, не уточнила, что именно она ему ответила). Но о главном умолчала. Казалось, душевная близость, к которой они обе успели привыкнуть, исчезла в одно мгновение.

Франс разговор с дочерью озадачил. Что происходит?

Голос у Элен был какой-то странный, почти чужой.


Попрощавшись с матерью и не дав себе времени подумать, стоит это делать или нет, – хотя справедливым было бы признать, что в последние несколько часов она действовала, подчиняясь порыву, – Элен позвонила Филиппу.

– Элен, какой приятный сюрприз! Я думал, вы уехали в Вендури.

– Я передумала. Я остаюсь в Париже еще на пару дней. И мне хочется погулять. Может, поедем в Версаль?

– Прекрасная идея, но только не сегодня. У меня встреча, которую я не могу перенести. Может быть, завтра?

– Договорились!


На следующий день ровно в десять Элен садилась в автомобиль Филиппа Фурнье. На небе были легкие облачка, и в городе кое-где еще стоял утренний туман.

Несколько минут они оба молчали, потом Филипп завел обычный разговор ни о чем. Но Элен не прислушивалась. Она думала о Вендури, слышала совсем другой голос, вспоминала прогулку в горах…

Они вошли через Королевский двор. Солнышко наконец выглянуло из-за облаков, осветив нарядный каменно-кирпичный фасад дворца. До полудня они прогуливались по залам, потом пообедали в ресторане и вернулись, чтобы прогуляться по версальскому парку.

– Филипп, вы слышали историю, которая не так давно здесь произошла? – спросила у своего спутника Элен, когда они прогуливались по так называемой деревушке Марии-Антуанетты. – Несколько лет назад у двух британских туристок, весьма почтенных и здравомыслящих дам, было вид?ние. Они внезапно оказались в окружении дам в длинных платьях и напудренных париках. Поблизости садовник копался в земле, и они спросили у него дорогу, но впечатление было такое, что мужчина их не слышит и не видит…

– А не была ли это галлюцинация или, быть может, плод их разбушевавшейся фантазии? – пошутил Филипп.

– Это остается загадкой. Дело в том, что эти дамы видели маленькую беседку, которой в наши дни уже нет и которая присутствует на планах дворца того времени!

– Временами и мне хочется верить в чудеса, Элен. Особенно в такой день, как сегодня…


На повороте аллеи он взял ее за руку. Элен не стала противиться. Они присели на каменную скамью, скрытую от посторонних взглядов высокими зарослями самшита. Небо снова затянуло облаками, стало прохладнее. Элен была одета легко, а потому невольно поежилась. Филипп покровительственно обнял ее за плечи. «Александр…» – промелькнуло у нее в голове. Этот простой жест разбудил в ней тоску. Уныние, которое на самом деле никуда и не девалось, а просто притаилось в глубине души, вдруг вырвалось наружу. Сама не зная, зачем это делает, она прижалась к своему спутнику, и они впервые обменялись продолжительным поцелуем. Губы у Филиппа были нежные и теплые. Его руки соскользнули с плеч девушки, коснулись ее спины, груди… И все-таки прикосновения эти были сдержанными, почти целомудренными.

– Идемте! Вы совсем замерзли.

И, все так же нежно обнимая Элен, Филипп проводил ее к машине.


На пороге дома Элен он снова ее поцеловал. От волнения она закрыла глаза. Но перед ее мысленным взором тут же возник Александр – загорелый, с кудрявыми волосами и сияющими глазами… Она поспешно высвободилась из объятий Филиппа.

– Спокойной ночи! И спасибо за все.

Не проронив ни слова, он удалился.


После телефонного разговора с дочкой Франс встревожилась. Элен снедает какая-то тайная тоска! В прежние времена аббат Брайе навещал Франс по меньшей мере раз в неделю, и она привыкла делиться с ним всеми своими бедами. Быть может, отец Александр также не откажет ей в утешении и совете?

И она решила пригласить священника на ужин. Встав из-за стола, Анри Монсеваль удалился в свой кабинет, и они с отцом Руфье остались наедине в столовой – просторной комнате с белыми стенами и ярко-красными занавесками из традиционной для Прованса ткани – кретона. Наконец у Франс появилась возможность перейти к интересующей ее теме.

– С некоторых пор Элен сама не своя. Думаю, смерть аббата Брайе так на нее повлияла. Но не только это… Эта история с предложением руки и сердца…

Александр вздрогнул:

– Какая история?

– Она рассказала мне, что Филипп Фурнье сделал ей предложение. Он любит Элен, я это знаю. Но я так и не поняла, что они решили. И Элен, рассказывая мне об этом, была какой-то странной…

– Когда она возвращается?

– Думаю, к выходным должна вернуться.

– Быть может, все выяснится после разговора с глазу на глаз?


В воскресенье вечером Элен уже была в Дё-вен.

Но даже не подумала известить об этом Александра.

Во вторник он позвонил ей сам.

– Значит, пусть не желая этого, но ты все-таки вернулась? – жизнерадостно поинтересовался он.

Девушка ничего не ответила.

– Неужели ты и вправду на меня злишься, Элен? Прости, пожалуйста! Когда ты позвонила, я с ног валился от усталости. Но с тех пор я часто о тебе думал. Хочешь присоединиться к нашему туристическому клубу? Мы собираемся каждую неделю по четвергам, вечером, в Доме молодежи.

– Хорошо, – проговорила Элен безразличным тоном. – Я приду.

– Если хочешь, я за тобой заеду. И заодно завезу твоей матери книгу.


В четверг, уже в машине, разговор начался с банальностей. Оба чувствовали себя несколько неловко.

– Говорят, ты выходишь замуж? – задал неожиданный вопрос Александр.

– Ничего еще не решено, – ответила Элен. – Но с некоторых пор я всерьез об этом задумываюсь. Филипп меня любит, так почему бы и нет? С ним я буду счастлива…

Говоря это, она отвернулась, чтобы Александр не увидел выступившего на щеках румянца. Она лгала. И он это знал.

Несколько минут они ехали молча. Погода испортилась, ветер то и дело взметал над дорогой груды мертвых листьев.

– Элен…

– Что?

– Что, по-твоему, есть любовь?

Девушка посмотрела на своего спутника с изумлением.

– Совпадение взглядов, полнейшее единение с любимым.

– А сделать все для блага любимого, пусть даже с риском его потерять, – это ли не любовь?

На несколько секунд их взгляды встретились, и у Элен появилось странное ощущение, что он знает все ее мысли, улавливает все оттенки испытываемых ею чувств даже раньше, чем она сама отдает себе в них отчет.

И этот магнетический взгляд, приводящий ее в такое волнение… Хотя она видела, что так же точно он смотрит и на других женщин.

Элен невольно поежилась.

– Замерзла? – спросил он, поднимая стекло.

– Нет.

Дело было не в вечерней прохладе. Элен испытала внезапный страх перед Александром, который представлялся ей загадочным созданием. Временами она ловила себя на мысли, что в нем ощущается некое смятение, даже опасность, таящаяся в глубине и ждущая момента, чтобы вырваться на свет божий…


Потянулись долгие зимние месяцы. Стараясь отвлечься, Элен с головой погрузилась в музыку. Она заключила несколько контрактов, чтобы пореже бывать в Вендури, но все равно возвращалась туда на выходные и ничего не могла с собой поделать. Ей нужно было видеть Александра.

Отношения между ними снова стали дружескими. И все же Элен не могла до конца его понять. Внешне столь открытый и экспансивный, в действительности Александр не спешил никого пускать в свою душу.


Однажды в субботу, как это уже вошло у нее в привычку, Элен пришла в пресбитерий, чтобы вместе с отцом Александром выбрать гимн для завтрашней мессы. Они долго беседовали, после чего молодой священник совершенно естественным образом предложил ей поужинать вместе.

В этот вечер настроение у отца Александра было особенно спокойным и безоблачным, и Элен никак не находила в себе сил встать и уйти. Или, скорее, ей не хотелось уходить одной. Если бы только она могла увести его с собой далеко-далеко!..

– Давай съездим к придорожному кресту[10]10
  Во Франции такие кресты традиционно сооружали на перекрестках, в памятных местах, на границах населенных пунктов для защиты путешествующих и как объект поклонения для местных жителей.


[Закрыть]
! – предложила она.

– К какому кресту?

– К тому старому кресту, что на склоне холма.

– Элен, это слишком далеко. Уже стемнело, и на улице холод…

– Но мы ведь поедем на машине! Александр, ну пожалуйста!

И девушка отдернула занавеску на окне, откуда открывался вид на холмы.

– Посмотри, какая красота!

Тучи разошлись, и огромная луна, казалось, проливала на землю поток неподвижного бесконечного света, на фоне которого черными и синеватыми тенями выделялись деревья и дома. Выше, над городком, сверкали снежные шапки холмов.

– Они словно серебряные, – прошептал Александр. – Хорошо, едем! Только надень теплую куртку, у меня есть запасная.


Как ни куталась Элен в анорак, пропитанный запахом его хозяина, у нее зуб на зуб не попадал от холода. Крест на холме, казалось, был окружен светящимся ореолом, все вокруг представлялось нереально прекрасным. Александр долго молился, преклонив перед крестом колени. Когда же он встал, его взгляд светился такой невыразимой любовью, что Элен невольно бросилась к нему.

Очень стыдливая от природы, она сделала над собой усилие и попросила:

– Мне бы так хотелось, чтобы ты меня обнял!

После короткого колебания он нежно привлек ее к себе. Девушка не смела шевельнуться. На протяжении нескольких мгновений – или минут, она и сама не знала – она ощущала себя очень близко к Богу, как если бы целомудренные объятия Александра очистили ее тело и возвысили душу. Ее любовь к Всевышнему раскрылась, вырвалась из ее груди и заполонила собой весь мир… Элен уже не ощущала холода. Ей казалось, что она парит в потоке белого, прозрачного света…

Над собой она видела едва различимую в темноте шевелюру Александра и его черные глаза, неотрывно на нее смотрящие.


Обратно они ехали молча. Александр то и дело прибавлял скорость, и лицо у него было напряженное, как у человека, который испытывает боль. «Мы снова далеки друг от друга! Как такое возможно?» – думала Элен. И это после того, как они пережили вместе эти прекрасные мгновения, эту радость, это единение!

Внезапно Александр посмотрел на нее:

– Это хорошо, что ты собираешься замуж за Филиппа. Думаю, ты будешь с ним счастлива.

Будучи не в состоянии вымолвить ни слова, Элен прижалась лбом к стеклу и закрыла глаза. В груди у нее все сжалось от острой боли. Но плакать было нельзя ни в коем случае.

– Вот ты и дома! До свидания, Элен!

– До свидания.

Она хлопнула дверцей, поднялась на крыльцо и вошла в дом.


Несколько недель Элен старалась не встречаться с молодым священником. В душе у нее бушевали гнев и разочарование, но боль понемногу притуплялась.

Значит, он хочет, чтобы она любила другого? Она так и поступит. Найдет того, кто по меньшей мере сможет утолить ее чувственные желания, и таким образом отомстит.

Этот опыт, она это знала заранее, затронет только ее тело, но не душу, и все же Элен решила отдаться ему до полнейшего самозабвения. И, если повезет, может, она все-таки перестанет думать об Александре?


Так кто же это будет? Конечно не Филипп! Она слишком сильно к нему привязана, чтобы заставлять его страдать. К тому же как мужчина он не очень нравился ей. У молодого человека, в чьих объятиях она себя представляла, были фигура и лицо… Люка Ловара.

Зачем врать себе самой? Люк произвел на нее сильное впечатление, и она знала, где его найти. Он сам сказал, что ближайшие месяцы проведет в Париже.

– И глаза у него такие же черные, как у Александра! – с вызовом проговорила Элен.

И, привычно повинуясь порыву, потянулась к телефону.


Не прошло и недели, как Элен уже была в Париже. Упасть в объятия Люка Ловара она решила в тот же вечер. Она была уверена, что понравилась ему при первой встрече, и он явно был не из тех, кто тратит время на ненужные сантименты.


Они условились, что в пять вечера он заедет за ней и они отправятся в ресторан. Она не успеет собраться к назначенному часу – что может быть проще? Поэтому, когда прозвенел дверной звонок, Элен вышла открывать в белом махровом халате, и с ее мокрых длинных волос на бежевый шерстяной ковер капала вода.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6