Людмила Толмачева.

Время для чудес



скачать книгу бесплатно

* * *

Ей хотелось, чтобы дверь грохнула, как артиллерийский залп, чтобы железный лязгающий стук разнесся по всем этажам и достиг ушей этого верблюда! Этого ленивого, тупого, спесивого животного!

Ан нет! Проклятый доводчик погасил удар: дверь, которую Лида толкнула изо всех сил, закрывалась до противного медленно, на прощание жирно чавкнула и даже, как показалось, злорадно усмехнулась.

Ну, ничего! Она еще отыграется! И на этой гадкой двери, и на верблюде!

Лида шла по улице, не замечая ни снегопада, ни взглядов прохожих, ни мелькания светодиодных гирлянд, развешанных на голых деревьях. Ее распирал гнев, внутри все клокотало и рвалось наружу. Сейчас бы закричать во всю глотку или зарыдать…

Но голос разума, как обычно, держал эмоции под замком. Единственное, что было доступно и давало возможность выпустить пар, – это стремительно шагать по хрустящему снегу, мимо равнодушной толпы и новогодних витрин, шагать без цели, без остановки, не сбавляя скорости, ощущая внутри колючий ком обиды.

Конечно, можно воспользоваться мобильником – набрать номер Нонки или Аглаи и выложить все, что переполняло душу. Такое было уже не раз. И помогало. И пусть Нонка слушала вполуха, подавляя зевок, а Аглая так вообще молчала все время, пока длился трагический монолог, и лишь в конце, после многозначительной паузы, выдавала неизменное резюме про благодать женского долготерпения и умение лавировать в штормящем море семейных отношений.

Что ж, ее подруги были не совсем искренни и даже где-то в глубине души злорадствовали, пусть! Такова женская натура. Она сама из того же теста и все понимает. И ей приходится выслушивать откровенные до цинизма жалобы замужней Нонны и скучные, как гардероб старухи, рассуждения одинокой Аглаи. И сочувствовать, и давать советы, понимая всю их никчемность.

Но все же лучше так, чем держать под спудом накопившуюся боль.

А сегодня, кажется, не тот случай. Предположим, она позвонит той же Нонке. И что скажет подруге нового? Как ей тяжело жить со своим мужем? Но об этом давно известно – тема обмусолена со всех сторон и, похоже, изрядно поднадоела. Есть, правда, нюансы, но их-то как раз выкладывать не хочется. Это все равно что донага раздеться на городской площади – стыд и позор. И правда, случай для телефонной болтовни неподходящий.

Лида замедлила шаг, перевела дыхание, окинула тоскливым взглядом улицу.

Надо же, рассердилась она, до Нового года больше месяца, а уже все кругом расцвечено, как на ярмарке.

Ее тонкий вкус профессионального дизайнера страдал при виде явного перебора украшений на фасадах, витринах и столбах. Эта пестрая мешанина вызвала в ней дополнительный негатив, которого и так было под завязку.

Люди, закончив рабочий день и сделав покупки, торопились домой. В уют и тепло, с завистью подумала она.

Из булочной вышел мужчина в сером стильном пальто и повернул навстречу Лиде. Она прошла мимо, окинув человека в сером рассеянным взглядом и невольно отметив его притягательный парфюм, и вдруг резко остановилась – за спиной кто-то мягким, но звучным баритоном произнес ее имя.

Она оглянулась – мужчина в элегантном пальто смотрел на нее и улыбался.

– Неужели я так изменился, что одноклассники уже не узнают?

– Женя? Это ты? – севшим голосом произнесла она.

Радостные эмоции давались с трудом – настолько глубоко проросли в ней уныние и безысходность. Очевидно, ее скупая реакция разочаровала Евгения, веселое оживление на лице погасло.

Он кашлянул, вежливо спросил:

– Ты торопишься? Извини, не вовремя подвернулся…

– Господи! Женька! Да что ты такое говоришь? – очнулась Лида, растягивая непослушные губы в улыбке.

– А я тебя сразу узнал, – сдерживая волнение, произнес бывший одноклассник и шагнул к неподвижно стоявшей Лиде.

– А ведь ты и в самом деле изменился, – прищурилась она, разглядывая мужчину, как манекен в витрине. – Такой… весь из себя… И прикид… И прическа… Я уж молчу про французский парфюм.

– Что? Сильно разит? – усмехнулся он и, словно оправдываясь, пояснил: – Коллеги на день рождения подарили, да еще всего с ног до головы опрыскали… Ха-ха! Как колорадского жука на картошке.

– Не прибедняйся, – не без лукавства осадила его Лида. – Туалетная вода – суперкласс, и выбирала ее наверняка какая-нибудь юная, но продвинутая претендентка.

– Претендентка? – удивился Евгений, но чертики в его глазах так и плясали.

– Вот-вот, – слегка язвительно сказала Лида и повторила: – Не прибедняйся.

– Ладно, не буду, – примиряюще согласился одноклассник и вдруг посерьезнел: – А ты как? Я имею в виду, как живешь? Семья, дети?

– Угу. Все как полагается в моем возрасте. Муж и сын. Шестнадцать лет парню. В десятом классе уже.

– А моей Ксении четырнадцать.

– Наверное, модница и красавица?

– Наверное, – пожал плечами Евгений и, заметив Лидино недоумение, улыбнулся: – В Лондоне она учится, в колледже. Видимся нечасто, да и то в основном по скайпу.

– Понятно.

Они замолчали. Лида, опустив глаза, задумчиво теребила край шарфа, а Евгений украдкой изучал ее лицо.

Нет, оно не постарело. Не обрюзгло, не покрылось морщинами, но что-то в нем было такое, не поддающееся описанию… Может, усталость?

– Жень, а ты счастлив? – вдруг спросила она.

Вопрос застал его врасплох. Своей неожиданностью, необычностью – не каждый день спрашивают об этом, – и еще тем, что задала его она, Лида, самая красивая девочка в их классе, самая замечательная, самая…

– Что? Счастлив? Ну… как-то неожиданно. Я давно…

– Прости. Можешь не отвечать. У меня случайно вырвалось. Просто я подумала… А! Уже не важно.

– Да нет. Чего там. Я могу ответить. И не на такие вопросы приходится отвечать. Я…

– Не надо, Жень. Я, наверное, пойду. Поздно уже.

– Ты с работы? Кстати, где работаешь? Кем? Если не секрет…

– Да какой секрет? Преподаю в детском доме творчества. Дизайн.

– Это где-то здесь, в этом районе?

– Ну да. На Сиреневой. А ты что… Тоже в этом районе?

– Нет. То есть да… Короче, квартирушечку здесь прикупил. Так сказать, запасной аэродром…

– Хм. Понятно.

– Нет, ты не подумай… Никакого криминала…

– Боже мой! Да не оправдывайся ты! Какое мое дело, собственно…

– Нет, но… Я все же объясню. Вот ты спросила: счастлив ли я? Могу прямо ответить, без всяких ужимок и прыжков. Нет счастья, Лида.

– Но есть покой и воля? – не скрывая сарказма, усмехнулась она.

– Вот именно. Покой и воля, – сдержанно подтвердил Евгений. – Ты даже не представляешь, каким трудом они мне достались. Какой кровью. Я теперь на мир по-другому смотрю. Он, оказывается, большой и яркий. Для тебя он, может, всегда таким был, а мне открылся совсем недавно.

– Но почему? – заинтересованно подалась к нему Лида, пристально всматриваясь в возмужавшее лицо одноклассника.

– Почему? Тут нет никакой тайны. Наоборот. Все проще пареной репы. Мы с женой разные люди. Настолько разные, что просто поражаюсь – как меня угораздило на ней жениться! Ведь то, что меня бесит в ней, я и раньше замечал, до свадьбы еще. Увы! «Рассудок сумрачный молчит, когда свой адский бал вершит и побеждает голос плоти».

– Ну, ты и сказал!

– Это крик души, Лида. Я долго терпел. Почти семнадцать лет. Но всякому терпению, как известно, есть край. И я дошел до этого края. Если бы не квартира, которую купил два года назад, не знаю, чем бы все закончилось…

– А просто разойтись ты не пробовал?

– Хм. Для кого-то это самый простой выход, но не в моем случае. У нее инвалидность… По моей вине. В ДТП попали. Я отделался царапинами, а у жены сотрясение мозга, несколько переломов. Еле выкарабкалась.

– Сочувствую.

Они вновь замолчали. Лида вдруг недобро подумала, что ничего не меняется в этом жестоком мире. Женщины стареют, болеют, становятся обузой для мужчин, которые с годами лишь набирают и во внешности, и в значении… Ишь какой мажор стоит! Вальяжный, холеный… Кто бы мог подумать, что из худого нескладного подростка получится такой денди.

– Лид, тебя проводить? – прервал ее размышления Евгений. – Поздно уже.

– А? Нет! Что ты! Мне тут… недалеко. Я пойду. До свиданья, Женя.

– Постой! Как же так? Двадцать лет не виделись, даже не поговорили толком и разбежимся в разные стороны?

– А о чем говорить? Вспоминать школу? Что-то не хочется. И погода не располагает…

– Может, в кафе зайдем?

– Ну вот еще! Я не одета, без макияжа и вообще…

– Да-а, аргументы тяжелые, – усмехнулся Евгений. – А мое мнение тебя не интересует?

– Какое мнение?

– Ты по-прежнему красивая, даже ненакрашенная, – с ласковой интонацией произнес он, и лицо его озарилось юношески открытой улыбкой.

– Ну, ты скажешь, – смутилась Лида, тронутая то ли комплиментом, то ли этой неожиданной улыбкой.

– А знаешь что? Поехали ко мне? Чего мы мокнем под дождем? Машина здесь, на стоянке. Хлеба я купил, нарежем бутербродов, пожарим яичницу. Идет?

– Ну, я не знаю… Поздно уже. Все это на авантюру смахивает…

– Брось комплексовать! Едем!

Он подхватил растерявшуюся Лиду под руку и решительно повел в сторону ближайшей парковки.

* * *

– Ничего, что я так наворачиваю? Честно говоря, с утра ни маковой росинки. Да и утром только кофе и сигарета – вот и весь завтрак.

– Ешь, ешь.

Лида заботливо подкладывала в его тарелку то ломтик колбасы, то салат из огурцов, сама же маленькими глотками пила остывший чай.

В душе у нее творилось нечто странное: чувства наплывали одно на другое, не успевая толком оформиться, обрести внятную суть и законченность. Ей было неловко в этой квартире, рядом с бывшим одноклассником, и в то же время по-домашнему уютно и тепло. С одной стороны, она любовалась новым обликом Евгения, превратившегося за эти годы из «гадкого утенка» в уверенного и сильного мужчину, с твердым взглядом и жесткой линией губ. И в то же время ей претило его отношение к жене-инвалиду. Ведь виновником аварии был он сам. А теперь, видите ли, устал от жены, от домашних забот и скрывается в этом шикарном жилье.

Квартира-студия была довольно просторной, дизайнерски решенной, оборудованной новейшей электроникой. На стенах висело несколько картин, выполненных в абстрактной манере.

На вопрос Лиды, чьи это работы, Евгений почему-то смешался, ответил не сразу, дескать, это малоизвестный молодой художник, о котором она вряд ли слышала. Улучив момент, Лида смогла разобрать мелкое факсимиле в нижнем углу одной из картин. Молодым художником оказалась некая Анита Самойлова.

И вновь внутри шевельнулось что-то неприятное. Почему он не ответил прямо: мол, картины написала Анита Самойлова, молодая и талантливая художница. Получилось, будто выкручивался, боялся сказать правду.

«Господи, ну не жена ведь я ему и не любовница, – усмехнулась Лида, – зачем передо мной-то юлить».

Так и сидела за столом, прихлебывала холодный чай, путаясь в ощущениях и мыслях.

А Евгений тем временем наелся, попросил разрешения закурить, и, откинувшись на спинку стула, пустился в воспоминания юности.

– А помнишь новогодний бал в десятом классе?

– Бал? – рассеянно переспросила Лида. – Да, помню. А что?

– Как мы с тобой зажигали, а? Наш испанский танец. Публика ревела от восторга. И главное, не репетировали, чистый экспромт.

– Ну, я бы не назвала это танцем, – скептически пожала плечами Лида. – Так, несколько телодвижений под хабанеру.

– Но зал рукоплескал.

– Просто никто не ожидал от нас. Весь класс – в костюмах из оперы «Кармен», входим в зал, напевая «У любви, как у пташки, крылья». Учителя были в шоке.

– А помнишь, как Сашка Головин пустил петуха, вытягивая «так берегись любви моей»?

– Ха-ха-ха! Да уж, прикольно.

– Нет, что ни говори, а класс у нас был супер. Сплошной креатив! Просто фонтанировали идеями.

– А сколько талантов! Ивлев стихи писал, Галка Носенко на фоно играла, ты на гитаре. Кстати, что-то не вижу инструмента. Забросил?

– Давно. Еще в универе.

– Жаль. У тебя хорошо получались дворовые романсы. До сих пор в ушах «Голуби». Помнишь?

– Еще бы. «Тише, люди, ради бога, тише! Голуби целуются на крыше». Увы, детство кончилось. Не вернешь.

Он ностальгически вздохнул, красивым движением стряхнул пепел, затуманенными глазами посмотрел куда-то в окно.

Лида поймала себя на том, что ей нравится смотреть на Женю. Куда исчез тот неуклюжий, вечно стесняющийся паренек, краснеющий от ее случайного взгляда? Сейчас перед ней классный мужик – поджарый, широкоплечий, элегантный. Взять его одежду. Казалось бы, ничего особенного – синяя с белым рубашка поло и джинсы. А как сидят! Или манера курить – чуть небрежная, с ленивым прищуром – откуда она? Когда он обрел непринужденность движений, гармонию внешней и внутренней сущности?

Именно эта гармония делает человека красивым и обаятельным, сделала она вывод и вдруг встретилась с его внимательным изучающим взглядом. Смутилась, резко поднялась, машинально поправила кофточку, начала убирать со стола. Под его взглядом движения стали неестественными, скованными, даже, как ей мнилось, смешными. Пару раз она роняла ложки, затем споткнулась, выплеснула остатки чая на пол, тут же поспешила исправить оплошность – наклонилась с тряпкой и ударилась бедром о край стула.

– Я как слон в посудной лавке, – выдавила она смешок, искоса взглянув на Евгения.

– Наоборот, – глухо возразил он. – Ты все такая же. Легка и грациозна. Я помогу тебе.

Они молча вымыли посуду, убрали ее в шкаф, протерли столы.

– Ну, вот и порядок. Я пойду. Уже совсем поздно, – снимая фартук, сказала Лида.

– Я отвезу тебя.

В его тоне не было прежней уверенности.

Ему что, лень? Ну и не надо!

Лида бросила фартук на спинку стула и пошла в прихожую. Он шел следом, остановился за ее спиной вплотную.

– Лид, может, останешься?

– Что?! Я не понимаю тебя, – холодно бросила она и потянулась за беретом, лежащим на полке.

Обеими ладонями он обнял ее за талию, развернул к себе, хрипло прошептал:

– Разве ты ни о чем не догадывалась?

– Отпусти! Зачем это? – вырывалась она из его рук, но тщетно.

– Ведь я любил тебя, – с жаром, торопливо объяснялся одноклассник. – Много лет. А в десятом, после того бала, я не спал всю ночь. Перед глазами была ты, в алой блузке с глубоким вырезом, с розой в волосах. Ты сама была как роза. Нежная, благоуханная…

– Женя, прекрати!

Но он уже целовал ее, крепко прижимая к себе. Она отчаянно вертела головой, пытаясь вырваться, оттого поцелуи приходились на щеки, нос, уши. Наконец его губы поймали ее рот, впились с жадностью и долго не отпускали. Это был безответный поцелуй.

Когда он освободил ее из объятий, реакция была неожиданной. Лида провела ладонью по своим губам, горько усмехнулась:

– Помнишь из анекдота? «Розу сорвал не ты…» Ну и так далее. Я пойду, Женя. Не надо… Так было легко, уютно, а теперь…

– Погоди. Дай мне сказать! Понимаешь, я должен высказаться. Столько лет это было тайной. Черт! Мелодрама какая-то! Но как по-другому? Я даже Лехе, другану своему, боялся сказать. А уж тебе и подавно. Так и ходил, пристукнутый мешком из-за угла. На уроках ни фига не соображал, на тебя пялился. Вы с Лариской через одну парту от нас были… Сижу на какой-нибудь математике, класс интегралы с дифференциалами мучает, а я, как лох, балдею с тупым видом, на твои волосы любуюсь. На солнце они медью отливали…

Опустив голову, Лида слушала его признание, но ни радости, ни гордости оно не вызывало. Только горечь и сожаление. Ведь она знала, видела, чувствовала его любовь, но оставалась к ней равнодушной. Даже избегала его.

А он все говорил, не мог остановиться:

– Сейчас увидел эти твои волосы с рыжим отливом, у меня что-то перемкнуло… Внутри такое творится – не передать. Ты не бойся, я приставать больше не буду. Извини, не сдержался. Вообще-то я человек сдержанный, мне привычней женская инициатива…

Ее слегка царапнули последние слова Евгения. Лида подняла голову, чтобы заглянуть в его глаза. Но в их чистой синеве не было ни мужского бахвальства, ни насмешки – ничего такого, что она так ненавидела в своем муже.

– Моей инициативы ты не дождешься, – парировала она и тут же смягчила фразу: – Я не привыкла атаковать мужчин. Жень, ты не отвезешь меня? Уже поздно, меня наверняка потеряли.

– Разумеется. Давай я помогу тебе.

Он помог ей одеться, при этом чуть-чуть задержав теплые ладони на ее плечах, затем накинул куртку и, не застегнувшись, первым вышел на лестничную площадку.

* * *

С утра у Лиды были занятия. Она ждала учеников в своей просторной, с тремя огромными окнами мастерской и вновь вспоминала вчерашнее приключение.

Для кого-то нечаянная встреча с одноклассником и скромное чаепитие у него дома – обычное дело, мало ли таких случаев в жизни, но для нее это было событие, оставившее глубокий след. Да и зачем лукавить? Скромным то чаепитие не назовешь. Особенно его финал. Ей давно никто не признавался в любви. Она не помнит, когда ее обнимали с такой страстью, так ненасытно целовали. Перед мысленным взором маячило грустное лицо Жени, а в ушах звучала одна и та же фраза: «Ты и сама была как роза. Нежная, благоуханная…»

Ее не коробило избитое сравнение с розой – веками повторяемые слова, звучавшие из уст миллионов мужчин. Какое ей дело до тех женщин, кому предназначались раньше те слова. Ведь вчерашним дождливым вечером они были сказаны ей.

Она впервые задавала себе вопросы, ответов на которые не было. Ну почему в юности девушка так глупа? Отчего не замечает она истинную любовь, не ценит дарованное судьбой чистое и неповторимое чувство?

Ах, как бездарно промелькнула ее юность! С кем разделила она свои лучшие годы, кому доверила девичью нежность и мечты? Да никому! Добровольной затворницей просидела в тесной комнатке, за письменным столом с тетрадями и учебниками, до самого пятого курса института. А потом вышла замуж за человека, как оказалось, чужого, неинтересного, родила ребенка и уже окончательно превратилась в наседку.

В глаза ударил солнечный луч. Щурясь от ослепительного света, Лида выглянула в окно. Там разгорался чудесный день. От вчерашнего уныния не осталось и следа.

Первыми в комнату вошли две девочки, поздоровались, зашушукались о чем-то своем. За ними шумно и напоказ бесшабашно ввалилась стайка мальчишек.

– Здрасте, Лидия Петровна! – за всех поздоровался бойкий паренек, тряхнув белобрысой головой.

– Здравствуйте, – улыбнулась Лида. – Рада вас видеть.

Вскоре за всеми столами сидели дети, и началось занятие.

– Сегодня у нас новая тема, – обведя группу двенадцатилетних дизайнеров внимательным взглядом, начала Лида. – Она называется: «Моя комната». Перед вами рабочий материал и необходимый инструмент. С помощью этих средств вы должны изобразить интерьер комнаты, в которой живете. Сначала нарисуйте комнату на бумаге, тогда легче будет воспроизвести интерьер в пластилине. Всем понятно задание? Да, Рита! Что ты хотела спросить?

Одна из девочек, что пришли первыми, звонко затараторила:

– А мы вместе с сестрой живем в комнате. Это тоже считается?

– Ну конечно, считается. У каждой из вас, наверное, есть своя кровать, свое место за столом. Ведь так?

– Да. У нас даже два стола, – похвастала девочка. – И два кукольных дома.

– Ха! Ты что, Кошкина, еще в куклы играешь? – насмешливо пробасил белобрысый мальчик, оторвавшись от листа бумаги, на котором рисовал зеленым фломастером.

– А вот и играю! Тебе-то что? – обиделась Рита и показала белобрысому язык.

– Эдик! – перешла на строгий тон Лида. – Не отвлекайся, а то не успеешь закончить работу.

– Ничего, успею, – проводя горизонтальную линию красным фломастером, ответил Эдик. – А можно я комнату будущего изображу?

– Нет. Комната будущего – это следующая тема.

– Ладно.

Эдик скорчил недовольную рожицу и громко зашептал своему другу, Андрею Таранову:

– На фига мне моя комната! Что я в ней не видел? Тоже мне интерьер! Лучше бы комнату в космической станции задали…

– Гурин! – сурово сдвинув брови, окликнула болтуна Лида. – Или ты работаешь, или я отправлю тебя домой.

– А чего? Я ничего, – округлил глаза нарушитель порядка. – Я уже почти нарисовал, сейчас лепить буду.

– Это было последнее замечание. Ты понял? – не сдавалась Лида.

– Угу, – кивнул Эдик, меняя красный фломастер на фиолетовый.

Лида покинула свое место, чтобы понаблюдать за тем, как движется работа. Возле стола Риты она задержалась.

– Рит, тебе не кажется, что кровати чересчур большие? Ведь в интерьере очень важно соблюдать пропорции…

– Ой, правда, – расстроилась Рита. – А я, главное, не пойму, почему один стол вошел, а второй никак не влезает.

– Ничего страшного, – успокоила ее Лида. – Можно уменьшить. Комната у тебя какой длины?

– Не знаю. Наверное, пять метров.

– Так. А кровать обычно двухметровая. Значит, она короче стены во сколько раз?

– В два с половиной раза, – ответил за Риту неугомонный Эдик. – Тоже мне Маша и три медведя. Наворотила гигантских кроватей. «Кто спал на моей кровати и сломал ее?»

Все ребята дружно рассмеялись, даже Рита не выдержала, прыснула в кулачок.

– Лидия Петровна! А мне пластилина не хватает, – плаксиво сообщила черноволосая худенькая девочка в розовом свитере. – У меня шкаф маленький получается.

– Возьми на стеллаже, Ева, – подсказала Лида.

– Еще одна гигантоманка, – фыркнул Эдик и покосился на Андрея.

Тот засмеялся, наклонившись над столом, да, видно, не рассчитал, задел свою пластилиновую конструкцию, уронил предметы.

– Блин! – вырвалось у Андрея. – Все из-за тебя, Эдька! Кончай смешить!

– Андрюша, ты не помнишь, о чем мы договаривались? – спокойно поинтересовалась Лида.

– А что я сделал? – вытянул веснушчатое лицо паренек.

– И все же. Ты понял, о чем я?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное