Людмила Мартова.

Высоко над страхом



скачать книгу бесплатно

– Мужчину привезли с пробитой головой, – чуть захлебываясь в словах, сказала медсестричка. – Ударили чем-то тяжелым в подъезде дома. Соседи нашли. Он без сознания.

– Эхе-хе, грехи мои тяжкие, – пробормотала Лида. – Если не очухается, придется нейрохирурга из области вызывать. А не хотелось бы. Ладно, может, сами справимся.

Быстро доев остаток бутерброда и залпом выпив уже изрядно остывший чай, она направилась ко входу в приемный покой.

Доставленный «Скорой» мужчина лежал на кушетке. Выглядел он вполне прилично, даже слишком прилично для здешних мест. Дорогой финский пуховик (в прошлой жизни Лида мечтала когда-нибудь купить такой Славке), хорошего качества ботинки, фирменные джинсы и пуловер из тонкой шерсти, которая не скатывается и не сваливается даже после десяти стирок.

Мужик казался смутно знакомым, хотя Лида и не могла припомнить, откуда может его знать. У него было мужественное и волевое лицо, хотя и чуть-чуть грубоватой лепки, покрытое остатками явно средиземноморского загара. Сейчас лицо было бледно, под глазами залегли черные тени, выдававшие сотрясение мозга. Но несмотря на это, он был по-мужски привлекателен, в первую очередь из-за исходящей от него ауры надежности и основательности. К примеру, Славик никогда так не выглядел, хотя черты лица у него были правильные и более тонкие.

Лида смочила ватку нашатырем и поднесла к носу пациента. Тот дернулся, чихнул и открыл глаза, пытаясь сфокусироваться на лице склонившейся над ним Лиды.

– Ш-ш-ш, – успокаивающе произнесла она. – Не двигайтесь. У вас, скорее всего, сотрясение мозга. Так что не пробуйте встать. Голова кружится? Тошнит?

Он попытался отрицательно покачать головой и тут же скривился.

– Болит, – произнес он чуть слышно. – Не сильно, но все-таки ощутимо. Таблетку дадите какую-нибудь?

– Сейчас обследую вас и укол сделаю, – кивнула она. – Потом, когда поспите, в полицию позвоним, чтобы они с вас показания сняли. Вы помните, как вас по голове ударили?

Мужчина задумался, вспоминая обстоятельства случившегося.

– Зашел в подъезд, там темно было. Лампочка опять не работала, – сказал он. – А потом на площадке между вторым и третьим этажами какая-то тень метнулась навстречу, удар, и больше ничего не помню.

Он еще на секунду задумался и вдруг неожиданно улыбнулся.

– А я же вас знаю, – сказал он. – Наш подъезд не только для меня богат на приключения, но и для вас тоже. Вы меня не узнали? Я Корсаков.

– Римский? – невольно спросила Лида и вдруг ойкнула. Однажды она уже совершенно точно произносила ту же самую фразу. Это было несколько дней назад, когда ей стало плохо в подъезде, а этот мужчина принес ее к себе домой, привел в чувство, а потом проводил до квартиры. Выходит, это ее сосед…

– Узнали, – удовлетворенно ответил он. – Так что, наверное, помните, что композитору я не родственник. Тот был Николай Александрович. А я Иван Михайлович. Можно просто Иван.

– Лидия Сергеевна, можно просто Лида, – растерянно представилась она, забыв, что уже называла ему свое имя при первой встрече.

– Я помню, – просто ответил он, и она почему-то обрадовалась, что сосед не забыл, как ее зовут. – А еще помню, что у вас отчего-то глаза разного цвета.

– Это явление в медицине называется гетерохромией, – зачем-то объяснила Лида. – Феномен разных глаз встречается примерно у одного процента жителей Земли.

– Значит, мне повезло, что я встретил девушку, входящую в один процент, – развеселился Иван. – Сначала я вас спас, а теперь вы меня спасаете.

Это же должно что-то означать. Как вы думаете?

– Я думаю о том, есть у вас сотрясение мозга или нет, – честно призналась Лида. – Потому что мне очень не хочется вызывать нейрохирурга из области. Это всегда чревато недовольством, как нейрохирурга, так и нашего главврача.

– Не надо никого вызывать, – сообщил Иван. – Голова у меня крепкая, я ее в детстве не раз ронял и об батарею, и о железную штангу хоккейных ворот. Погудит и пройдет. Вы мне укол обещанный сделайте, я поеду посплю и утром встану как новенький.

– Вы как хотите, но я за вами все же понаблюдаю, – сказала Лида. – Черепно-мозговые травмы вещь серьезная. Так что до утра я вас не отпущу.

– Значит, буду спать здесь, – согласился Корсаков. Видимо, голова у него все-таки болела и мысль о том, что нужно добираться до дома, не вселяла оптимизма. – А утром пойдем вместе, раз уж мы соседи.

– Я до вечера работаю, – невольно улыбнулась Лида. – И если утром я приму решение, что вас можно отпустить домой, то вечером зайду проведать, по-соседски. Убедиться, что с головой вашей все в порядке.

– С головой у меня было не в порядке, когда я решил сюда переехать, – неожиданно зло сказал ее новоиспеченный пациент. – Оттого и огребаю по полной программе. Ну да ладно, обратной дороги нет. Только вперед.

– Только вперед, – повторила Лида в унисон своим мыслям. – Обратной дороги нет. И ничего уже не вернуть.

Только вперед. Это замечательное правило должен взять на вооружение любой человек, мечтающий о том, чтобы его неприятности кончались.

Кончатся ли от этого неприятности, точно сказать нельзя, но и в каше из собственных переживаний, сомнений, колебаний и пустых надежд топтаться наконец-то перестанешь.

В любой ситуации, какой бы тяжелой и неразрешимой она ни казалась, нужно поступать просто – идти вперед. И все.

Что ждет там, впереди? Пока не дойдешь, не узнаешь. Но и ведь позади ничего хорошего не осталось, раз уж ты так мечтал оттуда вырваться. Поэтому дерзай, щупай, пробуй на вкус ту новую жизнь, которая открывается тебе с каждым шагом. Не понравится? Пойдешь дальше. Не вернешься назад, в изжитое, затертое до мягкости, привычное и до зубовного скрежета знакомое прошлое, а снова вперед, туда, к линии горизонта.

Признаться, эта технология требует определенной смелости. Но она, и только она двигает нашу жизнь, не давая топтаться на месте. Развод? Иди вперед, там тебя ждет свобода, новые отношения и новая жизнь без ежедневного выяснения отношений. Болезнь? Решайся на операцию. Лучше попробовать и проиграть, чем мучиться тревогами в ожидании неизбежного угасания. Уволили? А вдруг там, в новой жизни без постылой и нудной работы, будет проще и честнее? По крайней мере, по отношению к самому себе.

Режь. Строй. Рожай. Пиши. Меняй. Меняйся. И каждое утро, открывая глаза, улыбайся солнцу или темноте, которые за окном, и говори себе: «Сегодня только вперед».

Глава третья
До первой крови

У старых грехов длинные тени.

Агата Кристи

С ударом по голове было что-то не так. Нет, Корсаков в принципе не был удивлен, потому что с первых же дней пребывания в этом городе втайне ожидал чего-нибудь подобного. Подкараулить человека, приехавшего на дорогой машине, огреть его чем-нибудь тяжелым и, пока жертва в отрубе, вытащить портмоне было очень в стиле пыльного и затхлого городишки, в котором он оказался. Но вот незадача, как раз кошелек-то остался в целости и сохранности. Это Иван проверил сразу после того, как немного очухался на больничной койке.

И кошелек был на месте, и ключи от машины, и золотая печатка на безымянном пальце левой руки, которую он носил для форса. Вот и получалось, что бить его по голове не имело ни малейшего смысла. Может быть, причина в покупке порта? Вдруг он что-то упустил и кто-то из рабочих невзлюбил его настолько, что решил убить? Или миноритарный акционер таким образом выразил свое несогласие со сделкой?

Но никто не опротестовывает таким образом покупку, со времени которой минуло три месяца. И за закручивание гаек или даже увольнение так не мстят. Глупости все это. Хотели убить? Так убили бы. А так всего лишь по голове съездили. Не очень-то и сильно, надо признать. Сотрясение мозга, конечно, есть, голова побаливает, особенно к вечеру, когда накапливается усталость, и зрение как-то не в фокусе. Но ничего такого, что могло бы повлечь за собой серьезные неприятности для нападавшего.

Менты, как водится, даже дело открывать не стали. Участковый, совсем еще зеленый юнец, так просительно смотрел, чтобы Иван не портил ему декабрьскую отчетность, что тот только рукой махнул и заявление писать не стал. Дали по голове, и бог с ним, проехали.

И все-таки что-то было не так. Иван чувствовал это всей кожей. В дальнобойщицкой своей молодости он много раз выходил целым и невредимым из очень серьезных передряг только потому, что у него была потрясающая интуиция. Он заранее предчувствовал неприятности, а когда они происходили, превращался в мощный и чуткий локатор, воспринимающий малейшие колебания окружающей среды. Он улавливал нюансы происходящего, позволяющие ему сделать точные выводы и минимизировать последствия.

Вот и сейчас он был уверен, что, как говаривал друг его детства Винни-Пух, «это ж-ж-ж неспроста». Вот только ответа на вопрос, чем оно вызвано, у него не было. Нужно было ждать и внимательно следить за тем, что будет дальше. Провалявшись дома три дня, на протяжении которых он со всех сторон обдумал случившееся, но не пришел ни к каким выводам, Иван вышел на работу. Про удар по голове ему отчего-то рассказывать было стыдно, и он малодушно умолчал о причинах своего трехдневного отсутствия. Начальник. Имеет право. Наорал на финансового директора, лишил премии главного инженера, не выдержал и уволил двух работяг, пришедших с утра даже не с похмелья, а реально не вязавших лыка. Жизнь приобрела привычные очертания.

Выпустив пар, Иван вернулся в свой кабинет, через окно которого открывался вид на заснеженную, но не до конца замерзшую этой зимой реку, выстроенные в ряд баржи, уходящие стрелами в хмурое серое небо башенные краны, и вдруг поймал себя на мысли, что за три месяца эта картина стала для него не просто привычной, а радующей глаз.

«Владелец заводов, газет, пароходов, – пробормотал он про себя. – Заводов и газет, конечно, нет, но какие наши годы. Год назад пароходов тоже еще не предвиделось, а вот поди ж ты».

Как бы странно это ни звучало, он практически не вспоминал про свой основной бизнес, много лет бывший его любимым детищем. Конечно, можно было сколько угодно уговаривать себя, что в Паше Яковлеве он уверен, как в себе, что тот не может допустить ни ошибок, ни даже мало-мальски серьезных просчетов, что автоперевозки не требуют его вмешательства, а он просто сосредоточен на новом, пока еще очень трудном для себя деле, но Иван никогда не врал самому себе.

Руководство портом захватило его целиком и полностью. Это было новое, интересное, увлекательное занятие, в котором ему хотелось расставить все по полочкам, навести порядок, заставить работать как часы. Заниматься перевозкой грузов, как раньше, ему уже было неинтересно, и именно поэтому он скинул все на Пашу, не задавая тому вопросов о делах даже для приличия.

Скорее из чувства неудобства перед старинным другом и напарником, чем по душевной необходимости, Корсаков принял решение позвонить Яковлеву прямо сейчас. Тот ответил быстро и довольно нервно.

– Да, – отрывисто произнес хорошо знакомый голос в трубке. – Ванька, ты чего звонишь, случилось что-то?

– А для того, чтобы я тебе позвонил, должно что-то случиться? – удивился Корсаков. – Если не считать того, что меня три дня назад по голове огрели, то нет, ничего нового.

– По голове-е-е… – В голосе Паши тоже прозвучало удивление. – И кому ты там, мил друг, дорогу перешел? Уволил кого-то сгоряча или чужую жену успел увести?

– Думаешь, по голове дают только за это. – Иван коротко хохотнул, оценив шутку. – Нет, Паша, думаю, хулиганы. Хотели поживиться чем-то, да похоже, спугнул их кто-то. В общем, неважно. У тебя-то как дела?

– Меня по голове никто не бил, слава богу. Ты чувствуешь-то себя как?

– Да нормально я себя чувствую, у меня ж голова железная. Пашка, у нас в конторе все нормально?

– Вань, ты, может, не в себе после того, как по голове получил? – осторожно поинтересовался Яковлев. – Что у нас в конторе может быть не нормально. Падение заказов было в октябре, так я его уже ликвидировал. Сейчас перед Новым годом деловая активность неплохая. До уровня прошлых лет, конечно, недотягиваем, но на хлеб с маслом хватает. Ребята тут бузили по поводу «Платона», хотели в Москву ехать, но я их остановил вроде.

– Погоди, что значит «вроде»? – Корсаков вдруг заволновался. – Нам митинговать некогда, нам работать надо. Любого, кто на работу не выйдет, уволю к чертовой матери.

– Ива-ан, угомонись, – голос Паши звучал насмешливо. – Я ж тебе сказал, что все под контролем. На наш местный митинг я парней отпустил, чтобы пар выпустили, а в Москву, сказал, ни-ни. Все равно не доедут. Остановят на дальних подступах к столице. Вон, читал, что в Бакланке делается?

– Нет, – честно признался Иван.

Бакланка была большим перевалочным пунктом в Вологодской области. Место он это знал, но новостей оттуда не слышал.

– Ну ты даешь, ты там в своей глуши вообще от жизни отстал. Все фуры, которые с северо-запада к Москве стягивались, в Бакланке останавливали. Дня три простояли. Им туда полевую кухню привезли, все дела. В общем, я нашим на том примере объяснил, чтобы дурью не маялись.

– Точно хорошо объяснил? – на всякий случай спросил Корсаков, хотя понимал, что точно. Точнее не бывает. – А то в конце декабря приеду, добавлю.

– Как же ты приедешь, с пробитой-то головой. Ты что, за руль в таком состоянии собрался? – вдруг встревожился Паша. – Не дури, Ванька. Я тут все контролирую нормально. Ты лечись давай.

– Да хорош за меня переживать, – засмеялся Корсаков. – Я же не красна девица. Все хорошо со мной, Пашка, точно тебе говорю. Так что приеду. Повидаемся, выпьем за Новый год. Да и по Рите я, если честно, соскучился.

Ритой звали корсаковскую любовницу. В его конторе она уже лет пять работала главным бухгалтером, совмещая это с бурной личной жизнью. Темперамент у нее был бешеный. В постели это Ивана вполне устраивало, а вот вне ее выносить Риту было тяжеловато. Бухгалтером она была отличным, поэтому на работе он ее терпел, а вот его личное пространство требовало проветривания от терпкого запаха ее духов, поэтому побег в провинциальную глушь был еще и отличным способом если не избавиться, то хотя бы отдохнуть от Риты.

– На сладенькое потянуло. – Яковлев понимающе хмыкнул в трубке. – Что ж, понимаю. Ритуля тут уже все глазоньки о тебе проплакала. Уехал, говорит, мой сокол ясный на чужбину, бросил тут одну.

– Даже если б я ее с собой взял, так она ведь не согласилась бы. – Иван представил гламурную Риту, не менее трех раз в неделю пропадающую в тренажерном зале, регулярно посещающую салон красоты и ходящую на непомерно высоких каблуках, на здешних улицах и не выдержал, заржал. – Нашу Ритулю можно выпускать только на просторы Невского проспекта. Она себя в глуши похоронить не даст. Так что пусть красуется там, у тебя. А я тут уж как-нибудь.

– Так ты ж сам сказал, что соскучился…

– Ну, конечно, соскучился. После трехмесячного воздержания. Гормоны-то играют.

– Неужели ты там себе никого не завел? – В голосе Паши послушалось изумление. – Корсаков, ты там вообще как, здоров?

– Вполне, – сообщил Иван, вдруг представив давешнюю врачиху, свою соседку. Тоненькую, угловатую, с рыжими непокорными волосами, веснушками, не поблекшими зимой, и разноцветными глазами. Он и сам не знал, почему вспомнил сейчас именно о ней. Вспомнил и вдруг испытал прилив острого желания. Как школьник. – Вполне здоров, Пашка. И изнываю от желания трахнуть Риту. Можешь ей передать, что приеду и сутки из постели не выпущу.

– Сам передай, – вдруг неожиданно зло сказал Паша. – Она тебе не наложница, а я – не твой евнух.

– Ты чего, обиделся, что ли? – удивился Иван, уже приходя в себя от странного наваждения. – Что я такого сказал?

– Ничего. – Из Пашки вдруг выпустили воздух, как будто из воздушного шарика. – Давай, Корсаков, мне некогда. У меня тут ребята в приемной за путевками стоят. Мне работать надо.

– Ну-ну, иди работай, – насмешливо сказал Иван, не понимая, какая муха укусила его друга и давнего партнера. – Приеду, разберемся. А пока мне тоже работать надо.

Помимо ремонта судов и поиска заказов на следующую навигацию Иван обнаружил еще одно направление, в котором могла бы работать его новая компания. Точнее, идея строить и продавать наплавные мосты принадлежала Алексею Беляеву, тому самому миноритарному акционеру, который был категорически против продажи бизнеса и верил, что именно наплавные мосты спасут порт от неминуемого банкротства.

Главный акционер считал идею бредовой, а потому, получив предложение Корсакова о покупке бизнеса, уцепился за него обеими руками. Беляев же, забрав свою долю денег, встретился с Иваном и поделился своими планами по спасению порта, и, обдумав их, Корсаков решил, что в этом что-то есть.

Зима была прекрасным временем, чтобы попробовать. Последние три недели Иван потратил на то, чтобы прочитать про наплавные мосты все, что мог найти, и убедился, что штука эта действительно экономически выгодная. На их возведение требовалось гораздо меньше времени, чем на строительство стационарного моста. Конструкция стоила недорого, легко разбиралась и при необходимости перевозилась в другое место, ее сборка требовала минимум техники и рабочих рук.

В общем, Иван решил рискнуть. Он как раз собирался встретиться с Алексеем Беляевым, чтобы привлечь того к работе. В конце концов, это была его идея, которую он пестовал и вынашивал для себя. Но удар по голове сначала отодвинул, а потом и вовсе изменил его планы. В конце концов, нужно было быть уверенным, что нападение в подъезде организовал не Беляев, и только потом предлагать ему общее дело.

Шум на улице отвлек Ивана от его мыслей. Вскочив из кресла, он подошел к окну и отодвинул жалюзи. Во дворе завязалась драка.

– Черт, только этого еще не хватало. – Корсаков схватил куртку и со всех ног бросился вниз по лестнице.

На улице уже пролилась первая кровь. Маленький, вертлявый, злобный рабочий, которого, как успел выучить Иван, звали Ромкой Новиковым, вытирал юшку с разбитого носа. Ярко-алые капли усеивали грязный бетон вокруг. Ромкина куртка спереди тоже была заляпана кровью, но он не сдавался и по-петушиному снова и снова налетал на второго участника потасовки – здоровенного крановщика Гришку Маргулиса. Тот лениво, словно бы нехотя, отпихивал Ромку, и от каждого тычка тот отлетал не менее чем на метр. Слишком хлипок был, особенно по сравнению со здоровяком Маргулисом. Рядом полукругом стояли с пяток рабочих, на дерущихся смотрели с интересом, но вмешиваться не спешили.

– Вы ошалели, что ли? – Иван влетел в полукруг и схватил Маргулиса за рукав. – Григорий, прекрати драку. Ты ж его покалечишь. Нашли место для выяснения отношений.

– Так, Михалыч, я ж не сам это придумал, – чуть протяжно сказал Гришка. Ивана в порту с первых дней все тоже звали Михалычем. То ли действительно уважали, то ли втайне насмехались. – Он первый начал, ты хоть вон ребят спроси.

Ромка тем временем подлетел снова и из-за Ивановой спины попытался ударить Маргулиса кулаком по голове. Тот перехватил руку и легонько вывернул кисть нападавшего. Ромка взвыл.

– Прекратите, я сказал! – рявкнул Иван. – Новиков, иди отсюда. Морду умой. И если еще раз на территории предприятия драку затеешь, уволю к чертовой матери.

– Тебе волю дай, ты всех уволишь, – зло сказал Ромка. – Увольнятель хренов. С кем останешься? Хотя недолго тебе тут еще над людьми изгаляться.

– Что? – Иван отпустил Маргулиса и круто повернулся к Ромке. – Что ты сказал, гаденыш?

– Я? Да ничего я не сказал. – Ромка поднял упавшую на землю во время потасовки шапку, независимо шмыгнул разбитым носом и отошел на безопасное расстояние. – Тебе кто-то ж по голове заехал. Так и еще заедет. Больно крутой, а тут крутых не любят.

Корсаков рванулся к тщедушному щуплому человечку, гадко ухмыляющемуся с безопасного расстояния, но теперь уже Маргулис схватил его за руку.

– Брось, Михалыч, не связывайся. Дерьмо он, а не человек. А драки в порту затевать не стоит. Ни тебе, ни нам не надо, чтобы худая молва пошла. А ты, шваль, иди отсюда, – обратился он к Ромке. – Еще раз ко мне подойдешь, по земле размажу тонким слоем, как повидло во времена советского дефицита.

– Что ему от тебя было надо? – спросил Иван у Маргулиса. – С чего он в драку полез?

– Бешеный дак. – В речи Гришки сквозили местные обороты речи, вызывавшие у Ивана умиление, однако сейчас ему было не до лингвистических изысков. – Мы с мужиками курили, разговаривали, что предприятие после твоего прихода шанс получило. Говорили про будущее, то да се. Сам понимаешь, кризис. Цены вверх прут как на дрожжах, курс доллара того… без работы и зарплаты сейчас не сахар оставаться. Мы ж понимаем, что все к банкротству шло, а ты приехал, и вроде все как-то получше стало.

– А дрались-то из-за чего? – Ивану была приятна неожиданная похвала Маргулиса, тем более что остальные рабочие стояли рядом и согласно кивали головами, однако нужно было докопаться до первопричины драки. Такой уж у него был характер.

– Да из-за этого и дрались, – непонятно ответил Маргулис. – Ромка стал спорить, что ты тут долго не задержишься, а нам всем все равно кранты. Я ему в сердцах сказал, что если он будет, как заяц, с места на место бегать, а не работать по-человечески, то ему так кранты точно, а за всех он пусть не говорит и за тебя не решает. Припомнил ему, как он несколько лет подряд то устраивался к нам работать, то увольнялся, когда его в Архангельске в море брали. Он же работник так себе, а человечек еще хуже, поэтому его в одно плавание возьмут, а потом на берег спишут. Ну, он к нам пристроится. Потом снова в Архангельск уедет. А он взбесился и на меня с кулаками кидаться начал. Говорю же, бешеный, не терпит, когда ему поперек что-то говорят.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6