Людмила Гордеева.

Иоанн III Великий. Первый российский государь. Летопись жизни. Часть I. Родословие и окружение



скачать книгу бесплатно

Покорение Великого Новгорода и Тверского княжества

Еще одним деянием, повлиявшим на весь ход русской истории, было покорение и присоединение к Москве огромного и богатейшего края – Новгородской республики, территория которой в то время превышала размеры самого Московского княжества. Именно этот шаг был важнейшим в деле создания единого Русского государства. Москва избавилась от опасного и беспокойного соседа, часто досаждавшего ей набегами и грабежами российских окраин, укрепила свои северные территории, обогатилась огромными владениями, не говоря уже о злате и серебре. Конфискация новгородских боярских и церковных угодий позволила Иоанну учредить поместное землевладение, то есть раздать сотням своих приближенных уделы во временное пользование – за службу в войсках. А, стало быть, создается и новое военное устройство.

Не удивительно, что именно при Иоанне в стране появилось мощное, прекрасно оснащенное войско, о силе которого знали далеко в Европе. И не случайно правители многих государств, включая римского императора, искали военного союза с Иоанном, нередко просили о военной помощи.


Покорение Новгорода происходило в несколько этапов. Важнейшие из них – поход на Новгород и победа на реке Шелони в 1471 году; а затем окончательное присоединение его в 1477–1478 годах. Уже современники Иоанна оценили значение этого выдающегося военного успеха. Вот что написал летописец после возвращения государя с первого новгородского похода 13 августа 1471 года: «А князь великы Иван Васильевичь Володимерьски и Новгородски и всеа Руси самодержець възвратися оттуду к Москве с победою великою месяца августа 13».36

Переписчик начала следующего века не забыл уже вставить новые прибавления к титулу: «Богомудрый же благочестиа ревнитель, достохвалный съпостатом победитель и собратель Богом дарованнаго ему началнейшаго отечества, великий князь Иван Васильевич Владимирский, Московский и Новоградский и всея Русии самодержец возвратися оттуду к Москве с великою победою, месяца Августа в 13 день».37

Здесь, уже в 1471 году, мы впервые видим развернутый титул Иоанна III, где он называется самодержцем всея Русии. Но окончательное свое завершение и форму этот титул получает лишь после покорения Твери в 1485 году.

Великое княжество Тверское не одно столетие соперничало с Москвой за право главенствовать над русскими землями. И были времена, когда казалось, что именно Тверь станет центром городов русских. Ведь во многом лишь благодаря помощи великого князя тверского Бориса Александровича смог вернуть себе великое княжество Московское отец Иоанна Василий Темный.

Но как бы там ни было, с Великим государем повезло именно Москве!

Источники об Иоанне III, его характере и внешности

Ни наследование трона, ни благословение на царство, ни помазание не делают государя авторитетным и любимым, если он не является личностью, если не возвышается над подданными силою своего духа.

Когда нет такого авторитета, правитель вынужден добиваться его посредством принуждения – через страх и репрессии.

Иоанн III своим духом и авторитетом возвышался над своими подданными, как колокольня Ивана Великого над невысокими древними зданиями Кремля. Он не нуждался в запугивании подчиненных, – и без того каждое его слово было для них законом. Он видел дальше других, он понимал глубже, он обладал даром предвидения. Люди знали это, а потому подчинялись ему по воле сердца. Может быть, потому перед нами предстает уникальная картина грандиозного объединения государства без значительных кровопролитий, характерных для большинства других стран.

Оценка роли Иоанна III в русской исторической науке представлена широко и многообразно. Как и его знаменитый потомок Иван IV, наш герой не писал собственноручно, не оставил после себя эпистолярного наследия. Поэтому важнейшими источниками, на которых базируются все исследования, характеризующие личность нашего героя и его деяния, являются летописи, жалованные, духовные и прочие грамоты, послания и, конечно же, посольские документы. Ведь именно Иоанн III положил начало традиции ведения Посольских книг, которая просуществовала до начала XVIII столетия.

Об этих Посольских книгах, дошедших до нас в подлинниках, следует сказать особо. Если летописец составлял свои записи на основании слухов или собственного видения событий, мог перепутать даты или имена, а позже, при переписке, добавить что-нибудь «от себя», то дьяки или подьячие, которые вели Посольские книги, обязаны были записывать все абсолютно точно и достоверно. Они копировали туда все речи послов, привезенные ими грамоты, ярлыки или наставления своего государя, непременно фиксировали даты и участников приемов.

Посольские книги этого периода написаны образным, понятным и нашему современнику языком, отражают характер самодержца, приемы его дипломатии, порой даже и нелицеприятные для него. Послания Иоанна в Литву, в Крым, в Турцию, в Европейские страны, его наказы послам рисуют нам человека независимого, самолюбивого, порой хитрого и лукавого, но очень умного и предусмотрительного, знатока человеческих душ. И чрезвычайно работоспособного. До последнего года жизни все посольские документы написаны от его имени, все послы на приемах обращаются именно к Иоанну, а не к его сыну. Он вникает во все мелочи, хорошо знает о событиях в Европе, порой даже лучше европейских послов, он обязательно от своего имени готовит грамоты к руководителям городов, через которые поедут послы, наказывает, как принять их, чем кормить, сколько дать подвод, как оплачивать.

К сожалению, Посольские книги того времени очень давно не переиздавались и потому незнакомы современному широкому читателю. Мало того, их порой внимательно не читают даже некоторые историки, результатом чего становятся явные ошибки в рассуждениях об эпохе первого российского государя и о его личности.

Русским летописям повезло больше, их начали переиздавать. К сожалению, летописи очень скупо описывают личность нашего героя, уделяя больше внимания последовательному изложению событий.

Дошли до нас и несколько произведений, созданных современниками Иоанна Великого, из которых мы можем также почерпнуть сведения о нем. Это московская и новгородская «Повести о походе Ивана III Васильевича на Новгород», «Послание на Угру» Вассиана Рыло и некоторые другие. Сохранились послания Геннадия Новгородского и Иосифа Волоцкого разным лицам, где также говорится о нашем герое. И, конечно, не обошли его вниманием многочисленные потомки.

Лестными словами описывает своего государя в 1486 году его современник – посол в Италии Юрий Траханиот Грек. Его рассказ был записан в канцелярии Миланского герцога Сфорца и сохранился до наших дней. До того, как стать послом Иоанна, Юрий Грек много лет прожил в Риме при дворе отца великой княгини Софьи – Фомы Палеолога и его детей, повидал немало стран и государей. Ему было с чем сравнивать свою новую родину. Он мог быть откровенным, находясь вдали от нее. Тем не менее, посол-грек рассказывает о Русии и ее государе с уважением, и даже с гордостью: «Государь очень любим и почитаем своими, и со своими придворными он обращается с большой простотой и щедростью».38

Интересным источником по истории средневековья являются записки послов и прочих путешественников того времени.

Самая любопытная из них – работа венецианского купца и дипломата Амброджо Контарини «Путешествие в Персию». Автор книги сам побывал в России в 1477–1478 годах, трижды лично присутствовал на приеме и обедах у великого князя и почти полгода прожил в Москве, ожидая присылки с родины огромной суммы денег, которые брал в долг, чтобы откупиться от татар в Большой Орде. Именно он, единственный, оставил и словесное описание портрета Иоанна: «Упомянутому государю от роду лет 35; он высок, но худощав; вообще он очень красивый человек».39

Рассказ Контарини свидетельствует о щедрости и великодушии Иоанна, проявленные им к этому послу.

«И вот, по прошествии немногих дней, его высочество послал пригласить меня к своему столу и сказал, что согласен, чтобы я уехал; кроме того, он выразил желание послужить нашей светлейшей синьории и заплатить татарам и русским сумму моего выкупа, которую я им задолжал.

Я пошел на обед, устроенный великим князем в мою честь, с большим почетом. Было много яств и всего другого. Отобедав, я, по местному обычаю, сразу же ушел и вернулся в свое жилище. Через несколько дней великий князь пожелал, чтобы я еще раз положенным порядком отобедал с его высочеством, после чего он приказал своему казначею выдать мне необходимые деньги для татар и русских, а затем пригласил в свой дворец, где велел одеть меня в одежду из соболей (т. е. это – один только мех) и даровал мне еще тысячу беличьих шкурок при этой одежде, с чем я и возвратился домой».40

Хочу подчеркнуть, что подобную щедрость Иоанн проявлял и по отношению к другим послам. Всех их на Руси содержали и кормили за счет великого князя, одаривали кубками и нарядами, обеспечивали подводами, провожали до границы.

Подлинные источники донесли до нас немало других фактов, рассказывающих о щедрости и великодушии Иоанна, о его стремлении к справедливости. В «Летописи жизни» и в «Приложении» о них будет рассказано подробнее. Приведу лишь несколько кратких примеров, позволяющих нам взглянуть сквозь толщу пяти веков на личность нашего первого государя.

После того, как в 1473 году сильный московский пожар сжег двор митрополита Филиппа, старец воспринял это как наказание Божие и от потрясения заболел. Великий князь, увидев горе владыки в храме на службе, прямо там принялся утешать его, обещал восполнить все его утраты, дать ему, сколько попросит, всего необходимого:

«Тогда же в то время прииде ту41 и сам князь велики и виде его плачющася и начат глаголати ему: «отче господине, не скорби так богу изволившу, а что двор твои погорел, аз ти колико хочешь хором дам, или кои запас погорел, то все у меня емли».42


Когда в 1491 году на территории его государства случилось несчастье, «лихие люди» убили и ограбили двух литовского купцов, Иоанн приказал найти виноватых. Преступников нашли, но товар к тому времени те уже «истеряли». Великий князь без колебания принял ответственность за происшедшее в своей стране на себя, он приказал привезти из Литвы наследников и выплатить им стоимость пропавшего товара из своей казны.43

Своему послу Ивану Мамонову, которого в июле 1501 года по пути в Крым ограбили татары, он срочно шлет с гонцом депешу, утешает, чтобы не горевал об утратах, обещает, что все его потери восполнит своим жалованием: «А что по грехам на поле тебя ограбили, или что живучи в орде займешь, о всем бы о том еси себя не стужал44, жыл бы у царя, а берег моего дела по моему наказу. А дай Бог бы яз здоров был, а ты к нам здорово придешь, и мы ож даст Бог то все исполним45 тебе своим жалованием».46


Сотни строк посольских книг, продиктованные Иоанном, демонстрируют нам постоянную его заботу о своих людях, купцах, послах, князьях… Он выкупал пленных, разыскивал пропавших. Когда попал в плен к туркам его посол Фёдор Курицын, он сделал всё возможное, чтобы разыскать и вызволить его. И, наверное, совсем не случайно мастера из Европы караванами ехали на службу в Москву, и также не случайно, сюда же на службу просились и русские князья, и прочие руссы из Литвы.

Любопытна заметка о личности Иоанна С. Герберштейна: «По отношению к женщинам он был до такой степени грозен, что если какая из них случайно попадалась ему на глаза, то при виде его только что не лишалась жизни».47

И хотя в интонациях и суждениях этого посла явно прослеживается нескрываемая симпатия, и даже заискивание по отношению Литве и Польше, которые в то время находились с Москвой в состоянии войны за русские земли, Герберштейн говорит о русском государе, как о Великом. Это лишний раз подчеркивает популярность такого наименования Иоанна у современников и потомков: «Умер сей Иоанн Великий в 7014 году от сотворения мира. Ему наследовал его сын великий князь Гавриил, впоследствии названный Василием».48


Литовец Михалон Литвин, побывавший в Москве несколько раз во время правления Василия III, сына и преемника нашего героя, также немало строк посвящает Иоанну Великому и его времени, передавая гордость москвичей своим покойным государем. Он же отмечает, что современники и ближайшие потомки чтили его как святого, называет спасителем и творцом государства.

«Ведь себя и своих [людей] избавил от этого господства Иван (Johannes)49, дед того Ивана [сына] Василия, который ныне держит [в руках] кормило власти, обратив народ к трезвости и повсюду запретив кабаки. Он расширил свои владения,<…>; он, спаситель и творец государства, был причислен своими [людьми] к лику святых».50

Заслуживает внимания и характеристика, данная нашему герою в 1525 году, также во время правления его сына Василия III, мятежным князем Берсенем Беклемишевым. Об этой характеристике на допросе пересказал известный старец Максим Грек: «да Берсен ко мне говорил: «добр деи был отец Великого Князя Васильев Князь Великий Иван и до людей ласков, и пошлет людей на которое дело, ино и Бог с ними; а нынешний Государь не по тому, людей мало жалует <…>. Берсен про Государя говорил: «Государь деи упрям и встречи против себя не любит, кто ему встречу говорит, и он на того опалается; а отец его Князь Велики против себя стречю любил и тех жаловал, которые против его говаривали».51

Упоминают об Иоанне и более поздние посетители Москвы – послы, купцы, путешественники: Франческо да Колло, Матвей Меховский, Паоло Джовия, Альберт Кампензе, Джильс Флетчер, Джером Горсей, Александр Гваньини. Но это уже как бы отраженный свет…

Стояние на Угре: победа или поражение? Роль Иоанна III

Это важное для истории России событие 1480 года – «Стояние на Угре» и теперь еще составляет тему для споров среди знатоков и любителей истории о мотивах поступков Великого государя. Некоторые летописцы, а за ними и историки, упрекают его в малодушии, в нерешительности, в том, что он побоялся дать бой татарам.

Тема эта очень важна для создания верного образа нашего героя, поэтому позволю себе остановиться на ней подробнее не только в основной части работы, но и во Введении. Вот бесспорные факты и даты, которые повторяются во многих летописях и четко объясняют все действия великого князя.

Осенью 1479 года и к весне 1480 года на Руси сложилась весьма тревожная ситуация. В Москву дошли слухи о бунте в недавно покоренном Великом Новгороде, который вновь захотел перейти в подчинение к Литве. Молниеносно собравшись, Иоанн с небольшим войском мчится в Новгород, проводит там следствие, находит и наказывает инициаторов смуты. В это время, видимо, имея договоренность с Новгородом и с союзником Ахмата – королем польским Казимиром, против Иоанна выступают его родные братья князь Андрей Большой Угличский и князь Борис Волоцкий. Они недовольны усилением великокняжеской власти, а также тем, что Иоанн не дал им части владений умершего брата Юрия и доли покоренных новгородских земель. Братья двинулись со своими семьями и немалым войском сначала в сторону Твери, затем – на запад, к Новгороду и Пскову.

Москвичи, вспомнив о страшных княжеских междоусобицах, перепугались, город затворили. Иоанн, срочно возвращается из Новгорода домой и посылает к братьям переговорщиков, предлагает примирение, обещает уступить им несколько городов. Те не соглашаются, шлют послов к королю Казимиру, просят у него убежища. Это грозит войной Руси и Литвы, в том числе, и за уделы братьев. Король медлит, приютив лишь жен бунтовщиков. А вскоре Иоанн узнает, что и Новгород, и Псков, и, наконец, сам Казимир отказались принять мятежников. Теперь уже сам великий князь умывает руки и отказывается от переговоров с восставшими, которые оказались в весьма непростом положении.

Тем временем, в Москву приходит весть, что к Оке, на Русские земли, движется со всем своим войском хан Большой Орды Ахмат. Его союзник – польский король Казимир обещает ему военную помощь против Москвы. Можно полагать, именно он сообщил Ахмату о трудном положении на Руси, о мятеже великокняжеских братьев и Новгорода. Московский летописный свод конца XV века и другие летописи того времени прямо упрекают в сговоре с Ахматом великокняжеских братьев и короля Казимира.

«Того же лета безбожный царь Ахмат Большие орды поиде на православное крестьянство на Русь, на святыя церкви и на великого князя, похваляся разорити святыя церкви и все православное крестьяньство пленити, а самого великого князя, якоже при Батыи было, а слышав, что братья отступиша от великого князя. А король со царем содиначился, и послы королевы тогда у царя беша, и совет учиниша приити на великого князя царю от себе полем, а королю от себе. А со царем вся орда, и братанич его царь Касым, да шесть сынов царевых, и бесчисленое множество Татар с ними».52

Иоанн высылает к берегу реки Оки, которая в то время была южной границей Московского княжества, уже снаряженные полки, продолжая собирать новые, и готовить Москву к обороне. Узнав, что хан уже приближается к Дону, великий князь сам двинулся ему навстречу. Этот факт повторяют все летописи, освещавшие это событие.

«Царь же идяше медлено, а все короля ожидаа; по том же приближающуся ему к Дону, и князь великы Иван Васильевичь слышав то поиде сам противу ему к Коломне, месяца июня в 23 день, в неделю53, и тамо стояше и до покрова. Слышав же царь Ахмат, что на тех местех на всех, куде прити ему, стоят против ему с великыми князи многые люди, и царь поиде в Литовъскую землю, хотя обоити чрес Угру».54

Итак: в самое опасное и страшное время, когда вся Орда приблизилась к границам Руси, изготовилась к бою на прямой дороге к Москве, напротив Коломны, Иоанн решительно отправляется навстречу врагу, остановившись прямо перед ним, он лично сам возглавляет войска.

Простояв против Ахмата более трех месяцев (!) – с 23 июня до 30 сентября, и лишь убедившись, что хан боится атаковать русские полки, не решаясь форсировать реку, что двинулся с войском на запад в сторону Литвы, Иоанн отправляет все свои войска параллельно ему вдоль реки, а сам 30 сентября возвращается в Москву. Войска успешно выполняют приказ: не дать врагу переправиться через Оку. Эти факты, повторюсь, подтверждают все летописцы. В Москве великого князя уже давно дожидаются послы мятежных братьев «княжь Андреевы и княжь Борисовы о миру».

Оголодавшие и никому не нужные на чужбине, братья молят простить их. Конечно же, в этой ситуации удельные братнины полки очень даже кстати. Великий князь прощает строптивцев и приказывает им через послов «вборзе», то есть спешно, прибыть «к себе» – к месту противостояния с Большой Ордой.

Свершив молебны, «град окрепив», подготовив посады (так назывался тогда город, расположенный за стенами Кремля), и, сделав, наверняка, еще сотни срочных дел, – ведь надо было обеспечить всем необходимым огромную, стоящую в поле несколько месяцев армию, Иоанн уже через три дня (!) «поиде с Москвы к Угре противу царя октября в 3. И пришед ста на Кременце с малыми людми, а людеи всех отпусти на Угру».55

Кременец – ближайший к месту противостояния укрепленный городок – позволяет следить не только за передвижениями хана Ахмата, который в это время отошел от берега, но и за границей с Литвой, откуда могут появиться войска союзника хана – короля Казимира. Никакой ни то что трусости, но даже и неуверенности в поведении великого князя мы тут не замечаем. Он действует расчетливо, профессионально, не пуская врага на свою территорию и выжидая, когда тот совсем оголодает на пустынном берегу реки. Он понимает, что нет никакого смысла посылать своих людей форсировать холодную глубокую реку, подставлять свое драгоценное воинство под стрелы многочисленного противника. Он тянет время, ведь дело движется к холодам, а татары «голы и босы». О положении врага Иоанн прекрасно осведомлен – в его войске много наемных татар, для которых разведка – дело пустяшное: переправился ночью через реку, – и ты среди «своих» же.

В дальнейших рассказах летописи тоже сходятся. Хан Ахмат так и не дождался Казимира Литовского, «понеже убо быша ему свои усобицы». По некоторым сведениям, взбунтовались подчиненные Казимиру русские князья, отказавшись идти на помощь Ахмату. Тогда, отступив вглубь литовских территорий и пограбив их, якобы, в отместку королю, а скорее всего, пытаясь накормить и приодеть армию, хан все-таки привел ее вновь к берегу реки Угры. Начались перестрелки, татары предприняли несколько попыток переправиться на русский берег.

«И по сем же царь Ахмат поиде к Угре, иде же стоит князь великы и братья его и все князи и воеводы и многое множество. И ста царь на брезе на Угре со многою силою на другои стране противу великого князя, хотя переити реку. И приидоша Татарове и начаша стреляти Москвичь, а Москвичи начаша на них стреляти и пищали пущати и многих побиша татар стрелами и пищалми и отбиша их от брега, и по многы дни приступающе биющеся. Быша же мрази велицы тогда, река начат ставитися».56

Летописцы – современники событий, – свидетельствуют, что и тут, в самое опасное время, Иоанн сам стоял во главе войска на берегу Угры. Как раз против того места, где остановился хан Ахмат. Значит, Кременец был лишь штабом на то время, пока хан Ахмат промышлял на литовских территориях. Когда татары вернулись к реке Оке, Иоанн был уже на берегу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5