Людмила Зубкова.

Мир и война в жизни нашей семьи



скачать книгу бесплатно

Да! Забыл я еще сказать, что, войдя в дом и увидев, что в комнатах очень чисто, и боясь наследить, мы тут же сняли валенки и портянки и некоторое время стояли у двери разутые. Тетя Дуня, увидев, что мы стоим разутые, стала ругаться:

– Что вы, что вы? Проходили бы в обувке, я еще пол-то сегодня не мыла, к вечеру буду только мыть. Ну ладно, я сейчас.

И тут же пошла на кухню и принесла нам целый ворох шерстяных теплых, наверное, из печурки, носков. Мы надели носки и сразу почувствовали тепло в ногах и хорошее настроение.

Поели мы с удовольствием и, как говорят, досыта, по горло. Посидели не менее часа. Отдохнули хорошо. Поблагодарили мы тетю Дуню самым сердечным образом и решили вылезать из-за стола. Хозяйка нас просит еще поесть, обижается, что мало поели.

– Я ведь сейчас и щей вам могу еще дать, наверное, уже упрели.

– Тетя Дуня! Мы и так еле вылезаем, а если ты будешь всё из печи нести, то нам из-за стола и совсем не вылезти. Большое спасибо, тетя Дуня. Ты нас накормила, как мать родная!

– Ну что вы, разве это кормежка?! Вот если бы я загодя знала, что вы заедете ко мне, тогда бы уж, конечно, чего-нибудь приготовила бы, а то что ж, картошка да молоко, от этого не уедешь далеко.

– Теперь доедем далеко.

Взглянув на тикающие ходики, Володя стал нас торопить:

– Друзья, смотрите, уже второй час, нам надо торопиться, а то сегодня до Воскресенска не дойдем.

Еще раз поблагодарив, мы устремились к двери. Сапог нет.

– Я сейчас, – и тетя Дуня несет нам валенки и портянки.

Оказывается, пока мы сидели за столом, наши валенки грелись на печи, а портянки и варежки – в печурке. Да, хорошо мы отдохнули: и поели, и отогрелись.

Тетя Дуня предлагала нам на дорогу яиц, хлеба, мы отказались. Она звала нас заезжать на обратном пути. Мы сказали, что обратно поедем поездом. Николай просил тетю Дуни передать привет всем семейным тети Дуни и приглашал ее к себе в гости.

Ветер утих. Мы отогрелись, усталость прошла. Мы быстро покатились под гору. Лыжи скользят хорошо. Но морозец не ослаб. Морозец бодрит. Идем быстро. Дорога меняется. Спуски с гор сменяются длинными подъемами. Идем быстро не менее часа. Понемножку начинает смеркаться. После длинного подъема мы остановились передохнуть. Немного отдохнув, тронулись в дальнейший путь. Стали поторапливаться. Запас талицкого тепла истощился, но теперь уже тепло шло изнутри, и это тепло, выходя наружу, проявлялось в виде инея на спинах.

После Талиц мы пошли опять быстро, затем через час быстрой езды стали уставать и стали при подъемах на пригорки всё чаще и чаще останавливаться. Устаем. На остановках долго не задерживаемся, не более 1–2 минут. Ветер продувает насквозь. Вот проехали какую-то деревню. Вдали показались огоньки. Повстречавшийся возница с дровами сказал, что это Воскресенск впереди.

Вдали видим очертания какой-то колокольни. Начинаем жать. Но ноги устали, и руки тоже еле поднимают палки. Идем всё медленнее и медленнее.

Видно, как от впереди идущего валит пар. Появляются сосульки на бровях и из-под носа. Устали. Очень устали. Но воодушевляют впереди сверкающие огоньки и надежда, что вот-вот доберемся до тепла.

Вошли на окраину Воскресенска. У женщины, идущей с ведрами на коромысле, спросили, далеко ли до чайной. Ответила, что порядочно.

И вот мы у чайной. Не стали узнавать, где лучше, где хуже. Подъехали к крыльцу. Сняли лыжи, отряхнулись. Поднялись. Вошли. Поставили при входе у двери лыжи и палки. В чайной светло, горят две тридцатилинейные молнии. Наверное, лампы недавно только зажгли. Стекла на них чистые, еще не закопченные. В чайной что-то около 10 столов. За тремя столами, стоящими у окон, сидят посетители. За одним четыре мужика о чём-то громко разговаривают. Чувствуется, что уже порядочно выпили. Мы сели за стол подальше от двери. Поближе к кухне. Сразу почувствовали тепло. Сняли шапки, варежки, расстегнули пиджаки. Подошел половой, вынул из-за пояса полотенце, обмахнул стол и спросил: «Чего изволите?» Мы сразу, не сговариваясь, все трое сказали: «Чаю! Чаю! Чаю!»

– А кушать что будете?

– Давай чаю, а потом посмотрим. Ну давай пока баранок фунта два!..

И вот несет нам половой на подносе большой чайник с кипятком. Маленький с заваркой и три стакана с блюдцами, розетки с сахаром, щипчики для колки сахара и полную тарелку баранок.

Мы немедленно налили чаю. Попытались пить чай из стаканов, хотели показать себя причастными к образованным людям, но ничего не получилось: пить хотелось, а держать горячий стакан невозможно. И мы все стали пить чай, как и все, не привередничая, из блюдечек, с сахаром вприкуску, а чтобы было не так горячо, закусывали баранками.

Утолили жажду, выпив из блюдечек по два стакана чаю. И не заметили, как опустошили и тарелку с баранками, и чайник с кипятком. Лишь только в розетке оставалось немного сахара.

Мы немного отогрелись. Огляделись. Я пошел посмотреть, что есть в буфете. Выпив по два стакана чаю, мы не напились, а лишь только утолили жажду. Запомнил я на всю жизнь, что в то время нам так хотелось пить, что мы еще три раза стучали по стаканам, подзывая полового, чтобы заказать кипятка. Он трижды приносил нам большой чайник с кипятком. В общей сложности мы за то время выпили по 8 (восемь) стаканов чаю.


Лыжный пробег. После нашего похода увлечение лыжами пошло на спад, и лишь только когда стал учиться в институте, вспомнил я опять свои лыжные увлечения.

В институте были часы физкультуры. Мы часто группой выезжали в Сокольники, где была лыжная станция и выдавали лыжи на прокат.

В 1934 г. в Москве были организованы межвузовские соревнования по биатлону. Мы с Кабановым записались в институтскую команду лыжников. Для лучшей подготовки к соревнованиям членам команды выделили дополнительные талоны в столовую на усиленное питание.

С нами в выходные дни проводились дополнительные вылазки в дом отдыха в подмосковном Звенигороде, где каждый день регулярно не менее 4-х часов занимались ходьбой на лыжах и стрельбой из мелкокалиберной винтовки.

В доме отдыха мы, конечно, не поправились, но физически окрепли. Большую часть времени мы проводили на воздухе. Соревнования проводились в марте месяце. В них участвовали команды из 20-ти московских вузов. В каждой команде по 20 человек.

День соревнований выдался теплый. Старт был в Измайловском парке. Трасса проходила частично лесом, но большей частью открытым полем. Участники команды имели форменные костюмы, шаровары и куртки. Лыжи у каждого были подогнаны заранее. Крепления надежные. Пробег пришлось совершать с боевой винтовкой за спиной.

Пробег начался. Выехали бодро. На старте у всех силы свежие. Настроение веселое. Идем лесом, лыжня хорошая. Каждая команда со старта выпускается с интервалом. Нас предупредили, что зачет по времени будет по последнему участнику команды, с учетом результатов стрельбы всей команды. Задача поставлена: всем дойти как можно быстрее до финиша и хорошо отстреляться. По лесу идем быстро, без задержки. Выехали из леса. Полем лыжня немного хуже. Команда заметно растянулась. Впереди шел самый быстрый лыжник, замыкал команду самый сильный Трегубов. Прошли что-то около половины трассы. Солнце начинает пригревать. На лыжне появляются лужицы. Идти тяжело. За спиной всё время ерзает винтовка, хотя, кажется, привязана она крепко. Становится жарко. Появляется пот на лице. Я шел всё время в середине нашей колонны.

На лыжне под водой лед, и местами появляется голая земля. По земле лыжи не скользят, приходится бежать, что тяжело. Колонна всё больше и больше растягивается. Некоторые лыжники темпа не выдерживают, их обгоняют. Но команда должна прийти к финишу вся. Надо подтягивать отстающих. Старший по команде, самый сильный, всё время следит и часто перемещается, ждет отстающих и всячески их подбадривает. Один из отстающих совсем выдыхается и, несмотря на подбадривания, еле тащится. Видно, что человек выбивается из сил. Старший помогает ему снять винтовку. Он его толкает и говорит: «Иди быстрее без винтовки, догоняй своих». А сам с двумя винтовками всё же перегоняет отстающих и передает винтовку впереди идущему, приказывая тем, кто может, попеременно идти с двумя винтовками. Без винтовки, конечно, идти намного легче, и отстающий вырывается в середину. Командир всё время следит, чтобы не было отстающих, и каждый раз, если видит, что кто-то совсем выдыхается, освобождал его от винтовки, и команда подтягивалась. Пока все участники нашей команды на виду командира. Отставших нет.

Интервал между выходом команд со старта был небольшой, и на трассе команды уже стали перемешиваться. Наш командир всё время был в хвосте своей команды. Надо сознаться, что я кому-либо помогать не смог. Сам тоже шел с большим трудом, но старался не попасть в хвост. Очень боялся этого и тянулся изо всех сил, стараясь не показывать, что выдыхаюсь, а иногда даже покрикивал впереди идущему: «Давай, давай!» Но этими погонялками я подогревал больше самого себя.

А солнце печет. Идем по лужам, перчатки у всех сняты. Пот льет. Командир наш всё время покрикивает: «Давай! Давай! Подтянись! Не отставай!»

В моменты наибольшей усталости мы подкрепляемся кусочками сахара, который каждый получил перед стартом. Надо сказать, что сахар в известной мере на какой-то миг снижал усталость.

И вот приближаемся к стрельбищу. Перед приближением к стрельбищу командир каждого предупреждает, чтобы шел потише, без излишнего напряжения и глубже дышал.

Стреляли лежа, не снимая лыж. Выстрелить должны по пять патронов. Командир еще раз предупредил: «Ложись, отдышись, не торопись. Не спеши, но поскорей!»

Отдышался, лежу, прицеливаюсь. Мушка дрожит. Меняю положение упора. Прицеливаюсь. Поймал яблоко мишени. Нажал на стартовый крючок. Отдача. Подаю второй патрон. Прицеливаюсь. Мушка, яблоко, курок, отдача. Стрелял, мне кажется, долго. Во всяком случае дольше соседа. Ложились вместе, а он уже снялся, я же только подымаюсь.

Как отстрелялся? Вроде бы старался. Но стрельба – это не только желание. Но и умение, тренировка. Всё зависит от условий, от степени напряжения. Может быть, все патроны полетели за «молоком». Не должно бы. Я ведь был «Ворошиловским стрелком». Но «Ворошиловского стрелка» я получил за стрельбу в тире из мелкокалиберной винтовки в спокойной обстановке, не торопясь. А тут другое дело.

Командир наш тоже отстрелялся, винтовка на нем. Теперь помогает всем и погоняет, а сам ждет, когда наш последний отстреляется. Надевая винтовку после стрельбы, чувствуешь, что ее металл как будто на живую болячку ложится. Превозмогая боль, трогаешься с места и гонишь во все лопатки.

Остается один километр, надо во что бы то ни стало дойти. Казалось, уже и сдвинуться не сможешь, но все идут, бегут. Опять руки, ноги втянулись в нагрузку. Теперь лишь бы не сдать. Надо жать и жать. И вот уже видно красное полотнище «Финиш».

– Давай! Давай! Жми! Жми!

Навстречу уже бегут товарищи без лыж. Кричат: «Десятый!»

И вот я прошел заветную линию. Подскочившие ребята помогают снять винтовку. Вот когда можно вздохнуть. Кто-то в рот сует дольку лимона. Чувствую благодать. Но это уже не то. Иду опять к финишной линии, переживаю за товарищей, за свою команду и вместе со всеми кричу: «Давай! Давай! Пятнадцатый! Шестнадцатый! Девятнадцатый! Молодец! Двадцатый! Все!»

 
И как мы ни устали,
А все ж не подкачали.
И тут же в круг все встали,
И командира вверх мы покачали.
 

– Ну ладно, ладно, хватит! Я вами доволен. Не подкачали. Спасибо, что качали.

Результаты еще неизвестны, но главное, что все дошли. Это самое главное. Время, может, и не самое лучшее и даже совсем не лучшее, но, думаю, последними не будем. Еще раз повторяю, что все, все пришли. А это одно из основных условий. Пришли без потерь. Так надо всегда. Все за одного, один за всех. Один в поле не воин, если он и воин. Но если он один с командой воинов, то и один он воин.

Пошли все в клуб. Зашли в умывальню. Снимаем куртки. Нижние рубахи у всех мокрые, с налетом выступившей соли. Поработали во всю силу, без филонства. То, что мы все дошли, сказалась подготовка. Важно, что мы за период подготовки, за время пребывания в доме отдыха все сдружились. В соревновании каждый думал, чтобы команду не подвести, необходимо вместе с товарищами прийти.

И вот судьи подвели итоги. Ура, ура! Наша команда из двадцати команд с учетом всех показателей: и скорости, и стрельбы, и единства команды – завоевала первое место. Мы как победители получили серебряные нагрудные значки – фигурки лыжника.

Так были отмечены мои достижения в лыжном спорте.


Еще раз о лыжах. Затем последовал длительный перерыв в моей ходьбе на лыжах.

Лишь только находясь на излечении в санатории в 1953 г., походил немного на лыжах. Затем опять в санатории в 1958 г. и в доме отдыха в 1972 г. Потом опять перерыв.

И снова уже встал на лыжи после тяжелой болезни в 1975 г.

Теперь имею хорошие прогулочные лыжи со специальными лыжными ботинками, с хорошими металлическими креплениями.

И хожу на лыжные прогулки уже без перенапряжения. Лыжи мне сейчас помогают поддерживать здоровье и хорошее настроение.

Вспоминая детство и юношество, сожалею, что не имел тогда таких лыж и достойной экипировки.

Лыжи позволяют ближе соприкасаться с природой! Лыжи приводят в движение всё тело и дают работу всем органам человека. Всё это приносит здоровье.

Да здравствуют лыжи!

Рыковы в моей жизни

На исконно русской земле, недалеко от древнего города Волоколамска, среди лесов и полей, вдали от больших трактов и железных дорог стоит деревня Рахманово. Домов в деревне немного.

Большинство жителей в деревне носят фамилии Рыковых или Волковых. Фамилия Рыковы больше употреблялась для формальных – официальных – надобностей, а так среди деревенских каждая семья имела своё прозвище по имени главы семьи нынешнего времени или ушедшего в мир иной деда, или же более дальнего предка. Одних называли Александровы, других Стешухины, третьих Петровы и т. д., и т. п. Но почти все эти семьи – и Стешухины, и Петровы, и Александровы – были Рыковы.

Земля вокруг деревни хорошая, климат умеренный. Летом в рядом расположенном лесу можно прожить, как говорят, и на подножном корму. Не ленись только ходить. Под ногами всё растет, смотри зорче и не ленись лишний раз нагнуться. Тут тебе и гриб, тут тебе и ягода. А где грибы да ягоды, там тебе и суп, там тебе и чай с вареньем. В лесу всё есть, но пойти туда не всегда есть время. Когда там всего в изобилии, в это время созревает урожай в поле. Весь деревенский народ с раннего утра и до позднего вечера работает в поле.

И только к осени, когда постепенно очищаются поля от стогов сена и от копен и крестов из снопов овса и ржи, а на месте скошенных лугов расстилаются соломенные ковры изо льна и льняного полотна, сельские жители начинают понемногу приходить в себя, более вольно дышать и оглядываться друг на друга.


Молодежное гулянье в Рахманове. Молодежь теперь, как только свечереет, не валится в постель, а идет за околицу на чистую луговину. Какой-нибудь парень выходит с гармошкой и начинает брать аккорды. Девушки, услышав их, начинают торопиться сбросить с себя рабочую одежду, поскорее надевают красивые платки и чистые полусапожки. Бегут за подругами и группами по 3–4 человека подходят к месту сбора.

Девушки идут и вполголоса поют, а если гармонист переходит от переборов к мотиву песни, то и девушки начинают петь погромче.

На полянке народу становится всё больше и больше. Но ребята и девчата стоят ещё отдельными обособленными группами.

Ребята тоже не в рабочих сапогах, портах и грубых посконных рубахах. Большинство в начищенных сапогах с лаковыми голенищами или в яловых сапогах, до блеска смазанных дегтем. Брюки заправлены в голенища, рубашки белые, ворот косоворотки отогнут и застегнут только на две нижние пуговицы. В талии рубаха подпоясана шелковым пояском с кистями. Пиджаки накинуты на плечи, на головах картузы с лаковым козырьком, из-под картуза выпущены кудри. Это вид деревенского щёголя.

Ребята, которые побывали в городе или приехали погостить в деревню из Москвы, приходят на гулянье в брюках навыпуск, в штиблетах (если на улице мокровато, то обязательно в галошах), в шляпах и для форса с тросточкой.

И вот песни поются громче. Сквозь песни иногда слышится смех. Сперва одна подружка смеётся над другой, парень – над парнем, затем постепенно группа девчат подходит ближе к группе ребят. Раздаётся повизгивание.

Постепенно стихает пощелкивание семечками и орехами.

И вот гармонист заиграл вальс. Но пока все стоят, затем постепенно сперва одна пара девчат начинает потихоньку кружиться, к ней присоединяется вторая пара, а вот и пара ребят пошла. Но пока ещё ребята и девчата стоят и вступают в танец обособленными группами, лишь посматривая на противоположные группы. Каждый уже присматривается и выбирает. И вот уже в кругу пара ребят разбила парочку девчат. Тут же за ними и ко второй паре девчат подошли двое парней, а затем уже и другие ребята подходят к девчатам.

Но не все ребята умеют танцевать, и большая часть их остаётся наблюдателями. Среди девчат тоже некоторые не танцуют. Одни не очень привлекательны, другие не совсем красиво одеты. И всё же весело всем – танцуют, поют, шутят, смеются.

Гармонист сменяет вальс на песню, затем раздается весёлая плясовая.

Отчаянный плясун передает пиджак товарищу, поправляет картуз, ударяет ладонями по голенищам сапог и… начинает. Делает круг, гоголем подходит к девчатам и притопывает перед ними. И вот в ответ одна боевая также притопывает в ответ, вынимает из-за пазухи белый платочек и, взмахнув им, выходит в круг. И началось. Сперва медленные подходы парня к девушке и её ответные подходы.

Первые подходы похожи на то, как петух начинает крутиться вокруг курицы, волоча одно крыло по земле. Затем благородные подходы переходят в более быстрые круговороты, и гармонист убыстряет темп. Уже не замечаешь отдельных пальцев, они как будто одно целое. Парень начал приседать, уже девушка притопывает вокруг него. Группы ребят и девчат приблизились к кругу и прихлопывают в такт пляске. Уставшего парня сменил другой, а потом и девушке смена пришла. Смены стали всё чаще и чаще. Окружающие постепенно как-то перемешались, и уже симпатизирующие друг другу парень с девушкой незаметно для других оказались рядом. Завязывается интимный разговор, и вот пары как бы испаряются в темноту.

За вальсом и пляской время прошло как-то быстро. Уже поздно. Постепенно угасают огоньки в домах. Старики первыми ложатся спать, а затем, убравши посуду и постели, ложатся и хозяйки. Молодежное гулянье постепенно тает. Пляска закончилась. Парень с гармошкой в окружении друзей с группой девчат уходит на свой конец деревни. Гармонист заиграл частушечные мелодии, голосистые девчата сразу запели.

Теперь хотел было записать частушки со слов Веры, она их очень много знала. Но всё как-то откладывал да так и не записал. Виню себя! Приведу парочку.

 
Стоит милый у ворот,
Широко разинув рот.
И никто не разберёт,
Где ворота, а где рот.
 
 
И на юбке кружева,
И на кофте кружева.
Неужели я не буду
Лейтенантова жена!
 

Открывается окошко и раздаётся спросонья возглас: «Что же вы, оглашенные, спать-то не даёте? Ведь завтра рано вставать!»

Группа прошла, частушки умолкли. Затем где-то не так далеко уже тише, опять раздаётся песня. Но вот и песни стихли.

Парни провожают своих девушек до дома. Парочки долго стоят у калиток, затем садятся на лежащие рядом с домом бревна, и идет задушевный разговор о взаимных чувствах друг к другу. Парни угощают девушек взятыми с вечера конфетами, печеньем.

Печенье и конфеты кончились. Светает. Раздаётся не окрепшее, дрожащее кукареканье молодых петухов. Молодежь расстаётся, хотя и не хочется. Рассветает. Чтобы не будить домашних, парень потихоньку открывает окно, влезает в дом и на цыпочках пробирается к столу. На столе различает крынку с молоком и кусок хлеба. С аппетитом выпивает кружки две молока, а до хлеба только прикасается и опять на цыпочках добирается до постели…

Казалось, только что заснул, а уже мать будит: «Вставай сынок, иди в ночное за лошадью, не то скоро проснется отец, будет ругаться».

Сходные чувства вспоминаются и мне. Ох как не хочется вставать. Спал бы да спал. Но мама второй раз будить не будет. Она ушла доить корову. Нехотя встаешь. Надеваю опять рабочую одежду, беру со стола недоеденный мною после гулянья кусок хлеба, на дворе ощупью нахожу висящую на гвозде узду. Ночное было на опушке леса у реки. Когда подошел к ночному, уже хорошо рассвело. Лошади, пофыркивая, жадно жуют траву. Копчика я быстро нашёл. Зову его. Он подымает морду, я протягиваю ему кусок хлеба. Лошадь берёт его, а я в это время быстро надеваю на морду узду. Закидываю поводок повыше, левую ногу становлю на поводок, хватаюсь за гриву, подтягиваюсь – и вот я уже верхом на Копчике. Подъезжаю к реке, опускаю поводья, даю напиться.


Начало любви Кати и Паши. Вот так же на этой околице встретились взглядами Катя и Паша.

Паша приехал утром из Москвы с гостинцами домой. В Москве он устроился в контору писарем. Успел уже приодеться и заявился в деревню в белой шляпе и с тросточкой. Придя вечером на гулянье, сразу привлек внимание девчат. Катя тут же заметила Пашу и стала внимательно приглядываться к нему, но делала это так, чтобы он этого не заметил. Она стеснялась. Паша также стал рассматривать девчат.

В городе он друзей по своему возрасту ещё не приобрёл, а здесь много друзей детства, вместе учились, вместе на покос ходили, вместе в лесу грибы собирали. Он не был в деревне около года, и теперь многих девчат даже не узнавал. Все они повзрослели. До Москвы-то он на общие гулянки не ходил, и теперь увидел здесь много интересного. Разглядывая стоящих отдельно девчат, он встретился взглядом с Катей и не мог оторвать от неё глаз. Катя показалась ему очень красивой. Она выделялась среди своих подруг какой-то особой серьёзностью и аккуратностью. Катя заметила, что парень вроде бы внимательно её рассматривает, засмущалась, отвела взгляд и повернулась к подругам. Но парень её заинтересовал, и она, незаметно от подруг, уже сама стала частенько поглядывать в сторону ребят и опять встретилась взглядом с Пашей. И между ними протянулась невидимая нить, им уже захотелось быть поближе друг к другу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19