Лука Кайоли.

Месси. Исключительная биография



скачать книгу бесплатно

© 2008, 2012 Luca Caioli

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Посвящаю Эльвире за все, что она делала и делает до сих пор. А также Лоренсо, Ольмо, Альде и Туллио.



Глава 1. Росарио
Разговор с Селией и Марселой Куччиттини

– Я покупаю кострец или кусок с огузка. В Барселоне я тоже видела такую разделку, но не знаю, как это у них называется. Я слегка подсаливаю каждый кусочек, окунаю в яйцо и обваливаю в сухарях. Потом жарю до золотисто-коричневой корочки и выкладываю на противень. Тоненько режу лук, чуть-чуть поджариваю. Когда лук станет прозрачным, добавляю нарезанные помидоры, немного воды, соль, душицу и щепотку сахара. И оставляю на огне минут на двадцать. Когда соус готов, я поливаю им каждый кусок мяса, чтобы все были как следует покрыты. Достаю из холодильника сливочный или твердый сыр и тоненькими ломтиками выкладываю на мясо. Ставлю в духовку и жду, пока сыр не расплавится. Тогда остается только пожарить картошку на гарнир, и миланеза а ла наполитана [шницель по-неаполитански] можно подавать на стол.

Со страстью и опытом хорошей поварихи Селия описывает любимое блюдо ее сына Лионеля Месси.

– Когда я приезжаю в Барселону, мне приходится готовить его раза два-три в неделю. И не меньше трех кусков говядины среднего размера. Я ерошу ему волосы и говорю: «Это все благодаря моему неаполитанскому шницелю и мате [традиционный аргентинский чай] ты забиваешь столько голов».

У Лионеля простые вкусы: шницель, но только без ветчины и конины; курица под соусом из лука и помидоров с перцем и душицей. Он довольно равнодушен к изощренным блюдам вроде тех, которые готовит его брат Родриго, но ведь Родриго, как известно, шеф-повар и мечтает когда-нибудь открыть свой собственный ресторан. Для него естественно экспериментировать и пробовать новые рецепты, а вот младший брат не всегда может оценить их по достоинству. Может быть, он сладкоежка?

– Да, Лео обожает шоколад и альфахорес [традиционное печенье с карамельной начинкой – национальный деликатес]; когда мы летим в Испанию, нам приходится везти его с собой целыми коробками, чтобы ему надолго хватило.

Она рассказывает, как в детстве, когда тренер пообещал Лео по печенью за каждый забитый гол, он забил целых восемь за один матч. То-то был пир.

За чашкой кофе в баре «Ла Тьенда» на проспекте Сан-Мартин де Росарио мама десятого номера «Барсы» с большим воодушевлением рассказывает о своем всемирно знаменитом сыне.

У Селии Марии Куччиттини Оливейры де Месси черные волосы, тонкая улыбка, мягкий и тихий голос, некоторыми чертами лица она напоминает Лео (хотя она со смехом говорит, что он – копия отца). Во время разговора она то и дело поглядывает на свою сестру Марселу, которая сидит напротив. Самая младшая в семье Куччиттини, Марсела тоже мать футболистов: Максимильяно играет за «Олимпию» в Парагвае; Эмануэль – в Испании за «Жирону»; а Бруно ходит в футбольную школу имени Ренато Чезарини, среди учеников которой такие игроки, как Фернандо Редондо и Сантьяго Солари. Марсела Куччиттини де Бьянкукки – крестная мать Лео и его любимая тетя. Когда он возвращается в Росарио, с удовольствием бывает у нее в гостях.

– Нам приходится ездить к нему или звонить и спрашивать, как он там, но, конечно, сестра его балует, – говорит Селия. – А когда там и Эмануэль, их друг от друга не оттащишь.

С самого раннего детства они без устали гоняли мяч.

– У нас было пятеро мальчишек: трое моих – Матиас, Родриго и Лео, и двое сестриных – Максимильяно и Эмануэль. По воскресеньям, когда мы ходили в гости к моей матери, они все шли на улицу, чтобы поиграть перед обедом, – вспоминает Селия.

Это были шумные игры в футбол или теннис ногами, и Лео часто возвращался домой в слезах, потому что проиграл или потому что старшие мальчики жульничали.

– Как раз на днях Макси вспоминал одну такую игру, – прибавляет Марсела, – он сказал мне, что, когда они все встретятся в Росарио, он хочет сыграть команда на команду – Месси против Бьянкукки, как раньше.

Воспоминания приводят нас к бабушке, тоже Селии: к ее вкусной стряпне, выпечке, воскресеньям, когда собиралась вся семья, и ее страсти к футболу.

– Это она водила мальчиков на тренировки. Это она настояла на том, чтобы моему Лионелю разрешили играть, хотя он был еще маловат, – самый младший в семье и не вышел ростом. Ведь он, – говорит Селия, – всегда был маленького роста. Мы даже боялись, что его свалят с ног и затопчут, что он себе что-нибудь сломает, но она не боялась, все твердила: «Предоставьте все Лионелю, оставьте малыша в покое, голы-то забивает он, а не кто-нибудь». Именно она уговорила нас купить ему бутсы. Как жалко, что она не может видеть его сегодня. Она умерла, когда Лео было десять, но кто знает, может, она видит с небес, кем он стал, и радуется за своего внука, которого так любила.

Но как Лео начал играть в футбол? Кто его научил? Откуда взялись его многочисленные способности – может быть, дело в генах?

– Не знаю, от отца, от братьев, от двоюродных братьев. У нас в семье всегда любили футбол. Я тоже болельщица. За кого болею? За Марадону. Я всегда с большим жаром следила за его играми, за его голами. Он был этакий беспринципный варвар. Когда мы с ним познакомились, я сказала: «Надеюсь, когда-нибудь мой сын будет великим футболистом, и вы будете его тренером». И поглядите, как вышло… Поглядите, сколь многого он добился…

Пауза в разговоре: на столе зазвонил мобильный телефон. Селия извиняется и отходит в сторону, чтобы ответить. Тем временем уже Марсела рассказывает о Лео.

– Он делал что-то невероятное. Ему еще не было пяти, а он уже умел управляться с мячом, как никто другой. Он обожал это, никогда не останавливался. Он так бил мячом по воротам дома, что соседи часто просили его хоть немного передохнуть.

Селия закончила говорить по телефону, она садится за стол и кивает в знак согласия.

– Самое худшее наказание, которым мы могли ему пригрозить, – это запретить пойти на тренировку. «Нет, мамочка, пожалуйста, я буду слушаться, правда-правда, обещаю». Он все канючил и ныл, пока я не сдавалась. Лео не был ни вспыльчивым, ни ленивым, он всегда был хорошим мальчиком, тихим и застенчивым, таким же, как сейчас.

Правда?

– Правда. Он вообще не обращает внимания на славу. Когда он приезжает в Росарио, ему всегда хочется прогуляться по округе, по проспекту Сан-Мартин, с двоюродным братом Эмануэлем. Когда мы ему говорим, что это невозможно, что здесь у людей начнется истерика, если они его увидят, что ему не дадут сделать и двух шагов, он расстраивается. Он этого не понимает и раздражается. В Барселоне он ходит в универмаг «Корте Инглес» в кроссовках и спортивном костюме. Раньше часто бывало, что Роналдиньо лохматил ему волосы и спрашивал, не сошел ли он с ума, что разгуливает в подобном виде. Лео вообще не замечает, кто он такой. Поэтому быть знаменитым, раздавать автографы или фотографироваться с фанатами его не напрягает. Иногда по вечерам, когда он приходит домой, а я приезжаю его повидать, я ложусь с ним рядом на кровати. Мы болтаем, я глажу его по голове, рассказываю разное и в шутку говорю: «Чего бы только не отдали девушки, чтобы оказаться на моем месте». Он корчит гримасу и говорит: «Мам, не говори глупостей».

На стенах бара висят футболки аргентинских игроков. Футболка Лео тоже висит под окном, на ней тридцатый номер «Барселоны».

– Тут не знают, что я его мать, хоть мы и живем в этом городе, – замечает Селия, женщина, которая сторонится известности, хорошо сознавая риск, связанный со славой, и четко понимая, что самое главное в ее жизни и жизни ее детей.

Все это здорово, но каково ей быть матерью звезды?

– Я горжусь, страшно горжусь. Когда я открываю газету – здесь не реже, чем в Испании, – и вижу статью о нем, или его номер, или ребятишек в футболках с его номером… я прямо надуваюсь от гордости. Вот почему мне больно слышать, когда критикуют его игру или рассказывают небылицы про его личную жизнь. Это задевает до глубины души, это так больно, когда кто-нибудь звонит и говорит: а ты это читала, а ты это видела? Лео? Он не читает практически ничего, что пишут о нем. А если он что и замечает, это на него так сильно не действует. Но я не хочу сказать, что ему не было трудно в жизни. У него были свои неудачи, когда он получал травмы, не играл целые месяцы, когда дела шли не так, как ему хотелось. Когда такое случается, я долго не размышляю, просто собираю чемодан и еду в Барселону – разобраться, что происходит, быть рядом с ним, заботиться о нем как могу. Лео с детства все держал в себе, и в то же время он был очень взрослым для своего возраста. Помню, как-то мы заикнулись о том, что он мог бы вернуться в Аргентину, и он мне сказал: «Мам, не волнуйся, я останусь, ты поезжай, Бог нас не оставит». Он очень целеустремленный.

Она снова возвращается к теме его успеха, поклонников, которые сходят с ума по Блохе по обе стороны Атлантики.

– Больше всего мне нравится, что люди его любят, – говорит Селия. – Я думаю, его любят, потому что он простой, скромный, хороший человек. Он всегда думает о других и старается, чтобы всем вокруг было хорошо: родителям, братьям, сестре, племянникам и племянницам, двоюродным братьям. Он всегда думает о родных. Конечно, я его мать, а любая мать, когда говорит о своих детях, зенице своего ока, всегда их хвалит, но у Лео огромное сердце.

Как мать видит будущее сына?

– Если говорить о футболе, то я надеюсь, что он войдет в историю, как Пеле, как Марадона; я надеюсь, он пойдет очень, очень далеко. Но прежде всего, как мать, я от всего сердца надеюсь, что он будет счастлив, что у него будет семья, что он проживет хорошую жизнь, потому что на самом деле он еще и не жил по-настоящему. Он отдался футболу и душой, и телом. Он не бывает на людях, он не делает многого из того, что делает молодежь в его возрасте. Вот почему я надеюсь, что он проживет замечательную жизнь. Он это заслужил.

Снаружи, за большим окном, небо потемнело. Движение на улице стало оживленнее: автобусы, разболтанные фургоны, машины, оставляющие за собой клубы дыма, тележка с горой мусора, которую тянет тощая лошадка, и множество людей, направляющихся в магазины и на автобусные остановки. Селии пора домой; дома ее ждет Мария-Соль, младшая в семье. Марселе пора забирать Бруно из футбольной школы. Идет дождь, и Селия настаивает на том, чтобы отвезти гостей назад в центр города. Она идет за машиной. У двери несколько последних слов от Марселы о материнских страхах – травмах и деньгах, которые могут ударить в голову.

– Пока мои дети и Лео не потеряли чувство реальности. Я, моя семья и семья сестры живем в том же городе, в котором родились, в том же доме, что и всегда, мы не переехали в другое место, мы никогда не хотели оторваться от корней, и наши дети все те же, что и всегда. Я надеюсь, они никогда не изменятся. Я надеюсь, что с ними не случится то же, что случилось с другими футболистами, которые потеряли себя во всей этой славе.

Серый «фольксваген» останавливается у тротуара. Селия быстро едет по улицам южной части Росарио. Проезжая мимо старой школы Лео, она замечает:

– Учился он не очень. Он был лодырь.

Она поворачивает направо у «Тиро Суисо», спортивного клуба, основанного в 1889 году иммигрантами из Тезино. Двое мальчишек не замечают машину, они слишком поглощены, гоняя мяч.

– Вот и Лионель был такой же, – говорит Селия.

Глава 2. Больница Гарибальди
24 июня 1987 года

Здание кремового цвета, построенное в стиле XIX века, занимает прямоугольный участок по улице Висасоро, 1249. Это итальянская больница имени Джузеппе Гарибальди, в честь которого в Росарио также стоит памятник на площади Италии. Гарибальди – популярная фигура, его называют «герой двух миров», потому что во время изгнания в Южную Америку он сражался по всей реке Паране. В тех местах его «красная рубашка» оставила свой след, где его только не обнаружишь: в названиях больниц в Росарио и Буэнос-Айресе, основанных политическими ссыльными, сторонниками Мадзини и Гарибальди, и их рабочими союзами. Больничный комплекс в Росарио открылся 2 октября 1892 года для нужд итальянской общины. В то время на долю итальянцев приходилось более 70 процентов иммигрантов, прибывших с той стороны Атлантики. Сегодня там одно из лучших родильных отделений в городе. Именно там в шесть часов одного зимнего утра начинается история Лионеля Месси, третьего сына в семье Месси-Куччиттини.

Его отцу Хорхе 29 лет, он начальник отдела сталелитейной компании «Асиндар» в Вилья-Конститусьон, примерно в 50 километрах от Росарио. Селии двадцать семь, она работает в цехе по производству магнитов. Они познакомились еще в юности в районе Лас-Эрас, который раньше назывался Эстадо де Исраэль, а сегодня район Сан-Мартин, в южной части города, где жители скромны и трудолюбивы. Отец Селии Антонио работает электромехаником – он чинит холодильники, кондиционеры и другие электроприборы. Ее мать, которую тоже зовут Селия, много лет проработала уборщицей. Отец Хорхе Эусебио зарабатывает строительством; мать Роса Мария тоже уборщица. Между их домами чуть больше 100 метров. Как у многих других местных семей, у них итальяно-испанское происхождение. Фамилия Месси происходит из итальянского города Порто-Реканати в провинции Мачерата, где родились поэт Джакомо Леопарди и тенор Беньямино Джильи. Именно оттуда на одном из множества пароходов, идущих в Америку, в конце XIX века Анджело Месси отправился на поиски лучшей жизни в Новый Свет, как и многие другие эмигранты с билетами третьего класса. У Куччиттини тоже итальянские корни по отцовской линии. Несмотря на то что обе семьи родом из влажных пампасов, в конце концов они обосновались в городе.

В 305 километрах от Буэнос-Айреса, столицы Аргентины, на берегу Параны, Росарио с его миллионом жителей – крупнейший город провинции Санта-Фе. Набережная Костанера идет вдоль реки до моста Нуэстра Сеньора дель Росарио, пересекающего воду и речные островки и соединяющего город с Викторией. Парана всегда был важной транспортной магистралью: отсюда многие сельскохозяйственные товары развозятся по всему Меркосуру – например, соя, которая в последние годы принесла благосостояние региону и преобразила всю структуру города. Новые здания, небоскребы и роскошные виллы разрастаются вдоль пляжа с тонким песком, который наносит река. Однако в Росарио по-прежнему силен патриотический дух. Группы одетых в белое школьников позируют у подножия памятника государственному флагу в старом советском стиле, открытого в 1957 году в память о том месте, где генерал Мануэль Бельграно впервые приказал поднять государственный флаг 27 февраля 1812 года.

Росарио – это город потомков иммигрантов, трущоб и сельских домов. Но оставим в стороне истории об иммиграции, смешении культур, языков и традиций, которым в Аргентине несть числа, и возвратимся к Хорхе и Селии, которые влюбились друг в друга и начали встречаться еще в ранней юности.

17 июня 1978 года они женятся в церкви Сердца Богоматери. Вся страна поглощена чемпионатом мира по футболу – настолько, что новобрачные, проводя медовый месяц в Барилоче, все-таки постарались приехать в Росарио на матч Аргентина – Бразилия. Результат 0:0. Через восемь дней на мемориальном стадионе Рио-Плата в Буэнос-Айресе сборная Аргентины под началом Сесара Луиса Менотти, которую в Аргентине зовут «Альбиселесте» (что буквально означает «бело-небесно-голубые»), побеждает Голландию со счетом 3:1 и выигрывает чемпионат. Наступает всеобщее безумие. Такое впечатление, что Фильоль, Ольгин, Гальван, Пассарел-ла, Тарантини, Ардилес, Гальего, Ортис, Бертони, Луке и Кемпес заставляют людей забыть о «Процессе национальной реорганизации» (так назывался период военной хунты) – погибших диссидентах, более 30 тысячах «пропавших без вести» граждан, пытках и ужасах свирепой и кровавой диктатуры генерала Хорхе Рафаэля Виделы, который совершил государственный переворот 24 марта 1976 года и сместил Исабель Перон с поста президента. На улицах Буэнос-Айреса еще видны слова Inmundo mundial – «Грязный мундиаль», – написанные под зеленью футбольного газона, и дата – 1978.

Через два года после переворота страна еще во власти ужаса, но жизнь продолжается. Селия и Хорхе становятся родителями: Родриго Мартин рождается 9 февраля 1980 года, их второй сын Матиас Орасио – в один из самых мрачных моментов в истории страны. Это 25 июня 1982 года, всего через одиннадцать дней после окончания Фолклендской войны. Разгромленная Аргентина считает погибших (649 человек) и раненых (более тысячи), а также всех, кто никогда не забудет тех двух с половиной месяцев под огнем. Юных, неопытных, плохо снаряженных добровольцев, вступивших в армию под влиянием квасного патриотизма, дабы вернуть Аргентине Фолклендские острова, занятые британцами еще в 1833 году. Операция «Росарио», амбициозное вторжение аргентинских сил на острова, начатое генералом Леопольдо Галтьери 2 апреля 1982 года, была очередной, бог знает какой по счету, попыткой военной хунты отвлечь народ от провала экономической программы 1980 года – по литических мер, которые привели к инфляции в 90 процентов, упадку во всех отраслях экономики, увеличению внешнего долга как государственного, так и частного, обесцениванию зарплат и, в частности, прогрессирующему обнищанию среднего класса (характерному для истории страны, выделяющейся в сравнении с другими латиноамериканскими государствами). Война должна была заставить народ забыть о трагедиях прошлого и захлестнуть его волной патриотизма, но Галтьери оказался не готов к противостоянию с Железной Леди Маргарет Тэтчер, да и неверно оценил британскую армию.

В несколько недель британские силы разбивают аргентинскую армию – этот разгром приведет к падению военной хунты и восстановлению демократии в течение всего лишь года. Но претензия на Мальвинские острова – так в Аргентине называют Фолкденды – никуда не денется: в Национальном парке государственного флага в Росарио возведен монумент в честь «героев, которые продолжают жить на Мальвинских островах», а в конституции 1994 года возвращение территории заложено как непререкаемая цель. Однако в 1983 году на выборах побеждает Рауль Альфонсин, один из немногих политиков, не связанных с военными, который утверждал, что единственной целью развязывания войны является укрепление диктатуры.

Четыре года спустя, когда Селия ждет третьего ребенка, положение в стране по-прежнему напряженное. На Страстной неделе 1987 года Аргентина на грани гражданской войны. «Карапинтадас» (буквально «раскрашенные лица») – группировка молодых армейских офицеров под предводительством полковника Альдо Рико – подняли бунт против правительства, требуя положить конец судебным процессам по фактам нарушений прав человека, совершенных военным режимом. Военные не хотят подчиняться президенту. Люди выходят на улицы на защиту демократии. Профсоюз «Всеобщая конфедерация труда» объявляет всеобщую забастовку. 30 апреля Рауль Альфонсин обращается к народу, собравшемуся на Пласа де Майо, со словами: «В доме порядок, счастливой Пасхи». Эта фраза войдет в историю, потому что в действительности происходило прямо противоположное. Президент, не в силах совладать с вооруженными силами, вынужден идти на переговоры с «карапинтадас» и гарантировать им прекращение деятельности военных трибуналов. Закон «Об обязательном подчинении» снимает обвинения с офицеров и их подчиненных в совершенных ими зверствах, считая, что они всего лишь выполняли приказы начальства. Он вступает в силу 23 июня 1987 года, в тот же день, когда Селию кладут в родильную палату больницы Гарибальди. Ее сыновья – семилетний Родриго и пятилетний Матиас – остаются дома с бабушкой, а Хорхе едет в больницу вместе с Селией. После двух сыновей ему хотелось бы девочку, но хромосомы распорядились иначе – у них будет еще один мальчик. Беременность прошла без происшествий, но в последние часы возникают осложнения. Гинеколог Норберто Одетто диагностирует внутриутробную гипоксию плода и решает индуцировать роды, чтобы избежать долговременных последствий. Хорхе до сих пор помнит те страшные минуты, панику, которую он почувствовал, когда врач сказал ему, что ему придется наложить щипцы, как он умолял сделать все возможное, только не тащить ребенка этими клещами, ведь он, как многие родители, слышал немало жутких историй про то, как щипцы деформировали и наносили вред ребенку. В конце концов щипцы не понадобились. Лионель Андрес Месси родился за несколько минут до шести утра весом 3 килограмма и ростом 47 сантиметров, красный, как помидор. Одно ухо у него совсем свернулось во время родов – такая аномалия бывает у многих новорожденных и пропадает в течение первых часов жизни. После страха наступило счастье: младенец чуть красноватый, но здоровенький.

Однако за пределами больницы ситуация далеко не так безмятежна. В городе происходит взрыв, и еще один в Вилья-Конститусьон, где работает Хорхе. Взрывы происходят по всей Аргентине – в ответ на закон «Об обязательном подчинении» их количество возрастает до пятнадцати. Человеческих жертв нет, только материальный ущерб. Взрывы изобличают раскол в стране, задавленной военными и погрузившейся в глубокий экономический кризис. Министр внутренней торговли только что объявил о введении новых цен на основные товары: молоко и яйца подорожают на 9 процентов, сахар и кукуруза на 12 процентов, газ на 8 процентов – серьезное подорожание для семьи из рабочего класса, такой как Месси-Куччиттини, хотя они работают оба и у них есть собственный дом. Его, потратив много выходных, Хорхе построил с помощью сво его отца Эусебио на семейном участке земли площадью в 300 квадратных метров. Двухэтажное кирпичное здание с задним двором, где могут играть дети, в районе Лас-Эрас. Лионеля привозят туда 26 июня, когда мать с младенцем выписывают из итальянской больницы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6