Мари-Бернадетт Дюпюи.

Колдовская душа



скачать книгу бесплатно

– Как прикажете, милая дама! – шутливо отозвался старик. – Я всегда готов выполнить просьбу красивой женщины.

– Я буду очень признательна, если вы наконец это сделаете! – отвечала, поворачиваясь к нему, Жасент.

При этом движении ее распущенные, отливающие золотом волосы качнулись, а яркое пламя в очаге подсветило ее нежный профиль, выделив его на фоне темной комнаты. Фильбер почувствовал, как его сердце сжимается при виде такой красоты и женственности.

– Это безумство – отправляться в путь сегодня вечером, мадам, – тихо проговорил он. – Наши с Одноглазым холостяцкие прожженные шкуры недорого стоят, но я бы не хотел, чтобы с вами случилось что-то нехорошее.

Жасент промолчала, но ее тронуло, что старому трапперу небезразлична ее судьба. Как можно деликатнее она стала обмывать обожженную кожу. От внимания Жасент не укрылось, что старик изъясняется лучше, чем Жозюэ, не вставляет к месту и не к месту бранные словечки. Должно быть, он получил неплохое образование. «Как и Матильда, – сказала себе молодая женщина. – Раньше я об этом никогда не задумывалась».

В памяти Жасент всплыли обстоятельства, которые привели ее к служанке священника. Вспоминать об этом было страшно и грустно.

«Мама и Сидони попросили Матильду обмыть тело Эммы перед похоронами – все в деревне прибегали в таких случаях к ее услугам. Я падала с ног от усталости, потому что не спала уже много часов – из-за наводнения и царившей в больнице неразберихи. Когда же я наконец приехала в Сен-Прим, облаченное в белое платье тело моей младшей сестренки уже покоилось в церкви. Я чуть сознание не потеряла… Матильда увела меня к себе и накормила. Я проспала до утра у нее на диване».

Жасент вздохнула и нанесла на рану, которая уже не казалась ей такой страшной, успокаивающий бальзам.

– У вас легкая рука, – проговорил больной.

Молодая женщина ответила ему очаровательной, немного грустной улыбкой, наложила на рану стерильный компресс, пропитанный дезинфицирующим средством, после чего сделала новую повязку, на этот раз белоснежно-чистую.

– Мсье Фильбер, раз погода позволяет, мы должны ехать. Даже если это рискованно, – сказала Жасент твердо. – Обо мне не беспокойтесь.

– Но…

Звук выстрела за окном не дал Фильберу договорить. Он с удивлением воззрился на молодую женщину, которая была удивлена не меньше него. Оба не смели заговорить. Очень скоро вернулся Одноглазый. Обветренное лицо старого охотника было искажено страданием.

– Что произошло? – шепотом спросила Жасент.

– Торьё! Пришлось пристрелить одного пса. Проклятый волк успел укусить его, черти бы его побрали! Я осмотрел всех собак по очереди. У меня было подозрение, и я никак не мог от него избавиться. Что ж, мне не показалось…

– Сочувствую вам, Жозюэ. Но вы ведь могли осмотреть собак раньше, как только завели их в сарай. Если бы я не попросила вас выйти и взглянуть, какая погода на улице, несчастный пес мог укусить своего собрата, что они часто делают, когда возятся друг с другом.

Признаков болезни у него еще не было, они появляются не так скоро…

– Что зря об этом говорить? Я уладил дело, к своему несчастью… Что, дружище, попали мы в переплет?

Фильбер кивнул; по выражению его лица было ясно, что он встревожен.

Одноглазый подошел, чтобы потрепать его по плечу, и сказал:

– Сейчас скручу тебе сигарету и налью стакан джина.

– Не откажусь, Жозюэ. И рагу разогрей!

Жасент сердито топнула. Мужчины, похоже, собирались спокойно провести вечер, несмотря на то что она ясно дала понять, что хочет вернуться в Сен-Прим.

– Господа, что я слышу? – воскликнула медсестра. – Вы, конечно, можете выпить по глотку джина, если это вас взбодрит, но нам пора собираться! Жозюэ, снег идет или нет? Как по-вашему, стоит нам опасаться новой, еще более сильной метели?

Вместо ответа Одноглазый поворошил угли в очаге и снял варежки, а затем с задумчивым видом взял в руки бутылку джина.

– Милая дама, поговорим начистоту! У меня теперь на одну собаку меньше, а остальные устали. Метели не будет, я в этом уверен, но валит снег, и следов от саней уже не видать. Фонаря я с собой не прихватил, да он бы и не помог. Если хотите спасти моего приятеля, придется подождать до рассвета.

Расстроенная Жасент окинула комнату взглядом. Здесь была всего одна кровать, и на ней лежал пациент. Пол был грязный.

– И где же я буду спать? – возмутилась женщина. – Жозюэ, сжальтесь! Мы еще можем уехать, ведь на часах всего семь вечера! Вспомните, что вы обманом заманили меня в такую даль. Я не указала, куда еду, когда в спешке писала мужу записку. Я рассчитываю на вас. Едем, и поскорее! Люди говорят, вы ничего не боитесь – ни Бога, ни дьявола, ни самой страшной метели…

Одноглазый хлебнул из горлышка, затем налил джина в стакан и подал его Фильберу.

– Люди еще не то наболтают! – сердито ответил он. – Скажи ей, приятель! Я не настолько глуп, – а если и глуп, то не безумен, – чтобы ехать в такую даль ночью. И мне нет дела до того, что вы перестали называть меня «мсье». Я не глухой, милая дама, и заметил, что теперь вы зовете меня просто – Жозюэ. Кто знает, может, к утру вы скажете «Жозюэ, милый»?

Выдав эту грубую шутку, старик громко, издевательски захохотал. Жасент, хоть и рассердилась на него, не подала виду. Она знала, что такой человек, как Жозюэ Одноглазый, никогда не причинит ей вреда, несмотря на свою браваду. Доктор Теодор Мюррей, убийца Эммы, производил впечатление человека цивилизованного, способного совладать со своими порывами, и в итоге оказался чрезвычайно опасным.

– Я охотно назову вас «мой дорогой», мсье Жозюэ, – проговорила Жасент игриво. – Вот только моему мужу, который намного моложе вас и ужасно ревнив, это ой как не понравится! Что, если завтра он разгневается и устроит вам взбучку? Особенно когда узнает, что мне пришлось провести ночь в этом доме, с вами и вашим другом?

Фильбер ухмыльнулся в бороду. Медсестра Дебьен ему нравилась.

– Оставь ее в покое, Жозюэ, – сказал он. – Может, прокатимся ночью, как в былые времена, когда у тебя было два глаза, а у меня не болели ноги? У сестры и для тебя найдется местечко, а эта красивая дама вернется к своему мужу. И вообще, чем раньше мне сделают укол, тем скорее я встану с постели. Давай докажем нашей медсестре, что у нас еще имеются силы и ты заслужил свою репутацию. У меня есть керосиновый фонарь, а окрестности ты знаешь лучше, чем кто бы то ни было.

Задетый за живое, Одноглазый сдался. Ему бросили вызов, предложив совершить своего рода подвиг, и отступать было некуда.

В деревне Сен-Прим три часа спустя

Подперев голову рукой, Матильда дремала у кухонного стола. В этот вечер она гадала на картах, обычных и таро, ища ответы на мучившие ее вопросы. Жасент немного погрешила против истины, сказав, что они с Матильдой добрые приятельницы. Искренняя симпатия, вдруг сблизившая их, в последние месяцы почти сошла на нет – с тех пор, как красавица-медсестра вышла замуж и в Сен-Приме появилась маленькая Анатали.

Отношения между двумя женщинами стали менее теплыми и доверительными, и все же они часто виделись – перед воскресной мессой, на ферме Клутье или же заглядывали друг к другу в гости, чтобы поболтать о том о сем за чашкой чая.

– Пора ложиться, – пробормотала Матильда.

Все тело у нее затекло, и, чтобы подняться, пришлось опереться на спинку стула. По спине женщины пробежал холодок.

– Вот бестолочь! Забыла подложить дров в очаг, – упрекнула она себя вполголоса.

Это досадное обстоятельство помогло ей окончательно проснуться. Матильда поворошила еще красные угли и подбросила в печь три поленца, которые тут же занялись. Довольная, она поплотнее запахнула на пышной груди черную шерстяную шаль. Но едва знахарка решила прилечь на устланный мехом диван, который служил ей постелью, как ее взбудоражило странное нетерпение. Вернулось предчувствие, которое она так старательно гнала от себя.

– Что-то должно случиться, – пробормотала Матильда. – Но что?

Мучимая сомнениями, она подошла к окну и отодвинула занавеску. Перед ней открылась просторная церковная площадь, укрытая свежим снегом, который в свете луны казался голубым.

– Неужели небо просветлело и видны звезды? Значит, к рассвету будет сильный мороз!

Тут внимание Матильды привлек прохожий, очень тепло одетый. Он направлялся прямиком к ее скромному жилищу, и от его дыхания поднималось облачко пара.

– Пьер! Боже милостивый, что заставило его так поздно выйти на улицу?

Сгорая от любопытства, женщина открыла входную дверь и помахала Пьеру рукой. Он поднялся на крыльцо и поспешил войти в дом.

– Спасибо, Матильда! Мороз крепчает, а Жасент до сих пор не вернулась. У меня больше нет сил бродить по дому и представлять разные ужасы. Меня осенило: а вдруг вы знаете, куда ее увез Жозюэ Одноглазый?

– Увы, мой мальчик, понятия об этом не имею! Я даже не знала, что твоя жена уехала вместе с ним. Но волноваться не надо: где бы Жасент ни была, ей придется там заночевать. Никто не решится ехать обратно в такой холод, надвигающийся с севера!

Пьер надеялся, что Жасент у знахарки. Что ж, его ожидало горькое разочарование. Расстроенный, он бессильно развел руками.

– Простите за беспокойство! Это первый вечер, когда ее нет рядом. Я и хотел бы не волноваться, не думать о плохом, но не получается.

Пьер снял шапку, размотал шейный платок. В его красивом, отмеченном нежной чувственностью лице не было ни кровинки. В голубых глазах застыла безотчетная тревога.

«Святые небеса! Будь я на сорок лет моложе и так же хороша, как в молодости, я бы душу продала за один его поцелуй!» – подумала Матильда без тени стыда или смущения.

И тут же погладила Пьера по щеке, надеясь, что этот жест будет воспринят как материнский.

– Ничего не бойся! Я бы почувствовала, если бы Жасент угрожала опасность. Проходи, мой мальчик, присаживайся! Я налью тебе горячего чаю, и все сразу встанет на свои места.

Пьер согласился. Ему не придется больше ждать в одиночестве – уже это его успокаивало. Ни на мгновение он не заподозрил, что Матильда и сама начала волноваться.

«Где она, наша красавица? – спросила она себя. – Господи, защити ее! Сохрани ее для нас, мою Жасент, мою крошку!»

Глава 2
Из дома в дом

В доме Матильды, в Сен-Приме, в тот же вечер, в тот же час

Пьер поднялся. Ему хотелось вернуться домой, на улицу Лаберж, несмотря на ласковые уговоры Матильды.

– Побудь еще немного, – предложила она.

Судя по всему, Жасент пришлось остаться у пациента и она вернется только завтра. Пьер, как мог, постарался скрыть тревогу, от которой сжималось сердце.

– Тебе предстоит провести еще немало бессонных ночей, мой мальчик, – вздохнула хозяйка дома.

Он с симпатией окинул ее взглядом: тяжелые черные косы с едва заметными ниточками серебристой седины, гордое лицо, темные, почти черные глаза, чуть надменный изгиб полных губ… В молодости Матильда, вероятно, была очень хороша собой, он и сейчас находил ее красивой, несмотря на неизбежные отметины времени.

– Вам, наверное, уже хочется спать, – сказал Пьер.

– Не так уж и хочется. Я немного отдохнула – по-своему – до твоего прихода.

– Вы говорите загадками, – попытался пошутить Пьер.

– Тут нет никакой загадки. Я часто раскладываю карты и получаю послания, или же ко мне приходят видения. Это очень изматывает, и я засыпаю – вот так, не вставая из-за стола.

Пьер вежливо кивнул и потянулся за курткой и рукавицами. Однако его рука повисла в воздухе: тишину зимней ночи разорвали глухие отголоски собачьего лая. Еще через мгновение послышался мужской голос.

– Руку даю на отсечение – это Одноглазый с твоей женушкой! – воскликнула Матильда.

– Ваша правда! Кто еще мог приехать в поселок на санях посреди ночи! – улыбнулся Пьер, хмельной от облегчения.

Он распахнул дверь и выскочил на крыльцо. К дому неслась запряженная в сани собачья упряжка, в лунном свете похожая на легендарное «заколдованное каноэ»[5]5
  Популярный франко-канадский фольклорный сюжет о приятелях, заключивших договор с дьяволом, который помог им совершить фантастическое путешествие по небу на каноэ.


[Закрыть]
. Лица погонщика не было видно – его закрывал низко опущенный капюшон. Человек поднял длинную руку и помахал, но этот жест выглядел скорее угрожающим. Позади него, на санях, в ворохе мехов и одеял покачивались в такт движению два пассажира, но ни пола, ни возраста их невозможно было разобрать. И тут тишину прорезал звонкий возглас:

– Пьер!

В окне соседнего дома зажегся огонек. Должно быть, собаки своим лаем разбудили его обитателей.

– Жасент, наконец-то! – крикнул Пьер, сбегая по ступенькам.

Молодая женщина выбралась из-под одеял, попыталась встать на оледеневший снег и поскользнулась. Одноглазый вовремя успел ее поймать. Матильда, кутаясь в широкую шерстяную шаль, наблюдала за этой сценой в приоткрытую дверь.

– Надо поспешить! – воскликнула Жасент, которую муж уже сжимал в объятиях. – У нас на санях пациент, и ему нужно сделать укол антирабической сыворотки. Матильда, это твой брат Фильбер. Бешеный волк укусил его за ногу.

– Что? Какой еще брат? У меня нет и не было никаких братьев! – громко заявила знахарка.

– Торьё! Мадам, брат он вам или сам дьявол, но придется вам взять его к себе на ночлег, и меня заодно, – крикнул Одноглазый. – Мы чуть не околели в дороге!

– Откуда вы приехали? – спросил Пьер.

– Позже расскажу, – отмахнулась от него Жасент. – Нужно помочь раненому встать, у него все тело затекло!

Не дожидаясь ответа, она вбежала в дом. Матильда к этому времени уже успела вернуться в кухню и стояла возле печки. Лицо у нее было хмурое, и она сердито уставилась на подругу.

– Я не желаю принимать его в своем доме, слышишь? – сердито проговорила знахарка.

– Так значит он и вправду твой брат! Послушай, ты потом объяснишь мне, что случилось. А сейчас его нужно напоить горячим чаем и уложить. У тебя хватит места на всех. Мужчин можно разместить в соседней комнате…

Произнося эти слова, Жасент в очередной раз поймала себя на мысли, что никогда не видела других комнат этого скромного жилища. Матильда всегда принимала ее в кухне, у большой металлической печи с эмалевым покрытием, за круглым столом.

– Нет! Вези его к себе, в свой медицинский кабинет. Ты сама поехала за ним в чащу леса, так что это не мои заботы.

– Матильда, когда Фильбер упомянул о тебе, я решила, что вы иногда встречаетесь и находитесь в хороших отношениях. Ну, дело твое! Если ты не желаешь приютить брата в своем доме, ладно, я заберу его к себе. Но я тебя не понимаю! Его, бедного, укусил бешеный волк!

Разговор неожиданно оборвался: поддерживая Фильбера, Пьер и Жозюэ помогли ему войти в дом. Одноглазый ногой захлопнул за собой дверь.

– Куда его уложить? – спросил он.

– На диван, – сухо ответила Матильда.

– Завтра я найду способ отправить его в больницу, в Роберваль. Или смогу раздобыть сыворотку, если позвоню сейчас же! – заявила Жасент. – Поезд на Дольбо проходит через нашу станцию рано утром, и кондуктор сможет оставить сыворотку на вокзале. Как я раньше об этом не подумала? Наверное, у меня замерзли мозги!

Ее щеки раскраснелись от мороза, глаза лукаво блестели – Жасент, как могла, старалась разрядить атмосферу. Муж нежно улыбнулся ей, в то время как Фильбер, которого уложили на узкий диван, выразил свое мнение довольно резко:

– Делайте, что считаете нужным, мадам Дебьен. Но в больницу я не поеду. Ни за что!

– Новый доктор уже приступил к своим обязанностям! – сообщил Пьер. – Вечером он приходил к нам, на улицу Лаберж. Может, у него есть сыворотка против бешенства? Каждый доктор должен знать, что в наших краях это – вещь необходимая.

– Это было бы чудесно! – воскликнула Жасент. – Я сейчас же пойду на улицу Ламонтань! Если в доме доктора уже спят, я их разбужу. Чем скорее будет сделан укол, тем лучше.

Она повернулась к выходу, но Пьер удержал ее за руку.

– Отдохни здесь, в тепле, я сам схожу. Ты вся дрожишь и очень устала. Матильда, очень прошу вас, позаботьтесь о моей любимой жене!

И он поспешно вышел. Не сводя глаз с Фильбера, Одноглазый спросил у хозяйки дома, куда ему загнать собак.

– Запри их в дровяном сарае, вход – со двора, – жестко ответила та.

Жасент видела, что Матильда очень рассержена, просто вне себя от гнева. Она подошла к знахарке и коснулась ее плеча.

– Прости, что причиняю тебе беспокойство! Твой брат настоял на том, чтобы мы привезли его сюда. Сперва я удивилась, узнав, что вы родственники. Но ведь мне ничего не известно о твоем прошлом, поэтому…

– Это потому, что тебе ничего и не надо знать. Этот старый хрыч Фильбер получит свой укол, и после этого, уверяю тебя, он тут не задержится! Пусть возвращается в свою лесную развалюху и там сдохнет! А пока присядь, я дам тебе теплого молока. После такой долгой поездки оно согревает лучше, чем чай.

Жасент поблагодарила ее задумчивой улыбкой. Матильда себя выдала. Она знала, где живет Фильбер, раз ей был известен факт существования жалкой хижины и расстояние, отделявшее ее от поселка.

– Я не собираюсь с ним разговаривать, не скажу ни слова, ни единого слова! – ожесточенно добавила знахарка.

– Сдается мне, он и сам предпочитает молчать.

– Да услышит тебя Господь, моя прелесть! Называть такого, как он, братом?…

И Матильда плюнула в сторону распростертого на кушетке мужчины. Тот, как ни странно, за все это время не издал ни звука.

На ферме семейства Клутье, в тот же вечер, в тот же час

Жалобный, непрекращающийся детский плач разбудил Альберту. Ее разум был затуманен сном, и она не сразу поняла, где находится и что произошло. Наконец она опомнилась и, встревоженная, встала с постели. «Наша крошка Анатали! Наверное, ей привиделся кошмар!»

Шамплен заворочался и что-то пробормотал. Потом открыл глаза и увидел, как жена зажигает керосиновую лампу.

– Спи! – еле слышно сказала Альберта.

С общего согласия девочку устроили в бывшей спальне Жасент. Мебель там была из светлого дерева, кровать – простая и низкая. Анатали, похоже, очень обрадовалась, что будет жить в такой красивой комнате одна.

– Она, наверное, замерзла. Пойду налью горячей воды в ее грелку, – прошептала Альберта, накидывая на плечи шерстяную шаль.

Встревоженный Шамплен привстал на локте и прислушался.

– Странно, что она мерзнет в нашем доме, – сказал он. – Если верить Жасент и Пьеру, эти люди в Сент-Жан-д’Арк держали девочку в черном теле и отправляли на улицу в легкой одежонке, которая едва прикрывала тело!

– Думаю, так оно и было, – рассеянно отвечала ему жена.

Стараясь ступать тихо, она выскользнула в коридор. Анатали больше не плакала, но дверь в ее комнату была приоткрыта. Альберта услышала чей-то шепот, а потом увидела в комнате Сидони. Та держала девочку на руках, крепко прижимая ее к себе.

– Что случилось? Ей приснился страшный сон? – растроганно спросила Альберта.

– Наверное. Я постаралась ее утешить, как могла, мамочка. Вот только у меня меньше опыта ухода за малышами, чем у тебя.

– Хочу своего Мими! – жалобно попросила девочка. – Хочу, чтобы он спал со мной, как раньше, на мельнице.

– Твой котик уютно устроился в кухне, у печки, на овечьей шкуре, – объяснила Альберта. – Анатали, если ты возьмешь его с собой в кровать, он испачкает простыни.

– Обязательно испачкает! – подхватила Сидони. – Я принесла от Жасент твою куклу. Завтра утром позову тебя посмотреть, как я буду шить ей новое платье. А сейчас уже поздно и пора спать!

– Не хочу спать! Мне тут страшно!

– Но чего же ты боишься? Ты ведь дома, у дедушки и бабушки, – нежно произнесла Альберта.

Она посадила внучку себе на колени и заглянула ей в лицо. С растрепанными косичками, в ночной рубашке из белой шерстяной ткани, с заплаканным личиком – на девочку невозможно было смотреть без умиления.

– Ты не плакала, когда ночевала у тети Жасент, да и последние несколько ночей у нас, моя крошка! Наверное, тебе приснилось что-то страшное. Тетя Сидо права, нам всем пора спать!

Анатали потерла глазенки, и губы у нее задрожали. Мгновение – и она уже рыдала в голос, испуганно цепляясь за бабушку.

– Хочу Мими! – хныкала она. – С ним тепло!

– Я так и думала. Девочка замерзла! – забеспокоилась Альберта.

– Тогда возьму ее к себе, – решила Сидони. – Иначе мы целую ночь не сомкнем глаз. Ты согласна, маленькая плутовка?

Девочка кивнула и тут же перестала плакать. Дрожащим пальчиком она указала на куклу, лежавшую рядом с ее подушкой. Тихонько вздыхая, Сидони взяла игрушку. Они с Альбертой обменялись понимающим взглядом. Похоже, мать думала о том же. У обеих женщин возникло смутное ощущение, что их обвели вокруг пальца.

– На твоей кровати мне будет лучше! – заверила ее Анатали с улыбкой на устах, так похожей на торжествующую улыбку Эммы, ее покойной матери.

На следующий день, в субботу, 5 января 1929 года, в доме на улице Лаберж

Жасент проснулась от поцелуев Пьера; она чувствовала себя бодрой и полной сил. Они лежали, обнаженные, в тепле супружеской постели, под защитой мягких одеял. За окном занималось серое зимнее утро.

– Сегодня ты до самого вечера моя пленница, – прошептал муж, нежно кусая ее за шею. – И ты больше не будешь ездить к пациентам на край света – никогда!

Жасент улыбнулась, но спорить не стала. Она прижалась к Пьеру, ласковая, игривая, и стала вспоминать, как они вчера занялись любовью – едва оказавшись в постели, хоть и было уже далеко за полночь. Это было похоже на наваждение, и усталость лишь обостряла удовольствие.

– Мой любимый муж, ты забыл, что я обещала Фильберу навестить его утром? Интересно, как они с Матильдой поладили. Она не шутила, когда говорила, что не считает его своим братом!

Пьер сдержал разочарованный вздох. Сегодня у него был выходной, и он мечтал провести его вместе с женой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10