Майкл Пур.

Блюз перерождений



скачать книгу бесплатно

Глава 3. Сюзи

Что бы ни говорили, мы были созданы не из праха. Мы пришли из воды и, умирая, в нее возвращаемся. Подобно реке, впадающей в море, по желанию или против – роли не играет. Майло очнулся у воды, как приходилось делать едва ли не десять тысяч раз. Точнее, на железнодорожном мосту через сонную темную речку, изобилующую пнями и сомиками.

Разумеется, Смерть была неподалеку (впрочем, она терпеть не могла, когда ее так называли) и сидела нога на ногу, прислонившись к старой железной ферме. Она непременно оказывалась рядом, наблюдая за ним тусклыми, внимательными глазами из-под капюшона длинных черных волос.

В этом не было необходимости. Она могла бы вытянуть его жизнь и предоставить выкручиваться в загробном мире самому. Но не поступила так ни разу. Правда, вселенная могла обойтись часок и без нее. Другие Смерти тем временем делали свое дело, такие же темные, бледные и заботливые.

– Сюзи, – прошептал он.

– Тихо, – сказала она. – Сам знаешь, с разговорами надо повременить. Полежи тихонько пару минут. – Но при этом прикусила волосы, пряча улыбку.

Чтобы собрать дерьмо воедино, оказавшись в ином мире, душе требуется некоторое время. Как бывает, когда просыпаешься и какие-то мгновения фокусируешься, подбирая воспоминания прошлых жизней. Даже если проделывал это множество раз.

Наличие железнодорожного моста и сомовьей речки Майло не удивляло. Как говорится, что на земле, что под, все одно и то же. «Здесь внизу» еда, беседа, приют, воздух и кофе нужны столько же, сколько «там наверху».

Тело Майло было совсем, как «при жизни», только моложе. Из одежды лишь джинсовые шорты. Все, как и должно быть.

Спустя минуту Майло откашлялся и сказал:

– За акулу спасибо.

– Ты ведь знаешь, я не решаю, каким образом это случится, – ответила она. – Все выходит само собой. У вселенной собственный боа.

– Могла бы хоть вытащить меня пораньше… на самом деле, это чертовски больно.

На миг она рассердилась, и в глазах сверкнуло настоящее пламя. Потом взгляд прояснился.

– Цапаешься со мной, – уточнила она.

– Цапаюсь с тобой.

Где-то вдали прогудел паровоз.

Мост был ржавый, давно заброшенный, между стыками ферм росли трава и полевые цветы. Как видно, им не пользовались, но в загробной жизни это не означало, что внезапно не появится мчащийся поезд. Тут все было очень зыбко и имело особенность меняться в любой момент, стоило отвести взгляд. Или не отводить.

Майло спустился в заросли травы у реки, с опаской высматривая змей. Протянул руку помочь Сюзи, и та позволила помочь, что было весьма любезно. Ему хотелось побыть с ней подольше, пока он приходит в себя. Но рассчитывать на это не стоило. Скоро здесь объявятся новые персонажи.

Он оглядел заросли и воду. Пришел в себя минут пять-десять назад, а это означало…

– Пять, – прошептал он. – Четыре, три, два…

– Майло! – прозвенел голос за спиной.

Обернувшись, он увидел двух женщин, осторожно пробирающихся по берегу, переступая через сгнившие ветки, распугивая «Ква!» лягушек и «Плюх!» водяных черепах.

Сюзи театрально вздохнула.

– Пора мне восвояси.

– Сюзи…

– Я не в настроении.

Тебе, понятно, невдомек. Но сегодня утром в море Кортеса перевернулся паром. Сто пятьдесят душ одним махом. Знаю, ты думаешь, это всего лишь работа, но…

Майло собрался ответить, но с поднявшим ворох сухой листвы порывом ветра она исчезла.

– Ладно, – и он обернулся к…

– Маайло!

Первая из дуэта, могучая древняя Мать Сыра Земля с широченной Оклахомской улыбкой, кинулась к нему, распахнув объятия.

– Майло, – кудахтала она, стискивая его. – Майло, Майло!

– Мама, – пропыхтел Майло в ее подмышку. (Пусть она и не была его матерью, он всегда называл ее так.)

Вторая женщина, с сигаретой в руке, напоминала чокнутую секретаршу на пенсии, доживающую деньки во Флориде. Ее сопровождал кот.

– Няня, – сказал Майло, протягивая ей руку.

– Ты опоздал, – ответила она дежурной фразой.

Ангелами они не были, равно как и божествами. Майло мог назвать тысячу вещей, которыми они не были, и не сказать наверняка, кем, собственно, являлись.

Нянин кот таращится на него, укоризненно подумал Майло.

– Выглядишь сносно, – заметила Няня. – Сделал на сей раз что-нибудь стоящее?

Из-под Няниной юбки выскочил второй кот и шмыгнул в траву, чтобы кого-то сцапать.

– Шшшш! – вмешалась Мама, замахав своими ручищами. – Разговоры потом. Сперва отведем его домой.

Взявшись за руки, троица отправилась вдоль берега. Через перелески река вывела их на дорогу, по которой они дошли к небольшому городку. Проехали на автобусе, все так же вдоль реки. Миновали сверкающее озеро с плавучими домами.

Первые часы после смерти полагается быть спокойным и задумчивым. Обдумывать, например, плоды своих трудов при жизни или их отсутствие. И твой новый дом будет отражать соответствующие результаты. Если, скажем, ты был Ганди или кем-то вроде, то, вероятно, станешь жить на большой вилле с садом и бассейном. А вот если на обед закусывал чирлидерами, окажешься в халупе позади мусорной свалки.

Сойдя с автобуса, они двигались сквозь переплетение мостов и каналов. И чем дальше уходили, тем грязнее становилось вокруг. Майло, ненавидевший мусор, подобрал упаковку от жареного картофеля. Урны рядом не оказалось, и пришлось нести ее в руках.

Наконец, они остановились перед лабиринтом из многоквартирных строений. Вытоптанный газон усеивали пустые упаковки от жареной картошки и прочий мусор.

– О, нет, – произнес Майло.

Мама отвела глаза.

– Огорчен? – насмешливо поинтересовалась Няня. Вокруг нее крутилось уже пять или шесть котов.

– Я был мудрецом! – возмутился Майло. – Духовным Учителем! Я помогал людям. Жил в ритме с планетой…

– Ты ловил рыбу, – уточнила Няня. – И давал советы. Любому под силу.

Провались оно. Майло бросил пустую упаковку на газон, рядом с грязным носком.

– Ты не слишком многого добился, – сказала Мама, обнимая его за плечи. – Ты прожил девять тысяч девятьсот девяносто четыре жизни. Не говори, что с таким опытом ты не смог бы достичь большего. Только не мой неподражаемый Майло!

– Хватит с ним сюсюкаться, – оборвала Няня. – Вечно ты с ним возишься. Видит бог, ему пора бы хоть что-то сделать.

Майло подмывало показать обеим средний палец, но взамен он позволил провести себя в здание (Пропан Эстейт 2271) и до дверей квартиры на третьем этаже (номер 12). Художники изобразили дверь закрытой, но Мама поднажала, и дверь открылась.

Все как в любой другой квартире. Разнотипная мебель. Освещение из семидесятых.

– Располагайся, – предложила Мама. – Поспи. Еду посмотри в холодильнике. А мы скоро вернемся.

Они с Няней переглянулись, и словно нечто неразличимое проскользнуло между ними.

– Я что-то упустил? – спросил Майло.

Отчего-то каждая отвела взгляд. Внезапно обе показались смущенными и немного грустными.

– Поговорим потом, – сказала Мама. – Отдыхай.

– Ладно, – ответил Майло.

Мама и Няня в сопровождении сотни котов направились к двери.

– Дерьмо кошачье, – заключил он. На сей раз его здорово поимели. На Земле судить о праведности собственной жизни зачастую сложно. Здесь намек был очевиден. Слишком много пляжа, слишком много пива и почти ничего, чтобы изменить мир к лучшему для окружающих, и так далее.

Отлично. Пошли они. Не в последний раз. Он щелкнул выключателем около двери. Свет не загорелся. Попробовал выключатель на кухне. Безрезультатно. Электричество даже не подключено. Проклятие…

Позволяя глазам привыкнуть к полумраку, он медленно прошел по коридору и оказался в спальне. Контуры кровати, рядом столик, часы с приемником…

Воздух задрожал. Образовалось что-то вроде смерча, который закручивался все быстрее, поднимая столб из пыли и сухих листьев. Листья образовали силуэт, и кружение прекратилось. Около ночного столика стояла Сюзи, закутанная в черные волосы, как в мантию, с мерцающими чистым огнем глазами. Обняв его длинными руками, она поцеловала в губы, едва коснувшись, как змея. Он притянул ее ближе, и трепетный поцелуй расцвел.

– Ты хотя бы подождала, пока они уберутся подальше, – сказал Майло. – Они ведь не слепые.

– Думаю, они догадываются, – сказала Сюзи.

– Да, но когда убедятся, а это непременно случится, нам не поздоровится. Это как пить дать.

– Тсссс, – прошипела Сюзи.

И, обвившись вокруг него, потянула на пол. Дешевый ковер, успел заметить он. Останутся пятна от ожогов. Постепенно дневной свет за окнами сгустился в лиловые сумерки. Здесь утро, день, вечер и ночь не всегда следовали в установленном порядке, как в мире живых. Порядок был зачастую иллюзорен. Как и многое другое. Обессиленные и потрепанные, они перебрались в постель. Майло зарылся лицом в ее волосы, вдыхая аромат. Она пахла полночью.

– Я скучал по тебе, – сказал он.

– Перестань, – ответила она. – Ты даже не вспоминал обо мне, пока трахался там со своими Танями, Эми, Батангами, Ли У и Мариями…

– С этим ничего не поделаешь. Так уж устроена жизнь. Но я скучал по тебе все равно, как скучают о чем-то неосознанном.

– Врунишка. Но ты милый. – Она легонько укусила его шею, оставив две капельки крови. – Кое-что для тебя принесла, – сообщила она.

– Да ну? Класс.

– Помнишь это? – Из гущи волос она достала медный браслет. Покрытый чеканкой, выкрашенный ярь-медянкой, он представлял грубое изображение змеи, кусающей собственный хвост.

– Браслет, – сказал Майло, принимая вещицу. В руке вес и форма показались знакомыми. – Из моей первой жизни, – сказал он.

– И первой смерти, – добавила она. – Помнишь?

Он помнил.

Глава 4. Неприятности с кочевниками

Долина реки Инд, 2600 год до н. э.

Когда Майловасу Прадеш смог открыть глаза, мир хлынул в него рекой из цветов и звуков. Родители, которые принесли его в мир, жили в окружении гор и зеленых деревьев. Между горами лежали зеленые поля. Полноводная река срывалась в глубокое ущелье, застланное туманом.

Мир был полон голосов: рева муссонных дождей, звуков насекомых и ночи. Отец рассказывал сказки, а мать пела.

Никто в деревне не знал, что он был новой душой. Да и как им было понять? На свет появляешься без метки по числу твоих жизней. Распознать можно иногда – только по глазам. У новых душ глаза голодные, они впервые пробуют мир, восхищенные, испуганные и потрясенные.

– Он точно камень, – говорил отец Майловасу. – Если что-то разглядывает или слушает, совсем не шевелится. И едва дышит.

– Он как солнце, – не соглашалась мать. – Так и знай. Однажды все эти разглядывания и выслушивания зажгут в нем огонь, и он станет как бог, так и знай.

– Он будет вождем, – сказал вождь деревни, и все согласились.

Вождь был когда-то прославленным воином. Он носил на руке солдатский медный браслет в форме змеи, кусающей свой хвост. Сняв украшение с руки, он надел его на голову Майло, как обруч.

Майло быстро познавал мир. Уже в три месяца он пошел, да так, что его едва успели поймать на самом краю ущелья. На горшок уселся привычно. А когда заговорил, то произнес четко и слитно: «Папа, слышишь, как шумит в деревьях ветер?» – на что отец ответил: «Как? Да, слышу. Ох, ё-моё!»

В ребячьих играх он всегда был заводилой. До тех пор, пока ему не исполнилось шесть и он перестал расти. Однажды оказалось, что сверстники выросли на целый фут, а Майловасу совсем не подрос. Никто не мог сказать, почему.

– Видно, силы копит, – размышлял отец. – Еще месяц-другой, и он разом всех перегонит.

Но этого не случилось. Он остался маленьким. Вдобавок иногда он стал задыхаться. Его грудь точно стягивало веревкой изнутри, и приходилось садиться, хрипя и кашляя, пока он снова не мог дышать.

Ребята больше не брали Майловасу в компанию. Когда он все же побежал вместе со всеми, они схватили его и стали перебрасывать друг дружке точно мяч.

– Не смейте этого делать! – завопил Майловасу. В полете он крепко сжал кулаки и так треснул готовившегося схватить его мальчишку по носу, что тот зашатался, как пьяный, и был высмеян остальными. Майловасу горделиво пошел прочь, пытаясь скрыть, что едва может дышать. Он надеялся спрятаться за деревом, прежде чем рухнет без сил.

Не дав уйти, четверо мальчишек повалили его, а тот, кого он ударил, набил ему рот землей.

Однако назавтра он вернулся и снова побежал вместе со всеми. На сей раз, схваченный, он вцепился в запястье самого старшего обидчика по имени Санжив и мастерски вывернул тому руку. Прием запомнил, наблюдая, как борются отец и другие взрослые мужчины. Санжив вскрикнул от боли, но потом сжал зубы. Взрослые учили, что боль мимолетна – приходит и уходит, как многое извне твоего боа.

– Пусти меня, – сказал он Майловасу, – и тебя больше никто не посмеет тронуть.

Майло отпустил. Выпрямившись, Санжив обернулся к Майло и сказал:

– Мы вели себя с тобой по-детски.

Майловасу пожал плечами и ответил:

– Ничего, мы же дети.

– И все равно. Но позволь мне заметить: ты и вправду меньше всех и из тебя мог бы получиться отличный мяч. Обычный мяч не вертится в воздухе, и удержать его труднее. Можно нам играть тобой как мячом, Майловасу?

Майловасу отдал должное уважению, которое проявил Санжив. К тому же отец учил его не быть слишком заносчивым. Он согласился.

Отец Майло, в первый раз увидев новую детскую забаву, был разгневан и озадачен. Но присмотревшись, он разобрался, что к чему, и гордость за сына только возросла.

– Быть Майловасу самым крохотным вождем в этой деревне, а может быть, и за ее пределами, – сказал он.

Но предсказанию не суждено было сбыться. Вот что случилось на самом деле.

В один прекрасный день, когда дети были заняты игрой, а родители работали в поле, в центре деревни возникла суматоха. Донеслись громкие встревоженные голоса. Соседи высыпали на улицы, испуганно перешептываясь и переглядываясь.

Майловасу бросил игру и побежал домой, где на пороге уже ждали мать и отец.

– Идем, поглядим, – сказал отец, и втроем они отправились к кузнице в центре деревни, где толпились жители вместе с вождем и двумя старейшинами.

Все не сводили глаз с человека, по виду больше напоминавшего мертвеца. Левая половина его тела была в крови, местами запекшейся и почерневшей, из ран стекали по ноге новые ручейки, и он держался за ребра, как будто от сильной боли.

Поговорив с вождем и старейшинами, человек свалился и умер. Вождь поднял руки, призывая к тишине, и рассказал ужасные новости. Оказалось, умерший был крестьянином с равнины возле устья реки. Три дня тому назад кочевники напали на их деревню, и жители решили дать отпор. Они храбро сражались и пали. Деревню сожгли, тех, кто выжил, угнали в рабство. И лишь одному, чье тело лежит на земле перед ними, удалось ускользнуть, чтобы оповестить об опасности.

И сейчас кочевники направляются сюда. Новость была встречена молчанием. О кочевниках знали. Они всегда были там – у границ неведомой угрозы, существа из кошмаров, страшных историй заезжих торговцев. Однако никто из обитателей деревни за свою жизнь ни разу их не видел. Кроме одного человека. Вашти была самой старшей в деревне уже лет тридцать. Сколько было ей лет, она не помнила, наверняка больше ста. Скрюченная, как трухлявая ветка. Сейчас, возбужденно блестя глазами, она выступила вперед. Видно было, что она взволнована.

– Эти кочевники пришли, когда я еще была дитем, – прошамкала она. – Плохие люди. С малышей сдирали кожу и бросали их муравьям. Насиловали свои жертвы дни напролет, не брезговали и мертвыми. Я-то уцелела, потому что напомнила вождю его мать, та, правда, была с усами. Сражаться с ними бесполезно, а бежать некуда. По мне, лучше взять нож и зарезаться.

И старая Вашти тут же последовала собственному совету, прямо у всех на виду. По толпе прошел ропот. Он становился все громче и грозил перерасти в панику, когда внимание людей привлек резкий звон, точно кто-то остервенело бил в колокол. Испуганно озираясь, жители деревни заметили наконец Майловасу, что есть мочи молотившего по громадной наковальне. Тогда несколько взрослых во главе с вождем и родителями ринулись оттащить шалуна, который не нашел лучшего времени для игр.

– Стойте, – сказал Майло. – Я хочу предложить другой выход. Чтобы не пришлось себя закалывать.

Мгновенно воцарилась тишина. Все ждали, что он скажет.

– Когда я был еще меньше, чем теперь, – начал Майло, – то слышал, как пастухи говорили про веревочный мост через ущелье, чтобы козы смогли пастись на лугах по ту сторону. Отчего-то мост так и не построили…

– Из-за лени, – подсказал один из пастухов, по имени Брахдпур.

– …но я не вижу, отчего бы не построить мост сейчас и, перебравшись на ту сторону ущелья, затащить его следом.

– Вот она, лень-то, – заключил Брахдпур. – Чтобы, значит, мост построить, кто-то, понятно, не я, должен спуститься по скользким скалам, рискуя шеей, и поволочь за собой длиннющую веревку, а потом вскарабкаться по таким же скалам с другой стороны.

– Времени мало, – сказал кто-то из старейшин. – Ущелье не преодолеть меньше, чем за два дня.

– А если не потребуется спускаться? – прищурился Майло.

Все жители не сводили с него глаз.

– А ну? – хором сказала деревня.

– Если, – сказал Майло, – кому-то небольшому, но сильному взять веревку, и его перекинут через ущелье? А там уже перетягивать другие веревки, и дело пойдет.

Все смотрели на него.

– Да ведь это сколько же понадобится веревки, – подытожил Брахдпур.

И все сорвались с места.

Ранним утром все было готово. Они связали подобие лестницы с дополнительными веревками для опоры по обеим сторонам, скрепив всю конструкцию бечевкой. Оставалось переправить через ущелье свободный конец, за который потом перетянуть остальное.

Тогда, если бы кочевники и решили пуститься в погоню, у жителей деревни хватало времени укрыться в горах либо спуститься в долину и отправиться дальше по реке, по торговому пути в сторону моря.

Собрав только самое необходимое, они вереницей шли через покрытые туманом поля. Вдоль клокочущей бурой реки, не говоря ни слова. Майловасу шел первым, голову и плечи его украшали оранжевые цветы. Его друг Санжив шел рядом. Следом кузнецы и их подручные тащили на плечах огромные мотки веревок.

На подходе к ущелью Санжив вернулся к вождю и заговорил с ним почтительно, но с большой страстью.

Спустя минуту он снова поравнялся с Майловасу и сказал:

– Протяни руку.

Майловасу повиновался, и медный браслет вождя оказался у него на предплечье.

– Сегодня, – произнес его друг, – ты будешь нашим вождем.

Майловасу постарался обуздать гордыню, ровно как и страх, не позволяя ему всецело собой завладеть.

– По здравом размышлении, – заметил он, – браслет слишком широкий. Он соскользнет с руки и потеряется.

Санжив снял браслет и обмотал бечевкой, чтобы он сидел плотнее, и вновь надел на руку Майловасу. Друзья обменялись поклонами и через несколько мгновений уже стояли на краю ущелья. Времени на церемонии не оставалось. Если прислушаться, через гул воды уже можно было различить хриплые голоса, поющие вдалеке, за деревней и рекой, где пролегала тропа Анахарранья.

Самый крепкий кузнец, по имени Уманг, напоминавший взобравшегося на пенек быка, приблизился и проверил крепость узла на веревке вокруг пояса Майловасу.

– Готов? – обратился он к мальчику.

– Готов, – ответил Майловасу. Страх сковал его, отнял дыхание, стискивая грудь железным обручем, он едва сдерживался, чтобы не обмочиться. Другой край ущелья был метрах в сорока и, казалось, вырастал, так что пришлось отвести глаза.

Уманг сжал его запястья, крутанул над собой в воздухе и с истошным воплем швырнул через бездну. Попытка не удалась. Он полетел, раскинув ноги и руки, точно белка. Но мальчик все же не белка, и, не преодолев темную глубину клокочущего внизу потока, он устремился вниз, с веревкой позади (точно роскошный длинный хвост). Он обмочился, но не закричал. Напастей, что обрушились на него, было слишком много, чтобы они слились в одно чувство, вроде страха или грусти. Прежде всего, ужас осознания, что жизни пришел конец. Тут же мысли о страшной участи, что ждала его близких. И все это бушевало в голове, как разъяренный слон, а затем, когда он скользнул из утреннего света, погружаясь все глубже во тьму, наступила тишина.

Падение не погубило его. Он врезался в куст на краю замшелого утеса и свалился в бурлящий поток. Вода вынесла его на камень, задохнувшегося и обессиленного. Мгновением раньше голос в его голове стих, а свет померк. Теперь широко открытые глаза видели, уши слышали. Но недолго. Он провалился в сон.

Когда он проснулся, на соседнем камне сидела маленькая девочка. Глаза ее были не меньше, чем у него, и смотрела она так, точно прежде никогда не видела мальчика, искореженного и умирающего на дне ущелья. Она была завернута в нечто длинное и черное – то ли мантия, то ли крылья. Длинные черные волосы каскадом падали на плечи.

Он понял, кто это. Да и кем еще могла она быть?

– Не знал, что Смерть девочка, – шепнул он голосом тихим, как вздох мотылька. – И так молода.

– И вовсе не молода, – ответила она. – Стара настолько, что уже устала об этом думать. Просто хотела тебе понравиться. Ты очень храбрый и умный для своих лет.

Майловасу почувствовал, как сумерки окутывают его внутри.

– Не хочу забирать тебя, – прошептала девочка. – Ты прожил жизнь так прекрасно. Ничего подобного мне прежде не встречалось. Наверное, при рождении тебе дали лишнюю душу.

Попытавшись ответить, Майловасу задохнулся. Его тело задергалось. Девочка склонилась и поцеловала его в лоб, и он точно растворился… Он лежал на деревянном мосту через неспешно текущую синюю реку. Зеленые луга вдоль берегов пестрели луговыми цветами. Он был прежним, даже немного подрос. Браслет с его руки пропал. Жаль, ведь он его заслужил. Вместо девочки рядом с ним уже была женщина. Бледная кожа, бездонные черные глаза. Что-то вроде накидки или крыльев?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7