М-Мадера.

Офицерский клуб. Остросюжетный роман, смесь детектива, приключений и лав-стори



скачать книгу бесплатно

Однако в Юлькином замужестве оказался один, весьма положительный момент, который перетягивал все отрицательные. По ночам к ней приходил Барон – страстный, нежный, дерзкий, ласковый. За эти безумные ночи любви Юлька боготворила своего мужа и могла бы его по-настоящему сильно полюбить, но не успела: узнав, что она ждет ребенка, Барон внезапно охладел к своей жене.

– Тебе нужно беречь нашего наследника, – неопределенно отмахивался он в ответ на все ее робкие просьбы возобновить их отношения.

Юлька нехотя соглашалась, полагая, что рождение ребенка сблизит их, любовь возродится, но вышло опять не так, как она предполагала.

Спустя полтора года. Особняк Барона

…В этот загородный особняк Барона – за сто километров от Екатеринбурга, Юлька вместе с сыном приехала по настоянию мужа. Близилось лето. Павлику, их сыну, исполнилось девять месяцев и, несмотря на то, что в городе семейство Барелей жило в уютном просторном двухэтажном особняке в центре города, муж категорически настоял на отъезде Юльки с сыном за город.

– Нужно, чтобы Пашка рос на свежем воздухе хотя бы летом. Да и тебе необходимо восстановить силы, – заявил ее муж. – Так что поживите месяца три в деревне.

И Юлька не нашла, что ему возразить. Вот только слишком дальний путь ее не порадовал. Правда, вместе с ними приехал целый штат обслуживающего персонала, няня и пожилая докторша, а также почетный эскорт с дюжиной охранников.

– Неужели нет ничего поближе к городу, пусть и не в таком шикарном месте, пусть где-нибудь попроще? Я ведь зачахну там от тоски, – сердилась она на мужа.

– Я буду тебя навещать, – пообещал он. – Ну, и кроме всего прочего, там есть телефон. Или звони мне по сотовому в любое время суток.

Конечно, Юлька ему не звонила каждую минуту – знала, какой он занятой человек. Он сам ежедневно звонил после обеда, справлялся о здоровье Павлика, немного рассказывал о новостях в городе, а Юлька говорила, что у них тоже все хорошо, и что она скучает по городу и городской жизни.

Потом муж интересовался, чем они занимаются, как их кормят. И Юлька говорила, что все нормально, продукты привозят из города каждый день свежие, и повар готовит великолепно.

– От такой жизни можно и растолстеть, – ворчала она. Но муж уверял, что это ненадолго – пусть она больше гуляет, купается и набирается сил после родов.

– Я постараюсь уговорить Злату – погостить у нас за городом, – обнадеживал он ее.

Юля вздыхала и соглашалась еще немного пожить в этой глухомани.

Злата, ее подруга детства и напарница по многочисленным авантюрам, так и не приехала. Ее сотовый телефон все это время почему-то был отключен, а по-другому связаться с ней у Юльки не было никакой возможности.

Она недоумевала – что могло случиться с подругой? Но пока не волновалась. Тревога первых дней, когда она увидела, что находится слишком далеко от цивильной жизни, вернулась к ней через три месяца монотонной жизни в особняке, куда внезапно приехал Шур, начальник охраны и правая рука господина Бареля.

Телохранитель всегда занимал особое положение при Бароне и решал дела повышенной важности.

Что такого существенного могло случиться в их мирной обители – никому не было известно, но неуютно стало всем, включая и весь персонал дома.

Нет, обычная жизнь в особняке не изменилась – все текло по накатанной колее. Просто в воздухе повисло какое-то напряжение, ожидание непредвиденных, причем неприятных, событий.

А через неделю после приезда Ш?ра, Юлька, безмятежно заснув в своих апартаментах на втором этаже, где в соседней комнате спал Павлик, наутро проснулась в маленькой, очень тесной комнатушке с железными решетками на окнах. Сначала она подумала, что это просто чья-то шутка. Подбежала к двери, начала дергать за ручку – закрыто. Она заколотила в дверь. Явился Шур – высоченный, мощный, наглый.

– Что за дурацкие шутки? Ты что, мухоморов наелся? – сердито закричала она на него.

Шур навалился на дверной косяк, закрыв всем телом выход. Он с интересом смотрел на нее сверху вниз, потом улыбнулся и заявил:

– Ну и что же мы так громко кричим?

От такой наглости Юлька лишилась дара речи. Шур слегка вдвинулся внутрь комнаты, потеснив девушку, и продолжал:

– Все изменилось. Теперь ты живешь здесь. И в твоих интересах не сердить меня.

Он медленно оглядел ее с головы до ног – на Юльке была только коротенькая спальная рубашка на тонких, почти невидимых, бретельках, усмехнулся и добавил:

– Только без глупостей… Ты же знаешь, я никогда ничего не делаю по собственной инициативе.

Это был откровенный намек, что все сделанное здесь «сделано по моему приказанию и для блага государства» – как когда-то написал великий кардинал в записке для Миледи. И Юлька поняла, что качать права бесполезно, ее заточение было приказом самого Барона, господина Бареля, ее собственного мужа.

– Убирайся, – бросила она в сторону охранника.

Тот усмехнулся и, закрывая дверь, обронил:

– Завтрак через час, обед – как всегда в два, ужин – в шесть.

– Подожди, – спохватилась она. – Что с моим сыном?

Он обернулся. Спокойно ответил:

– За него не волнуйся. С ним, – он намеренно выделил это слово, – все будет в порядке.

Захлопнул дверь и два раза повернул ключ в замке.

– Пес, придурок, – со злостью прошипела Юлька и бросилась ничком на кровать.

Она долго валялась без мыслей в голове и только после завтрака, принесенного Ш?ром, поняла, что это не шутка, все всерьез и спасения в ближайшее время не предвидится…

Шур прав – и в городе, и здесь, в особняке – все всегда делалось только по указаниям ее мужа или, в крайнем случае, с его согласия. Юльке муж ничего и никогда не объяснял, все его просьбы необходимо было воспринимать как приказ, который не обсуждают. Это было правило, установленное для всех без исключения самим Бароном.

Месяц заточения в крошечной, хотя и благоустроенной комнате, прошел для Юльки нудно и тоскливо. Правда, было и маленькое достижение – она научилась совершать короткие незаметные вылазки из своей комнаты.

Решетки на окнах стали для нее первым подарком судьбы. То ли ее стражники не рассчитывали на пребывание в этой комнате хрупкой узницы, то ли понадеялись на высоту третьего этажа – больше десяти метров. Но зазор между толстыми железными прутьями оказался таким, что Юлька смогла просунуть между ними голову, ну а уж самой протиснуться потом не составляло никакого труда.

Сначала она не знала, как ей использовать эту находку. Но, наблюдая за задним двором, поняла, что у нее есть примерно два часа абсолютно безопасного для передвижений времени. После ужина Шур приходил за посудой, неуклюже намекал на совместное вечернее время провождение – «ну хоть в карты, может, сыграем», и традиционно бывал выгнан Юлькой. После чего сердито удалялся восвояси, не забывая повернуть ключ во входной двери на два оборота. С момента его ухода и до того, когда на территорию особняка выпускали собак, проходило часа два. В этот период казалось, особняк вымирал. Впрочем, в бытность своего свободного передвижения по этому дому Юлька замечала слегка покрасневшие носы охранников, неубранные в стол карты, работающие телевизоры, а чаще – видео: вечернее время использовалось обитателями для полноценного отдыха. И вот в этот небольшой период времени Юлька успевала совершить вылазку: через решетку – осторожный подъем по железному пруту вверх, пока руки не цеплялись за сильно отогнутый край железной крыши, образующий желоб для стока дождевой воды. Потом, в свободном висе на руках – медленное передвижение до соседней оконной ниши и – аккуратный прыжок на небольшой балкон. Только очень аккуратный – третий этаж, больше десяти метров над землей – не шутка. Форточка, открытая столовым ножом, припрятанным здесь же, на балконе… еще раз подтянуться на руках и, проскользнув через узкое отверстие, она попадала в служебную комнату уборщицы. А оттуда, крадучись – до комнаты Павлика, поцеловать его, мирно спящего в кроватке, и тем же путем – назад в темницу.

Очередной день

Сегодняшний день был необычным, каким-то неправильным, не таким как всегда.

Шур, с самого утра был каким-то пришибленным, прятал глаза, и почти не отвечал на повседневные Юлькины колкости. Днем в особняке поднялась суета: долго плакал Павлик, в коридоре на третьем этаже, где находилась Юлькина комната, суетливо бегала охрана и обслуживающий персонал. Но потом – часа в четыре, Юлька услышала, как от особняка отъехали несколько машин. После чего дом затих: ни рычания собак, ни криков охранников – никаких звуков не доносилось до нее, как она ни прислушивалась к тишине открытого окна. Особняк, по-видимому, остался пустым, и ей было тревожно и неуютно под его крышей.


Близился вечер. Юлька стояла возле окна, навалившись на подоконник и уткнувшись лбом в стекло. Правая фрамуга все еще была полностью открыта, и с улицы до девушки долетали прохладные капли осеннего дождя.

Бархатные тяжелые шторы за спиной защищали девушку от промозглого ветра из окна, монотонный стук дождевых капель по карнизу убаюкивал, и приближающаяся ночь показалась бы спокойной и нежной каждому, кто не был Юлькой.

Сквозь морось дождя внизу под окнами можно было увидеть крышу веранды, кольцом опоясывающую особняк, за ней – неширокий длинный зеленый газон и идущую вдоль газона асфальтированную дорожку. За дорожкой начинался лабиринт из плотных зарослей ярко цветущих кустарников, низко подстриженных и ухоженных – своеобразный парк, который протянулся на сотню метров и упирался в забор, за которым начинался лес.

Парадный вход с невысоким каменным крыльцом на две ступеньки находился по другую строну дома. Широкое пространство перед входом было выложено цветной плиткой. В ясные летние дни сюда выносили шезлонги, зонтики, столики с прохладительными напитками и легкими закусками.

Там, все дни напролет, еще совсем недавно Юлька гуляла со своим годовалым малышом; загорала, развалившись на мягких шезлонгах; читала романы, в большом количестве присутствующие в богатой библиотеке особняка, лениво потягивая охлажденный Совиньон, услужливо принесенный одним их охранников. Павлик играл возле нее, иногда смешно лопотал и убегал к клумбам – туда, где широкая плиточная площадка переходила в асфальтовую дорожку, бегущую между низко подстриженными кустарниками с огромными пестрыми клумбами позади них. Когда-то ухоженные, клумбы к концу лета оказались нещадно истреблены малышом, который с удовольствием обдирал их, принося маме цветы в крепко зажатых перепачканных ладошках.

Там, где кончался кустарник, асфальтовая дорожка растворялась в широкой полосе золотого песка пляжа. Это был искусственный пляж. Впрочем, как почти все в этом богатом загородном поместье. И озеро было искусственным. Большое, теплое и немного мутное, оно было вырыто на старых торфяниках и даже в прохладные летние дни, когда Юлька еще имела возможность искупаться, вода в нем была теплой. С правой стороны пляжа над водой нависали деревянные мостки, с которых она любила нырять в воду. Еще правее находился небольшой причал, возле которого покачивались на волнах лодки, небольшая яхта и пара моторок.

Но все это было с парадной стороны особняка. Из окна Юлькиной комнаты можно было разглядеть только коротко подстриженный кустарник, забор и темный лес за ним.

Если ее оставили одну – это полбеды. Выбраться отсюда она сумеет. А если нет? Что еще мог придумать ее муж? В чем ее вина перед ним? Зря она, наверное, не выведала это у Ш?ра. Впрочем, он бы и не рассказал, безмозглый терминатор-автомат.

Может, не стоило приезжать в Россию? Жила бы себе спокойно в Болгарии у бабушки под крылышком и забот не знала. Нет, захотелось подзаработать денег, и не где-нибудь, а в России. Деньги она, конечно, получила, и немаленькие – ее муж был одним из богатейших людей на Урале, но зачем богатства узнице?

Темнело. А Юлька все еще стояла у окна и задумчиво смотрела сквозь стекло на мокрую асфальтовую дорожку, на слабо блестевшие лужи. Наконец, что-то решив, медленно провела рукой по стеклу, подняла руки вверх, завернула густые длинные волосы в толстый валик, закрепила его широкой заколкой.

Подозрительное затишье особняка настораживало, пугало. Юлька, словно дикий зверь в западне, нутром чувствовала опасность, и ей нужно было понять – какую.

Она взглянула на часы – пять вечера. А из-за дождя и пасмурной погоды казалось, что уже поздний вечер. Прошла через всю комнату к входу, захватив по дороге табурет.

Дверь, как всегда, была заперта на хитроумный замок, который открывался только таким же хитроумным ключом. И Юлька, стараясь обезопасить себя от непрошенного пока посетителя, сунула ножку табурета в ручку, блокируя дверь со стороны комнаты. Затем быстро подошла к стенному шкафу и, не зажигая света – пока хватало уличного, надела плотно облегающие джинсы и тонкий джемпер.

Открыла вторую форточку, привязала ее за ручку к батарее в углу комнаты – чтобы не захлопнулась порывом ветра, пока Юлька путешествует, босиком залезла на подоконник, осторожно протиснулась сквозь прутья решетки. Вылезая из окна, сильно обхватила ногами толстый железный прут и медленными движениями, ловко подтягиваясь на руках, подобралась к крыше. Тело ее, несмотря на то, что она года два толком и не тренировалась, до сих пор сохранило гибкость и ловкость бывшей гимнастки.

Каждый раз, совершая эти вылазки, Юлька опасалась только одного: что охрана раньше положенного часа может спустить во двор собак. Днем собаки сидели на привязи, но по ночам сторожевых псов отпускали, и они, тяжело дыша, наматывали круги вокруг дома, охраняя его обитателей от непрошеных гостей. Правда, раньше девяти псы еще никогда не появлялись – даст бог, и сегодня будет как прежде.

Юля дотянулась руками до металлической крыши. Над фасадом дома имелся сильно загнутый край, направляющий дождевую воду в сточные трубы. И это было вторым подарком судьбы. Юлька зацепилась за этот край и, зависнув над поблескивающей от дождя крышей веранды, осторожно, чтобы рука не сорвалась с мокрого железа, начала передвигаться к следующей оконной нише. Руки немели от напряжения. Крыша слегка потрескивала под тяжестью Юлькиного тела, но железные листы не срывались – приколочены были на совесть. Впрочем, на совесть делалось все, что предназначалось для ее мужа.

Она поглядывала вниз и, когда зависла над небольшим балконом, а ноги достали до его перил, носком слегка оттолкнулась от них, качнулась в сторону стены и отпустила руки. Доли секунды летела по воздуху и четко вписалась в узкое пространство балкона. Присела боком – из-за тесноты балкончика по-другому не получалось, достала под карнизом из щели между кирпичами металлическую пластинку, остаток сломанного столового ножа, всунула в щель форточки. Примерившись, подняла язычок задвижки, чуть приоткрыла наружную створку, также ловко открыла вторую. Распахнула всю форточку, спрятала на прежнее место нож. Подтянулась к форточке, переступая ногами по кирпичной кладке дома, подбросила тело вверх. Втиснулась в узкое пространство, на вытянутых руках опустилась на подоконник и, ухватившись за ручку форточки, в медленном перевороте через голову спустилась на пол. Огляделась. Закрыла форточку: обратный путь будет другим. Быстрыми движениями растерла руки, плечи – дождь, пока она была на улице, успел почти насквозь промочить одежду, и Юльке было холодно.

В комнате было темно, пахло мокрой пылью и сырыми тряпками, развешенными на холодной батарее; справа у стены угадывался мощный пылесос; рядом – из приоткрытого шкафа небрежно торчала пестрая одежда, в которой ходил весь технический персонал особняка в рабочее время; слева были двери в душевую и кладовку. Все было как всегда – здесь хранила свое незамысловатое хозяйство уборщица.

Дверь этой комнатушки запиралась на простой английский замок. На всякий случай Юлька поставила его на предохранитель и тихонько выскользнула в коридор. Пустота. Именно здесь, на третьем этаже, среди служебных помещений и спальных комнат прислуги и охраны, в самом конце коридора, находилась та самая запертая снаружи на два оборота ключа комната, которую десять минут назад покинула Юлька – узница своего собственного особняка.

Коридор был пуст. Двери везде заперты. Не доносилось ни звука. Девушка крадучись прошла по ковровой дорожке и медленно спустилась на второй этаж. И здесь стояло абсолютное затишье. Правда, почти все двери стояли нараспашку. Она заглянула в открытую дверь своих бывших апартаментов. В гостином зале разбросаны вещи и игрушки, как будто люди покидали этот дом в спешке. Беспорядок стоял жуткий: какие-то пустые коробки, пара темного цвета колготок на стульях, возле детской кроватки валяется подушка. Она подергала дверь в кабинет – закрыта на ключ. Выскользнула из апартаментов и пошла по коридору к лестничному пролету. Везде стояла тишина. Казалось, дом вымер.

Тогда она, собравшись с духом, осторожно начала спускаться на первый этаж. В служебном помещении охраны, возле парадного входа, горел свет. В это время суток толку, конечно, от искусственного освещения было мало – на улице все еще было достаточно светло. Но из комнаты доносились голоса.

Юлька постояла, собираясь с духом, крадучись, подошла ближе и тихонько заглянула внутрь. Спиной к входу – лицом к окну, сильно сгорбившись, словно столетний старик, обремененный сроком прожитых лет, сидел Шур и с кем-то разговаривал. Сначала Юлька подумала, что он говорит сам с собой, но услышала, что ему отвечают. На мгновение, чуть выдвинувшись из-за дверного косяка, она быстрым взглядом обежала все пространство небольшой комнаты. Никого кроме Ш?ра в ней не было. Но зато она увидела, что на столе перед телохранителем стоит телефон, и Шур разговаривает по нему, включив громкую связь. Юлька усмехнулась: самоуверенность сгубила многих. Видимо, Шур совершенно не опасался, что его разговор может быть кем-то услышан.

Окно в комнате было открыто, и шум дождевых капель, усиленный падением на черепичную крышу веранды, заглушал слова его собеседника. И второго голоса Юлька почти не слышала. Тогда она выскочила на веранду и крадучись приблизилась к открытому окну. Каменный пол веранды холодил голые ступни, но Юлька не обращала на это внимание. Она встала возле окна так, чтобы ее не могли заметить из комнаты, но сама она с этого места уже неплохо слышала весь разговор.

Говорил Шур:

– Ребята вернутся утром, часов в восемь, я их дождусь. Все остальные вместе с Павликом час назад уехали в город, скоро будут дома.

Звякнуло стекло. Булькнула жидкость. Похоже, Шур примитивно напивался. С чего бы это?

– То есть, все чисто?.. – спросил телефон голосом Барона.

От неожиданности у Юльки подкосились ноги, и она обессилено навалилась на стену. Значит, не врал тогда ей Шур – во всех ее невзгодах замешан ее собственный муж, которого Юля так и не успела полюбить, но всегда отвечала благодарностью за ту сытую безбедную жизнь, которую он ей дал. Ее муж – владелец нескольких казино, пары банков и дюжины заводов на Среднем и Северном Урале опустился до уровня мстительного шантажиста? Что ему еще от нее нужно?

В комнате повисла тишина. Тяжелые размеренные шаги большого мужчины приблизились к открытому окну. Пахнуло сигаретным дымом. Шур курил.

– Даю тебе на все полчаса. Потом позвонишь, – выдохнул телефон.

– Подожди…, – Шур отошел от окна. – Я не смогу ее просто, как котенка, выбросить в озеро.

Шур говорил, будто оправдываясь, но зло. Телефон молчал.

«В озеро? Как котенка?.. Они что, сошли с ума? Или это не про меня?», – Юлька переступила на холодном полу озябшими ногами. Сердце, словно церковный колокол, отбивало редкие удары и, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Не может быть, чтобы такое произнес ее собственный муж! А его страстная, хоть и недолгая любовь в те несколько месяцев после свадьбы, когда их совместные ночи доставляли ему и Юльке огромное удовольствие?.. Правда, длилось это совсем недолго – ровно до тех пор, пока Барон не узнал, что у них будет ребенок.

– Нашел? – спросил телефон.

Юлька вздрогнула: оказалось, она отвлеклась на воспоминания и упустила часть разговора. Она придвинулась к щели в створке окна. Теперь ей была видна часть освещенной комнаты, стол и, иногда – движущиеся руки Ш?ра.

Вжикнул, расстегиваясь, замок большой сумки. Шур вытаскивал на стол вино, еще какие-то бутылки, пакеты.

– Можешь на прощанье поразвлечься – уступаю по старой памяти, – телефон нехорошо усмехнулся голосом Юлькиного мужа. – Только недолго… Совиньон не пей – это ее вино, – телефонный голос сделал ударение на слове «ее». – Для тебя там есть коньяк.

По старой памяти? Мерзавцы! Что еще перепадает верной шавке в наследство от хозяина?

Шур, как будто почуяв неладное, поднял голову и посмотрел в сторону окна. Юлька резко отшатнулась, чуть не растянулась на скользком полу, но вовремя уцепилась за шершавую поверхность каменной кладки стены, прижалась к ней. Только бы проклятый телохранитель не выглянул в окно! К счастью, телефон снова ожил и Шур, приподнявшись было на стуле, опустился обратно.

– Снотворное – на полчаса. Ровно в семь тридцать ты должен быть в центре озера. И не опаздывай.

Что ответил Шур, и чем закончился разговор, Юлька слушать не стала. Самое главное она уже знала. Хотелось кричать от ужаса, звать на помощь, но надеяться сейчас можно было только на себя. И время дорого – все решают мгновения. В особняке, кроме них двоих, никого нет, значит, этому мерзавцу никто и помешать не сможет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное