Максим Ковалюнас.

Остров Paradizo



скачать книгу бесплатно

Максим Ковалюнас Остров Paradizo

Аннотация

Люди всегда мечтали о Рае на земле. Нам всегда хочется убежать от неприветливости, несправедливости и попросту от серости нашего мира в тихую гавань, где нас оценят, поймут и полюбят независимо от того кто мы есть и откуда взялись. Вместе с противоречивой героиней книги, Джин Остин, каждый читатель сможет узнать, – каков он, Рай на земле…

Пролог Глава 1

Наш мир не идеален. Не идеальны и мы, люди. Кризисы, войны, проблемы глобального засорения, потепления, похолодания и бог знает чего еще – все это наша заслуга. Однако, вместо того чтобы брать от планеты самое необходимое и поддерживать ее в тонусе, мы предпочитаем идти, как танк по солдатским окопам, засыпая родную землю все новыми и новыми заботами. Да что там говорить о глобальном, если мы даже простым вещам не можем научиться: вроде той, как жить в мире с ближним или просыпаться вовремя на работу. Мы все ждем, что придет кто-то, подобный пророку Моисею и покажет нам нашу землю обетованную, проведет нас к заветному раю на земле. И вот такой человек появляется…

Речь идет, конечно, о Майкле Джованни. Если, кто не знает: Майкл – самый успешный медиамагнат в мире, а также человек, решивший воплотить мечту о земном рае в жизнь. Американец итальянского происхождения, сколотивший империю, протяженностью во все материки земного шара. Никто точно не знает, до каких финансовых высот дошел этот человек. Но то, что его влияние можно сравнить с влиянием папы римского в средневековой Европе – уже неоспоримый факт. Он дружит с президентами, диктует курсы валют и владеет земельными участками, сравнимыми с небольшими странами.

Ну а теперь, собственно, о самом проекте «Остров Paradizo». Начнем с небольшой предыстории, любезно рассказанной издательством MGN (Michael Giovanni News), принадлежащим, как вы могли догадаться, самому мистеру Джованни.

Далекий предок Майкла – Риккардо Джованни выкупил у британской короны остров в Атлантическом океане. В те давние времена никакого института собственности, конечно, не существовало. Собственность была только казенной, поэтому Риккардо был чем-то вроде наемного губернатора, а сам остров служил торговой гаванью. Уже тогда эту гавань прозвали райской (paradise harbour) за ее внешний вид и обилие прекрасных цветов да разного рода фруктов на острове, где она находилась. Моряки любили это место, ведь там всегда было много вина и рома, а монархи колониальных империй сочли, что держать бухту в автономии выгодно, и потому не собирались ее завоевывать или присваивать. Остров постоянно находился под покровительством то одной, то другой короны, однако всегда оставался независимым настолько, насколько это было возможно. Шли времена, остров переживал дни расцвета, дни упадка, его не уничтожили ни войны, ни мировые кризисы. Все было бы прекрасно, да только начиная с XIX века торговые пути изменились и через остров перестали ходить корабли, вследствие чего райская гавань заметно обеднела.

Жители иммигрировали c острова, а семья Джованни стала еле сводить концы с концами. Началась Вторая мировая война, правительство США заняло остров и использовало под военную базу, а предков Джованни депортировали на материк. Лишь только к семидесятым годам ХХ века остров вновь стал собственностью и домом семьи Джованни. Он достался Майклу с трудом – уж очень много юридических формальностей ему требовалось соблюсти, чтобы восстановить свое право на владение им. Но что осталось от прежнего райского острова? Голый необитаемый кусок земли. Майкл быстро сообразил, что платить налоги за него и при этом не получать прибыли – глупая непозволительная роскошь. А потому он задался целью превратить этот ненужный никому кусок земли среди волн Атлантического океана в ту самую землю обетованную. Он строил империю, откладывал деньги и вот наконец к началу XXI столетия смог добиться своей амбициозной цели.

Он построил умопомрачительный город, где каждое здание – уникальное, не похожее на соседнее, восстановил инфраструктуру так, чтобы остров снова стал богатым фруктами и редкими растениями, договорился с мировыми лидерами об автономии и, наконец, добился статуса города-государства для Острова Paradizo (конечно, не без компромиссов и все того же покровительства разных мировых держав). Государства, где он монарх, подобно принцу Монако. Звучное название на эсперанто он дал своему детищу неспроста: ведь как можно построить рай, если не заставить людей говорить на одном общем языке? Английский для такого дела он посчитал негодным, ведь в его мире все должно быть особенным, не таким, как везде. Все бы хорошо, но вот только что ему делать с этим островом, в который он вложил столько усилий, денег и времени? Конечно же, заселять людьми. Так как Майкл имеет колоссальное влияние на СМИ, он всего за два года сделал бренд Paradizo одним из самых известных и желанных для людей по всему миру. Он создал целую индустрию гаджетов, одежды, парфюмов, аксессуаров и прочего – и все это разлеталось миллионами. Каналы ежедневно трубили о новых изобретениях Майкла, в связи с чем возникало ощущение, что реклама работает только на него одного. Транснациональные компании негодовали – их продажи стремительно падали, сотрудники уходили к Майклу, ведь условия там были на порядок лучше любых схожих на рынках труда. Его заваливали исками, обвиняли в монополии, но все без толку – его никто не мог остановить. Ведь Майкл всегда знал, что можно торговать, по каким хочешь правилам, если делишься и дружишь с нужными людьми. И конечно же, возможность купить дом или коммерческую недвижимость на острове стала заветным желанием любого богача, а посетить остров в качестве туриста – и вовсе заветным желанием любого человека. Да что уж там говорить: работать на острове хотя бы барменом или официантом для большинства более желанная доля, чем, например, быть юристом или менеджером у себя в стране. Дикторы даже иногда шутили: «Майкл решил проблему с переизбытком юристов и экономистов на рынке труда». Но и все вышеуказанное не главная цель Майкла. Остров Paradizo не просто курорт или престижное место для жилья, это даже не юридический адрес тех успешных компаний, что выпускают товары бренда Paradizo, нет, остров – самое благодатное место для творцов и ученых. Для них Майкл создал самые великолепные условия – бесплатное жилье, колоссальных размеров научный центр и целый район для деятелей искусств. Именно научные и культурные достижения, по его мнению, и будут являться критерием, по которому он будет оценивать свой проект в будущем. Что же, это немудрено, ведь Майкл прекрасно знает, что научные изобретения – залог безопасности и богатства, так как их покупают независимо от курсов валют.

Ну а уже сейчас его всерьез называют богом, и многие люди даже молятся ему, мечтая, что их пустят на остров. Интеллигенция, конечно же, не разделяет этого мнения и говорит о пресловутом заговоре масонов. Однако факт, что благодаря Майклу Джованни вся планета вспомнила о существовании языка эсперанто и лихорадочно принялась его изучать, неоспорим. Его имя произносится чаще, чем имена популярных звезд или влиятельных политиков, но наша история начинается вдали от всей этой вакханалии по поводу рая на земле и его земного «бога»…

Глава 2

Alles vergeht, Warhead besteht.

Все проходит, правда остается.

Немецкая пословица

Героиню нашей истории зовут Джин Остин, и ее прошлое весьма занимательно. Начнем с того, что Джин никогда не знала своих настоящих родителей – она выросла в детском доме на юге Техаса. Собственно, ее имя – калька с имени писательницы Джейн Остин – в ее приюте была такая традиция – давать детям имена и фамилии великих людей. Ее там никогда не любили: ни дети, ни воспитатели. Ее характер закалялся в детских драках, первых синяках и рассеченных бровях. Она была особенной, хотя все в том приюте считали ее придурковатой и даже сумасшедшей. Все дело в том, что в наше черствое и притворное время Джин была искренней. Она прочитала как-то сказку о девочке Алисе, которая упала в кроличью нору, и с этого все началось. Джин нашла в Алисе себя, вернее, тот образ человека, которым она хотела стать, но почему-то вместо этого Джин стала для всех врагом. Даже ее внешность – чистая, яркая – была для всех ненавистной. Ее дергали за пшеничного цвета косы, ставили фингалы под ясными большими голубыми глазами и вечно пытались стереть с ее лица добродушную улыбку, с которой она всегда старалась смотреть на людей, несмотря на свое отношение к ним. Ее страдания закончились в десять лет, когда ее усыновила семья из Остина. Именно тогда, услышав слово «Остин», совпадающее с ее фамилией, Джин поверила в судьбу.

Ее приемные родители были очень чуткими и проницательными людьми, ведь из всех коммуникабельных и «нормальных» детей они выбрали девочку, которую воспитатели называли «бешеным волчонком». Ее отец, Джек, урожденный техасец, был успешным бизнесменом и эталоном мужчины для маленькой приемной дочери, а ее мама Кристиана, этническая немка, стала и вовсе самым дорогим человеком для Джин Остин. Вплоть до четырнадцати лет Джин жила как в сказке – своя комнатка, полный шкаф платьев – да много ли нужно бедной приемной девочке, чтобы почувствовать себя принцессой? Они часто ездили по стране, путешествовали за границей, любили проводить вечера вместе. Эта семья стала для Джин родной, она никогда не считала себя приемной и чужой для своих родителей. Но все изменилось в один момент.

Отец Джин обанкротился, и их семье пришлось продать дом, переехать в маленькую однокомнатную квартирку, где они с трудом ютились втроем. Но Джин и этого было достаточно для счастья. Тогда судьба подкинула еще одно испытание: какие-то конкуренты отца, мафия, поставили ему условие – либо он умирает, либо уезжает из страны и больше никогда не возвращается на американский рынок. И конечно же, отец, человек благоразумный, принял верное решение. Семья Джин улетела в Германию, к сестре матери. Здесь и началось постепенное разрушение недолговечного счастья Джин Остин.

Тот район, куда они переехали, попадает под категорию так называемых неблагополучных. Именно там, в берлинском Нойкельне Джин стала такой, какая она есть сейчас. Не вводите себя в заблуждение словом Берлин. Нойкельн – это не Берлин, не столица педантичной, красивой старушки Германии. Нойкельн – настоящее гетто. Там очень много эмигрантов, дети которых и так-то не были особенно мирными ребятами, а уж, услышав, что Джин из Америки – страны, которую они винили во всех своих невзгодах, чмырили, издевались и избивали ее. Но Джин, привыкшая, что люди делятся на два типа: семья и враги, всегда давала сдачу. Она выносила все, даже свою тетю Гертруду, которая всем сердцем ненавидела ее и чуть ли не заставляла Джин есть с пола, подобно собаке. Но вдруг судьба подкинула третье, самое жесткое и критическое испытание.

Джин только-только начинала находить общий язык с маленькой группкой одноклассников, из числа тех, кого также не принимали и избивали в школе. Она первый раз ушла из дома с ночевкой на день рождения своей подруги Иоганны. Ее удивило, что родители, обычно волновавшиеся за нее, не звонят. Джин даже собиралась сорваться, но Иоганна убедила ее не уходить, ведь, кроме Джин, у нее не было друзей. Джин послушалась, ведь она ценила верность и старалась сделать по максимуму для людей, которые были к ней добры, потому как они становились частью ее семьи.

И вот с утра Джин шла домой в воскресное утро. У нее было двоякое ощущение: с одной стороны, утро было прекрасным, теплым, безлюдным, но с другой – что-то терзало Джин изнутри. Она чувствовала, что отсутствие звонков от родителей сулит дурное. И вот, подходя к своему дому, Джин обомлела. Со спины до пяток прошла холодная волна страха.

Перед ее подъездом стояла машина полиции, а возле нее автомобиль коронера. Джин навсегда запомнит этот зловещий черный блеск на капоте и блестящие на солнце диски. Подойдя ближе, Джин заметила тела, они находились в мешках, не было видно лиц, но девушка сразу все поняла. Не головой – сердцем, в которое вдруг резко вонзилась незримая ледяная игла. К ней подошел детектив и мертвым голосом, объяснил ситуацию, опуская подробности: ее тетя, Гертруда, которая в момент разговора сидела на заднем сиденье полицейской машины, договорилась с местными отморозками убить ненавистную ей семью Джин Остин. Гертруда хотела продать их вещи, выпросить себе пособие на похороны, а саму Джин вышвырнуть на улицу или подарить этим же отморозкам.

Вмиг холод внутри Джин сменился яростью, она бросилась к машине, открыла дверь и за несколько движений вытащила Гертруду из салона. Джин принялась бить ее ногами по лицу, кричать и только лишь детектив остановил ее пыл. Джин заплакала, она продолжала выкрикивать проклятия и обещания однажды найти и убить Гертруду, но детектив крепко держал ее, не давая проходу. Она будет благодарить детектива за этот поступок, ведь именно он, Генрих Руспе, заменит ей отца и поможет стать полицейским.

Так, Джин Остин решила посвятить себя целиком и полностью работе в полиции Берлина. Детектив Руспе разрешил Джин жить с ним и его женой. Они были людьми пожилыми и детей у них не было. Джин была очень благодарной им и никогда не заставляла семью Руспе чувствовать себя неловко. Генрих научил ее стрелять, слушаться приказов и делать то, что говорят. Но Джин лишь делала вид, что огонь внутри ее потушен, и прятала за своим холодным взглядом бешеную ненависть. Однако притворяться она умела и, скрывая от своего наставника и нового начальства методы, успешно раскрывала все дела, которые попадались ей в детективном отделе. Карьера пошла в гору – уже к двадцати трем годам она стала детективом, что, как выразился Генрих Руспе, было рекордом участка. Забывая себя в работе, ей самой казалось, что она смирилась. Но как бы не так…

Ровно десять лет спустя после убийства родителей Джин Гертруда вышла на свободу. Судьи пожалели пожилую женщину, поверили в ее раскаяние на суде. Когда Джин узнала об этом, она сорвалась. Никто из участка не знал, почему она взяла отгул именно в этот день. Никто, кроме Генриха Руспе – ее наставника. Джин отвезла связанную Гертруду в чащу Шварцвальда, в место где когда-то гуляла с матерью, в место, которое, по словам матери, знают только она и тетя Гертруда. Старуха пыталась кричать, но кляп сдерживал звуки. Гертруда что-то лепетала на немецком, когда Джин наконец вынула из ее рта тряпку, испачканную ее же кровью. Но Джин не слышала мольбы, она лишь сказала одно слово: «Lauf!» (нем. Беги). Гертруда побежала. Истерзанная тюрьмой, постаревшая слабая женщина еле передвигала ноги, поэтому молодой, гонимой холодной яростью Джин не составило труда догнать ее. Она повалила ее на мокрую от недавно прошедшего дождя землю и, достав из ножен на ремне заранее взятый у Генриха охотничий нож, принялась втыкать его в тело Гертруды. Джин делала это молча, как волк, который загнал добычу. Делала это сильно и быстро, как змея, наносящая удары жертве. Она улыбалась, будто это действо самое приятное, что может быть в жизни. Наконец, когда рука онемела от усталости, Джин успокоилась. Только сейчас она поняла, что Гертруда кричала так, что, казалось, это до сих пор разносится по округе. За спиной послышались шаги, Джин резко обернулась, пронзенная страхом. Этот страх был не таким, как прежде, – это был страх убийцы, который боится, что его нашли. В лицо Джин светил фонарь, и она не видела того, кто подходил к ней. Ей пришлось полагаться только на слух.

– Я знал, что ты сделаешь это, – начал голос, по которому она сразу узнала Генриха. – Я знал с того момента, как не дал тебе забить эту женщину ногами десять лет назад.

– Ты арестуешь меня? – ослабевшим голосом спросила Джин.

– А ты чувствуешь угрызения совести? Чувствуешь, что ты поступила неправильно?

– Нет, – резко ответила Джин.

– Тогда мы поступим так: я помогу тебе спрятать тело, потому что понимаю, что она заслужила такую смерть. Я не политик и не буду говорить о силе закона, институте исполнения наказания и прочем. Но я возьму с тебя обещание – это твой последний грех.

– Обещаю, – не задумываясь, согласилась Джин, вложив в это слово все свои чувства – от привязанности и уважения к Генриху до ненависти к убитой Гертруде.

Генрих сделал то, что обещал. После этого дня их семейные посиделки были очень тягостными для Джин. Она боялась. Постоянно боялась, что Генрих расскажет жене, боялась, что узнают в участке. Но вдруг случилось нечто еще более ужасное – Генриха убили в перестрелке. Погиб последний человек, который был дорог Джин. Она не смогла жить с его женой и вскоре переехала в съемную квартиру. Теперь Джин корила себя за то, что она чувствует не только горесть от утраты Генриха, но и радость и облегчение оттого, что он больше никогда и никому не расскажет их секрет.

Джин исполнилось двадцать пять лет – она поистине стала гордостью детективного отдела. Ее сослуживцы ненавидели Джин, подобно детям в приюте, но уважали и даже боялись. Парни, которым посчастливилось заняться с ней сексом, считали это победой над неукротимой Остин, но впоследствии осознавали, что теперь они принадлежат ей целиком и полностью. Как-то раз один из таких «счастливчиков» имел глупость рассказать коллегам о прекрасной ночи с Джин. То, как она уничтожила его в глазах всего отдела, стало жестоким примером того, как нельзя поступать с Джин Остин.

Джин превратилась в робота, в идеального полицейского: холодного, расчетливого и бесчувственного. Дела раскрывались со скоростью выстрелов. Капитану ее участка, конечно же, нравились раскрываемость и показатели работы детектива Остин, но он, как и все остальные, боялся ее. Их отделу повезло участвовать в громком расследовании под началом Интерпола. Тогда-то капитан и испугался привлекать кого-то, кроме детектива Остин.

Дело в том, что по всей Европе прогремело дело до мерзости талантливой международной банды черных трансплантологов. Раньше торговцев органами считали сказкой для непослушных детей. Но эти люди доказали, что человек готов на что угодно ради денег. Джин уже успела установить в Берлине определенные связи с местными криминальными авторитетами, которые, что называется, отошли от дел. По своим каналам она выяснила, что в одной частной клинике сегодня заменили троих врачей. И поговаривают, что это дело рук каких-то «серьезных отморозков мирового уровня». Джин быстро выследила ублюдков. Узнала о них все, что только смогла, и уже после этого, не дожидаясь Интерпола, решила провести «предварительное интервью» – так она называла свои допросы без свидетелей.

Она допрашивала их около часа, выведала все до малейших подробностей, узнала о том, что доноров они в основном выбирают из новорожденных детей и подростков, выяснила, что они делают с трупами, – выяснила всю грязь. Ничего не выводила ее из себя, она оставалась профессионалом до последнего, пока у нее не состоялся разговор с самым трусливым из троих – Питером Уайтом.

– Детектив, ты теряешь время, – загадочно начал он. Джин, как сейчас, помнит этот прерывистый высокий голос. – Можешь делать что хочешь – мы в любом случае не жильцы. Мы знаем правила, знаем на что подписывались, нас «устранят при побеге», или как там вы это формулируете? Но твоим друзьям из Интерпола нужно другое…

– Хватит мямлить, Уайт, – спокойно сказала Джин, будто ведя светскую беседу. – Ты же помнишь, что я знаю о твоей семье в Лиссабоне. Хочешь проблем для них? Или ты и на это «подписался»?

– Нет-нет, я все скажу! – воскликнул Уайт.

– Умри достойно, крыса! – крикнул ему сосед, по несчастью.

– Так, Джонатан, – так же спокойно сказала Джин. – О твоем больном брате я тоже знаю – могу вылечить его навсегда.

Джонатан резко поменялся в лице и, замолчав, уткнулся глазами в пол.

– Продолжай, Питер, – улыбнувшись, сказала Джин.

– Человек, который дал нам работу, сейчас в Висмаре. Если он достанется Интерполу, его никогда не посадят, никакого наказания не последует. Так было много раз: исполнителей сажают, но руководителей освобождают по программе защиты свидетелей. Они живут долгой и счастливой жизнью, причем под охраной полиции.

– Где именно? – спросила Джин так, будто голосом сверлила череп Уайту.

– Лесопилка «Одинокое дерево». Его зовут Роутэг. Прошу, не дай своим коллегам выйти на мою семью, не дай моим детям узнать, как я зарабатывал для них деньги… – взмолился Уайт, начиная плакать.

– Хорошо, – сказала Джин невозмутимым голосом и вышла из комнаты для допросов.

В этот момент как раз подошли сотрудники Интерпола.

– Вы очень долго добираетесь, – ехидно заметила Джин и, указав на дверь, добавила: – Они ваши.

После этого Джин не раздумывая вышла из участка и села в свою машину, минуя коллег и отмахиваясь от их вопросов. Ничего не может вывести холодную, жестокую, бесчувственную Джин из себя. Ничего, кроме безнаказанности. В ее глазах проступили слезы гнева, подобные тем, что капали, когда она убивала Гертруду. Джин решила для себя: «Роутэг умрет».

От Берлина до Висмара три часа пути. Но это на машине, а Джин, казалось, летела словно пуля, преодолевая расстояние по бездорожью и встречной полосе. Она была в Висмаре в детстве и прекрасно помнила дорогу. Это было так давно, что любой человек бы уже забыл, но не Джин. Все, что хоть как-то связано с ее семьей, хранится на особой полке в ее памяти. Джин вспомнила, как она гуляла по рыночной площади этого уютного маленького городка. Мама рассказывала об известном памятнике архитектуры, который называется «Старый Швед». Ей тогда было все это очень интересно…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное