Майкл Роуч.

Сад небесной мудрости: притчи для гармоничной жизни



скачать книгу бесплатно

Смерть и пути этой жизни определяли мои мысли в течение нескольких месяцев, и, в конце концов, я был вынужден искать уединения в небольшом скиту недалеко от нашего степного городка. Там оказался добрый, праведный и образованный настоятель, который приветливо принял меня, отвел мне для жилья маленькую тихую келью и закрепил за мной должность помощника хранителя богатого книжного собрания в усадьбе одного помещика неподалеку. Я проводил много времени за изучением священных текстов, еще больше – в мыслях о жизненных путях и смерти, пока наконец не почувствовал, что ответ на мои вопросы существует и что я смогу его отыскать. Я всей душой устремился на поиски этого ответа, этого истинного Пути. Меня снова потянуло назад, в Сад. И вот я опять оказался там в ранние сумерки, в то время года, в самом начале весны, когда в воздухе разливается сладковатый запах первоцвета, степь начинает зеленеть робкой травкой, а за каменной оградой моего любимого Сада одеваются нежной листвой розовые кусты. Я снова хотел встретить ее там.

На этот раз ждать пришлось недолго, да и разочарование не заставило себя ждать: я почувствовал, что кто-то идет ко мне в темноте от калитки, но это были совсем не ее шаги. Это была не летящая походка юной богини, а мерная, но вместе с тем бодрая и деловитая поступь, вдобавок ко всему весьма тяжелая. Я обернулся и увидел великого Мастера медитации Камалашилу.

Он не имел ничего общего с тем образом, который мы привыкли рисовать в своем воображении; я ожидал разглядеть в его лице и теле суровую внешность аскета: попробуй-ка час за часом неподвижно сидеть в глубокой медитации на краю каменной скалы где-то в Гималаях, да еще и одиннадцать столетий назад. Но теперь я видел живого человека, а не плод своего воображения, и он был совсем не похож на этот плод. Он был среднего роста, его монашеские одежды были слишком высоко подоткнуты – почти до колен, что придавало ему несерьезный вид – просто мальчуган какой-то. Его темнокожее индийское лицо тоже вполне соответствовало такому определению: полные щеки, всегда готовые расплыться в улыбке, смешной толстый нос, недобритые пучки седых волос на макушке, но самое главное – постоянно смеющиеся сверкающие глазки, вполне отражающие его собственное настроение.

– Ты хочешь найти Путь! – сказал он утвердительно.

– Конечно! – поспешно ответил я, потому что, узнав истинное страдание, наполняющее этот мир, не мог больше спокойно сидеть и дожидаться, когда спасение само свалится ко мне в руки.

– Ну и почему бы нет? – засмеялся он. – Нет-то почему?

– Я хочу узнать, почему умерла моя мать, – угрюмо промолвил я, – хочу знать, мог ли я хоть как-то ей помочь, а может быть, и сейчас еще смогу сделать что-нибудь для нее. А еще я хочу понять, неужели все должно происходить так, как происходит всегда.

– Да! Да! – прокричал в ответ Камалашила. – Еще как сможешь! Почему нет-то? Тебе надо научиться медитировать!

С этими словами он плюхнулся на траву около чинары, помнящей так много нежных ночей, проведенных с ней под этим покровом.

Жестом он пригласил меня сесть рядом с ним.

Я немного занимался медитацией с друзьями по Академии, кое-что об этом читал, так что, недолго думая, уселся на землю, выпрямил спину, сложил ноги крест-накрест, закрыл глаза и постарался вообще больше ни о чем не думать.

Индиец хихикнул и звонко хлопнул меня по спине.

– Не спи, замерзнешь! Ты что же это такое делаешь? – весело спросил он.

– Медитирую! – гордо ответил я.

– А вот стометровку ты побежал бы без разминки? – снова радостно обратился он ко мне.

– Ну уж нет.

– Вот и давай сделаем разминку! – засмеялся мой наставник и вскочил на ноги.

– Разминку? Это как? – сварливо переспросил я, нехотя поднимаясь и представляя себе всякие там отжимания, приседания, растяжки и прочие неприятные вещи.

Первый раз Камалашила взглянул на меня чуток построже.

– Все хотят медитировать! Никто не знает – как! Приступаем к правильной разминке! – приказал он.

– Да что за разминка-то такая?

– Начнем с уборки! – крикнул он и забегал вокруг газончика, ловко нагибаясь, несмотря на кругленький животик, и поднимая редкие опавшие листья и ветви. Вскоре поверхность газона стала чистой и гладкой. Она так и сияла в лунном свете, как бы приглашая сесть помедитировать. – Вот так и в комнате своей прибирай, ладно?

– Уговорил, – буркнул я, усаживаясь.

– Не забудь про подношения! – завопил он.

– Какие еще подношения? – поинтересовался я.

– К нам идут очень важные гости! – хихикнул в ответ Камалашила. – К их приходу надо подготовить достойные подарки!

Я с сомнением покосился на калитку Сада, ожидая, что оттуда прибежит целая толпа развеселых практиков медитации вроде его самого, и, никого не увидев, переспросил:

– Кто-то к нам идет?

– Не беспокойся, тебе их не увидеть! – ответил индиец и, подойдя к деревянной скамейке, достал из-за пазухи мешочек с крошечными глиняными чашечками, которые он тут же начал выстраивать в ряд. Наполнив водой из фонтана три из них, он подошел к кусту терновника, произнес в его адрес что-то похожее на молитву или просьбу, после чего сорвал с его макушки цветок и поместил его в четвертую чашечку.

В пятую чашечку пошли побеги шалфея и можжевельника, кусты которых росли вдоль ручья, вытекавшего из фонтана, а для шестой он собрал немного сухой травы. Сорвав плод с мандаринового дерева, Камалашила очистил его, положил несколько долек в седьмую чашечку, а остальное с удовольствием съел сам, не забыв сунуть одну дольку мне в руки. Все это время он говорил не переставая.

– Представь, – продолжал индиец, жуя мандарин, – что некто очень важный возьмет да и появится в этом Саду сегодня ночью, во время нашей практики. Может, это будет даже сама великая царица с золотыми волосами и в золотой короне… – Тут он лукаво подмигнул мне, как будто знал, почему мое сердце вновь и вновь приводит меня сюда, под сень чинары. – Ведь тебе же не захочется перед такими гостями упасть лицом в грязь? Ведь их надо встретить согласно законам степного гостеприимства!

– А кого ты ждешь? Конкретно кого? – спросил я.

– Следует пригласить Просветленных! – прыснул он. – Как можно медитировать, если их нет рядом? Как можно медитировать, пока не приведешь сюда, хотя бы мысленно, своего Сердечного Учителя?

Эти последние слова – Сердечный Учитель – глубоко поразили меня, отозвавшись сердечной болью в моей груди, ибо я понял, что не могу представить себе иного «Сердечного Учителя», чем моя золотая Леди.

– Ну вот, – продолжал меж тем Камалашила, склонившись над чашечками, – расставим их как подобает. Первая чашка с водой у нас будет хрустальным бокалом с прекрасным напитком, подходящим для чествования высокого гостя. Еще одна чашка с водой. – Он двигал чашками, как ловкий наперсточник на базаре. – Это будет тазик с теплой водой из минеральных источников, подходящий для омывания ног дорогого гостя, утомленных долгим странствием. В третьей – цветок. Кто ж не любит цветов! – Камалашила глубоко вдохнул запах раскрывшегося бутона. – Потом благовония. – И с этими словами мой наставник поджег ароматные веточки можжевельника и шалфея, чиркнув огнивом, которое он проворно вытащил из бездонных складок своей хламиды.

– Тебе не надоело всегда таскать с собой все эти штуки? – хмуро спросил я.

Камалашила медленно повернулся и взглянул мне в лицо. На этот раз он был сама серьезность.

– Хочешь встать на Путь? Должен медитировать! Хочешь медитировать? Должен делать разминку! Не надоело, нет! Таскаю, да. Всегда и везде. И медитирую… всегда и везде! Во что бы то ни стало.

В его умелых руках от тлеющих ароматных угольков загорелась сухая трава в следующей чашечке.

– Зажечь светильник в честь прихода гостя – первое дело! Так, теперь ставим в ряд эту чашечку с водой; тут у нас будет благовонная мазь для натирания тела гостя – напряги уже свое воображение и получи удовольствие: думаю, найдется кое-кто, кому ты с большой радостью поднесешь именно этот ароматный дар. – Он покосился на меня как-то странно, удивительно напомнив мне кого-то очень знакомого. Наконец последняя чашка в этом ряду. Сюда мы кладем дольку мандарина. Это – подношение еды нашему благородному гостю.

«Интересно, когда же мы начнем медитировать, да и начнем ли вообще», – подумалось мне.

Он почувствовал, а может, и прочитал мои мысли, потому что сказал с раздражением:

– Это не напрасная трата времени. Необходимо правильно поднести дары.

– А что, они действительно принимают эти подношения? – спросил я.

– Да нет, конечно, – ответил индиец. – Ты думаешь, они, эти Просветленные, нуждаются в еде, чтобы насытиться, или в воде, чтобы утолить жажду?

– Ну а раз нет, – резонно переспросил я, – то к чему весь этот балаган? Мы, вроде бы медитировать собирались.

– Хочешь быстро бегать? Научись разминаться! Ты не сможешь медитировать, если здесь не будет Просветленных, не сможешь медитировать, если здесь не будет твоего Сердечного Учителя, не будет его помощи, его благословения, его поддержки. Поднося дары, ты сам себе напоминаешь, что хочешь, чтобы все они были с тобой: «Пожалуйста, придите, побудьте со мной немного, пока я медитирую».

И вдруг совершенно неожиданно Камалашила задрал голову и затянул благозвучную песнь, больше похожую на какую-то молитву. Его лицо приняло ангельское выражение, глаза были закрыты, но, казалось, видели там, в наполненном звездами небе над нами, кого-то из тех, кому предназначалось это подношение.

Он замолчал, опустил голову и весело взглянул на меня.

– Это последний дар, мое любимое подношение, – всегда услаждай их слух музыкой, прежде чем сядешь медитировать.

– Ну теперь-то мы наконец сядем? – спросил я, все же слегка сбавив тон, потому что нельзя было не восхититься красотой того места для медитации, которое только что создал в Саду Камалашила, нельзя было не почувствовать то благоговение, добро и уверенность, которые он зародил в моем сердце, да и песня была к месту. Разминка явно удалась, пора было переходить к медитации.

– Да почему нет-то? Пора садиться! – провозгласил он. Я начал было усаживаться, как вдруг почувствовал, что его рука снова поднимает меня на ноги.

– Ну что опять не слава богу?

– А поклониться? – удивился Мастер, как будто это само собой разумеется. С этими словами он сложил ладони у груди и поклонился с величайшим почтением, как будто перед ним и правда стоял один из великих Просветленных. Потом медленно опустился на газон.

Я повторил требуемое упражнение и тоже уселся было на траву, но тут он опять вскочил на ноги и запрыгал вокруг меня, как резиновый мячик. К тому времени он уже так достал меня, что я думал только о том, как много времени мы потеряли, и, не обращая внимания на его прыжки, сердито уставился куда-то вдаль.

– Где твое сиденье? У тебя что, нет подушки для медитаций? Спина ведь должна быть приподнята! – Он схватил меня за плечо, потянул вперед и засунул мне под копчик комок какого-то тряпья, которое чудесным – а каким же еще? – образом появилось из-под его монашеской одежды.

В следующий момент он уже хватал меня за лодыжку левой ноги, крича:

– Положи пятку на правое бедро! Сядь ровно! – И шлепками ладоней выпрямляя мне спину. – Опусти правое плечо вниз, оно должно быть на одном уровне с левым. – А так он выравнивал мои плечи. – Голову ровно! И чему вас только в Академии учат?

Я уже был готов придушить этого жизнерадостного великого магистра.

– Не наклоняй ее вниз, не задирай ее вверх, просто держи ровно, и перестань уже заваливать ее влево! – Его руки лежали у меня на висках, словно зажав мою голову в тиски. – Где твой язык?

– Язык во рту, где ж ему еще быть? – сострил я. Индиец, казалось, шутки не услышал, во всяком случае не засмеялся.

– Легко коснись им нёба сразу над передними зубами. Челюсти расслабь, все должно быть естественно, как обычно, – с энтузиазмом продолжал он. – Мы ведь не сможем медитировать, если всю ночь будем пускать слюни и сглатывать их, верно? И перестань ты уже дышать ртом! А то во рту пересохнет! – Наконец он привел мою позу в полный порядок, после чего, должен признаться, я почувствовал себя совсем неплохо.

– А разве я не должен скрестить обе ноги, положив пятки на бедра, как на всех этих ваших картинках? – спросил я.

– Хочешь сесть в «полный лотос»? Было бы неплохо, но сразу это вряд ли получится, вот когда ты попрактикуешь побольше… Ну и потом, здесь ведь что главное? Главное, чтобы тебе удобно было. Чтобы ты мог концентрировать ум, не отвлекаясь на боль в коленях. Если хочешь, мы вообще можем сесть вон на ту скамейку. – С этими словами он уселся рядом со мной, сразу одним ловким движением приняв позу полного лотоса.

Я закрыл глаза и вошел в состояние покоя. Здесь, в этом тихом Саду, здесь, в Саду моей златовласой богини, я наконец… снова услыхал его жизнерадостный голос.

– Спокойной ночи! Ты зачем глаза-то закрыл, а?! – прямо мне на ухо гаркнул этот… великий Мастер медитации.

Я открыл глаза и сфокусировал взор на каменном узоре стены, что была прямо перед нами.

– Ну вы, ребята, даете! Вы вообще чем тут медитируете – умом или глазами? – спросил надоедливый Мастер.

Я злобно взглянул на него:

– Давай уже разберемся раз и навсегда: с закрытыми нельзя, с открытыми нельзя, с какими же тогда можно?

– Учись, студент, – ответил он и сел, держа голову прямо. Его глаза были наполовину прикрыты, а взгляд направлен вперед и слегка вниз. Я понял, что все дело было именно в том, что этот взгляд ни на чем не фокусировался, как будто Мастер был погружен в мечтательную задумчивость. – Если будешь слишком сильно отвлекаться, то глаза лучше закрыть, но помни, что твой ум привык засыпать именно в таком их положении, поэтому так медитировать очень непросто. Постарайся все же не открывать глаза слишком широко, иначе начнешь таращиться вокруг, считать ворон и все такое. И позаботься о том, чтобы перед тобой была простая стена, или ткань в один цвет без узоров, или что-нибудь еще в этом роде, чтобы ничего не двигалось и чтобы взгляду не за что было зацепиться, – короче, чтобы ум ни на что не отвлекался.

Я сделал все, как он сказал, и почувствовал, как мой ум входит в чистое состояние сосредоточения. Я совсем уже приготовился очистить ум от мыслей, сделать его пустым…

Однако Камалашила уже снова был на ногах и бегал взад-вперед.

Надежда когда-нибудь помедитировать с этим величайшим Мастером медитации окончательно покинула меня.

– Ну что еще тебе надобно, старче? – Я все еще пытался шутить.

– Что это? Ты ничего не слышишь? – спросил он тревожным голосом.

Я снова прикрыл глаза и прислушался, но ничего не было слышно, кроме такого знакомого робкого журчания фонтана.

– Это всего лишь фонтан, вон там, у стены, – ответил я.

– Я пошел! – воскликнул он, наклонился над скамьей и принялся собирать чашечки.

– Что?! – вскочил я на ноги. – Потратить столько времени на подготовку, а теперь просто взять и уйти? Останься хоть на пару минут, дозволь мне помедитировать рядом с тобой, раз уж пришел!

– Невозможно, – заявил он. – Шумно, слишком шумно. Не годится для медитации. И как это я раньше не заметил? Невозможно медитировать под этот грохот. – Он указал на раздражавший его фонтан.

– Да не так уж он и шумит, – сказал я. – Давай хоть попробуем.

Камалашила серьезно посмотрел на меня:

– Ты просил меня показать тебе Путь. Я сказал, что без медитации нет и Пути. Теперь выбор за тобой: либо милый твоему сердцу фонтанчик, либо медитация. Либо твоя нынешняя жизнь, ведущая в никуда, своей бессмысленностью повторяющая жизнь твоей матери, либо Свобода. Свобода или фонтанчик! Ты теперь всегда будешь стоять перед таким выбором. Ну и стой, а я пошел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

сообщить о нарушении