Майк Лебедев.

Облачно. Но не более



скачать книгу бесплатно

– Лар, не приносил.

– Почему?

– Ну, потому что по всем бумагам я студент еще. Она мне, может, и не положена.

– Ой, беда с тобой, Лебедев. Беда-беда-беда. Что же ты не проследил, тютя? Может, тебя просто по договору оформили? Тогда тебя и в самом деле вся эта комбинация не касается, ты, считай, заранее в пролете…

– Не, когда оформляли – вроде так сказали, что раз у меня еще нет книжки, так они ее заведут… – проблеял я без особой уверенности в собственных словах.

Вмиг все внутри меня похолодело. Еще несколько минут назад апрельский день переливался и звенел всеми струнами души – и вдруг райская музыка смолкла. Да, конечно – был разговор, обещали. Но ведь как всегда, поверил, и забыл, и не проконтролировал. И что теперь? А теперь, получается, что не только стаж мой будет с прерыванием – но и вообще никакого стажа? Но позвольте, почти семь месяцев без нескольких дней упорного труда – и коту под хвост?

– Иди, иди в бухгалтерию, пока не поздно, – практически подтолкнула меня старшая коллега. – Ох, Лебедев. Завидую я тебе: какой же ты все-таки молодой и глупый!

Следует признать, что тезис о собственной молодости и глупости я неоднократно выслушивал и в дальнейшем, и в основном от собеседников женского пола. Сперва это расстраивало, а потом как-то незаметно начало радовать. Да, глупый. Ну и что с того. Зато молодой. И если глупость, положим, еще достаточно субъективна и относительна, то молодость – величина вполне абсолютная! Это как со сверстницами. Попервоначалу-то ты для них никто, им подавай зрелых, опытных и уверенных в себе папиков, а потом вдруг р-раз! – и вот они уже потрепанные этой жизнью разведенки с детьми, а ты все такой же: мужчина в самом расцвете сил. Пусть и глупый. Вон, и бабушка покойная иной раз повторяла, «пьяный проспится, дурак – никогда», так что… А, нет, эта мудрость, пожалуй, не в данном контексте, но все равно бабушка была права.

– Давай, ступай уже! Помни, в конце-то концов, что правда и Кодекс законов о труде на твоей стороне!

Но это легко сказать – «иди в бухгалтерию». Достаточно упомянуть, что находилась она на втором этаже, подле чертогов Верховной управляющей жрицы г-жи Иркутовой Е. П., куда путь простым смертным был как в алтарь храма, то есть один раз в жизни при инициации приема на службу, но к внутренней топографии «Символа» мы еще вернемся. В бухгалтерию же полагалось нижайше являться только и исключительно в священный миг Выписки Клиенту Счета, то есть, в общем, не так уж и часто для скромного стажера, поскольку сей миг являлся венцом всех его усилий по привлечению рекламодателя. И не приведи господь потом, чтоб этому счету вдруг по форс-мажорным обстоятельствам не случилось бы оплатиться, визгу потом и укоров в пустой трате бумаги, чернил и драгоценного бухгалтерского времени можно было не обобраться.


На самом деле, имелся в моих тонких взаимоотношениях с труженицами гроссбуха еще один аспект. Как-то в волшебное предновогоднее время и впрямь снизошла благодать – а именно, на протяжении одного дня случилось у меня сразу два рекламодателя, да еще оба новых, культурно выражаясь «привлеченных».

А за «привлеченного», помимо стандартного процента, полагалась еще и единовременная премия из расчета по двести условных единиц за каждого. Четыреста долларов за один вечер, ребята! Да я до того момента интегрально столько не «поднял», хотя пребывал в святых стенах почти целый квартал! Разумеется, на крыльях любви счастливый лауреат тут же взмыл в самые стратосферные облака и витал там до тех пор, пока вдруг не выяснил, что само собой в этом мире ничего не происходит и автоматически ничего не делается, и формально-то на мой лицевой счет четыреста капнуло, но реально в руки они мне дались аж в конце февраля, и то после долгих просьб и уговоров, потому как сменилось то, поменялось это, а кто сказал, да кто обещал, да кто он (и ты) вообще такой есть, и так далее.

С другой стороны – почти всю зиму я проходил в сладостных грезах о том, как получу, да как потрачу, а вот и то куплю себе, а вот и это, а лучше еще вон то потом, а денег все не убывало. А дали бы как положено – сразу бы прогулял, да и все. И ни следа.

Безудержная потребительская вакханалия в итоге началась, кстати, с воплощения одной из главных мечт пубертатного периода – с остроактуальных кроссовок! Зажал в кулачке новенькие, еще пахнущие типографской краской сотенки, вызвал на подмогу Митрича как носителя безупречного художественного вкуса, а заодно и чтоб попридержал от излишних трат – и вперед, в фирменный магазин известнейшей транснациональной корпорации! А там – о, звериный оскал юного российского капитализма! – и чего только нет, и такая тебе модель, и сякая, и для бега, и для неспешной, прогулочной ходьбы с философскими мыслями в голове, и с полосками, и светящиеся, и пружинящие в такт, а самое-то главное, что сперва ты выбираешь, какие тебе понравятся, а затем грациозная дева в обтягивающем спортивном костюмчике покорно приносит тебе из подсобки именно твой размер, потому что есть все, ВСЕ! Даже твой сорок пятый, даже сорок шестой, а не наоборот, как я привык за всю предыдущую жизнь, когда сначала без особой надежды интересуешься, а затем мучительно впихиваешься в то, что есть, в тайной надежде, а вдруг растянется да разносится… (у меня классический, если можно так выразиться, сорок пятый советский размер, классический в том смысле, что армейские кирзовые сапоги на мне сидели как влитые, аккурат по портяночке, не велики и не малы, а в самый раз. В этом плане даже жаль, что таскать их довелось меньше месяца, безусловно, это большая потеря для Министерства обороны. Такую идеальную антропометрию нижних конечностей еще надо поискать).

– С получки что ль обновку какую взял? – живо поинтересовался у меня курьер Орлов, когда я, излучая сияние, появился под сводами «Символа» с шелестящим пакетом в обнимку.

– Ага! – звонко подтвердил я и, желая поделиться своим личным счастьем со всем человечеством, тут же раскрыл коробку. – Вон, тапки новые!

Курьер Орлов был сорокалетний мужчина достаточно представительного вида, с аккуратно подстриженными усами и сознательный, как нынче сказали бы, «дауншифтер», то есть человек, презревший выгоды и прелести материального мира ради истинной внутренней свободы и прочих духовных радостей. Он деловито покрутил обувку в руках, поглядел на просвет, испытал подошву на сгиб-разгиб, после чего хмыкнул и вынес своё веское суждение:

– Говно. Ты бы хоть на чьё производство посмотрел, вон, строчка кривая, разойдется… И толстые, жаркие как валенки небось, сейчас по весне еще ничего, а летом будешь бегать и весь спаришься…

Клянусь, неимоверных усилий мне стоило тогда удержать себя от непоправимых шагов и так и оставить Орлова навеки сорокалетним за столь гнусное обращение с Мечтой. Но удержался, сказав лишь что-то едкое на тему того, что к лету я наверняка уже буду сидеть в прохладном офисе с кондиционированным воздухом, а вот он, Орлов, так и будет бегать, хочет в валенках, а хочет – прямо в носках, после чего наши отношения несколько испортились, но потом наладились, потому как мне он все равно не подчинялся, а я ему – тем более, так что… Но довольно отвлеченных мыслей вслух – пора было идти.


И с тяжелым предчувствием на сердце и дрожью в коленях я поплелся наверх…

Предчувствие его не обмануло. Давешний разговор касаемо кровных четырехсот был воспроизведен почти в тех же самых терминах и выражениях – да кто, да почему, да с чего ты взял и кто тебе такую ерунду сказал, да ходят тут все всякие, да отвлекают от работы, да и вообще – наберут, понимаешь, по объявлению. Последний аргумент был особенно обиден, ибо справедлив: набирали нас и в самом деле по объявлению, ну так не набирали бы, сразу бы предупредили, я-то здесь причем. Итог беседы, в общем, был неутешителен, а практический результат отсутствовал, о чем я с горечью и доложил вечером своей старшей коллеге Ларисе Борисовне.

К чести последней, она не ограничилась одними только лишь указаниями и эмоциональной «накачкой» на уровне «Да-а, ну ты даешь, да за тебя такого никто и замуж не пойдет, если только найдется какая-нибудь уж совсем дурочка с переулочка…» – а с пониманием и чуткостью отнеслась к проблемам неопытного соратника по борьбе. После чего, выбрав удобный момент, тоже поднялась в бухгалтерию и там каким-то образом отыскала те единственно верные слова и достучалась до небес, за что автор, безусловно, пользуясь своим служебным положением, еще раз выражает свою искреннюю признательность. Формулируя кратко, стороны достигли следующих принципиальных договоренностей. Трудовую книжку этому недоделанному олуху, который даже не знает что к чему, все-таки выписать, причем, по немыслимой доброте, задним числом, правда, недалеким, так как всему есть предел и порядок, но с начала текущего месяца так уж и быть. После чего незамедлительно уволить, желательно, конечно, по какой-нибудь аховой статье, с волчьим билетом, чтоб и дворником потом не взяли, пусть окончит свои нелепые дни под забором – но, так уж и быть, явим милость и оформим вожделенный «перевод». И на том спасибо.

Строго говоря, данного задушевного разговора с Ларисой Борисовной не случилось бы вовсе, кабы я раскланялся с «Символом» быстро, без ненужных и фальшивых прощаний, и сразу бы устремился на поиски лучшей доли, благо на новом месте уже ждали, и даже поторапливали. Но оставалось еще одно дельце, которое следовало обтяпать во что бы то ни стало. Необходимо было лично завершить весь технологический процесс с публикацией моего последнего рекламодателя, ну это завсегда так: когда надо завоевывать место под солнцем, так хоть бы кто, тишина и «голевая засуха», раз в месяц и то за радость, а как пора сворачивать лавочку – так идут и идут, прямо косяком! Пусть и не «привлеченные» уже, без премиальных, а за одни лишь скудные два с половиной процента от суммы до НДС – но все же лучше прихватить напоследок свой личный «стабилизационный фонд благосостояния», а то исчезнешь – и ищи-свищи потом свое трудовое вознаграждение, его и пребывая в рядах, как уже убедительно было показано, не допросишься. А значит – надо было тянуть до последнего. Так опытный тренер футбольной команды, ведущей в счете с минимальным преимуществом, всегда заменит самого дальнего от скамейки запасных футболиста. Это пока еще тот доплетется до бровки, пока пожмет руку арбитру, поправит амуницию, искренне поаплодирует и поблагодарит родных болельщиков за поддержку – глядишь, и еще несколько драгоценных секунд будет вырвано у Вечности.

Да, рекламодатель… Ведь «Негоциант» в те дни уже был не просто популярное, авторитетное деловое издание – а уже и полноценный Издательский дом, то есть производил в своих недрах целую «линейку» красочной печатной продукции. Наличествовал в ряду и автомобильный журнальчик «Формула-1», к каковому журнальчику я был прикреплен сперва в качестве стажера, а затем, после торжественного рукоположения, уже и «менеджера», что звучало, безусловно, гордо, хотя суть дела от этого не менялась. Тем более, при наличии отсутствия трудовой книжки.

По своей «концепции», то есть изначальной задумке, все было своевременно и идеально. Предполагалось, что специально обученные корреспонденты будут знакомить интересующуюся публику с новинками мирового автопрома, проводить тест-драйвы и краш-тесты разных там концепт-каров, давать всякие полезные советы и рекомендации, снабжая все этого завлекательными фотографиями описываемых бибик на фоне и в окружении длинноногих девиц, минимально обремененных одеждой. Читатели, в свою очередь, будет приобретать издание со всевозрастающим энтузиазмом и блеском в глазах, штурмуя в заветный день газетные киоски и развалы, и, видя такое дело, от желающих разместить свою рекламу на глянцевых полосах «Формулы-1» отбою не будет, ибо они повалят валом.

На практике, как водится, все оказалось не так чарующе. Не будем далеко углубляться в маркетинговые дебри в поисках причин тому. То ли люди, способные таки приобрести описываемые модели, не имели или привычки к чтению, то ли им попросту не хватало не это времени, а у кого были и время, и привычка, тем наоборот, несколько не хватало денег – не знаю, а делать голословные выводы не хочется. Но дело шло туго. То есть, безусловно, ведущие мировые концерны были представлены в полном объеме, а вот с пресловутым средним классом и воспеваемым на все лады отечественным производителем обстояло гораздо хуже. Так что один «привлеченный» горемыка плюс один «пролонгированный» за месяц – это бывало уже неплохо. И то хлеб. В конце концов, задача переварки глушителя «Москвича-2141» собственными руками решалась населением в те дни гораздо чаще, нежели проблема тонкого дизайнерского «обвеса» какой-нибудь «Опель-тигры». Такое вот было время.

Собственно, Последний рекламодатель был как раз самого пролетарского происхождения. Магазинчик запчастей на южной рабочей окраине, площадь хорошая, но место не шибко «проходное», ВАЗ и иномарки, в наличии на складе и под заказ, самовывоз и доставка, предоплата, постоянным покупателям – скидки. Звали его назовем условно Константин Геннадьевич, да даже и не условно, а точно так его и звали. Хороший был мужчина, видный собой, и голова с руками присутствовали на месте. Дал Константин Геннадьевич рекламу в «Формуле» один раз, дал другой – а на третий-то раз и призадумался.

Было над чем. Ведь в чем заключается истинный смысл рекламы? Вне всякого сомнения, в росте узнаваемости марки, повышении лояльности к бренду и прочих эфемерных величинах, которые красиво звучат и пишутся, но которые нельзя потрогать пальцами. Потрогать можно лишь второстепенные показатели, такие, как количество звонков, сделанных по данному объявлению или непосредственно покупателей, явившихся покупать упомянутый «глушак» со свернутой трубочкой «Формулой-1» подмышкой. После чего разделив это количество на потраченные кровные денежки, останется лишь ужаснуться собственной глупости и недальновидности…

Но Константин Геннадьевич был не таков. Проделав нехитрые арифметические действия, он пришел к тому неожиданному выводу, что виной всему… вот я сейчас пишу, и кажется, перо должно затупиться, и вспыхнет бумага от столь чудовищной лжи, даже не фантазии, а попросту обмана – а это Правда… Короче, Константин Геннадьевич решил, что виной всему отнюдь не запредельная ценовая политика Издания, и не реальный тираж, который как минимум вдвое меньше официально заявленного, да и того треть не распродается, и не неудачное «позиционирование», сиречь расположение где-то на самом отшибе подле выходных данных, что было бы естественно. А виной всему – он сам, Константин Геннадьевич, и неудачно разработанный лично им дизайн-макет, недостаточно яркий и креативный и в силу этого не привлекающий внимание потенциально потребителя. Воистину – чудо чудесное! Тогда мне казалось, что на своем тернистом пути я нет-нет, да и буду встречать подобных уникумов – но нет: двадцать лет минуло, а более с подобной самооценкой я так и не столкнулся. Говорю же – чудо.

Все эти свои соображения Константин Геннадьевич изложил мне в телефонной беседе, после чего известил о принятом им решении. Он дает рекламу в третий и решающий раз, а для чистоты эксперимента уже пригласил самого настоящего художника-живописца, который воплотит на холсте его видение груды карбюраторов, жиклеров и трамблеров, воплотит столь сочно, что не заметить рекламное объявление теперь будет просто невозможно! От нас же потребуется только отсканировать полотно и перевести его в цифровой вид, снабдив адресом, телефоном и всем, чем полагается. Что ж – подобный план действий меня полностью удовлетворил, и в назначенный час я изготовился к ожиданию художника, который был столь любезен, что подписался сам доставить рукотворный шедевр к месту дальнейшей обработки.

В хорошей истории все сюжетные линии в момент катарсиса непременно сходятся в одной пространственно-временной точке. А поскольку данная история, безусловно, хороша, подобной точкой для нее стала курилка закрытого акционерного общества «Символ». И для лучшего понимания, почему это случилось именно так, а не иначе – осветим внутреннее мироустройства организации более детально.

Принцип социального неравенства, общественной стратификации и расовой сегрегации был воплощен внутри особнячка на Большой Ордынке вполне наглядно. На втором этаже, как уже подчеркивалось, располагались чертоги Верховной рекламной богини, бухгалтерия и комната топ-менеджмента. Причем в последнюю раз в неделю шудрам и неприкасаемым дозволено было явиться, не боясь быть испепеленными ярчайшим сиянием звезд, когда мы робкой стайкой поднимались туда для занятий по повышению нашего идейного и профессионального уровня. Проводил эти импровизированные семинары один из полубогов по имени Анатолий Линдин. Конечно, нельзя сказать, что тайны и секреты он поведывал какие-то уж совсем глубокие, в частности, совет «Разговаривая с людьми – улыбайся!» на открытие Америки не тянул никак, но в целом вещал Анатоль увлекательно, так, будто занимался этим как минимум с рожденья, а не только лишь от сотворения Новой Свободной России. Ну и потом, это все-таки он «топ», а не ты. С другой стороны, само собой, как тут не взмыть на вершину, когда все лидирующие автопроизводители со своей многополосной рекламой для «Формулы-1» обращаются именно наверх, к уважаемым людям, а вовсе не к стажеру, совершающему с высунутым языком челночный бег от одного лабаза с запчастями к другому. Но если бы нас, скажем, незаметно поменять местами, то… Но это бизнес, детка. Тут кто первый прислонился к несущему золотые плоды дереву – тот и молодец. Совсем как в поучительной задачке из книжки Перельмана «Занимательная арифметика» на тему «Приведи девять друзей и получи свой велосипед бесплатно». Опоздавшему – кости.

Вот кстати – да. Если поразмыслить, в чем тогдашнее время отличается от текущего, то с философской точки зрения – вот в чем. Тогда у всех участников процесса имелось еще какое-то порочное прошлое, имеется в виду – до падения Берлинской стены, какая-то мирная, созидательная профессия на руках. Ну я вот например – был бедным студентом. А вот Лариса Борисовна – до прихода на ниву трудилась учительницей начальных классов. А вот Анатолий Линдин – был более чем скромным кандидатом наук в каком-то не самом перспективном проектном институте, а оказалось – такие скрытые таланты дремали в человеке!

Вот говорят – но ведь было же и при царском режиме что-то хорошее, положительное, и если взять от него все то лучшее, то есть не то, чтоб реставрировать и вернуться, но…

Да ну! Ну ладно я – еще не успел сильно оторваться от корней. А вот Лариса Борисовна, ей куда – обратно в начальную школу, чтоб еще через десяток лет окончательно возненавидеть всю эту педагогику в окружении трех любимых кошек? А Анатолию Линдину? Назад, в пыльную лабораторию, в гнетущую атмосферу творческого бессилия, зависти и антисемитизма? Или вот, к примеру, еще один труженик из деисусного ряда. Внучатый племянник одного из деятелей Революции, который, прежде чем сгинуть в жерновах Великой чистки, успел оставить наследнику звонкую фамилию и элитную трехкомнатную квартиру на Садовом кольце, куда тот теперь водит секретарш по списку – ему куда? На партсобрание с целью разбора его морального облика? Ну уж дудки! Возврата к прошлому не будет, как и было подчеркнуто. Но мы несколько отвлеклись от топографии.

Ну а на первом этаже располагалась «людская» для лоу-, я извиняюсь, менеджмента, а также базировались прочие вспомогательные службы навроде дизайн-бюро и комнаты отдыха водителей (этаж, кстати, был несколько притоплен относительно уровня земли, то есть не сказать, чтоб прям «полуподвал», но во всяком случае первые три ступеньки после крыльца вели вниз. Но сделано это было не для того, чтоб дополнительно подчеркнуть чье-то место на земле этой грешной, а случилось само собой, с течением времени и под грузом прожитых лет). Кем были дизайнеры до широкого внедрения компьютерной техники в повседневную жизнь – это я сказать не берусь, а вот водители и раньше были водителями. С тружениками художественной части их роднило то, что и тех, и других решительно невозможно было заставить что-то делать, даже имея на руках соответствующее Указующее предписание за подписью кого-либо из небожителей второго уровня, потому как завсегда находилась тысяча гораздо более важных и неотложных дел, только дизайнеры при этом пристально таращились в свои красивые мониторы, а водилы – просто в пустоту. Но взгляды их и смысл происходящего при этом были идентичны.

Вот кстати, опять же о техническом прогрессе, который уже и тогда решительно вторгался, а теперь так и дети младшей ясельной группы увешаны разного рода «гаджетами» как новогодняя елка игрушками, причем управляются они с ними подчас гораздо лучше своих замшелых, непродвинутых предков. Но делает ли этот самый прогресс человечество счастливее? Отвечаю однозначно: решительно нет! Вот глядишь, бывало, на дизайнера либо водителя – фигура согбенная, руки трясущиеся, взгляд потухший, это у него «не грузится», то у него «зависло», на это срочно нужно «обновление и ТО», там не бьется, здесь не стыкуется, пробки, трафик, где-то наоборот стучит, но непонятно что, и так далее. Нету, одним, словом, никаких поводов для выработки гормона радости хотя бы в минимальном объеме. А переведешь взор на курьера Орлова – и сразу праздник на душе! Ни автомобиля у него нет, ни навороченного «макинтоша» последней серии, вообще ничего, один только казенный пейджер, и тот с постоянно якобы севшей батарейкой – а человек постоянно просто светится от радости, как птичка божья, что порхает с ветки на ветку, не ведая ни забот при этом, ни хлопот. И единственное, что может омрачить – это покупка кем-то из соратников новых кроссовых туфлей, но и тут можно быстро справиться с ситуацией и вернуть привычную гармонию. А если что и роднит – так это то, что и его заставить делать что-то и куда-то идти – тоже абсолютно нереально. Ну да и ладно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное