Максим Лагно.

Чёрная волна



скачать книгу бесплатно

– Садись, Костя. – Шеф-капитан показал на стул, с которого недавно падал Ерофей.

Аджюдан Костя слегка поклонился, скрипя кожаным ремнём, и сел. Потом встал, поправил наклонное положение седалища и снова сел. Его широкие плечи с белыми жандармскими погонами идеально соответствовали параллели столешницы.

Костя положил перед собой ординатёр-табло с раскрытыми документами и замер.

– Угощайся, – придвинул ему пудреницу Иван Лавинь.

– Чёрнявая! – восхитился Костя и извлёк собственную пудреницу. Вынул из неё трубочку, но к порошку не прикоснулся, ожидая действия начальства.

Иван взял ординатёр-табло и пролистнул несколько документов. Со вздохом отложил:

– Глаза мои болят читать всё это. Ты же, Костя, ориентируешься в материалах дела о пропаже людей?

– Конечно, мой капитан. Все ресурсы Жандармерии направлены на это дело. Резонанс в обществе. Люди в панике. Каждый думает, что его могут похитить…

– Но ведь похищают не каждого?

– Да. Все похищенные – это люди в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет.

– Дочери Ерофея Лавинь было четырнадцать.

Аджюдан Костя пожал плечами: параллельные линии столешницы и погон нарушились и вернулись к равновесию.

– Четырнадцать-пятнадцать, девочки в этом возрасте не особо отличаются. Вы-то знаете…

Иван Лавинь заворочался в кресле:

– Давай без шуток.

– Простите, мой капитан.

– И без субординации.

– Есть.

– Мы влипли, Костян. Мы в говне по самые ноздри.

– Почему? – Костя насторожился и решительно отложил трубочку, которую только-только прислонил к ноздрям.

– Помнишь данные из лаборатории криминалистики?

Костя воровато оглянулся, будто убеждался, что в кабинете никого больше нет:

– Да… я поступил так, как ты приказал.

– Не сомневаюсь. Какого рода была информация, что нас попросили удалить?

– Анализ органических структур, обнаруженных на месте преступления.

– Вот-вот, про органические эти, как их там… расскажи подробнее. Там было что-либо про ДНК?

– Да.

– У тебя копий не сохранилось?

– Какие в жопу копии, Ваня, – забыв о сдержанности, возмутился аджюдан. – Главным условием сделки было как раз удаление всех материалов. Какой смысл сохранять копии?

– Да, да… ты прав.

– Тогда в чём проблема, мой, чёрт тебя дери, капитан?

– В том, что копии кто-то сохранил, и они свободно гуляют по чёрному рынку! – гневно выкрикнул Иван Лавинь. – Любой пейзанин купить может.

– Ты уверен?

– Почти, – с сомнением ответил Иван.

Аджюдан Костя вернул почтительный тон голоса:

– Этот «любой пейзанин…» твой брат?

– Не важно. Не смей его трогать, слышишь?

– Так точно, – с сомнением ответил аджюдан. – Но мы не можем допустить, чтобы эти сведения распространились. Нас же вздрючат канцеляриты.

– Я завтра всё решу по-семейному. Возможно, придётся заплатить.

– Сколько?

– Минимум три тысячи эльфранков.

– С каждого по полторы штуки?

Иван Лавинь кивнул.

Костя уверенно взялся за трубочку:

– Не переживай, мой капитан, мы просто исполняли приказ. Приказ исходил из Имперской Канцелярии, так что, если потянут нас, то мы потянем канцеляритов. – С этими словами вставил трубочку в ноздрю и вдохнул чёрной пудры.

– Как бы нас не сделали крайними в этом деле. Императору, слышишь, сейчас самое время бросить фрондирующему народу кость в виде разоблачения продажного жандарма и его приспешника.

Закончив фразу на полушёпоте, Иван тоже вставил трубочку и вдохнул пудры.

Несколько секунд жандармы молча сидели, откинувшись на спинки кресел и запрокинув головы.


Когда их немного отпустило, Иван выдохнул:

– Что ты знаешь про синтезанов? Есть знакомые?

– Синтезаны? Откуда!

– ДНК с места преступления принадлежало синтезану. Помнишь, пару лет назад, до начала войны была какая-то движуха с синтезанами? То ли они кого-то захватили, то ли их…

Костя поспешно подтвердил:

– Был такой, Клод Яхин, командан Приватной Военной Компании.

– «Эскадрон Клода»? Слышал, слышал, работали вместе даже. Сейчас ими какая-то баба управляет?

– Ну и вот, слушай, про бабу эту. Во время миссии по заказу Глапп Корпорасьён, где-то в Неудоби, эскадронцы нашли бандуру старинную, ещё добедовую, которая синтезировать людей могла. Клод и решил на себе её испытать.

– Я помню отца Клода, рисковый был парень. Вроде глупо умер под огнём собственной артиллерии?

– Ага, это семейное у них, ха-ха, наследственное.

– И что? Клод замутил своего клона?

– Более того…– Костя залился хриплым смехом, от которого из ноздрей вылетело несколько размякших комков чёрной пудры: – У него синтезан получился в виде тёлки11
  Константин пересказывает одну из сюжетных линий романа «Белый мусор».


[Закрыть]
.

– Это ещё как?

– Ну, типа, трансгендерное клонирование.

– Этот Клод, извращенец что ли?

– Он не специально. Сбой в программе АКОСа или вроде того.

– АКО… чё?

– Аппаратный Комплекс Органического Синтеза. Я не знаю, как он работает, мой капитан. Короче говоря, биороботов из пробирки выпускает.

Иван Лавинь сделал ещё две дорожки чёрной пудры:

– Дальше что?

– В этом деле многое было засекречено Канцелярией. Но я точно знаю, что война с Австралией из-за этого бабского синтезана и началась.

– Да ну? Я считал, что из-за подлого нападения австров на наши торговые суда.

– Ну, Ваня, ты же знаешь Имперскую Канцелярию. Они и не то насочиняют.

– Ты поосторожней со словами. Сам-то фрондёрские лозунги не распространяй.

– Пардон, мой капитан. Короче, был там замес серьёзный. Точно не могу сказать, что именно произошло, засекречено же. Но если верить военным, эти эскадронцы чуть ли не весь мир спасли. И всё под руководством этой Жизель…

– Клонихи?

– Ага. Но правильнее сказать «синтезанихи». Бойцы Эскадрона Клода «содействовали сокрушительному поражению врагов Империи», как теперь имеют право писать на своём штандарте.

– Точно, теперь вспоминаю, – воскликнул Иван Лавинь. – Эскадрон за это наградили званием «почётного императорского». Мне приглашение приходило на презентацию. Но я тогда в Нагорной Монтани был, руководил обучением местных жандармов.

– Зря не пошли. Во время праздника, при скоплении держателей акций случился переворот в управлении пэ-вэ-ка.

– Какая причина переворота?

– Клод получил тяжёлую степень инвалидности. Бывший финансовый директор эскадрона задумал сместить его и сам заделаться команданом. Но Жан-Люка в свою очередь сместила эта синтезаниха, Жизель, обыграв его на его же юридическом поле…

– Жан-Люк? – Воскликнул Иван Лавинь. – Этот ублюдок?

– Знакомы?

– В молодости схлестнулся с ним… Теперь понятно, почему, после смерти отца Клода, именно этот эскадрон перестал делиться разведданными с Жандармерией.

– Жан-Люк больше не работает там. Он вообще исчез неизвестно куда.

– А ты откуда всё это знаешь?

– Мой племянник после военной академии проходил практику в «Эскадроне Клода».

Иван Лавинь втянул последние крошки пудры и захлопнул пудреницу, показывая, что пора закругляться. Костя подскочил, поправил параллельность погон:

– Так что эта тёлка, Жизель, единственный известный синтезан во всей Моску. Может, есть и другие, но я не знаю.

– Назначь с ней встречу на завтра после обеда.

– Официальный допрос?

– Нет, оформляй пока что как консультацию по профессиональным вопросам. Кто знает, вдруг эти синтезаны собираются в клубе, обсуждают жизнь.

Костя взялся за дверную ручку:

– То есть вы, мой капитан, собираетесь принять личное участие в расследовании?

– Придётся, Костян. Придётся.


Выпроводив аджюдана, Иван вернулся к столу. Послал в приёмную сообщение, что до завтра его не будет, и выключил ординатёр.

Достал из недр стола мешочек чёрной пудры побольше предыдущего. Включил «Радио Шансон», снял китель, развязал галстук и бросил на спинку кресла.

Трагедия, приключившаяся с его братом, долго болтались на периферии сознания, ожидая своего часа, чтобы вторгнуться в мысли Ивана. Теперь эта трагедия появилась в сопровождении угрозы разоблачения, что окончательно выбило шеф-капитана Жандармерии из привычного хода жизни.

Иван Лавинь втянул пудру, выдохнул и пробормотал:

– Неужели… неужели мне стыдно за тот случай?

Расстроенное, изрезанное старческими морщинами лицо младшего брата, укоризненно висело перед его взором до тех пор, пока шеф-капитан не унюхался настолько, что свалился под стол и забылся тяжёлым сном пудрилы.

Вспоминать лицо Оленьки, пропавшей племянницы, он опасался больше всего.

Глава 4.

Воздушная тварь

Шаман Маттеус Коричневый Коготь выслушал рассказ Хавьера о том, как веспы спасли его от выдр и сказал:

– Знамения прошлого сошлись в одно предсказание новых дней.

Вся деревня собралась на большой поляне в центре деревни. Даже стражники у ворот прислушивались, вытягивая шеи.

Шаман сидел на квадратном камне, вкопанном возле огромного глиняного котелка. Сейчас котелок накрыт тяжёлой крышкой из древнего металла. Костёр под котлом зажигали только с наступлением периода Чёрной Волны.

В этом котле будут варить еду на всех жителей деревни Невуазу в дни Чёрной Волны.

«Когда открывается крышка, тогда закрываются ворота» – гласила пословица.

– Эти знамения связаны Огненной Нитью Плат-а-Форма, да не погаснет его огонь, – продолжал Маттеус Коричневый Коготь.

Жители хором издали возглас, сопровождающий любое упоминание бога Плат-а-Форма.

– Веспы показали, на чьей они стороне. Недаром они явили свою силу перед самым началом сезона Чёрной Волны. У меня предчувствие, что жизнь людей во всём мире изменится. Отныне мы под защитой весп. Ни одна выдра не осмелится выйти из Бесконечного Осеано и напасть на нас безнаказанно.

Жители загомонили, выражая согласие. Всем вдруг захотелось перемен, даже если те происходили из неясных предсказаний шамана.

Хавьер стоял возле котелка. Гордился, что стал вестником знамения весп. Его рассказ был передан гонцу и отправлен в соседнюю деревню, дабы распространить среди всех людей мира.

«Меня не накажут даже за то, что я оставил буффал на берегу, – думал Хавьер и чванливо поглядывал на сверстников. – Теперь моя судьба зависит от моей настойчивости. Нужно закрепить положение проводника между людьми и веспами…»

Хавьер остановил мечтания и опасливо посмотрел на шамана.

В любой деревне именно шаман являлся проводником потустороннего в наш мир. Приняв волшебный сок, шаманы объясняли, почему солнце иногда накрывал чёрный диск – это воздушный остров, проплывал. Рассказывали, почему иногда тряслась земля, а на берег приходила огромная волна, принося разрушения, – это шевелилась Большая Выдра. Поясняли, почему каждый сезон выдры выходили на берег и устраивали охоту на людей – Большая Выдра хотела есть… и многое другое.

Припоминая всё это, Хавьер расстроился: навряд ли шаман позволит какому-то мальчишке-пастуху говорить от имени веспы. Но попытаться надо, ведь он, Хавьер, избранный!

Хавьер вдруг с тревогой прислушался к словам шамана:

– То, что веспа изъявила милость к никчёмному жителю нашей деревни, подтверждает наше происхождение непосредственно от самого бога Плат-а-Форма. Что будет дальше с Хавьером, я решу утром.

Шаман поднялся и больно ткнул Хавьера посохом в спину:

– На нём я вижу два знака: благости и глупости. Оба знака в равновесии. Веспы ещё не сказали последнего слова. Ведь буффалы разбежались и были поедены выдрами. Как мы встретим Чёрную Волну? Что мы будем есть?

Чванливость резко слетела с лица Хавьера. Он испуганно оглядел толпу сородичей. Мать утирала слёзы. Отец сурово смотрел в сторону. Сверстники, недавно завидовавшие ему, смотрели презрительно: вот же дурак, упустил всё стадо!

Шаман ещё раз огрел Хавьера посохом по спине и удалился в свою хижину. За ним проследовали его сыновья, а заодно и сборщики кореньев, для получения указания, какие растения и в каком количестве нужно принести из джунглей. Шаман Маттеус Коричневый Коготь собирался сварить делирант и погрузиться в истинное знание.


Размазывая слёзы, Хавьер выскочил за ворота и побежал через джунгли. Бежал до тех пор, пока не достиг той части берега, где веспа спасла его от выдр.

Стая птиц сорвалась с тел мёртвых животных. От буффал неторопливо отбежали дикие собаки-кашорро. Людей они боялись, но на Хавьера могли бы напасть, если бы узнали, что он один. Хавьер вытащил из песка большой камень и запустил в стаю. Поджав хвосты, кашорро скрылись в джунглях. Птицы покружили над выдрами, опустились обратно и продолжили терзать туши крепкими клювами.

Хавьер сам не знал, что будет делать на берегу. Найдёт обглоданные кости буффал? Ну, вот, нашёл. Но что с ними делать? Отнести кости в деревню? Это не спасёт сородичей от голода. Доверенное Хавьеру стадо было самым большим. Он до конца жизни не расплатится с владельцами буффал.

Хавьер сел на камень:

– Лучше бы меня выдры съели.

Сполз на колени и поднял руки к небу:

– Веспы! Разве вы меня спасли меня от выдр для того, чтобы шаман проткнул меня отравленным посохом? Умоляю, верните свою благосклонность, если она вообще была…

От его крика птицы снова всполошились, а несколько осмелевших кашорро, что незаметно глодали буффал, метнулись обратно в джунгли.

Сегодня облака особенно низко, как обычно в преддверии сезона Чёрной Волны. Сквозь слёзы и мельтешение сотен птичьих крыльев, Хавьер разглядел в облаках тёмное пятно. Оно быстро увеличивалось. Чувствовалось, что нечто огромное пробивалось сквозь нагромождение туч.

Опустив руки, Хавьер застыл, глядя, как последний слой облаков разошёлся, словно некий гигантский шаман провёл рукой над паром из котелка, где варился делирант, перед тем как его выпить. Тёмное пятно приобрело очертания продолговатого гигантского тела, размером с остров.

Уши Хавьера заполнил низкий гул, напоминающий бесконечно длящийся раскат грома. Сквозь него послышался вой напуганных кашорро в глубинах джунглей. Птицы хлопали крыльями, сталкивались в воздухе, не зная, куда деваться от накрывшей остров тени.

Небесное тело блестело так же как бока весп. Торчали такие же неподвижные крылья, но размахом с деревню. Под крыльями Хавьер разглядел непонятные удлинения, вокруг которых вились несколько весп. Как детёныши вокруг сосцов матери.

– Веспа-матка, – пробормотал Хавьер. – Шаман крохотного острова был прав. Веспа-матка существует!


Одна маленькая веспа снизилась и зависла над Хавьером. Кажется, та самая, что спасла от выдр, заплевав их насмерть своим ядом.

Хавьер взметнул руки в мольбе и закричал:

– Передай веспе-матке, что Хавьер из деревни Невуазу просит спасения! Шаман меня убьёт и сделает из моего черепа чашу для волшебного сока, чтоб разговаривать с вами. Спасите Хавьера, сделайте его вашим проводником к людям.

Веспа спустилась ниже. Хавьер услышал, как в её недрах что-то заскрежетало, затрещало, и она сказала человеческим голосом:

– Поднимись с колен, Хавьер, опусти руки и стой смирно. Не бойся, мы не причиним тебе вреда.

Хавьер сделал, как его просили. От веспы-матки оторвалось ещё несколько маленьких весп. Из той веспы, что говорила по-человечьи, вывалилась сетка, как для ловли рыбы.

Хавьер не успел испугаться, как сетка его накрыла. Почувствовал, что его оторвало от земли. В сетчатом мешке он не удержался на ногах и упал на спину, испуганно хватаясь за тонкие нити, барахтаясь, как пойманная рыба.

Он полетел к брюху веспы-матки. Брюхо быстро увеличивалось и скоро заняло всё небо. Хавьер разглядел её многочисленные ноздри, из которых иногда выходил дым, будто матка курила листья макойи.

То, что он считал сосцами, вблизи оказались продолговатыми трубами с заострённым концом, красным как нос утки, утыканные маленькими крылышками.

Точно такую же трубу он видел в деревне соседнего острова. Она считалась их талисманом. По преданию труба была создана во времена Плат-а-Форма и когда-то могла летать, достигая небесного острова.

Предания никогда не врут. Вот и сейчас, появилась веспа-матка, предрекая наступление последних времён.

«Интересно, – подумал Хавьер. – Успеет ли шаман выпить сок и увидеть, как я возношусь в тело веспы-матки? Ведь тогда меня точно нельзя убивать…»

В брюхе матки открылось ровное продолговатое окно, как лаз в погреб. Веспа внесла Хавьера внутрь матки. Он последний раз увидел воды Бесконечного Осеано, полосу джунглей и даже край родной деревни.

Погреб закрылся.

Хавьер почувствовал, что полёт прекратился, и сетчатый мешок лёг на холодный пол. Веспа скрылась где-то в темноте.

Глаза медленно привыкали к полумраку. Помещение освещалось тусклыми прямоугольными лампадами…

Хавьер быстро вскочил на корточки – со всех сторон его обступили люди, одетые в доспехи из ткани, будто у них не было железа или тростника, чтоб сделать настоящие.

Впереди всех стояли трое: красивая женщина с тёмными волосами, собранными в такую сложную причёску, что сам шаман позавидовал бы. Рядом с ней – мужчина с дощечкой в руках, похожей на те, на которых женщины резали овощи. Поверхность дощечки светилась. Мужчина смотрел то неё, то переводил взгляд на Хавьера.

Третий мужчина, с худым бледным лицом, время от времени прижимал к губам ладонь, словно сдерживал рвоту. Сквозь приступы тошноты он булькающе произнёс:

– Ола22
  Ola – (на португальском) Привет.


[Закрыть]
, Хавьер.

Глава 5.

Ленивая тварь

Более пяти лет Иван Лавинь занимал пост шеф-капитана Жандармерии. За это время он понял, что если и найдётся в Империи Ру?сси человек более коррумпированный и порочный чем он, то это шеф-капитан жандармерии, проработавший на своём посту более шести лет.

Сразу после окончания Жандармского Корпуса молодой Иван Лавинь столкнулся с тем, что не упоминалось на юридической кафедре: любой преступник выпускался на свободу, после просьбы от могущественных людей из Парламента или Двора. Любой насильник, когда выяснялась его родовая принадлежность, сразу из камеры, не стерев ещё кровь жертвы с ладоней, отправлялся домой с почётным эскортом из жандармских бронепежо. Ведь некоторые родственники жертв не соглашались с правосудием и стремились самостоятельно наказать обидчика. Вместо насильников, сажали изнасилованных.

Иван был хорошим учеником и быстро сориентировался. Его больше не удивляло, что конфискованную на границе с Санитарным Доменом чёрную пудру доставляли на склады конфиската, а на следующий же день, перемещали в грузовые пежо и увозили в неизвестном направлении.

Иван Лавинь не был героем. Если уж торговлю чёрной пудрой контролировали высокородные дворяне, то почему он, простой парень из провинции Коль-Мар, должен упускать возможность немного заработать?

Более того, он строго соблюдал закон в том случае, когда нарушения не исходили от вышестоящих. Под руководством Ивана раскрываемость преступлений главного отделения Жандармерии повысилась на порядок.

В прошлом году, в знак императорской милости, его пригласили на ежегодный бал «Друзей Императора». Такой милости, согласно официальному документу, он удостоился за служебные заслуги. Среди «заслуг», догадывался Иван, крышевание сделок по чёрной пудре и прочему конфискату.

Чем больше Иван Лавинь посвящал себя службе, тем чаще его хотели подкупить. Порочная система, о которой не упоминали на учёбе в Жандармском Корпусе, выработалась давно. Века, если не тысячелетия назад.

Если ты отказывался от взятки, тебя пытались неуклюже шантажировать. Если же выполнял приказ вышестоящих и пропускал новую партию чёрной пудры, доставленную через экопосты Санитарного Домена, то тебя лично благодарили, прислав в подарок малолетних шлюх.

Благодарности Иван принимал на квартире, о которой не знала жена. Денежными взятками он щедро делился с людьми из антикоррупционных комитетов, обеспечивая себе прочное положение в порочной правоохранительной системе.

При этом он никогда не смешивал личную, семейную жизнь с работой. Пятнадцатилетние шлюшки или их заменители, так называемые инфанки или инфетки, – это по работе. И если бы Иван вдруг подумал бы, что даренная девочка выглядела чуть старше Оленьки, дочери Ерофея, то он совершенно искренне скривился бы от отвращения. Мол, откуда у меня такие гадкие мысли? Работа – это одно, а личная жизнь…

Иногда Иван Лавинь горько думал: его выслуга лет на посту шеф-капитана Жандармерии заключала в себе такой набор прегрешений, что даже прелат Владислав, духовник Императора, не дотерпел бы до конца перечисления одних только сделок по чёрной пудре.

Иван Лавинь был негодяем, и знал об этом. Утешало лишь то, что остальные в этой системе – ещё хуже.

Но всё равно, с каждым годом Ивану Лавинь требовалось всё больше и больше пудры, чтобы уснуть и не думать о себе. Думать о других, он, оказывается, давно разучился.


Радиоприёмник на столе приглушённо бормотал:

«Террористы в Нагорной Монтани назначили мирным жителям цену за выход из региона боевых действий по гуманитарным коридорам. В листовках, распространённых от имени «Верховного военного совета Народной Армии» (организация запрещённая в Империи Ру?сси), они установили тариф в двести ханаатских тоньга с человека. В пересчёте по официальному курсу, это примерно три тысячи эльфранков…»

Иван Лавинь всхлипнул, проснулся и приподнял голову с пола, прислушиваясь. Три тысячи эльфранков… кто-то уже называл такую сумму.

Он сел на пол и ощупал брюки:

– Вроде не обсосался.

Утренний выпуск новостей на «Радио Шансон» закончился.

Покряхтывая, шеф-капитан Жандармерии поднялся с пола, придерживаясь за стол. Нащупал пульт и выключил радио.

На экране настольного ординатёра мигали значки сообщений: подчинённые слали отчёты и документы на подпись. Присутствие Ивана Лавинь требовалось на двух срочных совещания, а ещё несколько срочных совещаний должен созвать он сам, чтобы раздать приказы.

Наладонный ординатёр валялся под столом и тоже светился всеми сигнальными лампочками и экраном, оповещая о десятке пропущенных вызовов, два из которых из Имперской Канцелярии.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8