Майкл Бут.

Почти идеальные люди. Вся правда о жизни в «Скандинавском раю»



скачать книгу бесплатно

Нечто любопытное я обнаружил только на пути обратно, когда снова разглядывал названия магазинчиков. Мое сердце пело! Названия! Они были удивительно скучными, чуть ли не нарочито обыденными или, как выражаются датчане, tilbageholdende – сдержанными, лишенными малейшего намека на рекламу или бренд.

Парикмахерская так и называлась – «Парикмахерская». Пивная называлась «Пивная». Магазинчик, торгующий одеждой и обувью, привлекал внимание прохожих броским названием «Одежда и обувь», а книжный магазин был Bog Handler, то есть «Книготорговлей». Один из торговцев, очевидно оскорбленный беспардонной саморекламой соседей, назвал свою лавку просто «№ 16», а другой, явно опасаясь обвинений в гордыне, решил именоваться Shoppen, то есть «Магазин». Нельзя сказать, что этим доблестным представителям торговли не хватало маркетинговых навыков, – наоборот, они дерзко отвергали общепринятые представления об умении показать товар лицом.

Только один магазин осмелился выделиться из толпы и возвестил о том, что у его владельца есть имя и он смеет отличаться от всей остальной розницы в Нюкебинге. Он назывался «Туфли от Беттины».

«Поосторожнее, Беттина. В этих местах не любят подобный выпендреж», – мысленно заметил я.

В библиотеке я спросил председателя Общества Акселя Сандемусе Бента Дюпона, считает ли он, что Законы Янте по-прежнему проявляются в Нюкебинге или в датском обществе в целом.

«Нет, что вы, они были актуальны для времен, о которых писал Сандемусе, но никак не сегодня, – ответил Дюпон, похожий в своих круглых очках на учителя-пенсионера. – Законы Янте, когда все друг друга сдерживают установкой «Не думай, что ты что-то собой представляешь» – эти законы мертвы. Единственное место, где они все еще живы, – датские СМИ. Возьмите, к примеру, Билле Аугуста (оскароносного датского кинорежиссера). Когда он делает неудачный фильм и получает плохие отзывы, он всегда говорит: «О, это Законы Янте!» Если уж на то пошло, сегодня у нас один позитивный Закон Янте – «Ты обязан думать, что ты что-то собой представляешь».

Я молча показал ему фотоснимки, сделанные на центральной улице Нюкебинга. Дюпон просматривал их, и по его лицу постепенно расползалась улыбка, пока он не захохотал в голос – к моему огромному облегчению. «Я понял вашу мысль. Да, здесь есть элемент взаимного сдерживания», – сказал он.

Будем справедливы к Дюпону: большинство датчан тоже считает, что Законы Янте устарели. Я ощущал их влияние острее, когда только начал посещать Данию много лет назад, возможно потому, что был молод, амбициозен и несколько заносчив. Тогда я еще не понимал тайного кода датчан, чья внешняя схожесть с британцами скрывала, как я вскоре выяснил, множество глубоких различий. Со временем я, наверное, еще и отдалился от датчан Янтевского толка, но до сих пор иногда натыкаюсь на них, когда выхожу за пределы своего круга общения.

Обычно мою попытку объяснить, чем я зарабатываю на жизнь, встречают замешательством на грани легкого недоумения.

Да, по работе мне случалось путешествовать, ночевать в вызывающе роскошных местах, есть потрясающие лакомства и ездить на дорогих машинах. Но в разговорах с малознакомыми датчанами я стараюсь не упоминать об этом. Это лишь смущает и раздражает их.

Вот несколько недавних примеров действия Законов Янте во всей их красе. Один мой приятель купил новый «Мерседес» и некоторое время был вынужден терпеть шуточку своего брата: «А кто у нас такси вызывал?» (Копенгагенские такси используют аналогичную модель.) Жена другого приятеля отказалась от покупки совсем недорогого дома из-за того, что в нем был скромный бассейн – его сочли ненужным излишеством.

Моя знакомая журналистка Аннегрете Расмуссен недавно спровоцировала дискуссию о Законах Янте, она написала, как приехала на родину из Вашингтона, где она живет постоянно, и стала рассказывать знакомым о школьных успехах сына. «Чтобы взять быка за рога, я сказала: «Он отлично учится. Он лучший ученик в классе». За столом воцарилось гробовое молчание». Как датчанке ей следовало бы подумать об этом раньше, но она только тут поняла, что нарушила правила. «Если бы я сказала, что он лучше других в ролевых играх или в рисовании, все было бы нормально. Но хвастаться академическими успехами категорически неприемлемо».

«Законы Янте – примерно то же, что и закон всемирного тяготения, – уверяла меня редактор газеты и антрополог Анна Кнудсен. – Они повсюду, особенно в сельских общинах, а ведь раньше (во времена Сандемусе) в Дании были одни крестьяне. С установлением демократического строя в 1849 году эти законы стали государственной идеологией, а затем обрели вторую жизнь при социал-демократах. Все это передается от поколения к поколению через пропаганду и школьную систему». «Но знаете, зависть – это не самое главное. Главное – приятие: мы готовы принимать тебя, только если ты такой же. Так поступают крестьяне», – добавила она.

Чтобы посмотреть, действуют ли Законы Янте сегодня, я заглянул в газету. И тут же обнаружил репортаж о наследнике шведской империи Tetra Pak Хансе Раусинге, который влип в историю с наркотиками. Огромный заголовок злорадно гласил: «Его не спасли его миллиарды». Другая статья рассказывала о банкротстве экстравагантного датского бизнесмена, который пачками скупал роскошные машины и заграничные виллы и рассказывал об этом в СМИ. Теперь исходящая жаждой праведной мести статья тщательно описывала роскошь, от которой ему придется отказаться: «Три года назад он гордо рассказывал нашей газете о своих Bugatti и Lamborghini и о том, что он собирается покупать Porsche. А сейчас у него ни копейки». Все газеты мира любят смаковать громкие провалы, но датские, похоже, особенно.

Пути Законов Янте неисповедимы. Некоторые датчане от них освобождены: самое яркое исключение – королевская семья (к которой мы еще вернемся). Но к успешным творческим людям они обычно применимы, хотя чаще всего эти выходцы из порядочных буржуазных или рабочих семей старательно демонстрируют, что успех их не изменил. Актеры и режиссеры обязаны выражать свое презрение к суете вокруг красной дорожки и подчеркивать, что они, как и все, отовариваются в Netto[33]33
  Датская сеть супермаркетов-дискаунтеров (прим. пер.).


[Закрыть]
и самолично меняют детям подгузники.

Признание успеха или обогащения на иных поприщах дается датчанам труднее. Шеф ресторана Noma Рене Редзепи рассказывал мне, что соотечественники плевали ему вслед и предлагали «убираться восвояси» (его отец – македонец) после того, как по датскому телевидению показали документальный фильм о его ресторане. Noma, как известно, несколько лет подряд занимал первое место среди ресторанов мира. Но датская пресса раздраженно отреагировала на революционную Новую Скандинавскую кухню Noma, обозвав работников ресторана «пожирателями тюленей». В самом деле, кто дал им право вторгаться на территорию классической датской еды? А еще датчане не одобряют богатство своих звезд спорта и испытывают смешанные чувства по отношению к популярным исполнителям.

Я часто задумывался, как работали Законы Янте до Сандемусе. Ведь он всего лишь описал нравы, которые существовали и раньше. Профессор Ричард Уилкинсон говорил мне, что люди из более или менее равноправных сообществ стараются не показывать себя в выгодном свете. Возможно, это и есть источник Законов Янте: датчане презрительно относятся к тем, кто выделяется на общем фоне, поскольку высоко ценят равенство. «В доисторические времена в племенах охотников-собирателей все были равны, – говорил Уилкинсон. – Тех, кто претендовал на лидерство, подвергали осмеянию, издевкам или изгнанию. Существуют так называемые стратегии контрдоминирования, обеспечивающие максимальное равенство».

А может быть, причина – в наследии лютеранства? Хотя датчане посещают церкви только на Рождество, свадьбу или крестины, христианство по-прежнему играет важную роль в их мировоззрении и поведении. В отличие от Швеции церковь в Дании не отделена от государства, а Закон Божий снова стал обязательным школьным предметом после нескольких лет факультативного преподавания.

Возможно, поэтому упорная работа ради обогащения и демонстрации успехов вызывают неодобрение. В Дании акулы капитализма и капитаны бизнеса не служат образцами для подражания. Покойного нефтяного и транспортного магната Арнольда Мерск Маккинни Меллера – возможно, самого богатого датчанина некоролевского происхождения – уважали, но не любили. А ведь Меллер разумно избегал ненужной демонстрации своего богатства. Если верить PR-департаменту компании Maersk, он придерживался строгой трудовой дисциплины, в возрасте за восемьдесят присутствовал на всех совещаниях, обедал принесенными из дому бутербродами и каждый день поднимался в свой кабинет пешком. Наверное, все это наряду с щедрыми пожертвованиями на общественные нужды (например, он профинансировал строительство копенгагенского оперного театра) помогало ему избегать критики со стороны соотечественников.

Как быть с Законами Янте приезжему? Как не наступить на их мины-ловушки и не задеть мины-растяжки? Есть два возможных подхода. Первый – изображать тупого иностранца и вести себя как дома. Второй – скромно опускать глаза и обещать исправиться.

Независимо от выбранного подхода, для спокойной жизни среди датчан надо помнить о существовании Законов Янте. Но, боюсь, это не все. Если вас манит Дания, то придется учитывать два других социальных феномена.

12 Hygge

Наряду с Законами Янте у датского конформизма существуют две другие движущие силы – hygge[34]34
  Больше о hygge читайте в книге Хелен Расселл «Хюгге, или Уютное счастье по-датски. Как я целый год баловала себя «улитками», ужинала при свечах и читала на подоконнике». – М.: «Э», 2017.


[Закрыть]
и folketig. Эти слова трудно поддаются переводу. Первое означает обманчиво неформальный, чисто датский вариант домашнего уюта или веселья, который на самом деле строго регламентирован. Второе – всеобъемлющий духовный популизм, обладающий способностью, противоположной прикосновению Мидаса[35]35
  Персонаж греческой мифологии; все, к чему он прикасался, превращалось в золото (прим. ред.).


[Закрыть]
: все, чего он касается, превращается в навоз.

Начнем с hygge, поскольку для датчан это дороже амбры и злата. У этого термина есть аналоги в других языках: по-немецки – gemuetlichkeit, по-голландски – gezelligheid. Часто он обозначает нечто милое или уютное – «Мы hyggelig провели время в пабе, правда?», «Очень hyggelig свечи, да?» и т. п. Есть также слово unhyggelig, которое вопреки вашей догадке означает не противоположность hyggelig (в таких случаях говорят ikke hyggelig, то есть не-hyggelig), а нечто в диапазоне от «зловещего» или «страшного» до «излишне агрессивного», «подозрительного» или «странного». Например, unhyggelig выглядят показатели безработицы.

Теоретически hyggelig бывает с кем угодно, где угодно и когда угодно. Это возможно даже при большом стечении народа. Допускается hygge в одиночку, но мне это кажется отклонением от нормы. Hygge не требует ни копейки денег. Это абсолютно демократично и общедоступно – разумеется, если знать правила, для чего нужно либо быть датчанином, либо пройти курс обучения под руководством датчанина. А еще есть raehygge: в буквальном переводе – суровое hygge и, если угодно, особо яркое ueberhyggy. Подумайте хорошенько, прежде чем попробовать raehygge, серьезно предупреждаю.

Сначала может показаться, что hygge попадает в разряд скандинавских нравов с подтекстом «ну разве не здорово?» и с привычными образами льющегося рекой вина, костров, света свечей и общего веселья. Но! Hygge требует от участников не выделяться (привлечь к себе всеобщее внимание – решительно unhyggelig) и жить текущим моментом.

Анализируя это явление, этнолог Стивен Бориш пишет: «Это зависит от полной и позитивной вовлеченности всех присутствующих… и становится возможным благодаря ряду коммуникативных навыков – поддразниванию (любимое национальное занятие), находчивости, умению рассказывать истории и анекдоты, терпению, быстрой реакции, способности быть и зрителем, и исполнителем».

Должен сознаться, что с годами я стал испытывать к hygge некое отвращение. И дело здесь не в низкопробном пиве, селедке в соусе карри или коллективном пении. В последнее занятие датчане обязательно ударяются, если их собралось больше двух, и оно способно растянуть датский званый ужин до бесконечности. Это скорее тяготение hygge к всеобщему компромиссу, требование избегать в разговорах любых намеков на полемику, навязчивая атмосфера веселости и беззаботности – короче, все признаки комфортабельного мелкобуржуазного самодовольства.

Как выразился однажды датский антрополог Йеппе Тролле Линнет: «С помощью hygge люди ищут друг в друге спасения от прессинга конкуренции и общественной оценки». В этом смысле hygge представляется своего рода добровольным коллективным кляпом во рту ради ощущения собственной исключительности, а не праздничной атмосферы. Линнет писал также, что hygge «действует как средство общественного контроля, устанавливает иерархию моделей поведения и подразумевает негативное отношение к социальным группам, которые считаются неспособными создавать hygge».

Отсюда следует вывод, что только датчане знают, как по-настоящему hyggelig провести время. А всех этих несчастных иностранцев с их претенциозными коктейлями, яростными дискуссиями за званым обедом и тщательно организованными вечеринками остается только пожалеть. Похожим образом описал hygge и британский антрополог Ричард Дженкинс – «обязательно до принуждения».

Приехав в Данию впервые, я убедился в этом на собственном опыте. Я быстро обнаружил, что не стоит играть в «адвоката дьявола» для оживления дискуссии, равно как и заводить дебаты на политические и общественные темы. Подобные вещи заставляют датчан неловко ерзать на стульях. Я готов признать, что слегка преувеличиваю, но датчане действительно не одобряют жаркие споры на вечеринках. Они предпочитают болтать о пустяках и обсуждать вино – где купили, сколько стоило и почему эта бутылка лучше предыдущей.

В своих взглядах я не одинок. «В Швеции мы посмеиваемся над ограниченностью датчан и их так называемыми hygge – просто посидеть с родными и друзьями, – говорил мне один шведский ученый. – Некоторые социологи, изучавшие датскую ксенофобию, упоминают hygge как пример того, что датчане стремятся отгородиться от остального мира и замкнуться в своем комфорте и уюте».

Это стремление вписывается в мою теорию «разводного моста» и соответствует подходу «Что потеряно снаружи…». Оценив оставшийся у нее культурный и экономический капитал, постимперская Дания направила взгляд внутрь себя. Потребность сплотиться, определить общие ценности и твердо следовать им вне зависимости от изменчивой моды может корениться в истории территориальных потерь Дании. Ее жители собрались вместе на своем маленьком спасательном плотике и быстро научились охранять собственный покой. Hygge – очень эффективный способ обойти острые темы или отвлечься от неприятных воспоминаний: «Ну ладно, у нас была и Норвегия, и Шлезвиг-Гольштейн, потом мы их потеряли, но что об этом говорить! Как насчет еще одной бутылочки Amarone?[36]36
  Итальянское полусухое красное вино (прим. пер.).


[Закрыть]
Тетя Инге, запевай!»

Датчане гордятся своей неформальностью: мужчины редко носят галстуки, учителя на «ты» с учениками, а датские политики приезжали в парламент на велосипедах задолго до того, как это стало модным. Но эта неформальность часто подчиняется строгим ритуалам. Иностранцу следует быть начеку: ловушки – кругом. Пиво может быть разлито по стаканам, но пить его положено только после того, как хозяева произнесут skal. Пусть на подносах лежит ржаной хлеб и семга, но семгу принято есть только с белым хлебом. И ни в коем случае нельзя спрашивать, что делал двоюродный дедушка Олуф во время войны.

Рождество – самый ритуализированный праздник датчан. На тему местных рождественских обычаев можно написать целую книгу (и, как с усталым вздохом сказал мне мой датский издатель, многие пишут). Это и хороводы с пением вокруг елки, и «игра в миндалик» (в огромный рисовый пудинг прячут миндалину, а победитель показывает всем орех во рту, когда все уже съедено), и бег вереницей по всему дому с песней Nu er det jul igen («Вот и снова Рождество»). Честно говоря, даже я – старый язвительный циник – и то радуюсь вместе со всеми.

В датском календаре много особых дат. С Sankt Hans мы уже встречались; есть еще Fastelavn (Масленица), когда бьют кошку палкой (вернее, били раньше; сейчас избивают банку с конфетами); Store Bededag (День общей молитвы), который отмечают в четвертую пятницу после Пасхи, и нечто под названием Mortensaften (я так и не понял, про что это, но знаю, что его отмечают в ноябре и едят утку). Затем идут всевозможные годовщины и дни рождения, которые наряду со свадьбами, крестинами и конфирмациями обычно проходят по одному шаблону – с торжественным ужином, речами, песнями и тостами. За подробностями отсылаю вас к фильму Festen («Торжество»), хотя не на всех датских торжествах случаются признания в инцесте и самоубийства.

Созданная датчанами сложная система ритуалов и социальной символики так же непроницаема для чужих, как и у индийских джайнов или евреев-хасидов. Надо знать, как подходить к kolde bord (датский эквивалент шведского стола), как представляться другим гостям на вечеринке или обсуждать школьные дела своих детей.

Что же касается folketig, то к этому явлению у меня вполне определенное отношение: я его ненавижу. Ненавижу натужное панибратство в пивном саду под звуки диксиленда, примитивный юмор, зачастую с ксенофобской окраской. Ненавижу уверенность в том, что все нужное человеку для развлечения есть в летних эстрадных ревю («Ой, смотри, мужчина, одетый королевой!..»), а лучшая еда – пиво массового производства и свинина во всех возможных видах. Очень многие все это любят, но не я. И я готов признать, что я – чудовищный сноб.

Folketig пронизывает всю датскую массовую культуру и жизнь. Если не хочется с этим встречаться, надо быть начеку. А я утратил бдительность, согласившись участвовать в неделе хорового пения в Ютландии, которую я упоминал выше. За все время, проведенное мной в Дании, это был единственный случай попадания под прямое воздействие folketig. Шесть дней пения поп-хитов 70-х и 80-х в компании 400 госслужащих на пенсии! К середине второго дня я пережил глубокий кризис; на третий день я составил план отъезда из Дании навсегда; однако на четвертый день попсовые аранжировки и атмосфера коллективизма стали странным образом меня успокаивать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8