Майкл Бут.

Почти идеальные люди. Вся правда о жизни в «Скандинавском раю»



скачать книгу бесплатно

Но у датчан есть кое-какие грязные финансовые секреты, которые они предпочли бы не раскрывать остальному миру. И тут праведное приятие высоких налогов становится еще более неоднозначным.

Во-первых, здесь очень любят покупать на черном рынке. Не так давно исследовательский центр Rockwool Foundation, которым руководит Торбен Транес, опубликовал сенсационную статистику о черном рынке в Дании. Более половины датчан сообщили, что покупали товары или пользовались услугами без уплаты налогов, а еще 30 процентов признавались, что сделали бы это при наличии выгодного предложения.

«Это больше 80 процентов! – изумлялся Транес во время нашей встречи. – Почти все! Но это не двойные стандарты, а то, что я называю «современными нравами». Люди считают, что раз они платят налоги, то нет ничего зазорного в том, чтобы, например, починить соседу кран и получить за это сто крон наличными».

Уве Кай Педерсен из Копенгагенской Школы Бизнеса не выражал беспокойства по этому поводу. «У нас очень специфичный черный рынок. О нем все знают и не особенно его преследуют. Ликвидировать его очень просто, но тогда львиная доля частного сектора услуг просто не выживет. В сегодняшней Дании частный сектор услуг – огромная проблема. Он состоит из очень маленьких компаний, по 5–7 работников, максимум 20. Если запретить черный рынок, все они рухнут». (В 76 % датских фирм работает меньше девятнадцати сотрудников.)

Иными словами, политики предпочитают не замечать, что работники госсектора и получатели социальных пособий уклоняются от налогов в пользу частного сектора. В свою очередь, зарплаты работников госсектора и социальные пособия выплачиваются из налогов, которыми облагается частный сектор. Очень прагматично и очень по-скандинавски. Примерно то же самое наблюдается и в Швеции, Норвегии и Финляндии.

Вторая любопытная аномалия: личные долги датчан, этих осторожных и бережливых лютеран, выражаются астрономическими цифрами. По уровню задолженности своих граждан Дания занимает одно из первых мест в мире. Притом что государственный долг страны составляет примерно 50 процентов от среднего значения по ЕС, сами датчане по уши сидят в долгах (однако в этих ушах часто встречаются сережки Cartier). Сегодня датские домашние хозяйства отличаются самым высоким соотношением долга к доходу среди развитых стран.

Долг среднестатистического датчанина в 3,1 раза превышает его годовой доход, что в два раза больше, чем у среднестатистического португальца или испанца, и в четыре – чем у среднестатистического итальянца. Но эта поразительная цифра редко обсуждается в датских СМИ или в кругу семьи. И разумеется, это не мешает датчанам неодобрительно поглядывать на изворотливых, ленивых, живущих одним днем обитателей Южной Европы.

Высокий уровень банковской задолженности датчан отчасти стал результатом ошибки правительства партии Venstre[26]26
  По непонятным причинам название этой партии означает «Левая», хотя на самом деле это датские правоцентристы, примерный аналог британских консерваторов (прим.

ред.).


[Закрыть] в 2003 году, когда была разрешена процентная ипотека[27]27
  Разновидность ипотечной ссуды, по которой в течение срока действия выплачиваются только проценты, а основной долг либо погашается в конце срока, либо рефинансируется новой ипотекой (прим. пер.).


[Закрыть]
. Это привело к буму на рынке недвижимости: в течение двух лет стоимость объектов росла как на дрожжах, достигая почти 1200 процентов. Многие домовладельцы увеличили свои ипотечные кредиты на огромные суммы. Сегодня такие «волшебные» займы составляют больше половины общей суммы ипотечных кредитов.

Но затем пузырь предсказуемо лопнул. С 2008 года цены на дома постоянно снижаются, и сумма долга многих заемщиков становится выше стоимости их недвижимости. Сегодня чуть ли не единственными кредитоспособными жителями Дании остаются пенсионеры, которые расплатились по своим ссудам до введения процентной ипотеки. Тридцати – сорокалетние же оказались самыми пострадавшими, не в последнюю очередь потому, что уровень производительности труда датчан и близко не соответствует их уровню потребления. Конечно, рано или поздно эта ситуация как-то разрешится.

Я вышел из офиса Педерсена и пошел по зеленым улицам Фредериксберга среди роскошных вилл. И тут меня осенило. А может быть, легкомысленное отношение датчан к сбережениям и займам – просто еще один аспект их счастливой жизни? На взгляд экономиста, и даже полного финансового дебила вроде меня, такой подход выглядит почти самоубийством. Но вдруг, несмотря ни на что, последними посмеются именно датчане? Говорят, деньги с собой на тот свет не заберешь, но ведь и долгов в загробной жизни тоже нет. Датчане беспечно относятся к жизни взаймы, но, возможно, это самое правильное отношение к банковским деньгам. Последние несколько лет показали, что банки – вовсе не образцы кристальной честности, так почему же их клиенты обязаны вести себя иначе?

И все же это парадокс. Одной рукой датчанин радостно, по его уверениям, отдает деньги государству. В то же самое время его другая рука либо ищет в Интернете, где бы занять на дорогую немецкую машину, телевизор Bang & Olufsen или отпуск на Пхукете, либо сует наличные строителю-поляку.

Оказывается, в этом отношении у них есть немалый исторический опыт. В 1694 году английский посол в Копенгагене Роберт Молсуорт писал в своих мемуарах «Относительно Дании»:

«Дания – страна с ужасно высокими налогами. В результате каждый делает все, что в его силах, чтобы этих налогов избегать… Я заключаю, что с точки зрения морали все эти налоги и сборы более невозможны. Их бремя столь велико, что Туземцам желаннее приход Завоевателя, а не защита своей Страны; ибо у них нет или почти нет Имущества, которое жаль было бы потерять».

Похоже, датчане ведут себя практически так же, как греки, но их имидж остается безупречным. И только из-за этого их стоит изучить повнимательнее.

8 Сэндвичи и горячая ванна

Жители целой страны, известные своим уравновешенным подходом к жизни, умеренностью и единодушием, спокойствием и добродушием, на самом деле самые настоящие экономические экстремисты. Это относится и к социальному государству, и к заимствованию и долговым обязательствам, и к налогам, и к продолжительности (весьма краткой) рабочего дня, и так далее, и тому подобное. Странно, правда?

Можно предполагать, что в стране с самыми высокими налогами, едва ли не самой большой расходной частью бюджета в мире и социальным обеспечением, которое ежегодно прирастает на два процента, должны быть исключительного качества госуслуги, лучшие больницы, лучший транспорт и лучшие школы, правильно? Как самые счастливые люди на свете датчане обязаны быть лучшими в этих областях, разве нет?

Но холодная статистика не всегда показывает Данию в столь привлекательном свете. В рейтинге ООН «Индекс человеческого развития», который учитывает среднюю продолжительность жизни, грамотность и ВНП на душу населения, Дания находится на шестнадцатой позиции. Она уступает таким странам, как Ирландия и Южная Корея, и всем своим скандинавским соседям, кроме Финляндии.

Особенно уныло Дания выглядит в рейтинге Международной программы по оценке образовательных достижений учащихся (PISA). В отчете, опубликованном в 2009 году, она занимала места в нижней части списка из тридцати стран по большинству ключевых показателей, уступая в естественно-научных дисциплинах даже Британии, а это говорит о многом.

«А какая разница? – сказал Уве Кай Педерсен, когда я представил ему эти данные. – PISA измеряет то, что не имеет серьезного значения в Дании. Вот если взять навыки общения, эмпатию, умение сотрудничать и работать в команде, то мы будем на первом месте». Далее он подчеркнул, что в современной Дании, где преобладают мелкие и средние компании, такие социальные навыки гораздо важнее, чем высокие оценки по традиционным предметам. Впрочем, Педерсена можно подозревать в некоторой ангажированности – он много лет возглавлял датский Совет по образованию.

Вскоре после нашей беседы один датский университет опубликовал статью с резкой критикой методологии PISA. В статье утверждалось, что датские дети учатся не хуже, чем прочие. PISA просто считает неправильно. К несчастью, вскоре после этого в эфире Danmarks Radio (датский эквивалент ВВС) был показан четырехсерийный документальный фильм, в котором шестнадцатилетних учеников датской школы сравнивали с их ровесниками из Китая. Сравнение проводилось по четырем категориям: математике, творческим способностям, навыкам общения и знанию английского языка. Датчане были уверены, что китайские ученики добьются большего в математике, зато их дети покажут лучшие результаты во всем остальном.

Но сериал потряс датскую систему образования, зрителей и правительство: китайские ребята были первыми в трех категориях, а датские смогли превзойти их только в знании английского. (Это не помешало датским объединениям учителей протестовать против увеличения педагогической нагрузки, которая и так была самой низкой в Европе. Правда, их протесты не увенчались успехом.)

За эти годы я приобрел собственный неоднозначный опыт получения датских государственных услуг, в частности здравоохранения. Роды первого сына прошли у нас на высшем уровне – с замечательной акушеркой, горячей ванной и сэндвичами. Роды второго были омрачены обстановкой, напоминающей страны третьего мира, – безразличный персонал, время от времени забредающий в родильную палату, и полная паника в конце. Отзывы других людей находятся в диапазоне от горячих похвал до обвинений в ужасающей некомпетентности – то есть с датским государственным здравоохранением все обстоит примерно так же, как в любой другой стране.

Недавно нам выпало испытание, наглядно показывающее, как сокращение расходов сказывается на здравоохранении в провинциальной Дании. Моему младшему сыну что-то попало в глаз, и мы отправились в ближайший травмпункт, который находился примерно в сорока километрах. Приемный покой был битком набит людьми. Я посадил сына, закрывавшего руками оба глаза для пущей важности, на единственный свободный стул рядом с фантастически тучным татуированным семейством, прихватившим с собой свою таксу – такую же бочкообразную. От нечего делать я стал размышлять, можно ли считать ожирение несчастным случаем. И решил, что в данном случае, наверное, можно.

Когда я отстоял очередь в регистратуру, мне сказали, что доктор не сможет посмотреть сына, поскольку мы не записались на прием заранее. Это было что-то новенькое: предварительная запись при несчастном случае?

– Это нововведение в целях экономии, оно придумано, чтобы упростить систему, – со вздохом сообщила дежурная медсестра.

– Ах, простите ради бога! В следующий раз мы обязательно позвоним заранее, перед тем как кто-то получит увечье, – вежливо проворковал я, уводя сына, который по-прежнему ничего не видел.

Принимая во внимание долю зарплаты, которую датчане отдают на медицину, удивительно, что им приходится платить за посещение дантиста и оптометриста, а также за рецептурные медикаменты, которые здесь дороже, чем в Великобритании. Платные здесь также большинство физиотерапевтических процедур и посещение психолога. Приватизированы даже перевозка больных и кареты «Скорой помощи». Возможно, из-за этого датчане – самые нездоровые из народов Северной Европы. Выше упоминалось, что в Дании самая высокая заболеваемость раком, самая низкая средняя продолжительность жизни (78,4 лет) и один из наиболее высоких уровней потребления алкоголя в Европе. Кроме того, похоже, у них зависимость от сахара: здесь самое высокое в мире потребление сладостей на душу населения (7,81 кг в год). Датчане едят больше всех в мире продуктов из свинины, и в последние годы было выпущено несколько предупреждений об их вреде для здоровья (в одном из источников я обнаружил, что за год датчанин съедает в среднем 65 килограммов свинины в живом весе).

Они не спешат избавляться от никотиновой зависимости. Как мне кажется, это связано с тем, что в Дании развита табачная промышленность и обожаемая королева – заядлая курильщица даже в своем пожилом возрасте. В датских школах запретили курить только в 2007 году.

Что касается датской образовательной системы, то я не проходил через нее лично, но в данный момент это делают мои дети. Сначала они ходили в folkeskole, то есть государственную школу. Государственные folkeskole существуют с начала XIX века и представляют собой ключевой элемент национальной идентичности и равноправия. Как однажды выразился бывший лидер Социалистической народной партии Вилли Совндал, «Folkeskole – гениальное учреждение, собирающее под своей крышей детей из самых разных социальных слоев, сплачивая тем самым наше общество». Я редко бываю согласен с Совндалом (убежденным социалистом старой закалки, чьи принципы мгновенно испарились при получении министерского автомобиля с водителем), но он прав: folkeskole – источник воспитания датской социальной сплоченности.

Однако, как и в случае с британской системой всеобщего образования, школы жертвуют потенциальными достижениями лучших учащихся ради середнячков и отстающих. Уровень преподавания ориентирован на самых бестолковых, экзамены не приветствуются. Да, я выгляжу сейчас консервативным пожилым брюзгой, но мне не нравится перекос в сторону навыков общения в ущерб знаниям.

В конечном итоге мы перевели своих детей в privatskole, то есть в частную школу, где стараются уделять больше внимания таким вещам, как, например, прекращение детских потасовок с использованием стульев. В Дании частные школы получают государственное финансирование, а платежи родителей составляют сущие копейки по сравнению со стоимостью обучения в британской частной школе.

Увы, государственный сектор в Дании порой находится в ужасном состоянии – практически обанкротившиеся железные дороги, неблагополучные больницы, до смешного бедные школы. Мне все чаще приходит в голову, что у датчан нет ясного представления о расходах налоговых поступлений.

Однажды член парламента от партии Либеральный альянс (правая партия, выступающая за либерализацию экономики) предложил указывать на налоговых декларациях, сколько денег уходит на образование, сколько на оборону и так далее. Мне эта идея показалась вполне резонной, но в парламенте поднялся дикий крик, и инициативу зарубили на корню. Но разве не важно знать, куда на самом деле идут ваши налоги?

«На переподготовку безработных тратится примерно 20 миллиардов датских крон. Нам очень недешево обходятся детские дошкольные учреждения, к тому же есть еще бюджетные трансферты», – объяснил Мартин Огеруп. Он рассказал о сотнях миллионов крон, потраченных на выплаты пенсий, пособий по безработице и нетрудоспособности, доплаты на детей и жилье и студенческие стипендии. Примерно миллион датчан получают пособие на жилье, а пенсионное обеспечение, по словам Огерупа, вообще бездонная бочка.

Если позволите, я на минутку вернусь к своей метафоре с хором. Если ты поешь в хоре, состоящем из сотен человек, то можно ничего не делать. Просто открывай рот, и никто этого не заметит – все заняты собственным пением. Халява дается просто.

Иногда кажется, что так живут многие датчане, причем очень давно. Из недавних примеров – получивший широкое освещение случай Dovne Robert (Ленивого Роберта). Этот образованный мужчина чуть старше тридцати, без каких-либо проблем со здоровьем в течение одиннадцати лет получал пособие по безработице, виртуозно используя систему. Его история вызвала бурную дискуссию, и теперь Роберт процветает уже в качестве медийного персонажа, по-прежнему не работая.

Датчанам наверняка придется пережить масштабные болезненные реформы. После банковского кризиса начала 90-х на подобные преобразования пришлось пойти шведам, и в итоге они получили более сильную экономику. Датскому госсектору и налогам уже некуда расти. Так же как и в других странах Запада, средний возраст ее жителей увеличивается, население трудоспособного возраста сокращается, а рождаемость в стране падает на протяжении последних двадцати лет. Единственный вопрос – у кого из политиков или политических партий хватит мужества приступить к непопулярным, но необходимым мерам?

Предстоящие датчанам решения окажут влияние не только на устоявшийся порядок вещей в экономике, но и на их знаменитую удовлетворенность жизнью. А нужно ли это? Возможно, впитанная в детстве атмосфера тэтчеровской Британии с ее индивидуализмом и восхвалениями алчности мешает мне оценить все прелести коллективистского общества. В конце концов, у кого больше нищеты, преступности, социального расслоения и Джереми Кайла[28]28
  Популярный английский ведущий телешоу «для домохозяек» (прим. пер.).


[Закрыть]
 – у датчан или у британцев? Кому живется спокойнее? Пора выслушать аргументы в пользу датской модели из уст одного из ее самых известных сторонников.

9 Шмель

Я никогда прежде не бывал в здании датского парламента – дворце Кристиансборг, но меня не покидает ощущение полного дежавю.

Я приехал с утра пораньше и спокойно прошел через символический пост охраны. Рамка металлоискателя звякнула, но рядом не было никого, чтобы меня остановить, и я спокойно двинулся дальше. Удивительная безмятежность для страны, в последние годы не раз пережившей террористические акты и угрозы.

Я сижу в приемной. Окон здесь нет, ожидание затягивается. От скуки я начинаю обдумывать сложный вопрос: почему датское приветствие перед входом – Velkommen til Folketingt[29]29
  Добро пожаловать в фолькетинг – так называется датский парламент (прим. пер.).


[Закрыть]
 – лишено восклицательного знака, а в английском варианте – Welcome to the Danish Parliament! – он есть? Наконец появляется высокая женщина в деловом костюме. Я иду за ней по широкой дворцовой лестнице и величественным коридорам и оказываюсь в просторном, с половину футбольного поля, кабинете с классической мебелью и огромными абстрактными полотнами на стенах.

Мурашки бегут по коже. Я знаю это место. Я здесь уже бывал. А потом в помещение входит патриарх датской политики, главный архитектор налоговой системы страны, председатель правящей социал-демократической партии и нынешний председатель парламента Могенс Люккетофт. И тут до меня доходит.

«Borgen! – восклицаю я. Люккетофт озадаченно нахмуривается. – Я пытался сообразить, почему все это кажется мне настолько знакомым. Это же из телесериала Borgen».

Главная героиня Borgen – вымышленный персонаж, премьер-министр Дании Биргитте Нюборг. Сериал снимали в павильонных интерьерах, копирующих дворец Кристиансборг. Он пользовался большим успехом в Британии и США и, разумеется, в Дании. Воскресными вечерами за развитием событий на телеэкранах наблюдало полстраны. Удивительным образом Borgen предвестил избрание первой в истории Дании женщины-премьера – Хелле Торнинг-Шмидт. Люккетофт (мне кажется, он послужил прототипом пожилого советника Нюборг, объясняющего ей принципы работы правительства парламентского меньшинства), садится, опасливо поглядывая в мою сторону.

Он активно занимается политикой с 1960-х годов, участвовал в принятии важнейших решений, в том числе и тех, что обеспечили рост налоговой составляющей ВВП страны до нынешних рекордных 50 процентов.

Недавно Люккетофт опубликовал брошюру под названием «Датская модель», где подробно рассказывается о мерах в области экономики и занятости, разработанных и введенных с момента его избрания в парламент в 1981 году. Издание объясняет, как устроена датская экономика – так называемая экономика шмеля.

Принято думать, что высокие налоги и преобладание бюджетного сектора подавляют экономический рост, инновации и конкурентоспособность. Экономическая наука считает такую модель нежизнеспособной, а законы физики предполагают, что тяжелый и неуклюжий шмель не должен летать. Однако вопреки науке шмели летают, а датская экономика остается на плаву.

«В основе лежала идея создания конкурентоспособной среды с высокими темпами экономического роста и высоким уровнем занятости, но с меньшим экономическим расслоением общества по сравнению с другими странами. Более гармоничная и с большим количеством социальных гарантий, – рассказывает Люккетофт. Сейчас ему сильно за шестьдесят, и он уже не носит свою знаменитую козлиную бородку. – Благодаря датской модели гораздо больше людей, чем в США или в Британии, получили возможность достойно жить и самореализоваться. Мы старались продемонстрировать всем скептикам неолиберального толка, что этот шмель умеет летать».

По Люккетофту, своими послевоенными успехами Дания обязана перераспределению материальных благ и гибкой политике в области занятости населения, которая подкреплялась щедрыми социальными пособиями. «Мы намного более гибки, чем другие европейские страны, – говорит он, постукивая по столу. – Мы были обязаны не допустить обнищания тех, кто потерял работу, и помочь им найти новые рабочие места. Вместе с тем мы умеем создавать высококвалифицированные трудовые ресурсы».

Аргумент правых относительно того, что высокие налоги тормозят производительность труда, инновации и инициативу, – неприемлем. Средние доходы в США и Дании после уплаты налогов находятся на одном уровне – с учетом затрат на детские дошкольные учреждения и медицинское обслуживание. В Дании все эти вещи бесплатны или почти бесплатны: государство берет на себя 75 процентов стоимости детских садов и ясель, а также оплачивает медицинские расходы и большую часть затрат на уход за пожилыми. В США налоги ниже, но за все это приходится платить из своего кармана. Собственно говоря, мы платим и в том и в другом случае, вопрос лишь, в какой момент.

«В нашей системе лучше живется тем, кто рискует заболеть или потерять работу. Тем, кто много зарабатывает, здесь хуже, чем в других странах. Не ведет ли это к тому, что успешные люди и высококвалифицированные специалисты покидают Данию, чтобы не платить здесь налоги?» Опытные политики редко задают вопросы, на которые у них нет ответов, и Люккетофт не исключение. Утечки мозгов или бегства капиталов из Дании нет, говорит он.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8