Максим Фоменко.

Сражение за Калинин. Хроника нетипичной обороны



скачать книгу бесплатно

6. Бои за населенные пункты должны быть упорными, за каждую улицу, за каждый дом, с тем, чтобы истребить максимум живой силы и средства противника.

7. При оставлении населенного пункта противнику в нем должны быть разрушены все жизненные центры: испорчены водопровод и канализация, электростанции, телеграф, железнодорожные узлы и здания, имеющие промышленное и хозяйственно-коммунальное значение (бани, хлебопекарни и другие), уничтожены все военные и хозяйственные запасы.

Б. ШАПОШНИКОВ Ф. БОКОВ»

Очевидно, что столь жесткий по тону и содержанию документ возник, что называется, «не от хорошей жизни». Его появление стало следствием анализа опыта городских боев лета-осени 1941 года, проведенного должностными лицами Генштаба.

Пока же, 14 октября, бойцам и командирам советских стрелковых соединений приходилось постигать тяжелую науку уличных сражений на собственном опыте:

«В это время вступил в бой моторизованный стрелковый батальон на бронетранспортерах доктора Экингера (адъютант – лейтенант Вендт), командир которого инстинктивно снова нашел «самый легкий» путь на направлении главного удара дивизии. Ведя тяжелый бой, 3-я рота 113-го моторизованного пехотного полка продвигалась вперед по улицам фабричного квартала. Слева показалась Волга. И вскоре уже издалека передовые отделения 1-го батальона 113-го полка видели большой мост через Волгу. По нему шло оживленное движение транспортных средств. 3-я рота вскоре снова осталась одна. Юго-западнее ее в центре Калинина дрались остальные подразделения 113-го моторизованного пехотного полка, 1-й батальон и 1-й танковый полк, усиленный огнеметными танками и 73-м артиллерийским полком, следовавшим по главной улице. Но когда майор доктор Экингер со своим бронетранспортером и двумя танками пробился к роте Файга, он увидел вокруг себя только красноармейцев и вооруженных рабочих. Теперь мост, словно магнит, притягивал его атакующих стрелков. К ним присоединился огнеметный танк, который сопровождали два танка Pzkpfw.III. Они подавляли пулеметные точки. Но когда обер-лейтенант Файг уже думал, что наконец-то пришло время прорваться к мосту, перед ним и его людьми внезапно оказался канал. Напротив, на восточном берегу, находились русские позиции! За ними был виден 250-метровый мост. Но перед ним был канал, за которым находился занятый противником стадион Калинина. Справа от маленькой церкви разведали переправу через канал. И повсюду – русские, русские и снова русские! Со стадиона у Волги вела огонь полевая и противотанковая артиллерия…

Задачу «Захватить мост через Волгу» надо было выполнять. Наконец подвезенные минометы открыли огонь дымовыми минами по позициям противника на том берегу канала и перед ними. Обер-лейтенант Файг под прикрытием дымовой завесы пошел в атаку по мосту через канал. Повернув направо, ему и 36 солдатам его роты удалось опередить охрану противника, преодолеть систему опорного пункта и прорвать позицию по берегу канала».

«Каналом» немцы назвали текущую в черте города и впадающую в его историческом центре в Волгу с юга реку Тьмаку.

Уничтожить два небольших моста через нее, трамвайный и автогужевой, как это часто бывало, красноармейцы просто не успели…

С советской стороны захват мостов выглядел несколько иначе. Дело в том, что части 1-й танковой дивизии прорвались, по сути, почти к штабу 30-й армии, который располагался на первом этаже здания областного УНКВД (в наши дни – корпус Тверского медицинского университета). Именно к нему отошли бойцы истребительного батальона. Н. А. Шушаков так описал бой за овладение мостами:

«В связи с угрозой прорыва немцев к центру города со стороны «Пролетарки», штабная рота охраны утром 14 октября заняла оборону по реке Тьмаке, у городского сада и у здания облисполкома… В 15.00 к ним присоединилась группа бойцов истребительного батальона УНКВД под командованием майора Г. А. Митькова. Это были в основном офицеры управления, накануне участвовавшие в бою у Мигалова. Около 17.00 со стороны улицы Софьи Перовской появились немецкие танки. За танками шла пехота. Когда танки подошли к мосту через Тьмаку, со стороны Советской улицы ударила пушка. Передний танк остановился перед мостом и дал ответный выстрел. Отважную сорокапятку разнесло вместе с расчетом».


Командир 113-го моторизованного пехотного полка 1-й танковой дивизии вермахта Венд фон Витерсхайм.


По воспоминаниям сражавшегося в составе истребительного батальона сержанта госбезопасности Г. К. Рассадова, даже после прорыва немцами позиций на берегу Тьмаки бой не угасал:

«Кроме винтовок и карабинов, встретить танки нам было нечем. В это время из-за подбитого танка появились автоматчики. Под прикрытием пулеметного огня они заскочили в здание школы № 6 и стали бить по нам из окон второго этажа. Ведя прицельный огонь из-за решетки городского сада и здания УНКВД, мы блокировали эту группу. Потом немцы поставили пулемет на колокольне, возвышавшейся за стадионом, и наши позиции оказались в зоне огня».

Храм Николы в Капустниках, архитектурный памятник середины XVIII века, действительно был тогдашней доминантой на местности рядом с мостом. Заняв его, немцы прекрасно видели все передвижения оборонявшихся советских частей. Возможно, они наблюдали и вечерний отход по Советской улице штаба 30-й армии, прикрытый ротой охраны.

О продолжении боя за Волжский мост В. Хаупт со ссылкой на дневник командира 3-й роты 113-го моторизованного пехотного полка сообщил следующее:

«Когда дым снова рассеялся, мы достигли уже дощатых стен стадиона, и русские совершенно исчезли из поля зрения.

А теперь – быстрее вперед, к большому мосту, до него уже почти рукой подать! Окопавшиеся до этого на стадионе русские уже отошли…

Выдохшись полностью, все залегли на мосту. Кабель перебили. «Быстро, на другую сторону! Встать, давай вперед!» Для нас это были гонки со смертью. 250 метров моста были долгой дорогой! На северном берегу нам было видно орудие, пулеметный дот и позиции. По нам ударил оживленный огонь, но останавливаться больше было нельзя. «А вдруг мост еще взорвется?» Далеко внизу текла Волга».

Составители журнала боевых действий 3-й танковой группы внесли в документ гораздо более лаконичную запись: «Шоссейный мост в Калинине после тяжелого боя был захвачен в 16:30, заложенное взрывное устройство удалено».

Итак, немцам в очередной раз в кампании 1941 года достался неповрежденным весьма значимый шоссейный мост. Конечно, советских саперов, минировавших его и не успевших уничтожить, вполне можно понять. По мосту активно передвигались части Красной Армии, он обеспечивал транспортную связность обороны города (например, по нему днем 14 октября переходили Волгу подошедшие из городского сада бойцы 937-го стрелкового полка, отправляясь защищать северную часть города), и преждевременный подрыв мог существенно ослабить позиции обороняющихся войск. С другой стороны, захват моста немцами стал настоящей катастрофой для всей системы советской обороны.


Огнемётный танк PzKpfw.II (F) «Фламинго» – вполне возможно, принадлежащий 101-му огнемётному танковому батальону.


По словам Н. Б. Ивушкина, «немцы бросили несколько танков с десантом автоматчиков через Волжский мост на Первомайскую набережную. Они шли навстречу своим частям, двигавшимся со стороны вагоностроительного завода». Таким образом, 937-й полк попросту мог попасть в окружение с туманными перспективами маневренного боя против заведомо более мобильных частей противника. В этих сложных условиях советские части были вынуждены отойти к впадавшей в Волгу с севера реке Тверца, пытаясь удержать позиции на ее берегах.

ЖБД 30-й армии почти дословно подтверждает слова политработника: «На сев. берегу наступление немцев сдерживалось упорным сопротивлением частей 256 сд, но с выходом пр-ка к шоссейному мосту через р. Волга дал ему возможность бросить несколько танков и автоматчиков в тыл нашим войскам, действующим на северном берегу. В результате наши части начали отход к Тверецкому мосту, где к 18:00 заняли оборону».

Ивушкин обозначил местоположение частей и подразделений даже несколько конкретнее:

«3-й батальон закрепился на правом берегу Тверцы, 2-й – на левом, по Затверецкой набережной». По принципу «нет худа без добра» он отметил, что «к концу дня полк установил связь с тылами дивизии. Сразу стало легче: появились машины с боеприпасами. Началась эвакуация раненых. В продовольствии мы не испытывали недостатка – в городе его было много». Здесь снова вспоминаются набившие оскомину строки о материальных ценностях, но в данном случае сохранение их в черте города оказалось несомненным благом.

934-й стрелковый полк дивизии отошел на рубеж Николо-Малица и севернее, имея задачу совместно с 16-м пограничным полком НКВД не допустить прорыва противника по Ленинградскому шоссе на Торжок. Здесь советским бойцам пришлось вступить в бой с подошедшими частями 900-й моторизованной учебной бригады. Согласно ЖБД 3-й танковой группы, уже в 11:00 берлинского времени «учебной бригадой была захвачена станция Дорошиха 5 км западнее Калинина. Враг обороняет город быстро прибывающими силами» (скорее всего, были замечены перемещения 937-го стрелкового полка). Под контролем немцев оказался и перекресток с Горбатым мостом.

В свою очередь, части 5-й стрелковой дивизии отходили из охваченных огнем городских кварталов на тогдашние юго-восточные окраины Калинина. Измотанные тяжелыми боями части, истощив и без того далеко не безграничный боезапас, двигались по направлению к Московскому шоссе. Вместе с ними отступали бойцы истребительного батальона и ополчения. Г. К. Рассадов так описал этот эпизод:

«В 19.00 обстановка резко осложнилась. Ухудшилась погода, повалил первый снег с дождем, похолодало. Боезапаса практически не было. Наступали сумерки. Нужно было решать, что делать. Посланный в здание УНКВД связной принес известие: штаб 30-й армии и управление НКВД уже выехали в район Советского переулка. Туда же отходит рота охраны.

Майор Митьков взял с собой группу бойцов и, отдав распоряжение «без приказа не отходить», пошел разыскивать штаб. Обратно он не вернулся, и оставшиеся 25 бойцов, полагаясь только на себя, выбрали командира – лейтенанта Аркадия Николаевича Ломакова – кадрового офицера, участника боев на Халхин-Голе. Ему сказали: командуй, – и вопрос был решен…»

Сам А. Н. Ломаков впоследствии воспоминал:

«Патроны кончались, уйти за Волгу по мосту невозможно – мост простреливался противником, огонь артиллерии корректировался с колокольни. К тому же со стороны улицы Возмездия (ныне ул. Брагина) появились танки. Ведя на ходу огонь, они приближались к волжскому мосту. Мы насчитали девять танков. Не имея возможности вести бой, я принял решение отходить по правому берегу Волги в направлении Московского шоссе для соединения с основными силами истребительного батальона».

В описании боевого пути 5-й стрелковой дивизии, созданном намного позже происходивших событий, уже в бытность 44-й гвардейской сд, отступление из города охарактеризовано достаточно лаконично:

«В ночь на 15.10.41 г. под натиском превосходящих сил пехоты и танков противника, сильным воздействием авиации, дивизия отошла на вост. окраину г. Калинина».[14]14
  ЦАМО РФ. Ф. 1146. Оп. 1. Д. 2. URL: https://pamyat-naroda.ru/ documents/view/?id=110110404 (дата обращения 24.02.2017).


[Закрыть]

Согласно донесению Н. В. Абрамова, «5 сд в итоге 2-х дневных боев к 15.10 оставила южную часть города, понеся потери убитыми и ранеными до 400 человек, отошла за М [алые] ПЕРЕМЕРКИ, будучи теснима превосходящими силами противника».

Как отмечал П. В. Севастьянов, «на окраине Калинина, у знаменитого элеватора с его железобетонными стенами и удобными бойницами, мы и зацепились. Оставить его – значило отдать немцам Московское шоссе. Полки закрепились здесь с намерением держаться до последнего и принялись строить оборону, в особенности – противотанковую».

Только к этому времени на помощь стрелковым полкам пришел, наконец, 27-й артиллерийский полк. Поддержка его орудий очень пригодилась в последующих оборонительных боях.


Бойцы отряда народного ополчения калининской прядильно-ткацкой фабрики имени Вагжанова.


Активность авиации с обеих сторон в течение дня была достаточно высокой. Записи в ЖБД 6-го истребительного авиакорпуса о действиях ВВС противника 14 октября сообщалось, что «противник активно ведет разведку в прифронтовой полосе, производя попутно бомбометание по подходящим резервам, скоплениям наших наземных войск, местам погрузки и выгрузки». Эти действия 2-го воздушного флота люфтваффе, судя по событиям в Калинине, были достаточно эффективны.

С другой стороны, пожелания Г. К. Жукова «бить всей авиацией» также не остались пустым сотрясанием воздуха. ЖБД 3-й танковой группы красноречиво свидетельствовал: «сильные воздушные налеты противника приводят к существенным потерям». Правда, удары советских ВВС приходились в основном на коммуникации и колонны снабжения (что тоже было необходимо), в то время как немецкие части получали непосредственную поддержку самолетов поля боя.

Итогом тяжёлых для обеих сторон боев 14 октября стало установление немцами контроля над большей частью Калинина. Вермахт захватил важный плацдарм и транспортный узел, что на протяжении многих последующих дней обеспечило предсказуемость намерений советского командования на калининском направлении. Город требовалось отбивать обратно.

Попытки перехватить инициативу. Бои 15–16 октября

Уже 14-го октября, получив информацию о занятии основной части города, командование группы армий «Центр» в своем приказе на продолжение операций против Москвы поставило следующие задачи войскам в районе Калинина:

«4. 9-я армия и 3-я танковая, группа должны не допустить отвода живой силы противника перед северным флангом 9-й армии и южным флангом 16-й армии, взаимодействуя с этой целью с 16-й армией, а в дальнейшем – уничтожить противника.

3-я танковая группа с этой целью, удерживая Калинин, как можно быстрее достигает района Торжка и наступает отсюда без задержки в направлении на Вышний Волочек для того, чтобы предотвратить переправу основных сил противника через р. Тверца и верхнее течение р. Мста на восток. Необходимо вести усиленную разведку до рубежа Кашин – Бежецк – Пестово. Надлежит также удерживать линию Калинин – Старица и южнее до подхода частей 9-й армии.

9-я армия во взаимодействии с правым флангом 3-й танковой группы уничтожает в районе Старица, Ржев, Зубцов противника, который еще оказывает сопротивление на фронтах 6-го и 23-го армейских корпусов, а затем левым флангом поворачивает через Луковниково на север. Основное направление дальнейшего удара на Вышний Волочек. Войска правого фланга армии должны возможно скорее занять Калинин и высвободить находящиеся там части 3-й танковой группы. При дальнейшем продвижении к северу армия прикрывает свой фланг с востока севернее Волжского водохранилища».

Как выяснилось уже очень скоро, про «удержание» Калинина командование группы армий написало в приказе далеко не для перестраховки. Советское руководство прекрасно осознавало возможность развития удара со стороны города в обход Москвы, а также угрозу очередного окружения. Это вынуждало с ходу бросать на Калинин не только соединения, находившиеся в непосредственном соприкосновении с противником, но и скудные резервы, используя их по частям, не дожидаясь сосредоточения.

В целом, не следует удивляться тому, что на 15 октября генерал-полковник И. С. Конев поставил частям и соединениям 30-й армии весьма амбициозную задачу. Судя по ЖБД армии, «боевым приказом № 8 штаба Калининской группы войска 30-й армии с утра 15.10 уничтожают прорвавшую группу противника в город Калинин, и восстанавливают прежнее положение. Главный удар наносит 21 тбр. 21 тбр ударом во фланг противнику в направлении совхоз Вагжанова окружить и уничтожить южную группу противника и овладеть ст. Калинин. В дальнейшем развивать удар к южному берегу р. Волга с целью отрезать и уничтожить прорвавшиеся в г. Калинин части противника. Обеспечить свой левый фланг в направлении Лебедево, Никулино».

Планирование подключения к контрудару 15 октября 21-й танковой бригады, да еще и в роли главной силы, выглядело вполне логично, если бы не одно существенное «но». Хотя, согласно записи в ЖБД 30-й армии от 14 октября, «в подчинение армии вошла 21 тбр и выгружалась на станции Завидово», реально «войти в подчинение» части бригады просто не успели – в ночь на 15 октября они были переподчинены командующему 16-й армией Западного фронта генерал-лейтенанту К. К. Рокоссовскому. В его приказе указывалось следующее: «…немедленно перейти в наступление в направлении Пушкино, Иванцево, Калинин, с целью ударом во фланг и тыл противнику содействовать нашим войскам в уничтожении калининской группы войск противника». Чтобы пробиться к городу и выполнить этот приказ, бригаде необходимо было совершить марш, преодолев две водные преграды (реки Ламу и Шошу), сосредоточиться в районе Тургинова, и только затем перейти в наступление. Таким образом, на 15 октября из списков участников боев за Калинин 21-я танковая бригада автоматически вычеркивалась.

Свои задачи получили и стрелковые соединения:

«5 сд – уничтожить прорвавшиеся части противника, нанося главный удар на Пролетарскую фабрику, овладеть центром города, Пролетарской фабрикой и Желтиково».

Помощь пехоте должен был оказать переданный Ставкой 11-й мотоциклетный полк, которому, согласно боевому приказу № 8, предписывалось «взаимодействуя с 21 тбр, переправиться у Бориха через р. Тьмака, ударом на северо-восток способствовать уничтожению противника 21 тбр и 5 сд».

А уничтожать в городе было кого: как справедливо отметил В. Хаупт, 41-й моторизованный корпус «бросил на так внезапно захваченный плацдарм все моторизованные части, которыми располагал. Первой подошла 900-я учебная бригада. За ней последовали машины сформированной в районе Висбадена и Кайзерслаутерна 36-й пехотной (моторизованной) дивизии генерал-лейтенанта Гольника».


Вид на мост со стороны южного берега Волги. Слева – дощатые стены стадиона «Динамо», справа – городской сад.


Таким образом, связанным оборонительными боями стрелковым частям дивизии, общая численность которых к тому моменту скорее соответствовала усиленному батальону (в лучшем случае – полку неполного состава), предписывалось заново, только в обратном направлении, пройти сквозь городские кварталы, из которых боевая группа 1-й танковой дивизии выбила их меньше суток назад. На первый взгляд, эти обстоятельства свидетельствовали о невыполнимости задачи, поставленной перед 5-й стрелковой дивизией. С другой стороны, ее противником на этот раз должны были стать отдельные части 36-й моторизованной дивизии.

Дивизия генерала Г. Гольника находилась на тот момент в довольно интересном положении, будучи буквально «размазанной» по городу и его ближним и дальним окрестностям. Так, два батальона 87-го моторизованного полка осуществляли окончательную зачистку местности юго-восточнее Калинина, в то время как третий занимался охраной штаба 41-го моторизованного корпуса в Погорелом Городище. Мотоциклетный и разведывательный батальоны располагались в южной части города, периодически сталкиваясь там с отдельными группами красноармейцев и бойцами народного ополчения, продолжавшими сопротивление. Один батальон 118-го моторизованного полка (2-й) был в пути на подходе к городу (он прибыл только во второй половине дня), еще два вообще находились в Старице, и вопрос об их прибытии пока оставался открытым. Гольник заметно нервничал, так как захваченные русские пленные сообщали о многочисленных резервах Красной Армии, движущихся со стороны Москвы.

Известия о моторизованной колонне советских войск, ведомой мотоциклистами и приближающейся к линии обороны 3-го батальона 87-го полка, побудили генерала усилить позиции батальона чуть ли не всей имевшейся в распоряжении артиллерией. На помощь мотопехоте пришли пять батарей ПТО, батарея 105-мм гаубиц, батарея 105-мм пушек 611-го тяжелого артиллерийского дивизиона корпусного подчинения и две батареи «Небельверферов». В общем, передовой отряд советского 11-го мотоциклетного батальона, прибывший на помощь 5-й стрелковой дивизии, произвел на немцев неизгладимое впечатление.

Приказ, полученный штабом дивизии Телкова, необходимо было выполнять и, судя по записи в ЖБД 30-й армии, «части армии – 5 СД, действующие вдоль шоссе Калинин – Клин, вели наступление вдоль шоссе Клин – Калинин, встречая упорное сопротивление». Немцы оценили эти атаки как серьезную угрозу, сообщив о прорыве их позиций «силами батальона».[15]15
  NARA. Т 315. R898. F. 422.


[Закрыть]

Впрочем, на большее сил 5-й стрелковой дивизии не хватило: «Противник ударом на элеватор с запада пытался отрезать части 5 СД, действовавшей в районе Б. Перемерки, и ударом с Калинина вынудил наши части отойти на линию Бол. Перемерки, Кольцово». Итог боя, учитывая концентрацию немецкой артиллерии в полосе наступления 190-го и 336-го стрелковых полков, был вполне предсказуем.

Совсем иной расклад предполагали бои за северную часть города. Несмотря на то, что в полном соответствии с решительным духом боевого приказа № 8 частям 256-й стрелковой дивизии предписывалось «уничтожить северную группу пр-ка» и «не допустить отхода за р. Волга», их позиции все-таки смотрелись более выгодно, чем на южном фланге сражения. Дело в том, что с севера к окраинам Калинина приближался куда более грозный для немцев противник, чем изрядно потрепанные в боях стрелковые части.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5