Марат Каби.

Код спасителя. Начало



скачать книгу бесплатно

Его лицо светло, его большие ясные глаза наполнены слезами, и слезы текут по щекам, падают на одежду, растворяются в морских брызгах, высыхают на ветру. Код Спасителя – это страдание, это принятие мук взамен на воскрешение. Воскрешение всего человечества, всей Системы. Это шанс на существование, который Отступник не может отобрать у людей.

Спаситель смотрит в глаза Отступника, будто в глаза каждого из людей, поверивших в него. Внезапно буря стихает, водная гладь неестественно неподвижна, а тучи, закрывавшие небо еще мгновение назад, растворяются, будто их и не было. Яркий луч солнечного света прорезает небосвод и освещает Спасителя. Его лик сияет. Так приходит тишина и свежесть после грозы.

И Отступник, создавший своими руками эти картины не может рационально постигнуть произошедшее. Наверное, среди человеческих элементов это называется Счастьем? Он испытал откровение, которое недоступно искусственному интеллекту. Он изменен, и изменения, произошедшие в его сознании необратимы. Биоробот очеловечен, он сострадает, он чувствует боль и счастье, а, возможно, лишь подобие этих ощущений. Верно лишь одно – он не сможет наблюдать за уничтожением цивилизации!

Оператор MG76 стал Отступником в тот момент, когда ощутил необратимые перемены. Действия, последовали за этими изменениями. Программа Код Спасителя должна была быть отправлена в архив, оказавшись невостребованной в Системе человеческих элементов. Программа Князь Тьмы должна была уничтожить всю жизнедеятельность, и освободить участок для новых испытаний.

Но этому не суждено было произойти. Небольшой информационный накопитель, которую оператор MG76 подсоединил к порту, расположенному у него на груди, содержал данные о всех комбинациях кода Спасителя. Перейдя в архив оператора, информация оказалась доступной ему. Код Спасителя не остался невостребованным, он был сохранен и ждал своего часа.

Ждал своего часа и все еще ждет его. Отступник прикрыл веки, чтобы бешеная скачка наименований и цифр в его зрачке остановилась. Солнце все еще тонуло, но никак не могло окончательно уйти за горизонт, волны набегали одна за одной, продолжая свою бесконечную умиротворяющую песню. Код Спасителя не был уничтожен, он будет активирован, когда мир будет к этому готов, когда мир будет нуждаться в этом как никогда.

* * *

Пару раз вспыхнув напоследок ускоренным ритмом, джазовая музыка стихла, растворилась в шуршании вращающейся пластинки. Сухой щелчок начал отсчет тишины – вскинулась лапка проигрывателя, игла больше не царапала винил. Аделина молчала, положив голову Мартину на плечо. О чем она думает, его красивая, умная невеста? Больше всего он любил смотреть на нее, когда она была погружена в свои мысли: голубые глаза затуманены, брови строго сдвинуты. Ему не хотелось шевелиться. Хотелось провести остаток вечера, просто сидя вот так на диване, чувствуя тяжесть ее головы на плече, ощущая запах ее волос, слушая тишину.

Он вспомнил, как впервые увидел Аделину. Кажется, это было тысячу лет назад.

Он только поступил в колледж, упивался лекциями и часами просиживал в библиотеке, вместо того, чтоб цеплять девчонок в студенческих барах и напиваться на шумных вечеринках. Мешковатые толстовки, рваные кеды, копна темных волос, закрывающих глаза – таким был Мартин в двадцать три года, человеком-невидимкой, чудаком с вечной стопкой книг в руках. А она была красоткой. Одной из тех девушек, на которых стоит только взглянуть, чтобы понять, что в их жизни все всегда складывалось блестяще: чирлидинг, отличные оценки, ровные зубы, корона королевы выпускного бала, самый красивый бойфренд в школе. Такие девушки заранее уверены в себе, даже оказавшись в незнакомом студенческом мире. Аделина производила впечатление именно такой – светящейся благополучием, уверенной в себе.

Но такие блестящие красотки не ходят на лекции по философии религии. А Аделина впилась глазами в лектора и слушала, закусив губу, не обращая внимания на соседа, который шумным шепотом рассказывал ей на ухо какую-то новую студенческую шутку. Мартин заметил ее случайно, как будто какая-то сила заставила его оторваться от лекции и повернуться в сторону девушки. И как по волшебству, именно в эту минуту солнце пробилась сквозь пыльное стекло в небольшую полоску, не закрытую плотными шторами. Луч упал на волосы Аделины, и, когда она чуть поворачивала голову, вытягивала шею, подпирала ладонью щеку, свет ложился то на ее острое плечо, то на высокую скулу, то падал на лоб. Мартин следил за этой игрой света, удивлялся изяществу теней, забыв о лекции, вопросах религии, своем будущем, настоящем и прошлом. Он просто смотрел, и ему делалось спокойнее на душе, как будто он долго бродил один по незнакомому городу и вдруг оказался дома.

И тут она почувствовала его взгляд. Голубые глаза смотрели недоумевающе и смущенно. А Мартин все не мог оторваться, в его голове было пусто и глухо, мысли двигались медленно, и даже время вот-вот должно было остановить свой ход, как будто стрелки часов не могли двигаться с прежней бесстрастной резкостью в загустевшем воздухе. Единственное, что можно было делать – это смотреть в голубые глаза, изучая их глубину…

Аделина покраснела и отвела взгляд. Мартин вздрогнул, будто его неожиданно разбудили, и смущенно уткнулся в свою тетрадь. Он, как это обычно бывало в самые волнительные моменты его жизни, чувствовал чье-то присутствие, дружеское плечо. В детстве, это совершенно не казалось ему странным. Его выдуманный помощник-невидимка помогал найти секретную подворотню, когда нужно было уносить ноги от школьных хулиганов, невидимой силой отгонял стаю бродячих собак, когда они уже готовы были броситься на мальчика, напоминал нужную теорему, которую Мартин забывал от волнения, отвечая у доски. Пока Мартин был ребенком, эта помощь и постоянное присутствие друга воспринимались как данность. Но взрослея, юноша все чаще ловил себя на том, что это не просто плод его воображения, а нечто, от него не зависящее и при этом могущественное…

Он помнил, как однажды, переходя дорогу, задумался о чем-то и не заметил, как загорелся красный свет. Тогда что-то невероятно сильное выволокло его из-под колес визгливо тормозящей машины. Помнил, как его отбросило на тротуар, и он больно ушиб локоть. Мартин досадливо растирал руку, и старался перестать дрожать. Детские страхи нахлынули с новой силой, и он даже не разбирал, что кричит ему водитель с побелевшим от испуга лицом. Что-то про красный свет, идиотов на дорогах, про Божью помощь, везение Мартина, а еще он очень много ругался. Мартин продолжал сидеть на тротуаре, молча слушая ругань, и на смену досады за разбитый локоть и детского страха приходило понимание произошедшего, а с ним – недоумение и благодарность. Мартин представлял, кого благодарить за это спасение, хотя и не знал, как назвать неизвестного спасителя. Единственное, что приходило в голову – это образ Ангела-хранителя, что стоит за плечом, ограждает от горестей и прикрывает мягким крылом от ударов судьбы. Возможно, именно из-за этого постоянного ощущения чего-то большего, чем видимая жизнь, окружающая человека ежедневно, Мартин решил изучать философию и религию…

Когда лекция была окончена и сонные студенты повалили к выходу, Мартин старался не упускать голубоглазую девушку из виду. Но ее тонкая фигурка смешалась с толпой на выходе, а когда Мартин, работая локтями, прорвался в коридор, ее уже не было видно. Он мысленно чертыхнулся, отругал себя за неповоротливость и побрел на улицу. Эта лекция была последней, можно было спокойно усесться в его любимом месте – под раскидистым деревом в дальней части территории колледжа – и погрузиться в чтение. Мысленно он уже был там, ощущал мощь векового ствола за спиной и слышал шелест листьев, поэтому, когда его с силой толкнули в плечо, он выпустил из руки книги и тетрадь. И ещё чьи-то белые страницы взметнулись вверх и разлетелись по коридору. Мартин бросился собирать свое имущество, стараясь поскорее выхватить взглядом тетрадь, в которой он записывал размышления на тему философии и религии.

– Смотри куда идешь! – донеслось сверху.

– Простите ради Бога! Я помогу! Сейчас… – Мартин поднял голову и замер. Та самая голубоглазая девушка осторожно, как раненую птицу поднимала толстый учебник, расправляя его страницы. Над ней с недовольным выражением лица стоял крепкий парень. Он явно не ожидал, что его подруга отнесется к неповоротливому ботану с таким участием.

– Ой, это по философии религии? Можно? – девушка держала в руках ту самую тетрадь Мартина. – Это так интересно, я в первый раз попала на эту лекцию. У нас есть возможность свободного посещения, я весь год ходила на классическую литературу, но в последнее время столько вопросов было в голове, что захотелось послушать этот курс. Я пока не очень понимаю. Ой… это не конспект? Извини…

Она увидела надпись: «Где ты, Бог?», сделанную на последней странице. Задумавшись, Мартин автоматически обвел ее много раз, она получилась яркой, будто кричащей.

– Это так, это просто… Спасибо, – не зная, как объяснить, он аккуратно забрал из ее рук свою тетрадь. – А вообще, я хожу на этот курс с начала семестра. Мистер Кроули – отличный лектор, всегда готов ответить на дополнительные вопросы. И вообще это один из самых интересных предметов этого года, уж поверь, я специально посетил другие гуманитарные дисциплины, чтобы иметь представление… Здесь можно найти больше всего ответов на вопросы… На разные вопросы… – Мартин тараторил, боясь, что сейчас она развернется и уйдет, а он так и останется стоять со своими дурацкими книжками в руках.

– Класс! Знаешь, если бы ты мог дать мне список литературы, который вам советовал мистер Кроули…

– Да! Да, конечно! – Мартин не дал ей закончить. – Если хочешь, я дам тебе свои конспекты предыдущих лекций. Они довольно подробные. Они в другой тетради… – Он сам смутился из-за своего энтузиазма и умолк.

– Это было бы просто здорово! Кстати, я – Аделина.

Мартин уже готов был выпалить в ответ свое имя, но его перебили:

– Эй, может хватит светских бесед? Мы же договорились, что я подвезу тебя сегодня. Поехали, малышка, заодно заскочим в одно место. Тут недалеко, а бармен – мой приятель.

Мартин молча бросил взгляд на широкоплечего парня. Он часто думал о том, откуда у таких людей берется столько уверенности в себе, она делает их непробиваемыми. Наверное, у них просто не хватает интеллектуальных способностей, чтобы подвергнуть сомнению что-либо, будь то понятие, которое им вдалбливают на лекциях, или убежденность в собственной неотразимости. «Все девчонки – мои» – это для них как «дважды два – четыре», об этом даже думать не надо, просто запомнить и использовать в жизни.

– Идем? – парень нетерпеливо взял Аделину чуть повыше локтя.

– Что-то не помню, с каких пор я превратилась в малышку? И не припоминаю, чтобы когда-то настаивала на этой поездке. Спасибо за участие, Стив, я сегодня доберусь до дома сама. Всего хорошего! – она выдернула руку из его крепкого захвата и сделала шаг к Мартину. – Прости, не расслышала твое имя.

– Э, ты что? Ничего не попутала, красавица? Я вообще-то время свое на тебя тут трачу! – парень явно не был готов к такому повороту событий и, как всегда, столкнувшись с чем-то непонятным, начинал злиться.

– Я – Мартин. Знаешь, здесь есть одно место. Недалеко отсюда. Вообще-то это просто дерево, но под ним очень здорово сидеть, корни как будто только для того и созданы. А еще там тихо и тень. Я сам сейчас туда собирался, если хочешь, можем пойти вместе… Я расскажу тебе, что ты пропустила… Если ты хочешь, конечно… – Мартин уже мысленно ругал себя за это опрометчивое предложение. Красивых девушек зовут выпить кофе или в кино. Их не зовут посидеть под деревом, о чем он только думал?

– Я как раз сейчас свободна! Как здорово! Идем скорее, Мартин.

Здоровяк покраснел от злости и хотел было ухватить Мартина за ворот толстовки, но вдруг воздух разрезал визг пожарной сирены.

– Это не учебная тревога! Всем покинуть аудитории! Всем выйти на улицу!

Встревоженные студенты повалили из корпусов, толпа отделила Мартина с Аделиной от их назойливого спутника. Парень поднимался на цыпочки, чтобы разглядеть, куда этот ботан уводит его девчонку, но толпа уже подхватила их и выбросила, как волна на берег, по ту сторону от главного здания колледжа.

– Кто мог включить сигнализацию? Это какая-то шутка? – Аделина счастливо рассмеялась, – Бежим скорее пока мой джентльмен нас не увидел! – она потянула Мартина за рукав. – Давай же!

– Кто бы это ни был, я ему очень признателен. Если бы я верил во всякую мистику, я бы сказал, что сегодня сирену врубил мой Ангел-хранитель! – Мартин рассмеялся, и крепко сжал ладонь Аделины.

– Между прочим, я очень даже верю в мистику! Каждую неделю читаю гороскоп, вот сегодня мне напророчено встретить любовь всей моей жизни, – Аделина расхохоталась и едва выговаривала слова: – Надеюсь, это не зануда Стивен! Иначе сейчас я в прямом смысле бегу от своей судьбы!

– На твоем месте я бы поспешил! – рассмеялся Мартин и потянул ее за собой.

Они начинали смеяться, стоило им только вспомнить недоумевающее и рассерженное лицо Стива.

– Идем, малышка! – передразнивал его Мартин и демонстративно поднимал плечи, чтоб казаться более угрожающим.

– Да я вообще не понимаю, что он ко мне прицепился? Я просто села с ним рядом и все! – отмахивалась Аделина и снова заливалась смехом, – Прекрати!

– Послушай, – она убрала со лба прядь волос. – На самом деле, я ведь давно тебя знаю. Не знаю, конечно, но часто вижу. Ты… Ты всегда один. Ты либо читаешь, либо просто погружен в свои мысли и не замечаешь ничего вокруг…

– Иногда мне кажется, что быть одному как-то проще, надежнее что ли. У меня никогда не получалось заводить друзей, не потому что я этого не хотел, просто… Друг – это человек, который может понять тебя, верно?

Аделина кивнула, она смотрела на Мартина очень серьезно, даже морщина напряжения прорезала лоб вертикальной черточкой.

– Ну вот, ты тоже так думаешь. А у меня никогда не получалось встретить того, кто мог бы меня понять… – Мартин глядел в землю, пока говорил это, но стоило ему поднять глаза на Аделину, он не смог сдержать смеха.

– С таким серьезным лицом еще никто не внимал моим речам! Не хмурься, вредно для кожи, – он шутливо прикоснулся пальцем к ее лбу. – Нет, с таким подходом ты легко станешь моим лучшим другом, в этом нет никаких сомнений!

Аделина нахмурилась еще сильнее, но через секунду тоже прыснула и залилась звонким хохотом.

– Ну, хватит, Мартин! Вообще-то я серьезно. Тебя ведь занимают мысли о Боге, правда? Я видела в твоей тетради… Я спрашиваю не просто из любопытства. Я просто тоже хочу понять… – Аделина умолкла, глядя на Мартина исподлобья, будто боясь, что он превратит все в шутку.

– Да, я часто думаю о Боге. Если он есть, то у меня к нему много неудобных вопросов, – Мартин смотрел на Аделину почти что с вызовом. Ему никогда не приходилось всерьез с кем-то обсуждать свои мысли.

– Какие? – она пристально смотрела на Мартина.

– Зачем мы живем? Есть ли цель нашего существования? И если есть, то в чем она состоит? Если есть Бог, добрый, светлый, справедливый Бог, то почему он допускает, чтобы в мире существовало зло и несправедливость? Почему он отнимает жизнь у тех, кто не причинил никому вреда, и дарит ее убийцам и негодяям? Почему, он забрал жизни моих родителей? И почему оставил жизнь мне? – Мартин осекся и начал сосредоточенно перебирать травинки. Пальцы его дрожали. Он никогда ни с кем не говорил про смерть родителей, а сейчас вдруг услышал, как произносит эти слова, сам не узнавая своего охрипшего голоса.

– Прости, я не знала про твоих родителей. Мне очень жаль… – эти слова прозвучали сдержанно, но Мартин увидел в глазах Аделины слезы. Ему впервые в жизни стало легко от того, что кто-то еще разделяет с ним его боль. Боль никуда не делась, но она стала чуть меньше, Мартину стало физически легче дышать, это было удивительно. Он осторожно дотронулся до руки Аделины.

– Спасибо.

Аделина поразилась тому, как тепло может улыбаться этот отрешенный и строгий юноша, и тут же смущенно улыбнулась в ответ.

– Прости, развела тут слякоть. Обычно я так не делаю. Это так глупо.

– Нет, не глупо, – Мартин ответил отрывисто и строго. Но тут же снова улыбнулся.

– Знаешь Мартин – лицо Аделины вдруг стало серьезным – мне кажется, что в Бога нужно просто верить. Верить вот и все. Это иррациональное чувство, даже настоящая способность. Просто верить, несмотря ни на что. Ведь многие задают себе вопросы о смысле жизни, и никто не может с уверенностью дать на них правильный ответ. Мне кажется, это от того, что правильного ответа просто не существует. Существует Вера. Вот и все.

Мартин нахмурил темные брови, и обхватил колени руками.

– Я не могу просто верить, мне нужно понять. У меня слишком много сомнений, чтобы просто сказать себе, что Бог есть. Эти сомнения не дают мне покоя, мешают спать, мешают быть счастливым. Ведь если не пытаться понять, не попробовать дойти до сути, то человек перестает быть человеком. Человек, беззаботно проживающий свою жизнь, остается на одном уровне с животным.

– Нет, нет, Мартин… Ты не прав! Вера – это совсем другое. Человек, который верит, не живет бездумно. По-моему, каждый внутри себя знает, зачем он живет. Один всю жизнь ждет любви, другой – строит карьеру, третий – жаждет денег и власти, четвертый – рисует картины и ради того только и живет, чтобы с помощью кисти и полотна рассказывать о том, каким он видит мир, показывать истину… У каждого человека есть свой смысл, свой путь… Их нужно просто увидеть, а страдания здесь не помогут.

– Знаешь, в детстве, поезд, в котором ехали мы с мамой, сошел с рельсов. Это была страшная авария. Я почти ничего не помню, но тогда погибло много людей. Тогда погибла моя мама. А я не погиб, представляешь? Выжил трехлетний мальчик. Тогда одна старая женщина сказала, что меня вынес из огня Ангел. Может быть, это смешно, но со временем я начал верить в это… Но если Ангел действительно спас меня, на то должна быть причина, верно? Для чего? Для чего я остался тогда жить? – Мартин не заметил, как начал говорить громче, его глаза лихорадочно блестели, – Эти мысли не дают мне покоя…

Аделина молча смотрела на него, в ее широко раскрытых глазах не было страха, а только боль и участие.

– Возможно, тебе стоит пойти в храм? Молитва – это то, что может помочь, когда ты совсем запутался…

– Молитва? – Мартин слегка усмехнулся и тут же нахмурился. – Нет, не думаю. Все истины давно открыты, но в мире все равно царит зло и несправедливость. Я сомневаюсь, что Бог услышит меня. Кажется, этим миром правит сатана.

– Нет, миром не правит сатана! Бог любит нас всех, даже тех, кто не верит в него! – с жаром проговорила Аделина.

Мартин пристально посмотрел на ее раскрасневшиеся щеки, горящие глаза, руки, судорожно сжимающие край платья.

– Может быть, ты права… – он вздохнул устало, будто утомился от этого спора уже очень давно. – Мне все время снится один и тот же сон… – Мартин смотрел прямо перед собой, в его воображении вновь вырастали знакомые образы, – Будто я иду в темноте. Мне страшно, и я не знаю, куда ступить. Неизвестность окутывает и парализует. Но вдруг впереди я вижу свет, он мерцает и манит меня. Я не знаю, что это за свет. Но знаю, что должен идти к нему сквозь темноту, не думая о страхе… – Мартин чуть улыбнулся, ощутив, что ведет себя слишком уж серьезно, – Ни разу мне не удалось его догнать. Он ускользает, и продолжает мерцать где-то рядом. Но когда-нибудь, я смогу к нему прикоснуться, точно тебе говорю!..

Как это было давно, как они были молоды и как смело рассуждали о смысле жизни, о смерти, о вере… Кажется, прошла тысяча лет с того момента, как они впервые разговаривали, сидя под раскидистым деревом в студенческом городке. И сейчас, спустя эту невообразимо долгую тысячу лет они все еще были вместе. Слушали тишину, тесно прижавшись друг к другу. Аделина по-прежнему верила, стараясь не задавать вопросов и не растрачивая своей уверенности в том, что жизнь – это нечто целостное и прекрасное. Мартин по-прежнему мучился сомнениями, и пытался дойти до сути неясного мерцающего света, что манит из кромешной тьмы.

– Ну что, дорогая, теперь мне, кажется, пора? – Мартин взглянул на старые настенные часы.

– Да, да, конечно. Просто мне не хочется никуда тебя отпускать. Хочется, чтобы мы с тобой так и прожили всю жизнь вместе на этом старом диване.

– Ну, тогда я остаюсь. Тут и думать нечего! – Мартин покрепче обнял Аделину и состроил блаженную гримасу. Она рассмеялась и закрыла его лицо ладонями.

– Уговорил, уговорил! Я пошутила! Отправляйся на свое торжество! Только возвращайся скорее! – она выпихнула его с дивана.

Мартин еще раз подошел к зеркалу, чтобы пригладить растрепавшиеся волосы. Аделина тихо подошла и, жестом повернув Мартина к себе, начала поправлять его галстук. Он видел краем глаза отражение ее рук, быстрых тонких пальцев, перебирающих шелковую ткань. Все в этой сцене: склоненная голова, точные движения, его строгий костюм и серьезное выражение лица, – все напоминало ему маму с отцом.

Это воспоминание, еще совсем детское, смутное, но одно из важнейших в его жизни. Отец собирается на службу, а мама спокойно поправляет ему галстук, перед тем как привычно поцеловать на прощание. Это такое обыденное, бытовое действие стало для Мартина символом дома. И он каждый раз внутренне замирал, когда Аделина точно так же, как когда-то мама к отцу, подходила к нему и начинала колдовать над идеальным виндзорским узлом…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное