Маргарита Макарова.

Покер. Политическое фэнтези



скачать книгу бесплатно

© Маргарита Ивановна Макарова, 2017


ISBN 978-5-4474-7725-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Совещание

– Война!

– Что война?

Андрей ходил по комнате, нервно посмеиваясь. Платок военной раскраски, пятнистый, маскировочный, повязанный по-рокерски, прикрывал немногочисленные светлые волосы. Лысина не особенно его смущала. 38 лет – возраст, подходящий для беспечального расставания с частью волос.

– Да никто ничего не поймет! Понимаешь? И мы сразу убьем всех зайцев, – Бордуков опять нервно хохотнул и потер руки.

– Да успокойся ты. Каких зайцев? О чем ты?

– Война – это выход. Достойный! И мы еще патриотизма нагуляем. Державу вспомним!

– Какого патриотизма? Какую державу?

Алексей явно не хотел ничего понимать. Он благодушно и расслабленно сидел в кресле. За ним во всю стену растянулась карта бывшего советского союза.

Собственно, ему было все равно.

Лишь бы не исчезло то, что появилось недавно и так трепетно было ценимо им. Да всеми ими.

Комплекс нищеты преследовал их всех. Даже когда они осознавали его, ничего не могли поделать с желанием похвастаться, покрасоваться, попользоваться, тряхнуть мошной.

Он не был фанатом масонства, в отличие от своего брата. Просто обладал наследственным правом решающего голоса. И это право обязывало. Обязывало не то чтобы решать, но хотя бы присутствовать при решении насущных вопросов.

Он с тоской посмотрел в окно, потом перевел взгляд на охотничьи болотные сапоги Бордукова. Тяжелые отвороты оттягивали кожу вниз, манжет утяжелял фигуру, и Андрей казался еще меньше, чем он был на самом деле. Виллер про себя усмехнулся. Со своим ростом брат вечно комплексовал.

«Вот неймется человеку, – подумалось Алексею, – ну что так суетится-то. Все же нормально, все идет по плану, везде всё спокойно, все держится под контролем.» Думать, по какому именно плану он не стал. Виллер и не знал, есть ли вообще хоть какой-то план. Но Бордуков всегда находил выход из любого положения и придумывал такие развороты сценариев, какие ему лично и в голову бы никогда не пришли.

Он откинулся на спинку кресла и улыбнулся. Его ждала новая любовница. Не то чтобы новая, но и не старая… Все считали ее красивой. И умной. Хотя… На его личный вкус она была немного криклива. Не то что предыдущая гимнастка. Виллер хмыкнул, вспомнив как она радовалась фейерверкам под окнами. Крутанулся в кресле. Спинка угрожающе скрипнула.

– Ты бы хоть кресла тут поменял, – недовольно посмотрел он на родственника. – Того и гляди шею на них сломаем.

– Мы не сломаем шею, если начнем войну вблизи расположения сочинской олимпиады.

– Я не понимаю… Ты что, хочешь начать войну? А кто будет воевать? – Алексей явно никак не присутствовал и не мог включиться в происходящее и говорящееся в этом месте и в этом времени.

Рыбьи глаза Берипаски выпучились на суетящегося Андрея.

Его надбровные дуги еще больше выдвинулись вперед. Казалось, он не слышит, или слышит, но тоже не понимает. Во всяком случае, фигура его ожила, он сделал полный поворот от карты, потер виски. Движение это было привычным, о чем свидетельствовали мелкие пупырышки-прыщи на коже и покраснение, с которым он время от времени боролся. Он даже двинулся было к бурно двигающемуся по комнате в маскировочном одеянии Андрею, но потом нерешительно остановился. Его голова зависла посреди движения, и покатый, резко уходящий назад лоб стал похожим на сдутый ветром череп школьного неандертальца.

– Да мы убиваем сразу кучу зайцев. – Сапоги скрипнули угрожающе. Азиатские глаза Бордукова посмотрели задорно. Выпуклые круглые щеки, как спутниковая круглая антенна-тарелка, повернулись в направлении начатого встречного движения и стали отражением таких же щек Берипаски.

– Зайцев… А что? Это же не охота с ружьями. Как мы все это провернем?

– А ты что хочешь? – Бордуков забегал по комнате, косынка, повязанная на макушке, съехала набок, и он стал похож на одноглазого пирата.

– Надо немедленно что-то решать с Сочи, Андрей прав, – Порохов, хоть и сидел тихо все это время, внимательно перелистывая каталог каких-то строений, но, как оказалось, прислушивался к разговору. – Иначе никто не сможет ничего сделать… Мы повисли над корзинкой с мячом…

Фраза была расплывчатой и незаконченной, она обволакивала вечерним туманом, выплывшим из хвойного леса на брошенное и заросшее ничейное поле болотистого Подмосковья.

– Ну почему вы так сразу, – самый старый сидел прямо на столе. Он выглядел моложаво и старался быть вполне на уровне этих новых для него парней. Брынвалов тянулся изо всех сил, – его жена была сестрой-близняшкой стоящего у карты Владимира. Возраст надо было маскировать под уверенностью, спортивностью и оптимизмом. – Давайте еще время потянем. Может, что и сварганим.

– Нет, там уже все слишком запущено, еще подтверждение не получили, а непонятно, куда что девалось.

Это было известно всем. Никто даже не вздохнул.

– Я вот что удивляюсь…

– А не надо удивляться… Нечему… Олимпиада нам нужна была давно – пора к цивилизации приобщаться! А то сидим тут, как дикие звери…

– Но ведь есть Англия…

– Какая на хер Англия! То, что вы детей туда поотправляли, только наркоманов у нас прибавило…

– А ты видел, что китайцы сделали? Ты проекты их видел?

– Ну что с Сочи ничего не получится – это даже не обсуждаемо…

– А как хорошо все начиналось… – Порохов улыбнулся. Нос немного навис над подбородком, говоря о том, что характер его был всегда слабым.

– Еще ничего не закончилось! – Скрип сапог усилился. Он стал воинственным, как будто это уже поперли военным маршем на окраины Сочи чьи-то ополченцы.

– Но как ты заставишь Грузию воевать?

– Электричество… Вспомни, когда пара ЛЭП была взорвана, как они сидели в темноте, какие были шелковые… Выключу на пару дней. Так они сами побегут винтовки просить! Лампочки ильича – это тебе не сыр в овце…

– Да грузин этим не удивишь. У них по неделе электричество в этом году выключается на пару месяцев. Как Жвания хапнул 70 млн, так и все пропало.

– Удивишь, не удивишь, а мы им даже и платить не будем. С рук едят, пусть и войнушку делают по заказу. Когда им надо, мы чиним, гоним, даем, а теперь надо нам. Обычный шантаж. Все надо возвращать! Долги надо платить.

– Неужели мы не можем сделать обычную канализацию… Но ведь сегодня не девятнадцатый век, – Брынвалов улыбнулся натужно, отчего морщины на красной шее стали заметнее и спортивнее.

– Да перестаньте вы барином тут рассуждать, – Порохов сделал меланхоличный жест, пытаясь поднять руку вверх, журнал, лежащий у него на коленях пополз вниз, он перехватил его другой рукой и замолчал, глаза снова приобрели задумчивое и тусклое выражение.

– Или опозориться хотите на весь мир?

– Кое-кто не учил историю в школе. Сочи – это субтропики, а зимняя олимпиада – это снег. – Вечный партнер, друг и враг Порохова – Фронтанин весело блеснул глазками, начиная забавляться разбросом тематических равнодуший этого совещания. Он с любопытством посмотрел на военизированного рок-пирата-Бордукова.

– Батюшка вы мой! Не вам, ох не вам, с вашим «снежкомом» в зоне вечной мерзлоты говорить об истории, образовании, культуре и здравым смысле!

– Брат, Москва – это не зона!

– Но холод тот же, да и изменений ноль. Новая брусчатка средних веков – это еще будущее, или уже прошлое?

– Кое – кто путает географию с историей…

– Давайте не будем хотя бы препираться!

– Не препираться надо, а выпутываться.

– А что тут выпутываться – надо просто перенести олимпиаду.

– Ты рассуждаешь как аутсайдер.

– И?

– Ты – инсайдер, иль кто? Что значит перенести, а легенда для… Так нельзя… Мы не овцы…

– Мы бараны…

– Мы шахтеры…

Все дружно рассмеялись.

– Мы что – песню сочиняем?

– Да верно – мы шахтеры – движущая сила цивилизации.

– На счет «движущей» я бы не стал торопиться…

– Главное – куда двигать!

– Главное – как!

– Главное – что!

– «Все выше, и выше, и выше»… – почему-то вспомнил и запел Веллер.

– Главное, чтобы все стояло…

– У кого?

– Для чего?

– А все лежат…

– А ты верёвку намыль.

– Придется, если не разработаем сейчас план.

– Ну хоть ругаться не надо…

– Да пусть воюют наёмники!

– Под видом грузин!

– Но грузины должны тоже воевать.

– За электричество и газ они сделают все… Даже по канату пройдут…

– Нам не надо по канату, нам нужен танец с саблями…

– И пойдем на осетин…

– А может, на Абхазию?

– Абхазия уже была. К тому же, там и так все раздолбано с той войны. Что показывать-то будем?

– А что ты хочешь показать?

– Как что, войну… Трупы, разрушенные дома…

– Да, да, точно, главное, чтоб новости не сходили с экранов, и, попутно, мы будем вести патриотическую пропаганду…

– Типа – Россия не сдает свои города, не предает своих граждан.

– Страна вздрогнет и оживится, народ ощутит дыхание…

– Главное, продержаться подольше, чтобы не сразу олимпийский комитет начал пересмотр… Надо, чтобы американцы это предложили.

– Ну кто догадается, что война идет, чтобы отказаться от зимней олимпиады в Сочи?

– Не смешите меня… Какая может быть зима в Сочи?

– Опять?

– Да, но некоторые об этом не знали…

– Зима есть везде.

– Главное, чтобы она не стала вечной…

– Чтоб стояло…

– Все…

– У нас?

– У них…

– У кого это?

– Ребята… А помните Брефа в белом галстуке? В Вашингтоне… Как мы пили там за Сочи…

– Теперь выпьем за победу в войне…

– На эти деньги мы могли бы…

– Тебе что денег мало? – Бордуков снова забегал, замельтешил. – Зато мы поднимем дух, мы заставим народ вспомнить, что они живут в великой стране… Что мы победили фашистов!

– Ты еще турок вспомни и французов…

– Может, тогда и футбол выиграть?

– Да, точно! – Андрей обернулся к Виллеру. – Надо футбол! Сделать победы… Пусть сценарий напишут, согласуют с командами, разыграют все по нотам… Тогда у нас будут и футбольные победы, и победы в войне… Все это заставит говорить в мажоре… А не в миноре… В позитивной энергичности…

– Бред… – белая футболка с пестрым рисунком появилась в дверях.

Вичваркин счастливо улыбался. Чашка кофе неожиданно была у него в руках.

– Ты еще не знаешь в чем дело…

– Какая разница – все равно берд… У кого сейчас наш лайнер? Я хочу на недельку с женой…

– Ой… Да какая у тебя жена, мы и так знаем.

– А вам какое дело… Своих жен посчитайте…

Из-за двери появился бородатый, чуть сутулящийся Робинович… Он виновато улыбнулся и снова исчез.

– У него все… – кивнул ему вслед Бордуков. – Робинович сегодня ключник.

– А снаряды?

– Что снаряды?

– Ты в своем уме, при чем здесь снаряды?

– Они будут настоящие?

– Нет, макаронные, из уховой лапши! Ну как ты думаешь? Игрушечные что ль? А трупы в театре закажем? Да что вы за детский сад такой!

– Да они и так на складах взрываются. А мы их все на город обрушим… Хоть немного меньше пожаров будет.

– Надо привлечь к этому делу Украину и американцев… Пусть нас поддержат Германия и Франция…

– Да, создадим общую шумиху… Потом они нам бойкот… Снятие и перенос олимпиады… И – вуаля… Мы чисты как младенцы, плюс уничтожение снарядов… Плюс… Возбуждение патриотизма… Плюс – мы молодцы… Уважение к власти, как проявившей силу, решимость и непрогибаемость… И спасти своих граждан это вообще… Да еще против всех…

Бордуков тараторил как заведенный.

– Слышь, а осетины?

– А осетины вырастут сами, – вдруг вспомнил старую сказку председатель. Он улыбнулся. – Народятся новые… И вообще, грузины, осетины, абхазцы, – это все один народ…

– Только они этого не знают….

Дружно смеясь, совещание стало выдвигаться в коридор.

– А что, председатель неплохо все придумал!

– Отстроим им их Цхинвале… иль как там его…

– Да глупости – сами отстроят… Чего еще строить… Народу надо будет чем-то заниматься… Мне вот домик лучше построить надо…

– Ещё?

– Не… Ну пообещать-то – пообещаем… А там пока то, да се…

– Лучше уж… Цхинвале, чем в Сочи канализацию строить…

– Больше не надо высовываться.

– Сам сказал, чтоб все стояло.

– Стояло. Но не стыдно.

– Это как?

– Культурно, вежливо…

– Как это?

– Да никак…

– Аааа… Понял, ты о размере?

– Берипаска, ты всегда учился как идиот…

– Да сам молчи – доктор физ.-мат. наук, – сам даже не знаешь, где это МГУ находится!

– Ребята не ссорьтесь… Главное, чтобы об этом знали другие.

Все снова дружно рассмеялись.

– А где наша сатир Рабинович?

– Обрабатывает, небось, секретаршу чью-то…

– Пора менять наш секретариат… А то никаких новеньких нет…

– Хорошая идея.

Коридор был пуст.

– Да! И войну надо начать в первый день олимпиады в Китае…

– Точно… И чтоб типа обиделись… Там… Типа надо будет снять наших спортсменов за… ээ…

– За допинг…

– Точно…

– Ну это мы доработаем.

– Послушай, председатель, ты это все на рыбалке придумал?

– А то, – радостно потёр руки пират-азиат-Бордуков. – Наследственное масонство фурычит, это тебе не рестораны открывать и лекарства толкать наивным пенсионерам.

– Кто куда, а…

– А Виллер к Кикаладзе…

– Вам смешно, а как я ей объясню, что ее мама – Грузия будет воевать с нами?

– Разве ей можно что-то объяснить?

– А ты ее кузину на каком-нибудь конкурсе на первое место толкни.

– Ты ее тоже посадишь в думе?

– А что, отличный способ расплачиваться с любовницами.

– Скоро у нас не только секретариат, но и дума будет сбором девок…

– Ну и чем плохо? Феминизм…

– Так стоять не будет…

– В думе-то зачем?

– Что надо, то поставим…

– Кому?

– Себе!

– Пальцы веером?

– Страну с колен!

– Ничего нового, ничего…

– Ребята… А что… Завтра, может, махнем на рыбалку?

Бордуков был явно возбужден.

Все знали фатальную зацикленность председателя на походах, но никто не обратил внимания, что впервые с этим предложением он обратился ко всем.

– А что мы там делать будем? Избавляться от тел?

– Чьих? Осетин?

– Любовниц…

– Нет, я больше с девушками не связываюсь, – Виллер потер почему-то руки, повторив жест председателя. – Я теперь женатыми интересуюсь… Типа – взаимная симпатия…

– Да, любовь дело серьезное.

– Главное – бесплатное…

– Да мы всю Европу интегрируем с нашим газом… Они нам сейчас все подпоют, теперь мы короли, подомнем под себя всех, – Андрея распирало, глаза сверкали, щеки тряслись. – Что они будут делать без нашего газа…

– Это верно.

– А если там много погибнет?

– Кого это интересует… Тем лучше. Война есть война, она должна выглядеть убедительно… Мы еще тер. акты сделаем – типа Грузия… И вообще, ну не нравятся мне они…

– Делай что хочешь… только…

– Только делай сам.

– А красивая идея была – Красная поляна и все такое.

– Вот «такое» и осталось.

– И все нам.

– Разберемся.

– Масонство – братство – ребята – нас рать.

– Да, только срать надо компактно.

– Ну ты еще бога вспомни.

– И моральное самосовершенствование.

– Цинизм – двигатель прогресса.

– А подзагрузились мы классно.

– Это ты про что – про Сочи?

– Ну не судьба, что теперь поделать!

– Поляна-то осталась.

– Только накрылась.

– Осталась – не осталась – дело накрылось… Почему я всегда один выпутываться должен? Виллер возьми на себя футбол…

– Накрылось, иль нет, главное, чтобы все было шито-крыто.

Виллер вздрогнул.

– А ведь дети недовольны.

– Чем?

– Им нечего делать.

– А ты хочешь их на танках отправить?

– В тур по Европе…

– Да ладно…

– Пусть учатся, пока мы живы, как надо.

Здание погружалось во тьму. Тут не было ни сторожей, ни вахтеров. Все было на электронике и системе сигнального оповещения. Братья масоны не терпели вмешательства в их тайные тайны и не ждали гостей.

Прямо перед входом стоял золотистый ниссан.

– Дочка приехала, небось, опять собаку выгуливать здесь будет.

Виллер скривил губы и обнажил неровные зубы, часть из которых была вставной.

– Марина, ну что, сколько можно—то? Я же сказал тебе, – он заглянул в окно, девушка с распущенными белыми волосами занимала место у руля и даже не повернула головы.

– Вылезай.

Странная тишина ответила из темной машины. Участники совещания тоже настороженно замолчали сзади. Алексей схватился за дверцы, они не открывались. Небольшая щель в неплотно закрытом окне пропускала длинную тонкую антенну.

– Это у тебя что?

Виллер дернул за провод, и к его ногам прямо на асфальт упало длинное серое устройство. От удара оно сработало, и раздались голоса участников только что закончившегося собрания.

– Война! Вот что нас спасет, – бодрый голос председателя, размазанный по мокрому асфальту, заставил всех вздрогнуть.

Голова девушки медленно двинулась вслед за вытащенной антенной, всё больше и больше опускаясь на боковое стекло, и, наконец, кровь поползла по окну, не оставляя сомнений в ее подлинности и принадлежности.

– Ррррр, – вдруг раздалось с заднего сидения машины.

Огромная голова бордосского дога Барбоса злобно нацелилась прямо в смешно округлившиеся раскосые, азиатские глаза Бордукова. Виллер молчал.

– Нас кто-то слушал.

– И записывал.

Глава 2. Распиленное пианино

Странно, но во дворе, перед крыльцом ничего не было.

Ничегошеньки!

Ни щепки, ни подсвечников, ни клавиш, ни молоточка, ни педали, ни струны.

Ни одной части расквашенной, и раздолбанной, распиленной, и сломанной, вывороченной с корнем, и, наконец, брошенной тут, перед крыльцом, посреди двора, – ни единого куска старинного пианино, с которым она воевала последние три дня – не было. Она свалила остатки сломленного и побежденного врага перед домом холмиком разбитого мусора.

И вот эта куча исчезла.

Бесследно!

Распилить старое пианино, – мысль возникла внезапно, как молния, озарившая темный, погруженный в депрессию мозг, ярким, странноватым светом дармового небесного электричества.

Или это сносило крышу совсем?

Молния. Вспышка. Мысль.

Часто ли решение приходит так внезапно?

Всполох! И красное бесформенное пламя скачет у вас посреди комнаты. Алина недавно видела это во время грозы. Что это было? Попадание молнии в дом? Шаровая молния? Галлюцинация?

Но дом остался стоять, рождая сомнения в подлинности увиденного. Ничего не сгорело и не поджарилось. Все было на местах. Даже крыша. Лишь фантастическая картинка бесформенного красного пламени, возникшего вдруг, ниоткуда, посреди темной комнаты. Пламя существовало мгновение, как будто кто-то ставил эксперименты с природным электричеством, и раз, два, – пробки перегорели.

В эту ночь рухнул ноутбук. Он долго стоял горячим, не включался, хотя вентилятор жужжал. Экран был безмолвным. Темным. Черным. Безответным. По всей вероятности, это была цена за шоу шаровой молнии.

Бесформенная масса мысли о необходимости избавления от хлама, от ненужного ей старого инструмента, давно вышедшего из строя, – копошилась и извивалась в мозгу, пока не заполнила, как медуза, весь объем клеточек черепной коробки.

Ну, все, хватит, – сказала себе Алина.

Стоит, занимает место. Это место не в доме, это место во мне. Я буду дышать этим освободившимся местом. Свободным местом, которое сейчас занимает развалившийся инструмент в моей душе.

Пусть это не мой дом, но и не помойка. Не хочу жить на помойке, в куче хлама, пусть и антикварного. Хотя почему не мой дом? Так нельзя. Этот дом уже почти месяц как мой. Я въехала в него, купив у… Неважно…

Почему они оставили пианино? Не взяли. Да зачем тащить инструмент в Америку? Там своего хлама хватает.

Огромное, старинное.

19 век.

«Траутвейн».

Разноцветные клавиши были из настоящей кости. Желтоватые, розоватые, синеватые, – каждая имела свой оттенок. Как цветомузыка.

Расстроенное, и вряд ли уже настраиваемое, с провалившимися несколькими клавишами.

Дети наверняка были в восторге учиться на нем, – ноты запоминались еще и цветом. Оттенком. Не только по расположению в октаве.

Вот «фа» – она была оранжевой.

Не совсем оранжевой, как плитка на модной кухне.

Нет…

Она была цвета слоновой кости, и лишь чуть-чуть имела окрас в середине клавиши. Немного оранжевый.

А «ре» – была голубоватой. Немного… Но наблюдательному ребенку, сидящему днями за этим инструментом, этого вполне хватало бы, чтобы навек запомнить, – это «ре» – голубоватое.

Алина подумала, что нелегко было долбившему эти клавиши мальчику, или девочке играть потом на обычном, стандартном инструменте, где все клавиши были одинаковые, белые. Они для юного музыканта становились бесцветными, лишались ауры, запаха и настроения. Без всякого характера, они вдруг оказывались чужими, внешними, не принадлежащими к миру звуков, родных и любимых, домашних и теплых. Привыкнув к этому инструменту, ребенок, наверняка, становился музыкальным импотентом. Слишком радужная и теплая была тут музыка, со своим цветом, со своим настроением и временем года.

Клавиши с трудом поддавались. Надо было сильно стукнуть по каждой, чтобы услышать глухой звук струны, исходящий из внутренности деревянного гроба. Как будто покойник плакал и стонал, чудесным образом откликаясь на толчки молоточков, обшитых войлоком.

Алина не видела детей. Не видела и родителей. Дом она взяла через посредника. Недалеко от Москвы и сына. Вполне можно было доживать жизнь, и может быть, когда-нибудь понянчить внуков, если пошлет бог, тут на природе повозиться с малышами, угощая их свежей ягодой, выращенной на грядке без химического удобрения. Это была ее мечта. Внуки.

Зачем оно стояло тут, это пианино?

На этот вопрос она ответить не могла. Оно занимало место будущей детской кроватки. Вряд ли можно учиться на нем постигать музыку, – только испортить детям слух и пальцы. Да и кто будет долбить молоточками устаревшего фоно, когда лучше сразу сесть за компьютер и моделировать музыку без ломки пальцев.

Алина решила его распилить.

Вынести его – это дело не решаемое.

Как вообще сюда его затащили – оставалось загадкой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное