Майкл Маршалл.

Те, кто приходят из темноты



скачать книгу бесплатно

– Она была чужой здесь, – неожиданно сказал я.

Казалось, он не услышал, но затем он медленно повернул голову.

– Ты о чем?

– О Донне, – ответил я. – На самом деле она никогда… не вписывалась, понимаешь? Как будто просто сняла здесь место на время.

Он нахмурился, и я продолжил:

– Это было, как… как будто она знала, что у нее, скорее всего, ничего не получится. Словно она пришла в мир и знала, что счастливый конец не для нее. Поэтому она поставила все фишки на один цвет. Но вместо черного выпал красный, и она отошла от стола.

Я ничего не придумывал заранее, но был горд своей речью. В моих словах содержался глубокий смысл, или мне так казалось – когда тебе восемнадцать, это почти одно и то же.

Фишер мгновение смотрел в землю, а потом едва заметно кивнул:

– Спасибо.

Я кивнул в ответ, потому что все слова у меня закончились, и запрыгал на месте, готовясь к броску. Возможно, я решил покрасоваться, надеясь произвести впечатление на Гэри Фишера, того, каким он был полтора года назад. В итоге я слишком сильно отвел назад руку, на среднем пальце у меня открылся старый порез, и копье упало у моих ног.

Школа подошла к концу. Как и все, я был слишком занят выпускным и прочими гулянками, чтобы обращать внимание на тех, кого не слишком хорошо знал. Экзамены, дискотеки – все промчалось, и детство осталось в прошлом. И вот – бабах: ты в реальном мире, и у тебя такое ощущение, будто ты должен сдать супертрудный экзамен, к которому не готовился. Иногда оно появляется у меня и сейчас. Мне кажется, я ни разу не слышал тем летом имя Фишера, а затем я уехал из города в колледж. Пару лет я время от времени вспоминал о Гэри, но в конце концов он исчез из моей памяти, как и множество других вещей и событий, не имевших отношения к моей нынешней жизни.

И потому я оказался совершенно не готов к встрече двадцать лет спустя, когда он объявился на пороге моего дома и заговорил так, словно мы виделись только вчера.


Я сидел за своим письменным столом, пытался работать, но терпеливый наблюдатель выяснил бы, что я по большей части смотрел в окно, изредка бросая взгляды на монитор компьютера. В доме царила тишина, и, когда зазвонил телефон, от неожиданности я подскочил в кресле.

Я потянулся к трубке, немного удивившись, что Эми позвонила по городскому, а не на мобильный, но не более того. Разговор с женой был поводом прервать работу. А потом я смогу сварить кофе и выкурить на веранде сигарету. Так пройдет время. И наступит завтра.

– Привет, детка, – сказал я. – Какие новости с корпоративного фронта?

– Это Джек? Джек Уолен?

Мужской голос.

– Да, – ответил я, выпрямившись в кресле, весь внимание. – Кто это?

– Ты сидишь, дружище? Это Гэри Фишер.

Имя показалось мне знакомым, но у меня ушла целая секунда на то, чтобы преодолеть наслоения прошедших лет. Имена из прошлого – все равно что улицы, по которым ты давно не ездил. Не сразу вспоминаешь, куда они ведут.

– Ты меня слышишь?

– Да, – ответил я. – Просто я удивился.

Гэри Фишер? Это и правда ты?

– Так меня зовут, – сказал он и рассмеялся. – Неужели я бы стал врать.

– Нет, наверное, – сказал я и на миг задумался: нашего домашнего телефона не было в справочниках. – А как ты раздобыл мой номер?

– Знакомый из Лос-Анджелеса дал. Я пытался дозвониться до тебя вчера вечером.

– Точно, – сказал я, вспомнив сообщение на автоответчике о паре звонков с неизвестного мне номера. – Ты не оставил сообщение.

– Я подумал, что это немного необычно – позвонить через двадцать лет.

– Немного, – не стал спорить я.

Мне было трудно себе представить, о чем мы можем говорить с Гэри Фишером, если только он не решил устроить встречу класса, что представлялось мне исключительно маловероятным.

– Итак, чем я могу тебе помочь, Гэри?

– На самом деле, скорее это я могу тебе помочь, – ответил он. – Или мы оба – друг другу. Послушай, а где точно ты живешь? Я приехал в Сиэтл на пару дней и подумал, что было бы здорово встретиться, вспомнить старые добрые времена.

– Берч-Кроссинг. Полтора часа от моря. Если что, у моей жены есть машина, – добавил я.

Эми любит повторять, что, если кому-нибудь удастся заманить в комнату достаточное количество социопатов и заставить их проголосовать, они бы выбрали меня своим королем. Наверное, она права. С тех пор как вышла моя книга, со мной связалось несколько человек из моего прошлого, хотя и не из такого далекого, где обитал Фишер. Я не стал тратить силы и отвечать на их электронные письма, которые переслал мне мой издатель. Ну, положим, мы были знакомы. И что дальше?

– Мне нужно убить день, – настаивал Фишер. – Отменилось сразу несколько встреч.

– Не хочешь говорить об этом по телефону?

– Долго рассказывать. Но, честно говоря, ты окажешь мне огромную услугу, Джек. Схожу с ума в этом своем отеле, а если я еще раз отправлюсь на рынок Пайк-плейс, я куплю громадную дохлую рыбину, которая мне не нужна.

Я задумался. Нежелание что-то делать держало любопытство в узде, но его поддержала та часть моего существа, для которой, как ни странно, имя Гэри Фишера все еще сохранило притягательность.

– Ладно, почему бы нам не встретиться, – сказал я наконец.


Он приехал в начале третьего. А я за это время не сделал ничего путного. Даже когда я позвонил Эми, чтобы спросить, как она поживает, мне пришлось общаться с автоответчиком. Я пытался найти утешение на кухне, когда услышал шум подъезжающей машины.

Я поднялся по полированным деревянным ступенькам, чтобы открыть входную дверь, и увидел черный «лексус» на том месте, где обычно стоит наш внедорожник – который сейчас находился в Сиэтле вместе с моей женой. Дверца машины открылась, из нее вылез тридцатилетний мужик, который зашагал к дому, и гравий громко захрустел у него под ногами.

– Джек Уолен, – сказал он, и дыхание облачком пара окутало его лицо. – А ты повзрослел. Надо же.

– Сам удивляюсь. Я делал все, чтобы этого не произошло.

Я сварил кофе, и мы пошли с чашками в гостиную. Гэри несколько минут рассматривал интерьер, потом внимательно изучал открывавшийся из больших окон с зеркальными стеклами вид на обсаженную деревьями аллею и наконец обратил свой взор на меня.

– Что ж… Все еще метаешь копье дальше всех? – спросил он.

– Понятия не имею, – ответил я. – Что-то в последнее время не представляется случая это проверить.

– Зря. Очень расслабляет. Я стараюсь швырять что-нибудь по крайней мере раз в неделю.

Он ухмыльнулся и на мгновение стал таким, каким я его помнил, только одет был получше. Он протянул руку над столиком, и я ее пожал.

– Хорошо выглядишь, Джек.

– Ты тоже.

И это было правдой. То, что мужчина в хорошей форме, всегда можно понять по тому, как он сидит. В позе сквозит уверенность, и ясно, что он сел не потому, что стоять ему труднее, – просто это одно из положений, в которых его тело себя прекрасно чувствует. Гэри выглядел ухоженным и, похоже, находился в отличной форме. Прекрасная стрижка, ни одного седого волоса, кожа того цвета, какого можно добиться здоровым питанием и отказом от курения, если вытерпишь такой стиль жизни. У него было лицо молодого сенатора с периферии, вроде тех, кто когда-нибудь может стать вице-президентом, и ясные голубые глаза. Единственная черта, которая невыгодно отличала его от меня, так это более заметные морщины вокруг глаз и рта, что невероятно меня удивило.

Он несколько мгновений молчал – вне всякого сомнения, тоже меня разглядывал. Встретив ровесника, видишь, как неотвратимо течет время.

– Я читал твою книгу, – сказал он, подтвердив мои подозрения.

– Значит, ты оказался среди меньшинства.

– Разве? То есть она не имела большого успеха? Странно.

– Да нет, продавалась книга вполне прилично, – признался я. – Даже лучше чем прилично. Проблема в том, что я не уверен, смогу ли написать следующую.

– Все почему-то думают, что человек должен делать одно и то же, – пожав плечами, проговорил он. – Чтобы ты, если можно так выразиться, поднял свой флаг на мачту, показал, кто ты такой. А может, тебе суждено создать только одну книгу…

– Может.

– Ты не хочешь вернуться в полицию? – Он прочел удивление на моем лице. – Ты благодаришь полицейское управление Лос-Анджелеса в начале книги, Джек.

Я невольно улыбнулся. Фишер по-прежнему умел произвести впечатление.

– Нет. С этим я покончил. А ты как зарабатываешь на жизнь?

– Корпоративное право. Я партнер в одной фирме на востоке страны.

То, что он стал адвокатом, меня не удивило и ничего мне не дало. Мы еще какое-то время обменивались стандартными репликами, вспоминали знакомые со школы места, былых приятелей, но костер прошлого не разгорался. Если вы поддерживаете связь в течение многих лет, яркий свет маяка помогает путешествовать по морю времени. В противном же случае испытываешь странное ощущение, встречая самозванца, присвоившего себе имя мальчишки из твоего детства. Хотя Фишер говорил о старых добрых временах, у нас с ним ничего такого не было, если не считать тренировок на одном стадионе или того факта, что мы оба смогли вспомнить меню в «Клевом Бобе». С тех пор в моей жизни произошло много всего, в его – очевидно, тоже. Было ясно, что мы оба не считали своих одноклассников друзьями и не сохранили связей с родным городом. Дети, какими мы когда-то были, казались мифом, придуманным для того, чтобы объяснить, куда делись первые двадцать лет нашей жизни.

– Так о чем ты хотел со мной поговорить? – сказал я, допив остатки кофе.

– Надоело вести светскую беседу? – улыбнувшись, спросил он.

– Это никогда не было моей сильной стороной.

– Я помню. А с чего ты взял, что я хочу о чем-то поговорить?

– Ты сам сказал. Кроме того, пока ты не добыл мой новый номер телефона, ты, скорее всего, думал, что я живу в Лос-Анджелесе. А дорога оттуда до Сиэтла занимает вовсе не пару часов. Значит, я тебе зачем-то нужен.

Он кивнул, улыбаясь моей сообразительности, и спросил:

– А как ты вообще нашел это место? Берч-Кроссинг. Интересно, оно есть на картах?

– Его нашла Эми. Мы много говорили о том, чтобы переехать из Лос-Анджелеса. Точнее, я говорил. Она получила такую работу, что мы можем жить где угодно, если оттуда можно добраться до аэропорта. Эми нашла это место в Интернете или еще где-то и съездила посмотреть. Я поверил ей на слово.

– Тебе здесь нравится?

– Ясное дело, – ответил я.

– Совсем не похоже на Лос-Анджелес.

– Как раз в этом и смысл.

– Дети есть?

– Нет.

– У меня двое. Старшему пять, младшему два. Тебе стоит попробовать, дружище. Дети меняют жизнь.

– Да, так говорят. А где теперь живешь ты?

– В Эванстоне. Хотя работаю в центре Чикаго. Думаю, пора все рассказать.

Он несколько мгновений смотрел на свои руки, а затем перешел к делу.

Глава 2

– Мне известно следующее, – начал он. – Три недели назад в Сиэтле были убиты двое людей. Женщина и ее сын, в их собственном доме. Полицию вызвали после того, как сосед почувствовал запах дыма и, выглянув наружу, увидел в доме огонь. Когда полицейские вошли внутрь, они нашли в гостиной Джину Андерсон, тридцати семи лет. Кто-то выбил ей челюсть и сломал шею. В другом конце комнаты лежал Джошуа Андерсон. Ему выстрелили в голову, а затем тело подожгли. Однако пожарные утверждают, что дом загорелся не из-за этого: когда они прибыли, огонь только добирался до дверей комнаты. Пожар начался в подвале, где Билл Андерсон, муж убитой, устроил себе мастерскую. Судя по тому, как там все выглядело, кто-то ее разгромил, вытащил из шкафов все бумаги и поджег их. Не знаю, насколько хорошо ты знаком с Сиэтлом, но дом Андерсонов находится в районе Бродвея, севернее центра города. Дома стоят очень близко друг к другу – двухэтажные бунгало, в основном деревянные. Если бы начался настоящий пожар, он бы тут же переметнулся на соседние дома и стер с лица земли целый квартал.

– А где муж? – спросил я.

– Никто не знает. В начале вечера он встретился с двумя друзьями. Они относительно регулярно, примерно раз в шесть недель, собираются вместе, чтобы провести вечер. Он преподает в местном колледже, который находится примерно в километре от его дома. Его приятели сказали, что Андерсон был с ними до четверти одиннадцатого. Выйдя из бара, они разошлись каждый в свою сторону. С тех пор Андерсона не видели.

– Что удалось выяснить полиции?

– Никто не видел, чтобы вечером кто-то заходил или выходил из дома. Главный подозреваемый – Андерсон, и они не рассматривают никаких других версий. Они лишь пытаются понять, почему он это сделал. Его коллеги, знакомые говорят, что в последние недели – может, месяц, может, больше – он казался встревоженным. Но никто ничего не может сказать касательно того, какие у него могли быть неприятности, никто не слышал никаких разговоров о другой женщине или о чем-то в таком духе. Преподаватели зарабатывают не слишком много, а Джина Андерсон не работала, но никаких свидетельств серьезных финансовых проблем тоже нет. На жену оформлена страховка, но она не стоит даже того, чтобы встать с дивана, не говоря уже об убийстве.

– Это сделал муж, – произнес я полицейское заклинание. – Всегда убийцей оказывается муж. Кроме тех случаев, когда это жена.

Фишер покачал головой:

– Я так не думаю. По словам соседей, у Андерсонов были прекрасные отношения. Их сын любил громкую музыку, но в остальном все было хорошо. Никаких ссор, никакого накала.

– Плохие семьи похожи на мозг алкоголика. Нужно оказаться внутри, чтобы понять, что там происходит.

– И что, по-твоему, произошло?

– Сценариев может быть несколько. Возможно, тем вечером Билл собрался поколотить жену по неизвестному, а может, даже недоступному для нашего понимания поводу. Сын слышит шум, спускается вниз и кричит отцу, чтобы он остановился. Но тот не обращает на него внимания. Сын видит подобные сцены всю свою жизнь и решает, что с него наконец хватит. Он идет к шкафу и берет отцовский пистолет. Возвращается и говорит, что он не шутит, что папаша должен прекратить бить его мать. Они начинают драться, папаша хватает пистолет, или он выстреливает случайно, могло быть все, что угодно. Пуля попадает в сына. Жена начинает дико кричать, сын лежит на полу, и Андерсон понимает, что вот это ему уже с рук не сойдет. Он нарочно поджигает ту часть дома, где находится его маленькое царство, чтобы все выглядело так, будто в дом забрался кто-то чужой. В общем, уничтожает все улики против себя. Сейчас он наверняка в другом конце страны, хлещет стопку за стопкой, страдая от мук раскаяния, или убеждает себя, что они сами во всем виноваты. Либо через неделю он убьет себя, либо через полтора года его поймают в Северной Каролине, где он будет жить-поживать с какой-нибудь официанткой.

Фишер некоторое время молчал.

– Возможно, это разумная версия, – сказал он наконец. – Но я в нее не верю. По трем причинам. Во-первых, Андерсон – типичный экземпляр книжного червя да еще весит чуть более пятидесяти килограммов. Он не похож на человека, который может доминировать над двумя другими людьми.

– Вес тут ни при чем, – сказал я. – Доминируют с помощью мозгов, а не мускулов. Всегда.

– Чего тоже нельзя сказать про Андерсона, но пока оставим это. Вторая причина состоит в том, что свидетельница видела, как кто-то похожий на Андерсона появился на улице примерно в двадцать минут одиннадцатого. Но никто не обращает на нее внимания, потому что она старая, не совсем в своем уме и под завязку накачана солями лития[3]3
  Соли лития входят в лекарства для лечения психических отклонений.


[Закрыть]
. Однако она твердит, что видела, как он прошел по дороге ровно настолько, чтобы увидеть свой дом, затем развернулся и побежал.

– Такого свидетеля в суд не вызовешь, – сказал я. – И даже если она действительно его видела, Андерсон мог пытаться это изобразить для нее, чтобы обеспечить себе алиби. Что еще у тебя имеется?

– Вот что. Джошуа Андерсон умер от ожогов, но он уже покидал наш мир из-за огнестрельного ранения в лицо. Однако на месте преступления пулю не нашли. В отчете патологоанатома высказано предположение, что она попала в череп, но так и не вышла наружу. Выходного отверстия нет. Зато имеются указания на более позднюю рану, нанесенную острым предметом. Получается, что тот, кто его убил, затем при помощи ножа достал пулю, когда одежда мальчика уже занялась пламенем. Мне не кажется, что преподаватель физики на такое способен. – Он откинулся на спинку стула. – И для начала – у него не было пистолета.

– Да, три нестыковки, – пожав плечами, сказал я. – Без них не бывает. Но я бы поставил на мужа. А каков твой интерес?

– Убийство имеет отношение к одному делу, которым занимается наша фирма, – ответил он. – Пока больше я не могу тебе сказать.

Я понял, что Фишер что-то скрывает, но детали его профессиональной жизни меня не касались.

– А почему ты рассказал все это мне?

– Мне нужна твоя помощь.

– В чем?

– Разве непонятно?

– Не очень понятно, – покачав головой, признался я.

– Мне, точнее, фирме нужно узнать, что произошло на самом деле.

– Но ведь полиция уже занимается этим делом.

– Копы изо всех сил пытаются доказать, что Андерсон убил свою жену и сына, но я думаю, тут что-то другое.

Я улыбнулся:

– Я уже понял, что ты так думаешь. Но это вовсе не значит, что ты прав. И я по-прежнему не понимаю, почему ты приехал ко мне.

– Ты коп.

– Бывший.

– Это то же самое. У тебя есть опыт в проведении расследований.

– Для разнообразия, ты получил неверные сведения, Гэри. Я все время прослужил в патрульном отделе. Уличный пехотинец.

– Речь не об официальном стаже. Я знаю, что ты так и не стал детективом. А еще мне известно, что ты и не пытался.

Я наградил его суровым взглядом:

– Гэри, если ты хочешь сказать, что каким-то образом получил доступ к моему личному делу, тогда…

– Не было необходимости, Джек. Ты умный парень. Если бы ты хотел стать детективом, ты бы им стал. Однако этого не произошло, а посему я пришел к выводу, что ты и не пытался.

– Я не слишком чувствителен к лести, – заявил я.

– Это мне тоже известно, – улыбнувшись, сказал он. – А еще я помню, что ты предпочитал не пытаться вовсе, чем попытаться и потерпеть поражение, и, возможно, это главная причина, по которой ты почти десять лет прослужил на улицах.

Прошло довольно много времени с тех пор, как кто-то со мной так разговаривал, и он понял это по выражению моего лица.

– Слушай, – проговорил он, подняв вверх руки. – Какой-то неправильный разговор у нас получается. Извини. То, что случилось с Андерсонами, на самом деле не слишком меня занимает. Но дело довольно странное, и моя жизнь стала бы немного легче, если бы удалось его распутать. Я читал твою книгу. Мне показалось, что оно может тебя заинтересовать.

– Я признателен тебе за то, что ты вспомнил обо мне, – сказал я. – Но та жизнь осталась в прошлом. Кроме того, я работал в Лос-Анджелесе, а не в Сиэтле. Я не знаю города и его жителей. Я могу сделать чуть больше, чем ты, и намного меньше, чем копы. Если ты правда считаешь, что они неправильно расследуют дело, тебе следует поговорить с ними, а не со мной.

– Я пытался, – сказал он. – Они думают то же, что и ты.

– Возможно, именно так все и было. Простая история, печальный конец.

Фишер медленно кивнул, глядя в окно. Смеркалось, и небо приобрело свинцовый оттенок.

– Похоже, погода портится. Но мне, пожалуй, пора – не хочу ехать через горы в темноте.

– Извини, – сказал я, вставая. – Проделав такую дорогу, ты, наверное, рассчитывал на большее.

– Я хотел услышать независимое мнение, и я его услышал. Жаль, что оно оказалось не таким, на какое я надеялся.

– Все то же самое можно было сказать и по телефону, – улыбнувшись, заметил я. – Как я и говорил.

– Да, я знаю. Но… я был рад тебя повидать, да еще через столько лет. Поболтать о прошлом. Давай не будем больше терять связь.

Я ответил, что да, было приятно встретиться и да, нам следует поддерживать связь, и на этом все закончилось. Мы еще немного поговорили о пустяках, а затем я проводил его до двери и некоторое время смотрел вслед его машине.

После того как она скрылась из вида, я еще немного постоял на улице, хотя и похолодало. У меня было ощущение, словно ко мне на спортплощадке подошел большой мальчик и спросил, не хочу ли я с ними поиграть, а я отказался – из гордости. Похоже, годы не делают нас взрослее.

Я вернулся в дом и вновь уселся за письменный стол. И потратил, возможно, последний нормальный вечер в своей жизни на изучение вида из окна, просто дожидаясь, когда пройдет время.

Иногда я спрашиваю себя, что было бы, если бы я в то утро трудился изо всех сил и Фишеру пришлось бы разговаривать с автоответчиком. Скорее всего, я бы не стал ему перезванивать. Впрочем, не думаю, что это имело бы какое-то значение. Мне кажется, перемены все равно маячили на горизонте и их было не избежать. Я бы с радостью сказал, что ничто их не предвещало, что они свалились на меня неожиданно, но это будет неправдой. Знаки были повсюду. Временами в последние девять месяцев (или гораздо раньше?) я замечал небольшие изменения. Но я старался не обращать на них внимания, продолжать жить, как жил, а посему, когда это случилось, я почувствовал себя так, словно свалился с надежного плота, много лет плывущего по реке, и вдруг обнаружил, что никакой воды подо мной никогда не было, а лежу я навзничь на пыльном поле, где нет ни одного деревца, нет гор, нет вообще ничего, и мне не понять, как я сюда попал оттуда, где находился прежде.

Мое падение, похоже, началось не сразу, оно набирало скорость благодаря мелким подвижкам, еле заметным изменениям. Это началось, по крайней мере, с того часа, как я стоял вечером на веранде своего нового дома, а может быть, за месяцы или годы до того. Но пытаться распутать бесконечный клубок причинно-следственных связей – это все равно что сказать, будто важен не момент, когда на тебя налетела машина, или доля секунды, когда ты, не глядя по сторонам, сошел с тротуара на дорогу, а что твои проблемы начались тогда, когда ты в первый раз легкомысленно отнесся к своей безопасности. Однако в памяти остается мгновение удара. Скрежет и грохот, секунда, когда машина тебя сбивает с ног и будущее перестает для тебя существовать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8