Майкл Шейбон.

Потрясающие приключения Кавалера & Клея



скачать книгу бесплатно

– А вот это неплохо, – сказал Дейви О’Дауд.

Он был короткостриженый, рыжий, с крохотными зелеными глазками и сложен как жокей. Родился в Адской кухне и в двенадцать лет потерял кусок уха в драке; вот примерно и все, что Сэмми о Дейви знал. Сэмми всегда подташнивало от зрелища розовой культи левой ушной раковины, но Дейви ею гордился. Одну за другой поднимая кальки со страниц, он разглядывал пять полос «Легенды Золотого Ключа», которые Сэмми и Джо уже закончили. Затем одну за другой передавал страницы Честеру Панталеоне, а тот крякал. Дейви сказал:

– Это как бы такой Супермен.

– Это лучше Супермена. – Сэмми слез с табурета и подошел помочь им восхититься его работой.

– Кто контуровал? – спросил Честер.

Он был высок, сутул, из Бенсонхёрста, с грустными брылами и уже, хотя ему не минуло и двадцати двух, лысел. Вопреки – или, возможно, сообразно – виноватой своей наружности Честер талантливо рисовал, на последнем курсе выиграл городской конкурс в категории «Музыка и искусство» и ходил на занятия в Институт Пратта. В Пратте преподавали отличные учителя, профессиональные художники и иллюстраторы, серьезные мастера; искусство и себя в искусстве Честер осмыслял, как Джо. Время от времени его брали на работу художником по декорациям на Бродвее: отец его был большим человеком в профсоюзе рабочих сцены. Честер придумал собственный приключенческий стрип «Путешествия Марко Поло» – воскресную панель, которую щедро набивал деталями под Фостера, и, по слухам, им заинтересовался «Кинг Фичерз».

– Ты? – спросил он Джо. – Хорошая работа. И карандаш тоже твой? Клейман бы так не смог.

– Я по композиции, – сказал Сэмми. – Джо до сегодняшнего утра даже не знал, что такое комикс.

Сэмми сделал вид, будто обиделся, но так возгордился Джо, что от похвалы Честера Панталеоне его слегка повело.

– Джо Кавалер, – сказал Джо, протягивая руку Честеру.

– Мой кузен. Только что приехал из Японии.

– М-да? А что он с моей кистью сделал? Сибирская норка, «Виндзор и Ньютон», доллар стоила, – сказал Марти. – Милтон Канифф мне эту кисть подарил.

– Да-да, ты всегда так говоришь, – сказал Честер.

И углубился в оставшиеся страницы, жуя пухлую нижнюю губу, и глаза его были холодны, и в них мерцал не просто профессиональный интерес. Видно было, как он думает: выпади мне шанс, я бы сделал лучше. Сэмми боялся поверить в свою удачу. Вчера его мечта публиковать комиксы была всего-навсего мечтой, еще неправдоподобнее обычных полетов фантазии. А сегодня он уже обзавелся парой героев в костюмах и штатом художников, среди которых, возможно, вскоре будет числиться талантливый Честер Панталеоне.

– Это очень и очень неплохо, Клейман.

– Черная… Шляпа, – повторил Джерри. И потряс головой. – Он кто? Ночами борец с преступностью, днем галантерейщик?

– Он богатый плейбой, – веско промолвил Джо.

– Иди своего зайку рисуй, – отвечал брату Джули. – А мне платят семь пятьдесят за полосу.

Так, Сэм?

– Абсолютно.

– Семь пятьдесят! – сказал Марти. С насмешливым раболепием он вернул свою тумбочку на место и поставил флакон туши Джо под локоть. – Молю вас, Дзё-сан, возьмите мою тушь.

– Это кто платит такие деньги? – осведомился Джерри. – Не Доненфельд же. Он бы вас не нанял.

– Доненфельд будет на коленях меня зазывать, – отвечал Сэмми, понятия не имея, кто таков этот Доненфельд. И поведал, какой дивный шанс выпал им всем, если, конечно, они готовы за него ухватиться. – Ну-ка, посмотрим. – Сэмми изобразил наисерьезнейшую мину, лизнул кончик карандаша и быстро подсчитал что-то на бумажке. – Плюс к Черной Шляпе и Эскаписту мне надо… тридцать шесть, сорок восемь… еще три стрипа по двенадцать полос. Выйдет шестьдесят, плюс обороты обложек, плюс, насколько я понимаю, две страницы сплошного текста. – (Чтобы продукция сходила за журналы и рассылалась вторым классом, издатели совали в комиксы минимально потребные две полосы чистого текста, которых требовало почтовое законодательство, – обычно легковеснейший рассказ, написанный опилочной прозой.) – Шестьдесят четыре. Но короче, суть в чем. Все персонажи должны быть в масках. В этом фишка. Называться будет «Маски-комиксы». То есть никаких китайцев, частных сыщиков и крутых морских волков на пенсии.

– Только маски, – сказал Марти. – Удачно.

– «Империя», а? – сказал Честер. – Честно говоря…

– Честно… честно… честно… честно… честно, – подхватили все. Честер часто повторял «честно». А они любили ему на это указывать.

– …Я слегка удивлен, – невозмутимо продолжал он. – Удивительно, что Джек Ашкенази платит семь пятьдесят за полосу. Ты уверен, что он так сказал?

– Еще б не уверен. Плюс… ах да, чуть не забыл. На обложке рисуем Адольфа Гитлера. Тоже фишка. И Джо, – прибавил Сэмми, кивая на кузена, но глядя на Честера, – нарисует сам.

– Я? – переспросил Джо. – Ты хочешь, чтобы я на обложку журнала рисовал Гитлера?

– Как Гитлеру заезжают кулаком в челюсть, Джо. – Сэмми преувеличенно, медленно замахнулся на Марти Голда; кулак замер в дюйме от его подбородка. – Бэмс!

– Ну-ка, дай, – сказал Джерри. Он забрал страницу у Честера и поднял кальку. – Он вылитый Супермен.

– Ничего не вылитый.

– Гитлер. Вашим злодеем будет Адольф Гитлер. – Джерри посмотрел на Сэмми, высоко задрав брови, изумляясь не вполне уважительно.

– Только на обложке.

– Да они ни в жизнь не согласятся.

– Джек Ашкенази не согласится, – подтвердил Честер.

– А что такого плохого в Гитлере? – спросил Дейви. – Шучу-шучу.

– Может, надо все это назвать «Пикантный расист», – сказал Марти.

– Они согласятся! Всё, валите! – вскричал Сэмми, выпихивая художников из их собственной студии. – Дай-ка. – Сэмми отобрал страницы у Джерри, прижал к груди и снова залез на табурет. – Ладно, слушайте, сделайте мне одолжение, ага? Не хотите работать – не надо, но тогда не лезьте. Мне до фонаря. – И он пренебрежительно оглядел Крысиную Дыру – так Джон Гарфилд, роскошествуя в шелковом костюме, озирал бы квартирку без горячей воды, где в итоге очутился его добронравный друг детства. – У вас небось и так работы невпроворот.

Джерри обернулся к Марти:

– Он прибегнул к сарказму.

– Я заметил.

– Не уверен, что переживу, если мной будет командовать этот пижон. У меня с этим пижоном не первый год проблемы.

– Прекрасно тебя понимаю.

– Если меня будет контуровать Токийский Джо, – сказал Честер Панталеоне, – я готов. – (Джо кивнул.) – Тогда я готов. Честн… Правду сказать, у меня уже есть кое-какие идеи такого рода.

– А мне одну одолжишь? – спросил Дейви. Честер пожал плечами. – Тогда я тоже готов.

– Ладно-ладно, – сказал Джерри, обреченно всплеснув руками. – Все равно вы уже, к чертям, заполонили всю Геенну. – И он зашагал вниз по лестнице. – Сварю кофе. – Он развернулся и наставил палец на Джо. – Но еду не трожь. Это моя курица.

– И ночевать им здесь тоже нельзя, – встрял Марти Голд.

– И уж будь любезен рассказать, как вышло, что ты из Японии, но при этом кузен Сэмми и на вид натуральный еврей, – сказал Дейви О’Дауд.

– Мы в Японии тоже есть, – ответил Сэмми. – Мы повсюду.

– Джиду-жидсу, – напомнил Джо.

– И то правда, – согласился Дейви.

11

Два дня никто не спал. Они пили кофе Джерри, пока не закончился, потом таскали картонные подносы черной кислятины в бело-синих бумажных стаканчиках из круглосуточной греческой лавки на Восьмой авеню. Как и было обещано, в распределении курицы Джерри проявил жестокость, но затем были добыты еще полкурицы, а также пакеты сэндвичей, хот-догов, яблок и пончиков; из стального медицинского шкафа извлекли три банки сардин, банку шпината, коробку хлопьев «Уитиз», четыре бульонных кубика и какой-то застарелый чернослив. Аппетит Джо остался где-то к востоку от Кобэ, но Сэмми купил буханку хлеба, который Джо мазал маслом и пожирал все выходные. Они выкурили четыре блока сигарет. Они на полную включали радио; когда вещание прекратилось, они ставили пластинки, а в тихие перерывы сводили друг друга с ума, мурлыча себе под нос. Те, у кого имелись подруги, отменили свидания.

Довольно быстро выяснилось, что Сэмми, лишенный своей библии с комиксовыми вырезками и спертыми у других художников позами, из всей группы наименее талантлив. Спустя двенадцать часов после начала своей карьеры художника-комиксиста он ушел на покой. Сказал Джо – мол, валяй, раскладывай остаток панелей про Эскаписта сам, а если нужно руководство – вон, на полу валяются выпуски «Экшн», «Детектив» и «Уандер», руководствуйся ими. Джо подобрал «Детектив» и полистал:

– То есть согласно идее мне надо рисовать очень плохо, как эти люди?

– Эти люди не стараются рисовать плохо, Джо. Местами у них получается ничего. Есть один парень, Крэг Флессел, – он довольно хорош. Ты смотри объективно. Вот, например. – Сэмми цапнул выпуск «Экшн» и открыл на странице, где Джо Шустер изобразил, как Супермен спасает Лоис Лейн от какого-то широкоплечего жулья – военных спекулянтов, если Сэмми правильно помнил. Фоны минимизированы до иероглифов, до условных обозначений лаборатории, сруба, скалистой горной вершины. Подбородки торчат, мускулатура приблизительна, глаза у Лоис – оперенные щелочки. – Просто. Голая суть. Если б ты сидел и каждую панель набивал летучими мышками, и лужами, и витражами и вырисовывал каждый мускул и каждый зубик, и все это под Микеланджело, и ради этого ты бы отчекрыжил себе ухо – вот это было бы плохо. Тут ведь главное что? Картинки нужны, чтобы рассказать хорошую историю.

– Истории хорошие?

– Иногда истории хороши. Наша история, бля, хороша – не то слово, прости за нескромность.

– Бля-а, – произнес Джо – медленно выдохнул звук, точно с удовольствием затянулся.

– Что «бля»?

Джо пожал плечами:

– Я просто это говорю.

Оказалось, что подлинные таланты Сэмми крылись не в карандаше или кисти. Все это поняли, когда Дейви О’Дауд вернулся в Геенну, кратко посовещавшись с Честером касательно идей насчет персонажа. Честер уже погрузился в собственный замысел – или же отсутствие такового, – работал за кухонным столом и, вопреки обещанию, вникать не пожелал. Дейви пришел с кухни, почесывая в затылке.

– Мой чувак летает, – сказал Дейви О’Дауд. – Это я знаю.

Джо покосился на Сэмми, а тот хлопнул себя ладонью по лбу.

– Эй, – сказал он.

– Чего?

– Летает, а?

– А что, нельзя летать? Честер говорит, это все желанные фикции.

– А?

– Желанные фикции. Ну, знаешь, чего ребенок хочет. Ты, например… а, точно, ты не хочешь жить с покалеченной ногой. Опа – ты даришь своему чуваку волшебный ключ, и он может ходить.

– Ха.

Сэмми предпочитал не рассматривать процесс создания персонажа в таком суровом свете. Любопытно, какие еще желания он, сам того не ведая, воплотил в хромом Томе Мэйфлауэре.

– Я всегда хотел летать, – сказал Дейви. – Многие, наверное, хотели.

– Да, это популярная фантазия.

– По-моему, тут перебрать невозможно, – вставил Джерри Гловски.

– Ладно, пусть он умеет летать. – Сэмми посмотрел на кузена. – Джо?

Тот на миг оторвался от работы:

– Почему?

– Почему?

Сэмми кивнул:

– Почему он летает? Почему он хочет летать? И как вышло, что он свои полеты обратил на борьбу с преступностью? Почему он не стал попросту лучшим в мире форточником?

Дейви закатил глаза:

– Это что, комиксовый катехизис? Я без понятия.

– Давай по порядку. Как он летает?

– Не знаю.

– Кончай талдычить, что не знаешь.

– У него большие крылья.

– Придумай что-нибудь другое. Ракетный ранец? Антигравитационные сапоги? Шляпа-гироплан? Мифологические силы ветров? Межзвездная пыль? Переливание крови пчелы? Водород в крови?

– Ты помедленней, помедленней, – сказал Дейви. – Елки-палки, Сэм.

– Я такие штуки умею. Что, страшно?

– Да нет, неловко за тебя.

– Выбери что-нибудь. Допустим, жидкость. Антигравитационная жидкость в крови, у него на груди такая машинка, он накачивает себя этой жидкостью.

– Накачивает.

– Ну да, он без этой фигни помрет, ага? А полеты – это такая, ну, нежданная приятная побочка. Он ученый. Врач. Он работал над какой-нибудь, скажем, искусственной кровью. Ну, знаешь, для фронтовых нужд. Называется «синт-о-кровь». Может, она, не знаю, может, она сделана из толченых железных метеоритов. Потому что в крови железо. Не важно. Но потом какие-то преступные элементы… нет, какие-то вражеские шпионы – они вламываются к нему в лабораторию и хотят эту кровь украсть. Он им пытается помешать, они стреляют в него и его девушку и бросают, думают, что те умерли. Девушку не спасти, ладно, очень грустно, но наш чувак успевает подключиться к такому насосу, как раз перед смертью. В смысле, он правда умирает, с медицинской точки зрения, но эта фигня, жидкий метеорит, оживляет чувака прямо на пороге смерти. И когда он очухивается…

– Он умеет летать! – И Дейви в восторге заозирался.

– Он умеет летать, и он бросается в погоню за шпионами, которые убили его девушку, и теперь он может заниматься тем, чем всю жизнь хотел заниматься, а именно помогать силам демократии и мира. Но он всегда помнит, что у него есть ахиллесова пята, что без насоса с этой «синт-о-кровью» ему конец. Он теперь навсегда… навсегда… – Сэмми щелкнул пальцами, подбирая имя.

– Почти Мертвый Летун, – предложил Джерри.

– Кровавый Человек, – сказал Джули.

– Стриж, – сказал Марти Голд. – Самая быстрая птица в мире.

– Я очень хорошо рисую крылья, – сказал Дейви О’Дауд. – Красивые, с перьями.

– Ой, ну ладно, хрен с тобой, – сказал Сэмми. – Пусть крылья будут для виду. И назовем его Стриж.

– Мне нравится.

– Он теперь навсегда Стриж, – продолжал Сэмми. – Каждую минуту каждого, черт его дери, дня.

Тут он умолк и тылом ладони отер рот. Горло саднило, губы пересохли, он как будто проболтал неделю без продыху. Джерри, Марти и Дейви переглянулись, а затем Джерри слез с табурета и ушел к себе в спальню. Появился оттуда со старой пишущей машинкой «Ремингтон».

– Когда закончишь с Дейви, сочини мне, – сказал он.

Джерри сбежал на часок в субботу вечером – вернуть сумочку Розе Сакс, – а потом еще раз днем в воскресенье, на два часа, и возвратился с кривым отпечатком зубов девицы по имени Мэй на шее. Что до Честера Панталеоне, он исчез около полуночи в пятницу и в итоге обнаружился в пустой ванне, за душевой занавеской, абсолютно одетый, с чертежной доской на коленях. Закончив страницу, он ревел:

– Мальчик!

И Сэмми тащил страницу наверх, к Джо, а тот не отрывался от сияющего кончика своей кисти почти до двух часов в ночь на понедельник.

– Крыса-та-а, – сказал Сэмми. Он дописал свои сценарии несколько часов назад, но спать не лег, глушил кофе, пока не затряслись глазные яблоки, – составлял общество Джо, который заканчивал обложку по макету Сэмми. За последний час с лишним оба не произнесли ни слова. – Пошли глянем, – может, пожрать чего осталось.

Джо слез с табурета и отнес обложку к кипе картона и кальки высотой в фут – первому выпуску их комикса. Поддернул штаны, покрутил головой на скрипучем штыре шеи и следом за Сэмми направился в кухню. Там они нашли и поглотили легкий ужин: трижды обобранную до костей половину скелета уже весьма пожилой курицы, девять галет, одну сардину, молоко и желтый дверной упор в образе несокрушимого куска сыра, застрявшего под молочной бутылкой в решетчатой полке за окном. Честер Панталеоне и Джули Гловски давным-давно отправились по домам в Бруклин; Джерри, Дейви и Марти разошлись по комнатам спать. Кузены молча жевали. Джо смотрел в окно на раскуроченный двор, почерневший подо льдом. Вокруг глаз с тяжелыми веками залегли густые тени. Джо прижался высоким лбом к холодному стеклу.

– Где я? – спросил он.

– В Нью-Йорке, – сказал Сэмми.

– Нью-Йорк. – Джо поразмыслил. – Город Нью-Йорк, США. – Он закрыл глаза. – Это не может быть.

– Ты как? – Сэмми положил руку ему на плечо. – Джо Кавалер.

– Сэм Клей.

Сэмми улыбнулся. Снова, как в ту минуту, когда он впервые обвел новехонькие американские имена аккуратным прямоугольником товарищества на странице один дебюта Эскаписта, живот налился неуютным теплом, и Сэмми почувствовал, что краснеет. Не просто краска гордости, не только непризнаваемый восторг, который он черпал в этом символе растущей своей привязанности к Джо; еще он горевал – равно нежно и стыдливо – о потере профессора фон Клея, чего прежде никогда себе не дозволял. Он пожал плечо Джо:

– Мы сделали что-то прекрасное, Джо, ты это понимаешь?

– Большие деньжищи, – сказал Джо. Глаза его открылись.

– Вот именно, – сказал Сэмми. – Большие деньжищи.

– Я теперь вспомнил.

Помимо Эскаписта и Черной Шляпы, в комикс их вошел и еще один предмет гордости – первое приключение (за контуровку и шрифты отвечал Марти Голд) в карьере третьего героя, Снеговика Джерри Гловски – по сути, Зеленого Шершня в бело-синем нательном комбинезоне; к Снеговику прилагались малолетний слуга-кореец, ружье, стрелявшее «морозным газом», и «родстер» – по выражению Сэмми, «льдисто-голубой, как глаза Снеговика, что видят зло насквозь». Джерри удалось взять под контроль свой йети-стиль – тот проступал по делу в изображении лошадино-зубастого, но боевитого слуги по имени Фан и Снеговикового недруга, оборудованного слюнями, когтистыми пальцами и моноклем ужасного Обсидианового Кулака. Также имелись первый выпуск Дейви О’Дауда про Стрижа, обладателя роскошных шелковистых крыльев под Алекса Реймонда, и Радиоволна, нарисованный Честером Панталеоне и контурованный Джо Кавалером, – тут Сэмми вынужден был признать, что результат вышел неоднозначный. И он сам виноват. Он склонился пред опытом Честера, его искусным карандашом и не посмел предложить помощь в создании Радиоволны или сочинении сюжета. Плодом такого пиетета стал ослепительно нарисованный, со вкусом одетый, шикарно мускулистый и замечательно контурованный герой, у которого не было ни назойливой подруги, ни склочного помощника, ни парадоксальной секретной личины, ни бестолкового полицейского комиссара, ни ахиллесовой пяты, ни полчища тайных союзников, ни стремления отомстить – была лишь небрежно объясненная, хорошо переданная и сомнительная способность переноситься по воздуху «на незримых рельсах радиоволн» и неожиданно выпрыгивать из решетки радиоприемника «Филко» в логово банды, ценившей джаз и воровавшей драгоценности. Сэмми быстро сообразил, что, прознав про героя, все негодяи родного города Радиоволны могут просто выключить радио и жить припеваючи, но, когда Сэмми выпал шанс проглядеть историю, Джо уже половину отконтуровал.

Джули хорошо справился с историей про Шляпу, проиллюстрировал один из переиначенных, перезаточенных Сэмом сюжетов про Тень в двумерном, слегка мультяшном стиле, очень похожем на Супермена Джо Шустера, только дома? и машины выписаны получше; и Сэмми остался доволен приключением Эскаписта, хотя композиции Джо, сказать правду, вышли чуточку статичными и чрезмерно красивыми, а под конец стали торопливы и даже шероховато-небрежны.

Но бесспорной жемчужиной всего проекта была обложка. Не рисунок, но живопись, темперой на плотном картоне, изысканная иллюстрация, идеалистическая и крайне реалистичная, – стиль напомнил Сэмми Джеймса Монтгомери Флэгга, но, по словам Джо, вообще-то, происходил от немецкого художника по фамилии Клей. В отличие от великих антинацистских обложек будущего, здесь не толпились танки, не роились горящие самолеты, не было приспешников в касках или вопящих дам. Только два главных героя, Эскапист и Гитлер, на неоклассическом помосте, убранном нацистскими флагами, на фоне синего неба. В считаные минуты Джо набросал позу Эскаписта: ноги расставлены, громадный правый кулак летит по дуге, что завершится бессмертной зуботычиной, – и часами потом писал блики и тени, с которыми изображение стало таким подлинным. Темно-синяя ткань сминалась осязаемыми складками и морщинками, волосы Эскаписта – они решили рисовать платок как маску, оставляя волосы открытыми, – поблескивали золотом и лохматились под ветром. Мускулы его были скромны и не подчеркивались, выглядели правдоподобно, а жилы предплечья вздувались от силы удара. Что до Гитлера, тот летел на зрителя задом, кроссом справа выбитый вон с обложки, – голова запрокинута, челка растрепалась, руки машут, за челюстью тянется долгий красный кильватер зубов. Кровавость этой картины была поразительна, прекрасна, странна. В зрителе она будила таинственные чувства – ненависть вознаграждена, мучительный страх претворен в сокрушительное возмездие, – и мало кто из художников, работавших в Америке осенью 1939 года, лучше Йозефа Кавалера умел передавать эти чувства так просто и сильно.

Джо кивнул и ответно стиснул руку Сэмми.

– Ты прав, – сказал Джо. – Может быть, мы сделали хорошее.

Джо прислонился к стене и сполз по ней на пол. Сэмми сел рядом и протянул кузену последнюю соленую галету. Джо взял, но есть не стал – отламывал крохотные кусочки и бросал в Геенну. Нос его в профиль был точно парус под ветром; волосы изможденными завитками свесились на лоб. Он словно унесся вдаль, на миллион миль, и Сэмми вообразил, как Джо горестно вспоминает некий уголок своей родины, давнее диво – рекламный джингл помады для волос, танцующую курицу в вульгарной кунсткамере, отцовские бакенбарды, кружевной подол маминой комбинации. Постижение всего, что оставил позади кузен, стремительно расцвело в сердце Сэмми, точно бумажный цветок в капсуле «Мгновенного чудесного сада» из «Империи игрушек», и закровоточило краской.

Затем Джо сказал отчасти самому себе:

– Да, я бы хотел увидеть снова эту Розу Сакс.

Сэмми рассмеялся. Джо на него посмотрел – он так устал, что не мог задать вопрос, а Сэмми так устал, что не мог объяснить. Несколько минут протекли в молчании. Сэмми уронил подбородок на грудь. Поболтавшись так, голова опять вздернулась, а глаза распахнулись.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15