Максим Долгов.

Сезон охоты



скачать книгу бесплатно

– Ничего не поменялось, просто мы постарели. Если хочешь знать, то у меня есть за кем ухаживать, даже в моем почтенном возрасте.

Самойлов посмотрел на приятеля взглядом изучающим, как смотрит преподаватель на студента, когда тот пытается найти правильный ответ.

– И кто она? Продавщица из магазина?

Вадим перевернул доску игровым полем вверх и, расставляя черные фигуры, ответил, не поднимая глаз:

– Все-то ты знаешь.

– Я так и думал, старый ты кабель. Она же вдова уже как пять лет и вряд ли кого-то пустит к себе под подол.

Самойлов взялся за свои фигуры и Сенчин решил не продолжать. Все, что он хотел сказать по вопросу своей личной жизни, уже сказал, а дальнейшее поддержание их разговора может привести только к новым остротам со стороны Кирилла. Но Самойлов не успокаивался, продолжая развивать тему, словно она и вправду могла быть ему настолько интересной.

– А знаешь, кто был ее муж?

– Да, он местный участковый, говорят, воевал в Афганистане и был награжден.

Вадим сделал жест, предлагая ходить Кириллу первым, но мужчина даже не пытался начать игру, он вынул из внутреннего кармана фляжку и, открутив колпачок, сделал пару больших глотков, морщась от высокого градуса напитка. Затем, скривив лицо, скрипучим голосом проговорил:

– А еще он голыми руками забил до смерти одного парня, когда поймал того за воровством.

– Это всего лишь легенда, не более того, – отмахнулся Вадим, уже точно зная в какую сторону пойдет развиваться этот разговор.

Речь шла о продавщице из магазина продуктов, и Самойлов заклеймил пятидесятилетнюю Екатерину Дыбову как новую пассию своего друга. Сам же Вадим в действительности довольно часто заходил в магазин и иногда даже не с целью приобрести что-нибудь из продуктов. Ему нравилось общаться с довольно интересной женщиной, которая, не смотря на свое тяжелое прошлое, сохранила в себе страсть к жизни. Екатерина любила посмеяться над остротами Сенчина, а мужчина все никак не мог решить перевести их общение за приделы магазина.

– Легенды на чем-то строятся, – сказал Кирилл и сделал первый свой ход королевской пешкой.

Вадим усмехнулся и, погрузившись в шахматную игру, подумал о том, что говорил его друг. Погибший при исполнении супруг Екатерины Дыбовой, был местным героем, если не сказать большего. О нем часто говорили в региональных новостях, а в администрации поселка фото этого человека висело на доске почета. Конкурировать с ним, равносильно борьбе со стихией, но Сенчин видел в общении с Екатериной перспективы дальнейшей дружбы и к старости лет, проведя большую часть жизни в одиночестве, ему нравилось думать, что однажды в его доме появится женщина.

– Я бы не стал приписывать слишком многое одному человеку, – ответил Вадим и сделал свой ход.

– Боишься мстительного призрака? – засмеялся Кирилл, хлопнув ладонями по деревянной поверхности стола и Сенчин, сведя брови, посмотрел на приятеля. Конечно, тот иногда перегибал палку, не думая над своими словами, но исправлять горбатого нет смысла.

– Боюсь остаться один на смертном одре, – серьезно ответил он и Самойлов, прервал свой смех, затем сходил конем и, посмотрев в сторону опушки леса, пробормотал, вновь потянувшись за фляжкой:

– Обычные старческие россказни.

Голос его стал суровым и мужчина, превратился в сжатую пружину, словно покрывшись защитным панцирем при одном только упоминании о смерти.

Он сделал большой глоток и, занюхивая рукавом старого, поношенного пальто, ткнул фляжкой в сторону леса.

– Это там не наш Матвейка несется как на пожар?

Вадим, оторвав взгляд от фигур, посмотрел в указанном направлении. В действительности вдоль опушки леса бежал соседский паренек, сын Ивана Астапова, местного пьянчуги, который сумел утопить в бутылке свой природный дар кузнеца.

– Да, это он, – ответил мужчина, провожая взглядом Матвея. Мальчик несколько раз споткнулся, с трудом сдержав равновесие, но все же продолжал свой бег, не оглядываясь по сторонам. Вадим определил, что парень бежит в сторону дома и хотел уже вернуться к игре, когда Самойлов вдруг крикнул:

– Эй! Ты куда так несешься? Что-то случилось?

– Да домой он бежит, чтобы от отца вновь не получить, почем зря. Ты же знаешь Ивана, он как напьется так настоящий дурак становится, – пробормотал Сенчин, отвечая на вопрос, но Матвей посмотрел в их сторону и встал как вкопанный. Несколько секунд он, не моргая смотрел на двух стариков, сидевших за самодельным деревянным столом, словно пытаясь понять, кого видит перед собой, а затем направился в их сторону, выкрикивая короткие фразы и тыча пальцам в сторону леса.

– Что-то случилось, – пробормотал Вадим, позабыв на какое-то время про партию в шахматы. Матвей хотя и был местным душевнобольным, за которым ухаживали практически все обитатели местных домов, жалея мальчика в его нелегкой судьбе, но в таком состоянии его еще не приходилось видеть никогда.

Сенчин и Самойлов, позабыв про игру, повернулись в сторону бегущего мальчика, который уже захлебывался от возбуждения и попыток что-то им рассказать.

4

Матвея Астапова знал весь поселок. Он был здесь вроде местной знаменитости. Ходил в школу в специальный класс коррекции, а поскольку в ближайших поселениях больше не было ему подобных детей, парнишка обитал в своем собственном мире. Только чудом его не забрали в интернат, когда защитники прав детей, узнали о неблагополучном состоянии семьи. Из большого города нагрянула целая делегация, люди с папками документов в руках, строгими лицами и знанием законов о том, как лишить ребенка родительского дома.

В то время отец Матвея, вроде как еще не сильно провалился в синюю яму и временами, даже возвращался в свой сарай, оборудованный под кузницу. Там он делал заборы и ограды для частных домов, иногда брался за интерьерные вещи, за них платили хорошие деньги и в какой-то момент, у Ивана была возможность стать обеспеченным человеком, держащим в руках настоящее мастерство. Но все понеслось в тартарары после рождения сына, диагноз которому был поставлен при рождении. Приехав домой с роддома, держа в голове неутешительную новость, Астапов одним броском стула вынес весь оконный проем, выкрикивая проклятия, адресованные всем святым на земле и на небе. Затем он собрал все накопленные на кузнечном деле сбережения и неделю его никто не видел. Мужчина так сильно переживал за умственную отсталость своего сына и за то, что его супруга больше не может дать ему наследников, что на какое-то время жизнь потеряла первоначальный смысл.

Жанна Астапова вернулась из родильного дома с младенцем на руках, спустя десять дней после родов, не в состоянии смотреть мужу в глаза. Никто не знал, как им удалось пережить это, но Матвей рос, превращался в подростка, разгуливающего по улицам поселка и по опушкам леса. Часто соседи слышали крики Ивана, который буквально рычал от злости всякий раз, когда сын делал что-то не так, обещая оторвать тому голову. Но когда впервые приехали органы опеки, мужчина выставил всю тройку белых воротничков со своего двора и пообещал, что если хоть кто-то прикоснется к его сыну, то они пожалеют, что родились на свет.

Можно было сказать о том, что Матвей рос в неблагополучной семье, его отец с годами так и не смог смериться с болезнью сына, а Жанна скоропостижно скончалась через три года после родов. И мальчик, живя с отцом, не смотря на все крики, адресованные в его адрес, за двенадцать лет так и не узнал тяжести отцовской руки. Бить своего отпрыска Иван не решался понимая, что и без того парню приходится не сладко. У него практически не было друзей и, хотя в школе над ним мало кто издевался, но и звать в компанию не торопились. Парнишка слонялся без дела целыми днями напролет, иногда из любопытства захаживая в отцовскую кузницу.

Несколько раз Иван заставал сына за изучением молотков, клещей и прочей утвари кузнечного ремесла, Матвей кончиками пальцев водил по шероховатому металлу, с благоговением разглядывая инструмент.

– Нравится? – спросил мужчина, прислонившись плечом к косяку дверного проема. Он скрестил на груди свои жилистые, с проступающими венами руки несколько минут молча наблюдая за сыном.

Матвей обернулся и отдернул руку от наковальни, которая в лучах солнца блестела, словно отлитая из серебра.

– Пап, я ничего не брал. Ага, точно, не брал. Твое это, я знаю, брать нельзя. Я только глазами смотрел, – протараторил парнишка, испуганно засунув руки в карманы. Он сверкал взглядом в сторону мужчины продолжавшего смотреть на сына.

– Всегда хотел, чтобы мой сын по стопам своих дедов пошел, – сказал Иван и в его голосе слышались нотки досады. Сам мужчина был мастером кузнечных дел в третьем поколении и кроме работы с железом и огнем, в его семье ничего более делать не умели. Астапов, узнав, что у него будет сын, даже инструмент приготовил, с которого начнет обучать Матвея своему ремеслу и теперь все это осталось лежать без дела в большом деревянном ящике под верстаком. Как можно было учить тяжелой и сложной работе дурочка, гоняющегося за воробьями, мужчина не имел не малейшего понятия.

Он прошел вглубь мастерской, поглядывая на сына и, проходя мимо, взлохматил своей огромной ладонью ему на голове русые волосы. Матвей заулыбался, этот жест всегда воспринимался как проявление отцовской нежности и Иван сказал, оглядывая мастерскую:

– Молоток держал в руках хоть раз?

Матвей яростно замотал головой, да так сильно, что его волосы, достигавшие длинной кончиков ушей, растрепались еще больше.

– Нет, не брал. Ты не разрешаешь, и я не брал.

Мужчина ничего не ответил, подойдя к верстаку. Он вынул средний по тяжести молоток и, посмотрев на сына, подозвал его к себе. Парнишка, прикусывая нижнюю губу, нерешительно сделал несколько шагов вперед. Не сводя с сурового, покрытого пятидневной щетиной отцовского лица, взгляд, он замер на месте.

– Бери, – сказал Иван и протянул увесистый инструмент. Матвей оглядел молоток с засаленной, деревянной ручкой и потянулся к нему рукой.

– Двумя руками бери! – прорычал мужчина, оглядывая хилые, тонкие как спички руки мальчика.

– Я в твои годы по пять часов в день от этой печи не отходил. Махал молотками как тот Данила мастер из сказки, что тебе мать покойница перед сном читала. Бери, не бойся!

Матвей ухватился обеими руками за деревянную рукоятку и как только мужчина отпустил молоток, мальчик испытал всю тяжесть инструмента. Руки моментально устремились вниз и, разжав пальцы, Матвей выронил инструмент на пол. Тот с гулким ударом упал на деревянное покрытие и остался лежать на месте, под пристальным взглядом мужчины и его сына.

– Тяжееелый, – протянул Матвей, растирая ладони рук. Иван, молча, поднял молоток с пола и, посмотрев на сына, размахнулся и что есть сил, обрушил удар по наковальни. По всему помещению раздался такой сильный лязг, что Матвей, отскочив в сторону, ладонями зажал уши. Он даже увидел, как во время соприкосновения двух металлов образовалась искра и это, произвело на него большое впечатление. Он уже хотел было поделить этим с отцом, ощутив, как в груди, разгорелся огонь возбуждения, превращающийся в восхищение, но Астапов, отбросил молоток на верстак и, резанув парня острым взглядом, пробормотал:

– Да что б тебя Матвей. Ты даже молоток не можешь удержать.

Он сплюнул на пол и вышел из мастерской, размашистыми, длинными шагами отмеряя расстояние через двор к дому.

Матвей смотрел отцу в след, выкручивая кисти рук, а затем и сам вышел на улицу, растерянный, словно ему так и не удалось решить тяжелую задачу. С тех пор он почти год не заходил в кузницу, не решаясь вновь огорчить отца, но однажды, любопытство вновь привело его к тому месту, где огонь высекался из металла от одного только взмаха руки и этот момент Матвей запомнил навсегда.

5

Он бежал через поросший сухой травой луг, бежал так быстро, словно за ним гнались лесные черти, а когда увидел двух соседских стариков, что-то выкрикивающих ему, то Матвей на какое-то время завис. Еще секунду назад он бежал к отцу, который выгнал его из дома, находясь в очередной алкогольной депрессии, ненавидя всех и вся в этом мире, но старики, они ведь тоже могли помочь. И сделают это куда лучше, чем в стельку пьяный отец.

Матвей повернул в их сторону и припустил бежать, на ходу показывая в сторону леса и пытаясь объяснить то, что он там увидел.

– Что-то случилось, – пробормотал Вадим, поднимаясь на ноги из-за стола.

– Может быть, его утка улетела в теплые края? – предположил Самойлов, не сводя взгляда с приближающегося к ним парня.

– Я был бы только рад, если все именно так, – ответил Сенчин и, выставив руки вперед, сказал:

– Эй, парень, стой! Давай помедленней, хорошо?

Матвей, все-таки сбавил скорость и не в состоянии справиться со сбитым дыханием, остановившись, согнулся, уперев ладони в колени. Тяжело дыша, он простоял так несколько секунд, затем выпрямился и вновь, ткнув пальцем в сторону леса, сказал:

– Там, человек, там. Он копает.

Вадим и Кирилл переглянулись, Самойлов пожал плечами и жестом предложил приятелю, продолжать опрос:

– Что за человек и почему тебя это так беспокоит?

Матвей, все еще пыхтя после пробежки, смотрел на старика, округлив глаза, он пытался что-то сказать, но слова, словно застревали в горле и тогда он схватил Сенчина за рукав и потянул за собой.

– Подожди, куда ты меня тянешь? – возмутился Вадим, пытаясь освободить руку, но Матвей на удивление сильно вцепился в рукав своими тонкими пальцами, продолжая тянуть за собой.

– Перестань парень, лучше объясни, в чем дело! – вмешался Самойлов, поднявшись со своего места. Его голос был настолько строгим и громким, что Матвей наконец-таки остановился и, обернувшись, сказал:

– Он копает, тело.

– Какое тело? Что ты несешь? – продолжал возмущаться Кирилл, выйдя из-за стола. Вадим к тому моменту уже освободил свою руку и, положив ладони на плечи Матвею, посмотрел парню прямо в глаза. Стараясь полностью завладеть его вниманием, он спросил, медленно и вкрадчиво:

– Что ты видел?

Матвей набрал полные легкие воздуха и ответил:

– Он копает яму с телом.

– Кто копает? – продолжал Вадим, не сводя с него взгляда и только тогда, Матвей наконец, успокоился и его дыхание, стало ровным. Глаза смотрели на старика с нескрываемым блеском страха перед тем, что ему довелось увидеть, но вот только мозг никак не мог подобрать правильных слов и от этого мальчик только нервничал.

– Я не знаю, он там, он черный, он копает.

Матвей опять стал тыкать в сторону леса пальцем и Сенчин с Самойловым уставились в сторону лесной опушки. Осенний ветер раскачивал верхушки деревьев, заставляя их словно кружиться в медленном, ленивом танце, на фоне серого пасмурного неба. Отсюда, было буквально видно, как лесная чаща постепенно уходит в непроглядную сумеречную темноту, скрывающую под собой бесконечные лощины, чащи и озеро.

– А что ты там делал парень, опять утку свою кормил? – спросил Кирилл и Матвей закивал головой.

– А отец знает, что ты туда ходишь? – присоединился Вадим и парень пожал плечами, но и без этого было ясно, что Матвей скрывает от своего отца большую часть своей жизни. По мнению Астапова, его слабоумный сын должен целыми днями, находится дома, и чтобы не пугать людей, не выходить за приделы двора. Но стоило только Ивану перебрать с алкоголем, как его сын тут же начинал ходить по всей округе, заходя в соседские дома, где его всегда встречали с распростертыми объятиями.

Сенчин повернулся к парню, который крутил кисти рук, склонив голову на бок. Вид у него был не настолько испуганный, сколько жалкий, словно то, что он увидел, заставило паренька еще больше провалиться в свою болезнь, забирающей у него последние остатки разума.

– Иди домой. Мы посмотрим, что ты там увидел. Обещаю тебе, – сказал Вадим и Матвей, кивнув, побрел в сторону своего дома, поглядывая на лес и довольно часто спотыкаясь на ровном месте, как будто ноги совершенно перестали его слушаться.

Проводив взглядом паренька, Сенчин вернулся к Самойлову, который засунув руки в карманы, продолжал изучать опушку.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Вадим и получил в ответ укоризненный взгляд, исполненный сарказма.

– Ты хочешь проверить слова местного дурочка? – спросил он, ухмыляясь и всем своим видом показывая, что не поверил ни единому слову.

– Но ведь что-то его напугало, – продолжал настаивать Сенчин. Он знал Матвея с самого его детства и если быть честным, то еще никогда не видела таким напуганным. Много раз пареньку приходилось убегать от своего отца и от взрослых детей, которые пытались всячески позабавиться над слабоумным, но каждый раз Астапов младший выходил из этих потасовок победителем, поскольку не воспринимал жизненные удары слишком близко к сердцу. Но сегодня, все было по-другому, страх в его глазах не просто блестел, а он горел огнем и Сенчин был уверен, что этой ночью Матвею вряд ли удастся уснуть.

– Он увидел собственную тень. Я уверен в этом. Пошел кормить утку и испугался того, чего нет.

Самойлов хлопнул приятеля по плечу и почти радостным голосом добавил:

– Неужели ты думаешь, что кто-то в лесу и вправду закапывал труп?

Кирилл пожал плечами, ничего не ответив и, вернувшись за свой стол, они постепенно переключились на шахматную партию. Кирилл вновь стал что-то рассказывать из своей жизни, повторяя историю в десятый раз, а Сенчин никак не мог выкинуть слова парнишки из головы. Они выглядели безумными, но порой мужчина ловил себя на том, что просто обязан проверить все сам.

6

Ближе к вечеру, когда солнце приблизилось к горизонту и на улице температура снизилась на несколько градусов, Сенчин Вадим вышел из своего дома и, опустившись в кресло на веранде, оглядел покрывающуюся полумраком опушку леса. Шахматный турнир закончился уже много часов назад, сразу после того, как фляжка Самойлова опустела и четыре партии, были сыгранны вничью. Старики разбрелись по домам, ковыляя по проселочным дорогам, в разные друг от друга стороны. Кирилл, что-то рассказывал из своей молодости, вспоминая времена, когда он сам мог провести в лесу несколько дней подряд, при этом заранее совершенно не запасаясь никакой провизией. А когда Сенчин наконец, вернувшись домой, погрузился в долгожданную тишину, он смог поразмыслить над словами Матвея.

Поставив на плиту чайник, Вадим опустился на стул возле кухонного стола и, придвинув к себе чашку, налил утренней заварки. Ему сильно захотелось закурить, но сжав волю в кулак, он оттолкнул от себя эти мысли, вызывающие сдавливающие фантомные боли в области легких. Вадим бросил курить два года назад из-за резко ухудшающегося состояния здоровья и из всех советов, которые ему давали врачи, он воспользовался только этим. Пить лекарства совершенно не хотелось, они казались ему еще хуже, чем сама болезнь, как говорила его дочь, когда в последний раз навещала старика отца: «Одно лечат, другое калечат».

Она внимательно изучила список, составленный в больнице и, пометив только те лекарства, которые считала нужными, вернула его отцу. Но как только дочь уехала, Вадим выкинул весь список в мусорное ведро вместе с пачкой сигарет.

Отказ от никотина принес результат достаточно быстро, уже через пару месяцев Сенчин ощутил себя намного легче. У него уменьшились приступы головокружения, и нормализовался сон. К тому же голова перестала реагировать спазмами боли на малейшее изменение погоды. Старик позвонил дочери и сказал ей, что у него все в полном порядке и что лекарства даже и не понадобились, но она настояла на двух препаратах и, скрипя зубами, Сенчин согласился.

Теперь же, жажда закурить, хотя и посещала его очень редко, но временами, приходилось сжимать кулаки. Его организм уже научился существовать без табака, но по-прежнему не забыл вкус никотинового допинга.

Когда чайник закипел, Вадим поднялся со стула, налил кипяток в чашку, разбавил его заваркой и, кинув две ложки сахара, вышел на веранду, где опустился в старое кресло.

Отсюда открывался замечательный вид на опушку леса, к тому же хорошо просматривалась и подъездная дорога к дому. А при наступлении темноты, на веранде зажигались две лампы, освещающие переднюю часть двора, где раньше он ставил свой старенькой автомобиль отечественного производителя, проданный в прошлом году почти за бесценок.

Из головы не выходил образ бегущего через луг Матвея и слова, которые выкрикивал парень сбивчивым голосом, звучали так, словно за ним гнались все демоны, выпрыгнувшие из ада. Что могло твориться в голове у человека с диагнозом слабоумия, не ведомо никому и, главное, как понять, способен ли он отличить правду от вымысла? Когда Матвею было лет пять, он приходил к дому Сенчина и старик, выйдя на улицу, находил парнишку, игравшего возле пустой собачей конуры. Пес Вадима, уже давно покоился в земле и лишь из сентиментальных чувств Вадим оставил конуру. Матвей, сидя на земле напротив деревянной конструкции на том самом месте, где пес по кличке Тайфун, часто любил лежать, прячась в тени в летний зной и, раскачиваясь из стороны в сторону, словно находясь в медитации, бросал куски хлеба между собой и конурой, периодически произнося кличку собаки.

Тайфун умер через год, после рождения Матвея и мальчик никогда не видел пса, но часто приходил к нему и в эти минуты, Сенчин ощущал, как по спине бежит холодок. Мальчик, словно общаясь с призраком собаки, сидел в позе лотоса, медленно отламывая куски черствого хлеба и, когда впервые Вадим решился прервать этот ритуал, подойдя к мальчику ближе, сказал:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное