Людмила Гордеева.

Иоанн III Великий. Первый российский государь. Летопись жизни. Часть I. Родословие и окружение



скачать книгу бесплатно

Новый титул. Государь. Самодержец. Царь. Император

Проблемы титулования Иоанна, хотя и рассматривались неоднократно учеными, до сих пор, на мой взгляд, недостаточно разработаны. Почему был венчан на царство внук Иоанна Дмитрий и не венчан он сам? Почему, если судить по источникам, он сам никогда и не стремился к такому венчанию?

Причина может быть в том, что власть самого Иоанна была столь велика и бесспорна, что он не считал нужным обставлять ее еще какими-то атрибутами и доказательствами. Он считал себя государем по праву крови, праву преемственности. На Руси это было высшим, легитимным обоснованием права на престол. Права, которое не нуждалось ни в какой конфирмации. Что касается царского титула, то царями на Руси, да и во всей Европе, с давних времен величали лишь ханов Золотой Орды. А они, как известно, к концу XV века были неоднократно побеждены, а в 1502 году и полностью разгромлены. После развала Золотой Орды на Руси, по традиции, царским титулом стали называть и других татарских властителей, действующих и свергнутых, – крымских, казанских, астраханских. К концу того же XV века десятки свергнутых и изгнанных татарских царей и царевичей состояли на службе у русского самодержца, казанских царей он назначал и снимал по собственной воле. Может быть, это и явилось одной из причин того, что Иоанн, не считал титул царя престижным и никогда не стремился закрепить его за собой? Во всяком случае, мы не имеем ни одного документа или доказательства того, чтобы Иоанн требовал от кого-нибудь называть себя царем, хотя и не протестовал против такого обращения. В Европе, напомним, титул «царь» не использовался, а уже упоминавшийся сочинитель-посол Сигизмунд Герберштейн еще и полвека спустя затруднялся с его переводом.

Более важным и значительным руссы и сам великий князь считали звания государь, самодержец, которые означали в их глазах, как, впрочем, и во всей Европе, главенство в государстве, полновластие, независимость от других правителей. Нежелание новгородцев назвать Иоанна государем послужило в 1477 году причиной начала полномасштабной войны с Новгородской республикой и превращением этой республики в часть теперь уже единого Русского государства.

Не менее важным было для Иоанна утверждение при его титуле приставки «всея Русии», т. е. звания «Государя всея Русии». Ведь после покорения Новгорода, Твери, Перми и других земель, появившееся в Европе и всячески внедряемое там поляками и литовцами наименование страны «Московия», совершенно не соответствовало реалиям. Тем не менее, немалая часть «Руси» действительно принадлежала Литве и Польше, и их государь, что вполне понятно, не хотел признавать новый титул Иоанна. Лишь великая нужда заставила великого князя литовского Александра в 1494 году написать в договорной грамоте требуемое словосочетание, назвать нашего героя «Иоанном Государем всеа Русии, и великим князем Володимерским, и Московским, и Новогородским, и Псковским, и Тферским».13


Но вернемся к началу истории с титулованием российских государей.

Мы знаем, что с древних времен высочайшим почетом на Руси пользовался исконный русский титул «великий князь», за который предки Иоанна неоднократно сражались и проливали кровь. Однако во второй половине XV века ситуация постепенно меняется. Расширяются связи Москвы с европейскими странами, и почетное на Руси звание великого князя становится тесным русскому государю. Ибо зарубежные послы оказывались порой в недоумении, как величать Иоанна. Ведь словосочетание «великий князь» в Западной Европе переводилось как великий герцог или принц. Кстати, многие европейские справочники и учебники, повторяя за некоторыми нашими «историками», и ныне величают нашего первого государя «принцем». Титулом, который, конечно же, не соответствует действительности. Ведь после решительного отражения последнего нашествия Большой Орды в 1480 году, после присоединения большого количества новых, в том числе и нерусских земель, Иоанн становится главой великого независимого государства.

Начинаются поиски нового титула, в результате которых все чаще во взаимоотношениях с другими правителями Иоанна III именуют не только государем, но и царем, и даже императором. В настоящее время мы имеем несколько документальных свидетельств об официальном признании за ним этих титулов. Вот как об этом говорится в знаменитом «Послании на Угру», которое приписывается духовнику Иоанна архиепископу ростовскому Вассиану Рыло, и сохранилось во многих летописях: «А митрополит со всем священным и боголюбивым собором тебя, государя нашего, благословил на царство».14 И хотя это послание, скорее всего, написано лишь к концу правления нашего героя, оно вполне отражает воззрение его современников.

Другим свидетельством признания современниками и Русской церковью за Иоанном III титула царя является летописное описание венчания на царство внука Дмитрия, где митрополит Симон неоднократно повторяет: «Божиею милостию радуйся и здравствуй, православный царю Иоанне, великий князь всеа Русии самодержец».15

Называет его царем митрополит и на других мероприятиях, в частности, на соборах 1490 года, 1503 года и других, что также отмечено в документах.


И все же, подчеркну, Иоанн нигде не настаивал на том, чтобы его именовали царем. Скорее всего, не желая уравниваться со служащими ему татарскими царями и царевичами, он уже примеривал к себе самый почетный в то время в Европе титул императора, считая себя равным и даже превосходящим по происхождению, силе власти и объему владений и турецкого султана, и императора Священной Римской империи. И не случайно своим послам в Турцию и Европу он приказывал не ронять своего достоинства, не вставать на колени, не садиться на приемах у турецкого султана и у прочих правителей ниже других европейских послов.

Послы и в Турцию, и в Европу строго соблюдали этот наказ своего государя. За нежелание вставать на колени перед турецким султаном и прийти на поклон к его вельможам вассал султана крымский хан Менгли-Гирей назвал нашего посла «невежей».

А во Флорентийском, Миланском и других архивах зафиксированы случаи, когда русские послы отказывались присутствовать на важных европейских мероприятиях из-за опасения нанести урон престижу своего государя. Так, они не приняли участия в церемонии бракосочетания императора Максимилиана I и Бьянки Марии Сфорца, сестры герцога Джана Галеаццо Сфорца, дабы не оказаться позади цесарского посла16. Они не стали вступать в свару за место, как это делали, порой, европейские послы, а просто с достоинством удалились, и именно это удивило авторов записок. Сохранились и другие подобные документы.

Посол императора Максимилиана I хитроумный Сигизмунд Герберштейн, который считал великим своим достижением то, что на приеме у турецкого султана встал только на одно колено, так писал о титуле русского государя:

«Цесаря же римского он почитает не выше себя, как это явствует из его грамот, где он ставит свое имя перед титулом императора. <…> Да и зачем московиту просить у императора Максимилиана этот титул, если он еще прежде каких-либо сношений между ними хотел показать себя не только равным ему, но даже и высшим, ставя всегда и в речах, и на письме свое имя и титул впереди императорского, и это, как сказано, даже и поныне соблюдается так упорно?»17


Царем или императором именовали Иоанна в своих посланиях из-за границы русские послы, многие другие государи. Например, в первом союзном договоре с датским королем Иоанном в 1493 году московский государь назван «Императором всея Русии»18. Псковитяне, правители прибалтийских городов-государств в своих грамотах называют его царем19. Также называет его и новгородская летопись уже с 1475 года: «В лето 6984. Тои осени приехал в Новъгород князь великии Московскии Иван Васильевичь, царь всеа Руси».20

К концу жизни нашего героя и посол римского императора Максимилиана Юрий Делатор называет на приемах Иоанна «наяснейший и насветлейший Начальник, Царю всеа Русии…», «един Царь всеа Русии»21.

Сын и преемник императора, король Филипп, также в своих грамотах величает Иоанна царем; на его грамоте к Иоанну было надписано:

«Наияснейшим и велемощнейшим Началником, Государи Ивану Васильевичю и Василью Ивановичю всеа Русии, Царем Володимеря, Москвы, Новагорода, Пскова, Тфери, Югры, Вятки, Перми, Болгарии и иных Началником».22

А его посол в своей письменной речи многократно обращается к Иоанну с титулом «Светлейший царь всеа Русии».


Несмотря на все сомнения и сложности в поисках нового титула, у Иоанна и мысли не возникает просить у кого-то его утверждения, поступившись при этом хоть частью своей независимости. Напротив. На предложение, сделанное великому князю в 1489 году послом римского императора Фридриха Николаем Поппелем, походатайствовать о пожаловании ему королевского титула, русский самодержец приказал своему дьяку Федору Курицыну так ответить послу:

«А что еси нам говорил о королевстве, если нам любо от Цесаря хотети Кралем поставлену быти на своей земле, и мы Божиею милостию Государи на своей земле изначала, от первых своих прародителей, а поставление имеем от Бога, как наши прародители, так и мы; а просим Бога, чтобы нам дал Бог и нашим детем и до века в том быти, как есмы ныне Государи на своей земле, а поставления как есмя наперед того не хотели ни от кого, так и ныне не хотим».23

То есть Иоанн гордо подчеркнул, что он государь на своей земле от рождения, по праву крови и наследования, Божиим провидением, и ни в каких иноземных утверждениях и признаниях не нуждается. Об этом ответе знали и в Европе. Есть свидетельство путешественника И. Вундерера о том, что в Пскове над троном из слоновой кости, принадлежащем русским государям, красовалась сделанная золотом надпись:

«Русских царь и господин по праву отцовской крови; титулы власти я ни у кого не купил ни (какой) мольбой, ни за плату; и я не подчиняюсь ничьим законам, но, веря в единого Бога, презираю почести, выпрошенные другими».24

Видимо, оттуда, или с такой же надписи в Москве, ее и скопировал посол С. Герберштейн. В своей книге «Записки о Московии», изданной в 1556 году в Базеле, он поместил портрет Василия III с надписью такого же содержания. Она сделана на латинском языке, один из переводов ее звучит так:

«Аз есьмь царь и господин

По праву отцовской крови,

Державных титулов ни у кого не просил.

Ни купил; нет закона, по которому я

Был бы чьим-либо подданным.

Но, веруя только в Христа,

Отвергаю права (honores), выпрошенные у других».25

И хотя тексты переводов слегка различаются, суть их та же, что сформулировал Иоанн в ответе на предложение цесарского посла похлопотать о королевском титуле для него: власть русских государей исконна, ни от кого независима, в иноземном покровительстве он не нуждается.

Тем не менее, внука Дмитрия, после смерти его отца – наследника Ивана Молодого, великий князь вынужден был публично и демонстративно венчать на царство (именно на царство!), так как его право на престол являлось, конечно же, спорным, ибо нарушало старые обычаи. Вот как запечатлена в летописях речь митрополита при обряде утверждения внука преемником на престоле:

«<…> и верна Ти раба Дмитриа, еже благоволил еси въздвигнути царя во языце твоем святом, <…> одей того силою свыше, положи на главе его венець от камени честна, даруй тому долготу дни, дай же в десницу его скипетр царствиа, посади того на престол правды».26

Почему потребовалось венчание столь публичное и громогласное? Потому, что у государя имелись сыновья – наследники. А для народа в то время еще непривычным было даже то, что великое княжение передается от отца к сыну. Веками на Руси господствовало «лествичное право», когда престол переходил по старшинству – от брата к следующему брату, и лишь при его отсутствии – к сыну старшего брата. Прадед Иоанна III Дмитрий Донской первый нарушил эту традицию, и то лишь с согласия своего двоюродного брата – князя Серпуховского Владимира Андреевича Храброго. Отец, Василий II Темный, потерял зрение и здоровье в борьбе за московский престол со своим дядей князем Юрием Дмитриевичем Галицким, который не желал смириться с нарушением «старины». А передать великое княжение «не по отчине» внуку через голову живого взрослого сына – такого вообще современники не помнили! Вот и потребовалась демонстрация, подчеркивающая легитимность передачи власти внуку.

Последующие события показали, что самодержец «погорячился», и ему пришлось вновь пересматривать свое решение, менять наследника, возвращать звание преемника сыну Василию III. Но был ли венчан этот последний?

Летописи, в частности, Патриаршая, лишь говорят, что «князь великий Иван Васильевич всея Русии пожаловал сына своего Василья, благословил его и посадил на великое княжение Владимирское и Московское и всея Русии самодержцем, по благословению Симона митрополита всея Русии».27 Однако, каким обрядом обставлялось это «посажение», было ли оно венчанием на царство, летописец не говорит.

Выдающийся русский историк С. М. Соловьев в своей «Истории России с древнейших времен» приводит, ссылаясь на летописи, цитату, где говорится именно о венчании на царство Василия:

«Преосвященному же Симону митрополиту возложьшу на в. к. Василия Ивановича животворящий крест и порфиру, и виссон, и златую гривну, и венец Мономахов возложи на главу его и всеми царскими утварьми украси и царем его нарече и с поклонением возвеличил его и рече: благоверному и христолюбивому царю и в. к. Василию Ивановичу московскому и всея Руси исполаэти деспота».28

И хотя более поздние исследователи приведенного документа, указанного ученым, не нашли, думаю, Соловьеву не было резона придумывать этот источник, тем более, что его, как историка, никак нельзя заподозрить в возвеличивании личностей Иоанна и его сына.

Не исключено также, что равнодушие летописцев к этому событию в Москве заключалось в том, что они, как и все жители, не видели особой разницы между венчанием на царство или благословением «на великое княжение Владимирское и Московское и всея Русии самодержцем». Оба титула – и исконно русский и новый, с татарским привкусом, были здесь одинаково почитаемы. Любое венчание было бы вполне реальным, легитимным, ибо ничто не могло помешать самодержцу Иоанну Великому или его сыну Василию III совершить подобный акт. Властью они обладали безграничной.

Кстати, сын и наследник Иоанна Василий III Иоаннович уже привычно именуется многими европейскими правителями и их послами императором.


В связи с титулованием наших правителей примечательно, что именно на Иоанна III и его сына Василия III ссылался российский государь Петр I, присваивая себе звание императора.

«Преобразователь России Петр I узнав, что в архиве Посольской Канцелярии хранится подлинная договорная с золотою печатью Грамота от Цесаря Максимилиана I к Великому князю Василию Иоанновичу, в 1514 году Августа 4 писанная, через которую Обладатель России признан был от Главы Империи Римской в достоинстве ИМПЕРАТОРА, повелел в 1718 году напечатать сей документ с переводами на Российском, Французском, Немецком и Голландском языках, и для ведома повсюду разослать. Сей акт послужил первым основанием при восприятии Им титула ИМПЕРАТОРСКОГО. Но когда некоторыя Державы в признании оного начали затрудняться; то в доказательство отысканы были Грамоты от Королей Французских, Гишпанских, Английских, Шведских и Курфирстов Бранденбургских, которые за двести лет до времен Петра Великого равномерно титуловали царей Российских ИМПЕРАТОРАМИ; и теми предъявленными подлинниками все прекословия о титуле императорском уничтожены».29


В Комментариях к посольской книге, изданной в 1851 году, так излагается рассказ об использовании Петром I вышеупомянутой грамоты:

«В первый раз она напечатана была по повелению Петра I в 1718 г. в С.–Петербурге под следующим заглавием: «В посольской Канцелярии в Москве при разборке старинных Архивов или дел и писем найдена грамота подлинная его Цесарского Величества Римскаго Максимилиана, за его собственною рукою и печатью златою 1514 году, писанная на Немецком старинном языке к Царю и Великому Князю Всероссийскому Василию Ивановичю, <…>, котораго помянутый Цесарь в той грамоте своей титуловал Цесарем Всероссийским».30

Пространную грамоту Петр I приказал перевести «на Российской язык и для всенароднаго известия в типографии своей в Санкт-петербурге выдать в печать на Словенском и самом том старо-Немецком языке, который в подлинной грамоте употреблен. 1718 году Маия в 10 день»31. Здесь же опубликован текст грамоты, в которой только перечисление титулов обоих цесарей – императоров Максимилиана и Василия III занимает около страницы.

Хочу подчеркнуть: если сам Иоанн III более дорожил титулом государя вся Руси, и не стремился закрепить за собой титул царя, то сын его Василий III именовался уже императором или царем постоянно – не только в грамотах, но и послами, и летописцами. Об этом красноречиво свидетельствуют не только русские посольские книги и летописи, но и зарубежные документы. Посол императора Максимилиана I – венецианец Франческо да Колло, побывавший в Москве в 1518 году, так и начинает свой труд «Доношение о Московии» с уже, видимо, привычного всем в Европе титула: «Престол сего великого Господина Василия, императора и Государя всея Руси и великого Князя находится в городе Московии32».33

Иоганн Фабри, советник и духовник эрцгерцога австрийского Фердинанда, а с 1530 года – венский епископ, в своем трактате «Религия московитов», написанном в 1525 году в Вене, цитирует грамоту императора Священной Римской империи Карла V к Василию III, приводя полный его титул:

«Светлейшему и могущественному государю господину Василию, Божьей милостью императору и повелителю всех рутенов34 и великому князю Владимирскому, Московскому, Новгородскому, Псковскому, Смоленскому, Тверскому, Югорскому, Пермскому, Вятскому, Болгарскому, Нижегородскому, Черниговскому, Рязанскому, Волоцкому, Ржевскому, Белевскому, Бельскому, Ростовскому, Ярославскому, Белозерскому, Удорскому, Обдорскому, Кондийскому и иных, старшему брату и другу нашему дражайшему.

Карл, император римлян».35

Мало того, что Карл V называет Василия III императором, так еще и старшим братом, что по понятиям того времени, равнялось обращению к вышестоящему по положению. А признание российского государя равным себе римским императором было равноценно такому признанию всей Европой. Книга Иоганна Фабри была напечатана в следующем, 1526 году, и этот титул ни у кого не вызвал никаких вопросов.

Показателен и еще один факт: тирана Ивана IV, которого мы называем Грозным, а иностранцы несколько точнее – Terrible – ужасным, венчали на царство 16 января 1547 года шестнадцатилетним юношей, то есть, совсем молодым. Изъявляя желание венчаться (вероятнее всего, по инициативе митрополита Макария), Иван ссылается на традиции своих предков. В самом деле, вряд ли бы подобный обряд имел место в столь раннем возрасте государя, если бы еще прежде не существовало подобной традиции.

Только хочется спросить: было ли это венчание на царство возвышением российского престола, если отец и дед молодого царя именовались императорами и признавались таковыми всей Европой? И велика ли заслуга Ивана IV в том, что он назвался царем?

Софья Палеолог, византийская царевна, государыня всея Русии

Немалое значение в жизни Иоанна, да и во всей истории российской сыграла женитьба его вторым браком на племяннице последнего и бездетного византийского императора Константина XI Софье Палеолог.

Первый раз Ивана еще в детстве, в семилетнем возрасте, обручили, а к двенадцати годам и женили на дочери великого князя тверского Бориса Александровича Марии. Брак был вынужденным, – как плата за помощь в возвращении Василию Темному московского престола.

Жена, скорее всего, была нелюбимой. Об этом говорит хотя бы тот факт, что Иоанн не соизволил явиться даже на ее похороны, хотя находился совсем неподалеку – в Коломне. На погребение брата Юрия немногим позже он примчался даже из более дальнего Ростова Великого!

Брак с Софьей Палеолог принес Иоанну все, на что он мог рассчитывать. Повышался престиж великокняжеской власти: супруга – византийская царевна, с которой к московскому двору прибыли многие бывшие византийские придворные, можно было из первых рук узнавать о том, каковы должны быть порядки в настоящем императорском дворе, каковы законы, как обустроить столицу, да и все государство. Несомненно, что в столь быстрых переменах порядков при дворе царственная супруга и ее окружение сыграли немаловажную роль. В результате этого брака уменьшилось количество сватов и прочих жениных родственников, претендовавших на равенство с великим князем.

Некоторые историки утверждают, что Иоанн был недоволен своей супругой, однако этому нет никаких доказательств. Критика летописца или осуждение Софьи спустя полвека после ее смерти «диссидентами» того времени, вроде Берсеня Беклемишева или князя Курбского, говорит лишь об их недовольстве Софьей, а вовсе не ее мужа.

О хороших же отношениях супругов говорит немало фактов. Одно из первых кирпичных и лучших по тем временам хором в Кремле было поставлено для Софьи. Она, бесприданница, полностью распоряжалась богатой казной великих княгинь – об этом сохранились записи в летописях. Одна из них о том, что казна великой княгини погорела во время пожара. Вторая, что она часть великокняжеской казны раздала своим бедным родственникам. И никто, кстати, не спохватился бы, если бы Иоанну не понадобилось подарить своей снохе Елене Волошанке в благодарность за рождение внука саженье – ожерелье из этой казны. Очевидно, это было приданое покойной жены Марии Тверянки, которое он запомнил. Тем, кто получил эти подарки – кузену князю Василию Верейскому и его жене – племяннице Софьи Марии Палеолог, пришлось бежать в Литву. А Софья уже в следующем году благополучно родила дочь Елену, а через год еще одну – Феодосию. Впрочем, она рожала детей едва ли не ежегодно, и такое редко случается у супругов, которые не любят друг друга. И, судя по описаниям летописей, дети были очень красивы. Выдав замуж в Литву дочь Елену, Иоанн обязательно с каждым посольством передает ей и ее мужу, королю Александру, поклоны и подарки от Софьи, которую неизменно величает государыней. К ней сам же направляет на приемы многих литовских, немецких и прочих послов. Об одном из таких приемов рассказал в своей книге венецианский посол Контарини. Словом, все факты говорят о том, что семейная жизнь у Иоанна и Софьи вполне удалась.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5