М. Кушнир.

Системная теория мышления. Функция искусства в генезисе цивилизации



скачать книгу бесплатно

© М. Б. Кушнир, 2017


ISBN 978-5-4483-5559-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Аннотация

Данное исследование излагает как технологию создания индивидуального мышления, так и сущность генезиса самой цивилизации. Для большей достоверности показана в работе история становления теории мышления – начиная с первого доклада в Академии наук в 1983 году. Представлена поэтапная деятельность автора в попытках практической реализации теории, от инициирования законов Верховного Совета, в бытность автора в 1990-х в Белом Доме, до единоличного перевода всех музыкальных школ России на цифровые носители. Все 4 главы последовательно и нарастающим итогом доказывают, что становление России в качестве передовой державы не представляется возможным без широкомасштабного внедрения системной теории мышления – основы инновационной технологии улучшения общенациональной креативности. Высокая креативность и, как следствие, новый менталитет народа России индуцирует повышение производительности труда во всех сферах жизнедеятельности государства.

Ключевые слова: система, мышление, искусство, креативность, подсознание, инсайт.


Глава I. Интродукция

Экспозиция. Главная партия в ИП РАН.

Июнь 1983 года, Арбатская площадь. Через дорогу от «Праги», прижавшись спинами к торцам прямоугольной смычки двух зданий (одного вдоль Нового Арбата, другого – по бульвару), застыла очередь телефонных будок. Телефон-автомат, телефон-автомат, телефон-автомат, а вот и свободный. И толстый справочник на месте. Так, Президиум Академии наук… Наконец, после третьей переадресовки, на «Можно мне Людмилу Ивановну Анциферову?» дождался «Я вас слушаю».

Своим дикторским тоном стараюсь убедить на расстоянии в абсолютной необходимости помочь просителю: «Добрый день, Людмила Ивановна! Меня зовут Михаил Борисович Кушнир, я гнесинец, музыковед. По распределению открывал и преподавал в Пермском институте культуры (теперь „искусств“ – М.Б.). В Перми, как аспирант по философии профессора Пермского университета Владимира Вячеславовича Орлова, выдвинул на всесоюзной конференции идеи развития ленинской теории отражения. Я эти разработки опубликовал ещё в дипломной работе при содействии своего рецензента профессора Психологического института Чуприковой Наталии Ивановны (убедительный аргумент: чтобы в Москве, два таких психолога, да не знали бы друг друга! —М.Б.)».

Вот суть этих нововведений, – продолжаю я. Первое: процесс восприятия возможен в том, и только в том случае, если структура, свойства объекта заранее, до процесса восприятия находятся у воспринимающего субъекта. Отсюда следует второе: решение любой задачи возможно в том, и только в том случае, если способ, матрица решения в готовом виде заранее имеется у субъекта, решающего эту задачу.

И тогда всплывает третье условие: должен существовать особый институт цивилизации, в котором уже есть элементы и алгоритмы решения всех задач. Этот институт для всей цивилизации подобен родному языку для отдельной личности: любая мысль составляется из готовых слов родного языка по готовым правилам грамматики и законам логики. (Слишком много новой информации для моментального осознания, но ведь это сама Анциферова! Продолжаю, чуть понизив тембр голоса и прибавив темп).

– Единственный институт цивилизации, соответствующий необходимым критериям – искусство. В таком случае последствия жизнедеятельности, не учитывающие названные положения, могут для Советского Союза обернуться экономической катастрофой! Поэтому я обращаюсь к вам с просьбой… «Я все поняла, не продолжайте», – прерывает меня властный женский голос. «К сожалению, данными проблемами никто в стране не занимается. Единственный ученый, чья тематика исследований соприкасается с подобными вопросами, – Яков Александрович Пономарев. Я сейчас поговорю с ним, а вы перезвоните мне минут через десять».

Переживая двухминутный спич, жду ровно десять минут: «Яков Александрович Вас ждет. Подъезжайте к нему в Институт психологии на Ярославской, он находится…». Теперь я радостно перебиваю Анциферову: «Знаю-знаю, я жил в общежитии института имени Гнесиных, академия рядом, за углом, на Ярославской! Спасибо огромное!» – «Успеха Вам!».

Полдесятого. Сидим с Пономаревым в его лаборатории на третьем этаже без малого шесть часов, отвлеклись от темы только раз – молча выпили пустой, но очень сладкий чай. Отставив стаканы, продолжаем перебирать креативность вождей: «Ленин, да, фортепиано в детстве, шахматы, в Шушенском бегал на лыжах в соседнее село на уроки гитары! А Сталин? Семинария, понятно, молитвы, библия, ну, и стихи, конечно. В хрестоматиях печатали! Дальше – провал, один другого бездарнее. Совсем непонятен теперешний, мечется из стороны в сторону, новации – каждый день. Творец, однако.» (Это была только догадка, про стихи Андропова мы и слыхом не слыхивали.) «Как Вы себе представляете – изменить мышление управленческих кадров… Разве кто поверит, что из-за этого может (только может!) обрушиться народное хозяйство Союза? И что, конкретно, Вы хотите предложить?» – «Все физики из трехтомника Ландсберга деятельно искусством занимались…» – «Гении – не пример, Вы же не психолог, а Ваше всеобщее творческое мышление – огромная проблема!»

Дверь без стука приоткрылась, высунувшаяся голова произнесла с укоризной: «Давайте, товарищи, заканчивать свою работу. Кроме вас, никого давно в здании нет. А институт запирать положено». Яков Александрович встает, и я, сидя, как пришибленный, гляжу ему снизу-вверх прямо в глаза и хриплым, вдруг безнадежным голосом в который раз за вечер задаю вопрос, ради которого и вышел на корифея советской науки: «Но, все-таки, что-то ещё можно сделать?»

И тут я слышу ответ, который врезался мне в память и вот уже тридцать третий год постоянно в сознании всплывает: «Нельзя ничего сделать: в ближайшие пятьдесят лет никто на Земле Вас не поймет. Лучше напишите статью, у меня брат – редактор журнала, мы статью обязательно опубликуем. А лет через пятьдесят кто-нибудь наткнется на статью и, возможно, сумеет воплотить теоретические изыскания в практику воспитания творческой личности, обосновать и доказать реальность и действенность гипотезы о решающем значении Вашей новой конструктивной функции искусства».

Не могу остановиться: «Но ведь Советский Союз может постигнуть катастрофа!» (мы с Пономаревым обсуждали, естественно, неизбежность только экономической катастрофы как следствие отсутствия творческого мышления – теперь сказали бы «недостатка креативности» – у первых секретарей партийных структур, у членов правительства, у руководителей промышленности и сельского хозяйства, обязанных принимать решения. В процессе долгих размышлений мы согласились, что сантехники и шоферы до известного предела могут и не иметь самостоятельного мышления. А вероятность политической катастрофы просто не могла прийти в голову!). «И что вам за дело до Советского Союза?» – просто, без усмешки парировал Яков Александрович.

Среагировать на такую фразу в восемьдесят третьем было не просто. Мелькает «великий», «защитник угнетенных», «на пути к коммунизму». Нашелся только на вариацию: «А если и цивилизация погибнет?». Каков вопрос – таков и ответ: «И что Вам цивилизация?». Пророк Пономарев: что тебе Гекуба… Откланиваюсь, и на бегу, отрезая пути возвращения, на одних эмоциях вываливаю в запальчивости: «Нет, Вы не правы, можно и нужно немедленно действовать, Вы не понимаете серьезность ситуации, почему Вы считаете, что педагогические результаты – еще не доказательство» и прочий вздор. Стремглав лечу по лестнице, почти бегу по Ярославской, размахивая руками и продолжая то вслух, то про себя что-то абсолютно ненужное доказывать одному из лучших ученых Советского Союза, который только что истратил на тебя половину рабочего дня.

Побочная партия в РАМ имени Гнесиных.

Какие насущные проблемы необходимо разрешить в первую очередь, как основополагающие: 1) разработать методологию (технологию) массового развития музыкального мышления; 2) показать на практике, что можно всех детей сделать креативными; 3) донести до научного сообщества, до общественности, до властных структур необходимость, во-первых, первоначального создания в сознании учащихся, детей механизма креативности и лишь на его основе – дальнейшее изучение ЗУНов. И, во-вторых, доказать, что только высокий уровень культуры, созданный новым креативным поколением, может сохранить и поднять на новый уровень советскую экономику.

Методология создания механизма креативности постепенно кристаллизовалась в непрерывной преподавательской работе с конца 60-х годов на всех трех уровнях: в музыкальных школах, в училище, в вузе. Она зафиксирована в статье «Комплексная методика развития музыкального мышления», опубликованной впервые в сборнике РАМ имени Гнесиных.

(По правде говоря, соавтором статьи надо считать и Виктора Кельмановича Фрадкина. Это у него, как и у Конен, и у Середы толпились дома и столовались мои ученики, отправленные в Гнесинку. Пролистав мою методику, Виктор Кельманович усадил меня за стол рядом с собой и не дал встать, пока весь текст не был исправлен и причесан.

Там же, в alma mater, мной был проведен мастер-класс на своих же учениках 6 класса: все абсолютники, с листа спели в Es-dur трехголосный номер, чисто вступили без всякой внешней настройки: умеют и слышат «про себя». Показывая знание «Евгения Онегина», каждый спел наизусть какую-нибудь арию, раздел «Письма» и т. д. со своим же аккомпанементом. И вдруг на паузу послышались всхлипы: на задних рядах аудитории кто-то, не выдержав напряженной обстановки, прослезился,

Милейшая Вера Алексеевна Кириллова, из учебника которой, кстати, и спели трехголосный номер, мгновенно меняет ситуацию: «Мы здесь и не такие фокусы видели! Выйдите, Миша, пожалуйста, в коридор, и мы сами с Вашими учениками поработаем». Меряю шагами гнесинский длинный коридор – от лестницы до лестницы, минут сорок. «Заходите!» Боже, аплодисменты, все улыбаются, и у ребят лица радостные – победили! Окружили, поздравляют, благодарят. В сторонке Вера Алексеевна: «Миша, а почему вы способных детей в класс не берете?»

До конца осознал вопрос уже в поезде, перебирая со своей уже взрослой ученицей, студенткой – помощницей, эпизоды мастер – класса (ей предстоит стать доцентом той же Гнесинки). Теперь, глядя на фотографию, подсчитываю: восемь профессиональных музыкантов из пятнадцати, включая кандидата искусствознания, шесть с высшим. Седьмая, крайняя справа, и сына родила, а диплом получить – не успела. Нелепая, как всегда, смерть, только защита диплома оставалась: разрыв мозговой аневризмы. Сын продолжил – музыкант!



Да, простые дети, нет, золотые: как работали, как горели! Ну, и, кроме самой технологии, классные педагоги по фортепиано плюс антураж кабинета соответствующий. В нем 5—6 раз за учебный год менялась экспозиция подлинных картин из запасников Тамбовской картинной галереи. На каждом столе – синтезатор «Юность» выпуска 1973 года, наушники, пульт, коммутирующий все рабочие места, проигрыватели, ленточные ещё магнитофоны. Телевизор с одним из первых видеомагнитофонов. В этом же 1984 году, на областном конкурсе пианистов ДМШ все первые шесть мест заняли учащиеся этого класса. Радуясь победе своей ученицы, один из педагогов сказал: «Насколько лучше она могла бы играть, если бы Вы не мучали ее своими музлитературами и сольфеджио!»



После доклада на специальном заседании 3-х кафедр Музыкально-педагогического института имени Гнесиных (так РАМ называлась в те годы), мне было предложено вести в институте методику и педпрактику. И, кульминация периода, премия 60000 руб. на осуществление дипломированной программы массового создания креативности подрастающего поколения (и «свой» инструктор ЦК КПСС Юрий Федорович Уткин). Уже и кооператив зарегистрировал, открыл счет в банке, но вместо получения денег (утка, уже в то время так просто деньги не давались, кто знал!) получил в Москве третий инфаркт.

Врач реанимации, в ответ на мои попытки добраться до телефона, так прямо и отрезал: «Хочешь жить – забудь о своих шестидесяти тысячах навсегда».

Точь – в точь как врач в Пермской кардиологии после первого, тоже трансмурального: «Забудь о диссертации – и простым педагогом будешь жить долго».



Год восстанавливался, через год на пленарном заседании пленума правления Союза композиторов СССР: «Закончив музыкальную школу, 90% выпускников никогда больше не притрагиваются к своим инструментам, поскольку ни музыкальной грамотности, ни музыкального мышления им так и не привили. А надо, чтобы выпускник ДМШ, глядя в ноты хотя бы „Осенней песни“ Чайковского или пятой сонаты Бетховена, мысленно услышал всю музыкальную фактуру! Созданная специально для этого „Комплексная методика музыкального мышления“ не только делает каждого ученика музыкально грамотным, но и создает творческое, продуктивное мышление, так необходимое для успешной работы всех сфер народного хозяйства страны».

Шквал аплодисментов! Не мудрено: в зале лучшие из лучших композиторов со всех уголков необъятной Родины, им истина мышления прописана на роду.



Но перестройка идет к концу, кардинальные изменения парадигмы образования никого не интересуют, редеет посетителей гряда в приемной ЦК КПСС. Приходится срочно менять текущую задачу: в преддверие явной уже компьютерной революции создать общегосударственный фон изучения музыкальной литературы. Сделать это, создав учебные пособия сначала на компакт-кассетах, а затем и на компакт-дисках, переведя (в одиночку! но с помощниками…), таким образом, все ДМШ страны с граммпластинок на цифровые носители. И уже на этой основе внедрять в процесс обучения технологию первоначального создания механизма креативности.

Сказано – сделано, но скоро слово сказывается, да не скоро дело делается. Только к концу 2010-х удалось большую часть ДШИ и ДМШ перевести на цифровые носители: 3500 школ работают по вновь созданным компьютерным учебным пособиям. Самое массовое – «Аудиопособие по музыкальной литературе». По существу, это первый в России аудиоучебник.




Пользуется спросом и уникальное издание «Опер и балетов» (русскоязычные титры в русских операх, видео комментарии к каждому номеру, аудиовизуальный клавир). Чуть позже стало распространяться и «Слушание музыки», чье появление спровоцировало введение предмета «Слушание музыки» в перечень обязательных для изучения предметов в музыкальных школах («наверху», в Министерстве культуры эти пособия были хорошо известны, все они имеют гриф «допущено» или «рекомендовано»).

Бизнес-план перевода музыкальных школ на цифровые носители прост: на рынке в Лужниках закупались только что появившиеся кассеты «Agfa», на выручку от продажи школам записанных на них пособий впрок закупались произведения уже на CD. Проблему с первым компьютером решил звонок губернатора в Управление культуры (до его губернаторства мы немного общались). Попросил денег в порядке благотворительности у дальнего московского родственника, а тот, увидев перспективу, быстро создал издательство, взял бизнес в свои руки, оставив мне чисто творческие функции, – и страна перешла на цифру. Все затраты – три с половиной миллиона. Рублей. Сюда входят 100000 по звонку губернатора и грант 200000 Президента РФ В. В. Путина 2004 года.

Понятно, что один я такую глыбу свернуть был не в состоянии. Всю компьютерную часть сделал и делает Дмитрий Корякин. Мы с ним изобрели АВК – аудиовизуальный клавир: нотный текст на мониторе компьютера перелистывается синхронно со звучанием музыки. Теперь-то Интернет переполнен подобными файлами, первый патент взяли американцы в 2007, а у нас АВК в каждом компьютерном пособии с 2002 года!

Текст аудиоучебника «Отечественная музыка ХХ века» составила Климова Наталья Викторовна, ныне кандидат искусствоведения. Большую часть текстов студийных видеоаннотаций к каждому номеру опер – доцент РАМ имени Гнесиных, кандидат искусствоведения Васильев Юрий Вячеславович, а к каждому номеру балетов – доцент Московской консерватории, доктор искусствоведения Груцынова Анна Петровна. В буклетах есть имена всех авторов, всех создателей пособий.

Параллельно с созданием специальных компьютерных учебных пособий и методологии, направленной на изменение уровня общенациональной креативности «снизу», были сделаны попытки предотвратить «сверху» катастрофическое состояние в управлении страной – в виде обращений в ЦК КПСС. Кроме необходимых преобразований в образовании, предлагалось ЦК изменить кадровую политику путем введения в анкету кандидатов на руководящие должности (первых лиц: первых секретарей, директоров, главных инженеров; всех, принимающих самостоятельное решение), после партийного стажа, национальности, образования – нового вопроса: в каком виде искусства кандидат осуществляет активную деятельность. А именно: играет ли на музыкальном инструменте, рисует, сочиняет стихи, вышивает, играет в шахматы (не глядя на шахматную доску!). И предъявить результаты творчества.

Не получилось, катастрофа состоялась, я не смог, оказался слабым, неумелым. Теперь, в государстве нового (но непонятно, какого) типа была опять сделана попытка изменить ситуацию «сверху», создать условия для превращения России в передовое государство. Транспортирую и транспонирую из системной теории: система культуры создает экономику, экономика – политику. Управляются системы (любые) в реверсном порядке: политика управляет экономикой, ею же созданной, экономика – культурой. В новой России новая политика возникла как бы ниоткуда, сама по себе. Но моментально намертво вцепилась в экономику, и той, подневольной, но радостной и счастливой, не до культуры. Все быстро заполонили Пугачевы и бандитские сериалы.

Я всегда говорил, что чем талантливее Пугачева, тем хуже Советскому Союзу. Так оно и вышло. А бандитские сериалы, по команде новой экономики, и по сю пору являются наглядными учебными пособиями образа жизни подрастающего (подраться… растаять…) поколения. Итак,

Заключительная партия в Белом Доме.

В преддверие перемен, одновременно с компьютерными учебниками и инновационной технологией образования создавался целый ряд различных организаций и учреждений. К вышеупомянутому кооперативу еще в конце 80-х присоединился «Совет родителей» (Горбунов, председатель горисполкома, разрешил!), чуть позже – «Городской фонд образования». А с начала 1990, одна за другой, 24 организации. Схема простая и наивная: хотите владеть транспортной компанией? Вот вам документы, кредит на автомобили, оборотный капитал, работайте, зарабатывайте, а мне, учредителю, 10% прибыли на благотворительность. Желаете возглавить строительную фирму? Подпишите, возьмите, командуйте. А мне, учредителю, 10% и дешевый ремонт церкви. Две страховых, несколько торговых… Учреждались и оплачивались не только коммерческие организации: лицензия №1 на открытие частной школы, первый в городе детский сад с английским языком, несколько лет платил полставки брошенным оркестрантам симфонического оркестра (обижались, считали, что это государственные деньги, и половину я ворую), паломникам по святым местам, ветеранам в единую уже Германию на солдатские могилы, «Детскому фонду»…

Узнал о создании Всероссийского фонда образования, звонок председателю Кузнецову – и тамбовский «Городской» стал отделением Всероссийского. Офис Фонда разместился на пятом этаже Белого Дома на Краснопресненской. Пропуск – no problems, кредиты Сбербанка – под одно поручительство. Впрочем, были и свои немалые деньги: три контейнера мануфактуры с Трехгорки, двести никому ранее не ведомых факсов, настоящие ксероксы, настоящие, японские (правда, для вывоза купленной аппаратуры пришлось вызвать автоматчиков), «Москвичи» с АЗЛК.

Товары в Москве были, а вот свободных денег не было! Стоило показать чековую книжку с пятью миллионами, как тут же предлагали и особняк на Кропоткинской, и колонну ЗИСов, и 12 га в ближайшем Подмосковье. А причина простая: деньги банки выдают по статьям, утвержденным Госпланом, перевод со статьи на статью – тюрьма немедленно. Красные директора, имея на счетах солидные денежные запасы, воспользоваться ими не в состоянии! Взять, да использовать средства по назначению – тоже не в состоянии: оборудования, сырья, запчастей и так далее нет и в помине. Решаю подтолкнуть Хасбулатова и Ельцина с их Верховным Советом к активации экономики, надеясь в возникшем денежном водопаде часть потока перенаправить через «Фонд образования» на основательное повышение уровня общенациональной креативности.

Поднялся на 18 этаж к самому Захарову Михаилу Львовичу, руководителю комитета социальной политики (Хасбулат удалой, да и Ельцин такой мошке, как я, недоступны), отдал полученный в банке (он и сейчас процветает, хотел было написать с адресом и фамилией, набрал в Интернете – и тот же, тот же председатель смотрит мне в глаза!) договор на составление документации, разработку нормативов и прочее (600000руб.) для издания Постановления Президиума Верховного Совета о разрешении переводить в депозиты госплановские деньги с дальнейшей выдачей их в кредит частным, коммерческим организациям (прикладываю свои добавления к договору банка), подконтрольным владельцам госплановских финансов. Полученную прибыль красные директора будут обязаны использовать только на выкуп своих же заводов: себе, управляющему персоналу, да хоть и рабочим. И все будут заинтересованы только в подъеме производства, увеличении производительности труда, и, конечно, в развитии общенациональной креативности (а Карфаген должен быть разрушен!).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3