Маргарита Матвеева.

Вырываясь из кокона



скачать книгу бесплатно

Всем людям, а в особенности социопатам, посвящается


Кто ты? Нужно ли что-то делать, чтобы найти ответ на этот вопрос? Возможно, нужно, как раз для того чтобы понять, что это не нужно. Оставь все поиски. Кто тот, кому требуется ответ? Сложность в том, что ты всегда хочешь кем-то быть. Но ты не можешь быть кем-то большим, чем тем фактом, что ты уже есть. Все остальное – лишнее. Ты есть то, что созерцает все. Без созерцающего. Потому что, если бы хоть кто-то созерцал, было бы непременно то, что созерцает этого созерцающего. Все, что ты можешь сказать о себе, – это «я есть». Чтобы понять, кто ты, не нужно ничего добавлять, нужно лишь убрать лишнее – то, что тобой не является.

К читателю

Здравствуй, мой дорогой читатель!

Расскажу тебе немного о себе и об этой книге. Извини, что обращаюсь к тебе на «ты», но это не официальное обращение, а скорее дружеское и просто человеческое. В суете дней я сделала для себя настолько важное открытие, что посчитала необходимым этим поделиться. Поэтому эта книга перед тобой. Я не писательница, по профессии я врач. Почему я написала книгу? Потому что мне стало предельно ясным, что абсолютно не важно, какой ты профессии, национальности, вероисповедания, положения в обществе, возраста и пола, когда дело касается истины. Истина стирает все возможные границы. Все, я подчеркиваю, все границы. Именно она и стала моим драгоценным открытием. В этой книге я расскажу тебе историю с одной стороны слишком банальную, чтобы вообще о ней рассказывать, а с другой похожую на прекрасную сказку. Историю, основанную на абсолютно реальных событиях моей жизни. Историю о моем друге Джонни, которому все в его жизни по неизвестной ему причине было безразлично, кроме своего места в ней. Если ты, дорогой мой читатель, отметишь, что у тебя есть с ним что-то общее, то эта книга, возможно, покажется тебе интересной и немного забавной. Джонни почти половину своей жизни потратил на поиски в ней смысла и смысла пребывания в ней себя самого, и… нашел. Нашел вне поиска. Чистый жизненный опыт и абсолютное непонимание происходящего парадоксальным образом сошлись в не что иное, как открытие ответов на все вопросы Джонни, когда больше не оставалось никаких вопросов. В простоте повседневности, не прилагая никаких усилий, отбросив все поиски, полностью примирившись с жизнью, отдав ей себя и вследствие этого потеряв себя как личность, он себя нашел в качестве самого главного явления. Джонни, потратив много времени и сил, залез в дом по приставной лестнице, разбив при этом окно, а позже осознал, что дверь была открыта. Все оказалось просто. Мы с моим другом Джонни очень хотим, дорогой читатель, чтобы ты знал, а если и так знаешь, еще и почувствовал, что именно в простом скрывается самое главное.

Эта книга о том, как вырваться из кокона психологических обусловленностей и обрести свободу. Свободу быть собой. Быть самым свободным.

– Давай поиграем?

– Давай.

– Ты будешь меня искать.

– Хорошо.

Значит, ты будешь прятаться?

– Нет. Я не буду прятаться.

– Но зачем же мне тебя искать, если ты не будешь прятаться?

– Я буду везде. Но ты будешь меня искать.

– А какой тогда смысл?

– Это самая сложная игра.

Одно желание

Жил на свете слишком чувствительный человек по имени Фил. Его излишняя чувствительность очень мешала ему. Устав от такой чувствительной жизни, он стал жаловаться друзьям. Кто-то из них рассказал ему, что есть в соседней деревне один немного странный волшебник. Кто к нему приходит, для того он исполняет только одно желание. Недолго думая, Фил поспешил к нему за помощью.

– Здравствуй, волшебник! Я так устал от грусти и печали, от разочарований, от любви. Я хочу избавиться от этих дурацких чувств. Я словно изранен ими. Думаю, было бы замечательно жить без них. Сделай так, чтобы я ничего такого не чувствовал. И стал наконец без этого счастливым.

– Хорошо, – ответил волшебник и исполнил его желание.

Фил поблагодарил волшебника и ушел. По дороге домой он отметил, что вещи, которые раньше расстраивали, больше не касаются его. Он не сожалеет ни о чем. Не беспокоится о том, что будет. Ему все равно. «Замечательно», – обрадовался он.

Вернувшись домой, Фил занялся своими привычными делами. Принимая пищу, он не почувствовал вкуса еды. «Ладно», – подумал он. Вечером, занимаясь любовью с женой, он услышал от нее вопрос:

– Милый, что с тобой? Почему ты не такой, как раньше?

Фил ответил:

– Потому что я ничего не чувствую.

Жена расстроилась. Отвернулась и уснула. Но Филу не спалось, и он отправился к друзьям на вечеринку.

Шло веселье, все радовались и хохотали. Друзья делились между собой своими историями и впечатлениями. Фил, слушая их, улыбался по привычке в ответ на их улыбки. Но понимал, что глубоко внутри ему вовсе не весело. Ему все равно. В этот момент он задумался: «Наверное, это все волшебник. Он что-то явно напутал. Надо срочно к нему!»

Фил отправился к волшебнику вновь.

– Волшебник, что ты натворил? Я словно онемел. Я ничего не чувствую. Ни печали, ни радости.

– А как же ты хотел? Печаль и радость – это одно и то же.

– Что ты несешь? Я ничего не понимаю! Я не об этом тебя просил.

– Хорошо, я все исправлю. Но мне нужно, чтобы ты кое-что понял. Я дам тебе задание. Ступай домой и нарисуй печаль и радость за одну секунду.

Человек вернулся домой. Сел за стол. Засек одну секунду и приступил к делу. Но все, что он смог нарисовать, была лишь линия.

Человек пришел к волшебнику с выполненным заданием.

– Вот все, что я смог нарисовать за одну секунду, – указал он на точку.

– Хорошо. Все верно.

– Но где здесь печаль и где радость?

– Ты ничего не понял. Тогда нарисуй мне свое состояние, в котором ты пребываешь сейчас, когда ты ничего не чувствуешь и тебе все равно. На это у тебя не будет даже секунды. Только одно касание.

Фил, на глазах у волшебника коснувшись листа, изобразил лишь точку.

Волшебник пояснил:

– То, что происходило с тобой раньше, – это была линия. Это как температура. Может ли быть холод без тепла? Нет. Не было бы холода – мы бы не знали тепла. Так и с печалью и радостью. Наслаждением и разочарованием. Любовью и ненавистью. Болью и удовольствием. Без одного не бывает другого. Если я избавил тебя от одних чувств – я избавил тебя от всех чувств. И, по твоему мнению, хороших, и плохих. На самом деле не бывает ничего хорошего и плохого, как без одного не бывает другого. Поэтому это все одно. Где появляется хоть что-то – появляется все. Твое состояние сейчас – лишь точка. Когда нет никаких чувств.

– Я понял, – ответил Фил, – раз ты исполняешь лишь одно желание, тогда мне следует изменить его, ведь мое желание так себе получилось. Я же не хочу быть точкой, так я словно живой труп.

– У тебя одно желание и у других одно. У всех одно. И я вовсе его не исполняю. Я лишь указываю на него. Ваше одно желание – это и есть жизнь. Сама жизнь – это желание. Где есть и возможно все. Так что, мне вернуть все обратно?

– Нет!

Фил уходил. Но, стоя в дверях, вспомнил, что даже не спросил имени доброго волшебника.

– Как твое имя, волшебник? – обернувшись, поинтересовался Фил.

Но волшебника и след простыл. Лишь яркий ослепляющий свет озарил все вокруг.

– И действительно странный, – согласился с предупредившим его об этом другом Фил и отправился к своему дому.

По возвращении домой он продолжил привычную жизнь, навсегда позабыв о своей излишней чувствительности.

Джонни

«Вот я сижу в кресле, пью свой любимый кофе, смотрю в это окно и ничегошеньки не понимаю. Дожить почти до середины своей жизни и быть полным дураком в ней самой. Как такое вообще возможно? Но, как я вижу, все же возможно. Я – полный профан в вопросах о жизни и смерти.

Кто я такой и зачем я живу? Что такое жизнь и для чего она дана человеку? И кем дана? У меня есть ощущение, что я не живу целенаправленно. Жизнь моя просто происходит, как некий беспрерывный процесс. И я совсем не знаю, что буду делать, когда моя жизнь закончится. И когда будет сам конец. Кто за этим всем стоит? Кто руководит процессом? Точно не я, ведь если бы руководил я, то я бы себе, и не только себе, нарисовал бы другую жизнь. Нечто идеальное, вроде рая на Земле или что-то типа того. Но я так не умею рисовать. Значит, точно не я художник. Тогда кто? Есть ли какой-то сценарий, по которому все живут? Если, допустим, есть сценарий, тогда должны быть сценарист, сценарий и актеры. А кто сценарист к моему фильму с названием «Жизнь» и кто актеры? И, собственно говоря, кто такой я, которому пишется этот сценарий? Когда же появился этот я, который сейчас сидит в этом кресле с чашечкой горячего кофе и размышляет? Когда точно появился я – такой рассуждающий? Пожалуй, стоит вспомнить, как же все это началось. Ведь мне непременно стоит узнать о том, что такое жизнь и какой в ней смысл, пока я не ушел из нее. А то так, глядишь, и умру в неведении. Смысл тогда какой в прожитой жизни без смысла? Бессмыслица какая-то. Конечно, отсутствие в жизни смысла не означает, что жизнь невозможна – это мне понятно, но непонятно – как. Как такое возможно. Ведь просто так, как говорят, даже мухи не летают. Значит, если у всего есть какой-то потаенный смысл, то это кому-нибудь нужно. А кому – интересно узнать. Мне определенно жизненно необходимо разобраться и узнать, наконец, каким образом это все происходит!

Ну что же, начну собирать по кусочкам моей памяти и рассказам помнящих те моменты, которые не помню сам я, людей, мою историю жизни с самого начала, какую я могу себе пока представить, до настоящего момента.

Итак, где же располагалось мое, как мне известно, начало? По рассказам родителей я могу себе представить, что действие происходило в маленькой деревушке, расположенной на Дальнем Востоке России. Здесь я родился. Вот это событие! Но только не для меня. Ведь я же тогда еще об этом ничего не знал. А значит, скорее не я родился, а я был рожден. Рядом со мной большую часть времени находились какие-то два человека. Это были мои родители, как я позже узнал. Изначально они знали меня, но сам я не знал, и о том, что я Джонни, и о своих родителях, и тем более обо всем мире. Тогда мир – это и был я. О себе как о Джонни я ничего не знал и не собирался, возможно, им становиться. Я как прозрачное стеклышко – вроде бы и был, и в то же время меня вроде бы и не было. Для самого себя, во всяком случае, точно. Все, что происходило вокруг меня, я постепенно вбирал в себя, как впитывающая губка.

Согласно наблюдениям за развитием человека в раннем возрасте со мной происходило примерно следующее: в первые месяцы жизни у меня развивались основные двигательные функции. Я реагировал в основном только движениями в ответ на любые раздражители – голод, холод, дискомфорт, изменение положения тела. Я умел кричать и выражать двигательное беспокойство. Начиная с 3–4-месячного возраста моя деятельность приняла игровой характер, во время игры своими ручками, ножками у меня появились первые эмоции – удовлетворение от выполнения простых целенаправленных движений. Вскоре у меня возникли первые чувства и эмоции. Сначала появились отрицательные эмоции, возникающие в ответ на неблагоприятные условия. К 6–7-му месяцу жизни я испытал радостные эмоции при виде игрушек. В 9–10-месячном возрасте я впервые проявил эмоции, схожие с чувством ревности при обращении взрослых к другим детям. У меня появилось первое чувство удивления, которым я реагировал на что-то новое и необычное, что говорило о начале моего познавательного отношения к окружающему миру и о развитии моей памяти. Двигательные реакции все больше принимали осознанный характер. Я учился стоять и ходить. День ото дня увеличивался объем получаемой мной информации и впечатлений об окружающей меня среде.

Постепенно я овладел речью. В то время для меня существенное значение имела словесная оценка взрослыми моего отношения ко мне же и моим действиям. Я запоминал все оценки, данные родителями для тех или иных явлений, подкрепленные соответствующими жестами, мимикой и интонациями. В моей голове откладывались первые понимания о том, что такое хорошо и что такое плохо. На 2–3-м году жизни у меня появились эстетические чувства, познавательные эмоции и любознательность, характеризующаяся множеством вопросов, задаваемых мной. Здесь начала пускать свои первые корешки мыслительная деятельность.

Примерно в возрасте 3 лет у меня откуда ни возьмись появилось чувство первого упрямства. Я вдруг начал противопоставлять свои желания желаниям окружающих меня людей и стал пытаться отстаивать их. Я впервые начал осознавать себя как нечто отдельное – свое «я», как личность. Это, пожалуй, очень важный и забытый мной вплоть до сегодняшнего дня момент в истории моей жизни. Кстати, ведь начиная примерно с этого возраста в основном все люди и помнят свою жизнь. То, что происходило до достижения 3-летнего возраста, мало кто может вспомнить. Мы узнаем о своем рождении и о том, как проходило наше раннее детство, только со слов других людей. А почему? Возможно, что до достижения этого возраста все процессы происходят бессознательно, по инерции, автоматически. Мы себя не отделяем от мира. Все является единым, целым. Но после 3 лет появляется что-то особенное. Происходит так называемое разделение. Отделение себя от мира. С этого момента появляется «я» и «не я» (все остальное, кроме меня). Со мной, по всей видимости, получилось то же самое. Простым языком говоря, я отделил часть мира себе и назвал эту часть собой. С этого момента все, что со мной далее происходило, я относил к себе. Я стал думать, что все, что происходит, – это происходит со мной и относительно меня. Что это такое? Похоже на эгоизм, не так ли? Да, именно так, появился зародыш того, что в народе зовется эго. (К слову, что же такое эго. Эго – согласно психоаналитической теории – та часть человека, которая осознается как «я» и находится в контакте с окружающим миром посредством восприятия. Эго осуществляет планирование, оценку, запоминание и иными путями реагирует на воздействие физического и социального окружения.) Я как бы неосознанно взял в бессрочную аренду кусочек Вселенной. Причем я так не хотел, это ведь само получилось. Я ни с кем не договаривался, что я беру его в аренду, и ни с какими условиями не соглашался, словом, не подписывал никаких договоров. Совершенно ясно, что ЭГОизм зародился автоматически. Значит, именно здесь такое загадочное растение, как эго, пустило свои корни и отсюда стало день за днем произрастать в крепкий баобаб, ЭГОбаб. Значит, до этого момента был первый я – как мир, а теперь появился второй я – как эго или личность. Нас стало двое. И не всегда ясно будет с этого момента, кто из нас главный. Часто будет казаться, что второй. А может ли появиться что-то из первого, главнее его самого? Раз второй я появился из первого я, но стал считать себя главнее, значит он точно большой обманщик! Так что, скорее всего, с тех самых пор этот лжец по имени Эго и начал водить меня за нос и причинять мне много страданий, пока я не вспомню о нем.

Я подрос, как маленькая обезьянка, все повторяя за старшими и не очень людьми и впитывая информацию, как специальная впитывающая губка, параллельно своему эго – надо заметить, ничего осознанно сам не делая, ведь меня практически всему учило мое окружение.

Если моему телу наносился физический вред, к примеру, я падал и ударялся, у меня возникало неприятное ощущение под названием «боль», я громко плакал и расстраивался. А что такое боль? Боль, насколько я понимаю, – это физиологическая реакция моего организма. Сигнал в мозг из определенного места в теле о том, что происходит что-то неладное с ним. С помощью него отслеживается либо неблагоприятное воздействие на тело извне, либо очаг разрушения в нем самом. Обычно указывается на конкретное место событий, чтобы я мог направить свое внимание туда и незамедлительно принять меры по защите этого места от угрозы повреждения. Это главный компонент защиты моего тела посредством предупреждения нежелательных и разрушительных последствий. От него никуда не денешься, он просто необходим для моего нормального существования. Как сторожевой пес, не иначе, мой верный друг и настоящий помощник.

В минуты моих болезненных переживаний меня обычно жалели и успокаивали родители или другие взрослые. Также они соболезновали и сопереживали мне, выражая понимание, как мне несладко в такие моменты. Рассказывали, что «это не беда», что у них «тоже так было», но они справились и теперь вот живут и радуются, в чем я не сомневался, конечно. Я принимал это как норму и запоминал: когда мне больно – меня должны жалеть. Впоследствии, если никого не было рядом со мной, я скучал по этим ощущениям и даже научился иногда жалеть себя сам.

Таким образом, поведенческим реакциям на происходящее вокруг меня вместе со всем остальным меня также научила окружающая человеческая среда.

Я «жизнедействовал». Взрослые меня то хвалили, то ругали, иногда даже наказывали. Как будто дрессировали. Я теперь уже отчетливо знал, что такое хорошо, а что такое плохо. Так у меня сформировывалось то, что называется «совесть». Это, по моим ощущениям, этакий внутренний судья. Когда я делал что-то не то, этот судья просыпался и судил меня, вызывая у меня чувство вины. Иногда взрослые обвиняли меня или других детей, видимо, во временном ее отсутствии: «Эх, какой бессовестный!» или «Совести у тебя нет!». Я даже слышал такое выражение – «совесть грызет». Я замечал, что иногда кого-то не грызет то, что грызет меня, и, не понимая, почему так происходит, удивлялся этому. Как будто искренне верил, что совесть на всех одна. Просто у кого-то она, видимо, еще не совсем выросла. Я так мысленно и говорил иногда о тех других: «Эй, да у тебя совесть еще не выросла».

По какой-то непонятной для меня причине мне запомнился один странный случай из моего детства, как я, сидя у своей матери на работе в подсобном помещении, от скуки придумал интересное для себя занятие: я достал общую фотографию своей группы из детского сада, где-то нашел иголку и стал прокалывать на фотографии лица детей – своих обидчиков. Кто меня не трогал, того я пропускал и не протыкал. Какой же я был жестокий тогда!

Так, мало-помалу формируясь, у меня к тому времени уже были кое-какие психика, личность и характер. Что самое интересное, появились они без особого целенаправленного моего участия и контроля. Самостоятельно. Эх, какие молодцы! Сами по себе они формировались как могли. Осознанно я ничего не выбирал. Не мог выбирать я, что в меня войдет, а что выйдет. Теперь все это в совокупности являлось так называемым фильтром моих взаимоотношений с окружающей средой. Тело мое тоже сформировалось само. Как бы я ни хотел, чтобы у меня не рос длинный нос, он все же вырос длинным, наплевав на мои «хотелки» и просьбы больше не расти. Как бы я ни мечтал о высоком росте, я вырос до такого роста, до какого вырос. Весь мир будто лепил меня. Со скульптором я, к сожалению, а может даже к счастью, не умел договариваться о деталях моей скульптуры, не имел такой возможности. Поэтому лепка происходила со мной, но независимо от меня. Такой вот парадокс! Не было у меня такого тумблера, чтобы можно было, когда надо, повернуть на «вкл.», а когда не надо – на «выкл.». Я был как своего рода энергетическая воронка, в которую попадало все, что находилось поблизости от меня, без разбора. Я ничего сам не создавал, не планировал, даже если мне казалось, что я это делал, на деле всякий раз реальность доказывала мне обратное. Таким образом, по большей части я не являлся хозяином самому себе.

Я рос и развивался психически и физически, среднестатистическим образом выражаясь, относительно здоровым ребенком.

В возрасте 7 лет меня по неизвестной мне причине решили покрестить мои родители. Я не понимал, зачем это было нужно мне, но родители, наверное, понимали, зачем это было нужно им. Хотя мне тогда понравилась эта затея из-за своей привлекательной неизвестности. Ведь все дети в большинстве своем отличаются повышенной любознательностью, так и для меня это событие не явилось исключением. Процесс крещения меня здорово впечатлил. Отныне я на определенный период времени стал будто набожным ребенком. Немного погодя, когда я хорошо научился читать, я проявил интерес к изучению литературы на божественную тематику и частенько стал заглядывать в местную библиотеку за очередной книгой. Их я читал одну за другой, почти не отрываясь и с большим интересом. Чтение начиналось на ступеньках библиотеки, продолжалось дома в свободное время и заканчивалось на переменах в школе. Доходило даже до такого, что я клал под подушку, на которой спал, Библию. Учил молитвы и время от времени молился, стоя на коленях перед иконами. Все это происходило совершенно естественным образом само собой. И, само собой, я посещал местную церковь.

Как-то раз в праздник Святой Троицы по дороге в церковь у меня на глазах сбили мою любимую и единственную собаку. От такого события ощущения были такие, будто бы сквозь всего меня прошел электрический разряд. Так я впервые в жизни познакомился с явлением под названием «смерть». Я получил небольшую, если можно так сказать, психологическую травму и почему-то провел параллель с тем местом, куда я, собственно, направлялся. И даже слегка засомневался в наличии Бога.

Со стороны моего развития наблюдалось приблизительно следующее. Радостное чувство от общения с окружающими постепенно перерастало в более сложное чувство симпатии, привязанности. Появлялись элементы познавательных эмоций. Формировались высшие нравственные эмоции – чуткость, чувство дружбы и товарищества, долга и другие. Эмоции со временем усложнялись и дозревали. Происходило дальнейшее развитие ощущений, памяти и внимания, двигательных и волевых функций. Я учился делать сначала простые, а затем более сложные суждения. После 12 лет у меня появилось то, что называется мышлением. Я уже имел свои суждения, логически выстраивал план своих действий, анализировал. Я свободно оперировал сложными абстрактными понятиями и категориями. В это время на смену чувственному познаванию пришло логическое мышление. Мое сознание приобрело черты сознания коллективного и общественного. Созрели высшие человеческие эмоции – познавательные, нравственные и эстетические.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2