Людмила Шапошникова.

Дороги джунглей. Великий Индийский путь



скачать книгу бесплатно

Духовная и гражданская власть в племени маннанов строго разграничены. Духовную власть возглавляет верховный жрец, или вати. Жрец – лицо важное. И он хорошо сознает свое положение.

… У вати узкое лицо и браминский узелок на волосах сзади. В уши продеты металлические серьги. Вати – явный проиндуист. Мы очень долго говорили с ним, пока мне удалось выяснить кое-что о старых богах маннанов. Вати упорно не хотел о них говорить, он все рассказывал о Шиве, Парвати, Вишну. Но наконец на сцену выплыла старая богиня маннанов Кулатимутты. Богиня до сих пор не забыла маннанов, как забыли ее их жрецы. Она помогает племени в трудные моменты, и ей приносят в жертву ткани и посуду – подарки, которые полагается делать женщине. У Кулатимутты есть брат – бог Майяр. Это очень сердитый бог. Когда он разгневается, то насылает на племя черную оспу. Судя по тому, что у маннанов многие лица обезображены оспой, Майяр сердится довольно часто. А богиня спасает племя от оспы и предотвращает всяческие бедствия. Вати сказал, что у короля есть все боги маннанов. Я попросила их показать. Король охотно согласился. В его хижине, за маленькой комнатой молодоженов, оказался небольшой алтарь. В нише было совсем темно, и раджаманнан зажег медный светильник с четырьмя фитилями. Я увидела земляную суфу – небольшое возвышение, на котором обычно сидят или спят. На суфе стояли боги, а на цветном листе бумаги была изображена богиня храма в Мадураи – Минакши. Минакши оказалась верховным божеством племени. Традиции материнского рода опять давали себя знать – из многочисленного пантеона индусских богов маннаны все же выбрали богиню. Тут же на суфе стояли бронзовые статуэтки индусских богов опять-таки мадурайского происхождения. Некоторые из них фигурировали в качестве предшествующих раджаманнанов. Видимо, своеобразное обожествление королевской власти у маннанов началось именно с того, что идолы богов были названы королями. И сделал это сам король. Традиция, вероятно, только зарождалась, и вати был первым ее поборником.

От рассуждений о богах меня оторвали самым неожиданным образом. На пороге королевского дворца появился невысокий молодой человек. Он был одет в белую чистую рубашку и дхоти. Открытое лицо его освещалось приветливой улыбкой.

– Так вот вы где! – сказал человек. – А я вас ищу повсюду. Извините. Я не мог прийти раньше. Был занят в школе.

– Какая школа? Где? И кто вы?

– Школа для детей из племени. Она тут, в двух милях отсюда. А я учитель. Меня зовут Питамбаран. – И, не переводя дыхания, воскликнул: – Какой гость! Какой гость! Вы здесь первая русская. Да что русская, эти люди никогда и не видели человека с белой кожей. Идемте со мной, прошу вас. Моя жена тоже хочет с вами познакомиться. – И снова стал приговаривать: – Какой гость, какой гость.

Признаться, я была немного смущена происходящим.

– Идемте, идемте, – торопился Питамбаран, – моя хижина здесь же. Вот за тем пригорком. Я живу вместе с маннанами. Они очень хорошие люди. И я счастлив с ними.

Но знаете, иногда хочется встретиться с новыми людьми. Ведь здесь это так редко случается. А тут я узнаю: гость, да еще русский. Подумать только! Человек из страны космических ракет забрел к нам в племя. Такого еще не было, поверьте мне.

Когда мы подошли к хижине учителя, наш эскорт из юных маннанов увеличился по крайней мере человек на сорок. И по тому, как ласково обращался с ребятишками Питамбаран и как они доверчиво льнули к нему, я поняла, что учитель своей искренностью и добротой заслужил настоящую любовь племени. И я не ошиблась.

У хижины нас встретила молодая женщина, жена Питамбарана.

– Посмотрите на нашу хижину, – сказала она. – Ее нам построили маннаны.

Хижина ничем не отличалась от хижин селения. Но видно было, что строители вложили в нее свою любовь к этому человеку – она была как-то складней и аккуратней, чем другие. Там был очаг, врытый в земляной пол, стояли два плетеных топчана и на бамбуковой стене висела небольшая полочка с книгами. На табуретке в углу стояла зажженная керосиновая лампа. Несколько циновок было брошено у порога. Вот и все.

– Мне больше ничего и не надо, – сказал Питамбаран. – Есть крыша над головой, есть на чем спать, ну и довольно. Мы с женой здесь очень счастливы. А если бы вы знали, какие это люди – маннаны! Я живу здесь три года и, наверно, останусь у них на всю жизнь. Вот только король… – легкая тень набежала на лицо учителя.

– Что король? – спросила я.

– Не люблю я его, – в его тоне появились извиняющиеся нотки.

– Я тоже.

– Правда? – обрадовался Питамбаран. – Власть его развратила, и он утратил доброту к людям. У меня с ним часто бывают стычки.

– Типичный паразит, – подтвердила я.

– Вот именно паразит. Он самоуправствует и считает, что все племя – его рабы. А это не так, они же люди.

Жена учителя принесла угощение: жареные бананы и путту. Не успели мы доесть, как на пороге хижины появился голозадый, шмыгающий носом гонец лет семи. Он долго рассматривал нас и переминался с ноги на ногу.

– Король… – сказал он. Затем шмыгнул носом и умолк.

– Что король? – спросил учитель. – Что с ним случилось?

– Король, – начал гонец снова, – будет танцевать. Нет, – поправился он, – маннаны будут танцевать. Король вас зовет.

И, повернувшись, опрометью бросился через заросли.

Мы вышли из хижины. Дул прохладный ветер. Луна на ущербе освещала джунгли призрачным голубоватым светом. Раскидистые кроны деревьев, пальмы, заросли кустов приняли какие-то нереальные причудливые очертания. Лунный свет дробился искрами в быстрых струях бегущей горной реки. Густые заросли скрывали хижины, и казалось, что вокруг никого и ничего нет, кроме тусклого огонька в маленьком окошке хижины учителя. И по мере того как мы шли, этот огонек становился все меньше и тусклее и наконец исчез. Тропинка делала неожиданные повороты и изгибы в лунных зарослях. Стоял час той удивительной тишины, когда дневная жизнь джунглей кончилась, а ночная еще не началась. И вдруг в эту тишину ворвался грохот барабанов. Он нарастал как-то победно, эхом отзываясь в горах и лесных зарослях. Этот зовущий ритм наполнял собой все вокруг, и казалось, в мире ничего не существует, кроме этого лунного света, замерших деревьев и прерывистого звука барабана.

Мы шли, как завороженные, на этот звук. Он становился все громче и отчетливее.

– Барабаны в джунглях бьют каждую ночь, – сказал Питамбаран. – Так отпугивают зверей. Кстати, будьте осторожны. Эти заросли всегда полны всяких неожиданностей. Недели две назад в это же время на одного маннана бросилась пантера. Прыгнула прямо на спину. Хорошо, люди были поблизости. Еле отбили.

Хижина короля была освещена единственной ацетиленовой лампой, стоявшей на земляном полу. Горели оба очага, и сизый дым наполнял королевские апартаменты. Он ел глаза и выбивал слезы. Около очага для обогрева сидело человек двадцать маннанов, столько же стояло у стены. На «троне» восседал король, завернутый в красное одеяло. Вокруг «трона» в живописных позах разлеглись министры, жрецы, блюстители порядка и прочая придворная знать.

– Эй, вы, – крикнул король придворным, увидев нас, – место гостям!

Мы разместились на циновке около очага. Пляшущий веселый огонь согревал колени и грудь, но спина начинала мерзнуть. Холодный сырой воздух наползал из джунглей. Красноватые отблески костра ложились на музыкантов. Их тени то неожиданно вырастали, то становились совсем карликовыми. Темные, почти черные, руки ритмично били в туго натянутую кожу длинных барабанов. Перед королем под аккомпанемент барабанов плясали два парня. Один из них был в сари – он изображал девушку. Лица обоих танцоров были покрыты густым слоем пудры, их шеи украшали гирлянды желтых цветов. На ногах звенели браслеты. Парни ритмично двигались, иногда убыстряя или замедляя темп. Они пели. Это была любовная песня. Ее своеобразный тягуче-проникновенный мотив не напоминал ничего слышанного мною ранее. Но сам танец был лишен какой-либо оригинальности и своеобразия. Я не раз видела подобные танцы на ярмарочных балаганных представлениях в маленьких городках Кералы. Сходство с таким представлением еще больше возросло, когда к двум танцующим присоединился третий. На нем были темные очки – те самые очки, которые так любят актеры бродячих трупп там внизу, в долине. Песня и танец так противоречили друг другу, что я не удержалась и спросила Питамбарана:

– Вы не заметили никакого несоответствия во всем этом?

Учитель живо повернулся ко мне:

– Я видел слишком много несоответствий в этом племени. Вы правы. Песня – это настоящее, что принадлежит маннанам. А вот танцы… Вы видели, как танцуют иногда на базарной площади в дни индусских праздников? Сегодняшние танцы не вызывают у вас такой ассоциации?

– Я об этом подумала с самого начала.

– Это все королевские капризы. Он бывал у махараджи и там, в долине, видел такие танцы. И пожелал, чтобы здесь тоже так танцевали. Смотрите, ведь он главный балетмейстер.

Действительно, король стал делать какие-то указания танцорам, что-то объяснял и показывал. Танцоры покорно его слушались.

– Сейчас вкус его величества проявится в полную силу, – зашептал Питамбаран. – Балаганные пляски его свели с ума. А знаете, у маннанов есть свои, очень своеобразные танцы. Но при короле они не смеют их показывать.

– А разве женщины не принимают участия в танцах?

– Что вы! Им не разрешено. Королевский указ. Кажется, это инициатива какого-то предыдущего раджаманнана. Но люди говорят, что когда-то женщины маннанов танцевали вместе с мужчинами. А теперь вот нет.

Я воспользовалась перерывом в танцах и спросила танцоров, знают ли они еще песни маннанов.

– Мы знаем много песен, – ответили они. Но тут вмешалось его величество.

– Спойте нашему гостю. Ну, например, песню о короле. Обо мне, – хвастливо сказал он.

Танцоры начали петь о том, какой хороший король у маннанов, как счастливы его подданные. Достоинств у короля оказалось так много, что певцы сбились при их перечислении и не смогли докончить песню. Король разгневался, а я решила больше не вмешиваться в королевские развлечения. Снова загремели барабаны. Едкий дым от костра наполнял хижину. Постепенно я стала обалдевать от всего этого. Фигуры танцоров с мертвенно-бледными, напудренными лицами стали двоиться у меня в глазах. Временами, казалось, я впадала в забытье. Голову неудержимо клонило к циновке. Я очень устала. День был трудный и хлопотливый. Я прилегла на циновку. Это никого не удивило. Барабаны мне уже не мешали, и когда я закрыла глаза, то увидела бегущую через джунгли дорогу, чертыхавшегося парня в красном тюрбане, пламя костра. Потом появился премьер-министр, хотел что-то сказать, но не успел. Стало темно, и все исчезло. Я не помню, сколько я проспала. Проснулась я от какой-то тяжести в голове и от ледяного холода, ползшего по спине. Я открыла глаза. Ничего не изменилось. Все так же гремели барабаны и ритмично двигались танцоры. Правда, некоторые из придворных последовали моему примеру и мирно похрапывали около костра. Король в красном одеяле продолжал руководить балом.

– Послушайте, – сказал Питамбаран, – идемте ко мне в хижину. Там такая же циновка и такой же очаг. Только не так шумно. Вы хотя бы немного отдохнете.

– А который час?

– Скоро уже три часа утра. Идемте. Это будет продолжаться до самого рассвета.

Мы незаметно выскользнули из «дворца». Холодный пронзительный ветер шумел в джунглях. Питамбаран зажег факел, и минут через тридцать мы были уже в его хижине. Около очага, свернувшись калачиком, безмятежно спал Чинмайя…

Утром я открыла глаза и сразу увидела несколько голов, торчавших в маленьком окошке. Я приподнялась, и головы исчезли. Потом снова появились.

– Амма! – позвала меня одна из них.

Я вышла из хижины. Человек пятнадцать женщин стояли около входа. Я поздоровалась. Женщины окружили меня и стали совать бананы.

– Спасибо. Но зачем так много?

– Амма, у тебя длинный путь, – зашумели они. – Мы не знаем, где Россия, но это, должно быть, очень далеко. А в дороге надо есть.

– Но до России этих бананов все равно не хватит.

– Мы принесем еще, – всполошились маннаны.

– Не надо, не надо, хватит.

– Амма, – сказала молоденькая девушка, – оставайся с нами. Мы тебе построим такую же хижину, как у учителя.

Предложение было заманчивым. Но как бывает в жизни, обстоятельства всегда сильнее нас. Я вынуждена была от казаться.

… До деревушки Канчияр, где мы надеялись поймать машину, нас провожали человек двадцать взрослых маннанов и множество ребятишек во главе с Питамбараном.

Когда мы проходили одну из окраинных хижин селения, я вдруг услышала доносившийся оттуда горестный плач нескольких человек и невольно остановилась.

– Что здесь случилось, мистер Питамбаран?

– О, в этой хижине год назад умер старик, а сегодня годовщина смерти. По обычаю маннанов, родственники собираются в этот день и плачут над могилой. Вы ведь знаете, наверно, что маннаны не кремируют своих покойников, а хоронят в земле.

– А где же могила умершего старика? Почему плачут здесь, около хижины?

– У маннанов нет кладбищ, и они хоронят умерших рядом со своими хижинами. Чтобы все оставались вместе. Вместе с покойником закапывают и его личные вещи. На похоронах главный плакальщик – племянник, а не сын. Мигом устраивают поминки. Родственники едят только вареный рис. То же меню они должны соблюдать в течение семи дней после погребения. Только вареный рис два раза и день. Это своеобразный обряд очищения. И каждый год плачут по умершему, как сегодня.

Мы уже прошли хижину, а горестный плач еще долго слышался нам вслед.

… В Канчияре на деревенской площади стоял король в окружении своих подданных. Как только они увидели нас, то покинули короля и устремились за нами. Король было тоже побежал, но потом, очевидно вспомнив о своем королевском достоинстве, замедлил шаги и остался посреди площади в гордом одиночестве.

Длинные мили горных дорог

От Тхеккади до Купили – 3 мили

От Кумили до Девиколама – 63 мили

От Девиколама до Муннара – 5 миль

От Муннара до Удамалпета – 54 мили

От Удамалпета до Поллачи – 18 миль

От Поллачи до Пирамбикулама – 40 миль

Снова дорога. Мы едем теперь из дистрикта Коттаям в дист рикт Палгхат. От Кумили дорога поворачивает на север. Населенных мест почти нет. С обнаженных гранитных утесов срываются шумные водопады и исчезают в зеленом море зарослей. Кое-где видны хижины, построенные прямо на деревьях: ночью внизу находиться опасно. По обочине горной дороги и по склонам гор тянутся заросли кардамона. Кое-где трава между кустами расчищена. Это кардамоновые плантации. Но в большинстве случаев кардамон растет диким образом. И место это называется Кардамоновы горы.

Перевалив Кардамоновы горы, автобус выезжает к Западным Гхатам. Здесь, на стыке Кардамоновых гор и Западных Гхат, – унылая и мрачная горная долина. Красноватые гранитные скалы, лишенные какой-либо растительности, угрюмо нависают над чахлыми, с жесткими листьями кустами. Не слышно обычного гомона птиц. Мертвая, давящая тишина. Ее нарушает только прерывистый рокот мотора нашего автобуса. На сухой, потрескавшейся от зноя земле не заметно никаких признаков жизни. Ни речки, ни ручейка…

– Место, проклятое богом, – ворчит крестьянин-старик. – Скорей бы уж проехать.

Тоскливо-тревожное настроение овладевает пассажирами. Умолкают разговоры, и только старик продолжает бубнить что-то себе под нос. Наконец автобус минует неприветливую долину. Мрачные, голые скалы остаются где-то позади, и снова в окна автобуса врываются лесная свежесть и птичьи голоса. Дорога идет вверх. Ее ускользающая петляющая лента прижимается к крутым склонам. Обочина дороги отвесно обрывается вниз километра на два. На крутых поворотах, когда исчезает лежащая впереди полоса дороги, кажется, что автобус сейчас сорвется с нее, как с взлетной дорожки, и полетит в сияющую голубую высь или рухнет в бездну.

Мотор надрывно гудит, а дорога все вьется и вьется, спиралью поднимаясь все выше и выше. Каждая миля дается с большим трудом. И эти мили здесь, на горной дороге, становятся нестерпимо длинными. Метры и секунды, метры и секунды, из которых складываются мили и часы. Мили и часы, зависящие от метров и секунд. Опоздал на секунду на повороте – и не хватило метра на обочине. И тогда мили и часы навсегда теряют свой смысл.

Пот покрывает лицо водителя, его большие руки, вцепившиеся в баранку так, что побелели косточки на пальцах, подрагивают.

Вдруг автобус неожиданно останавливается. Водитель выскакивает из кабины и кричит: «Поха!» (пошли).

– Куда? – спрашивают его. – В чем дело?

Но водитель не отвечает. И показывает в низину. Там, среди зарослей тика и бамбука, мирно пасется стадо диких слонов.

– Поха! Поха! – подхватывают пассажиры.

И все мы во главе с водителем устремляемся к низине. Покинутый автобус сиротливо маячит на дороге. А слоны не обращают на нас внимания и продолжают делать свое дело.

Потом все торопятся обратно.

Наконец джунгли немного расступаются, и я вижу изящный мост, переброшенный через ущелье. По дну ущелья стремительно несется горный поток. Перед мостом две надписи. Одна от штата Керала: «Спасибо. Приезжайте к нам опять». Вторая: «Добро пожаловать в штат Мадрас». Автобус громыхает по мосту, и мы въезжаем в штат Мадрас.

На следующий день мы вновь в Керале. В Пирамбикуламе, небольшом поселке, состоящем из нескольких десятков домиков, окруженных лесом, нас встретил мистер Кришна, районный чиновник по делам племен. Это был молодой парень с черной бородкой, с четками поверх клетчатой рубахи и в черном дхоти, которые носят паломники к храму Айяпана. Единственный язык, который знал Кришна, был малаялам. Поэтому проблему местных племен нам пришлось обсуждать на трех языках: малаяламе, который я не знала, тамильском и английском. Выжать что-либо из Кришны оказалось делом нелегким. Он или отмалчивался и отводил глаза в сторону, или отделывался односложными ответами. Тогда я обратилась к Чинмайе.

– Мистер Чинмайя, – сказала я. – Вы уедете сегодня вечером или завтра, поэтому надо найти человека, который хотя бы знал дорогу к кадарам или маласарам. Кришна мне не внушает доверия.

Чинмайя задумался. Потом хлопнул себя по лбу.

– Слушайте, кажется у меня здесь есть знакомый лесничий. Его зовут Вену Гопал. Уж он-то должен знать дорогу. Пойдемте к нему.

Вену Гопал сидел в плетеном кресле в тесном дворике своего небольшого коттеджа.

В руках у него был стек, и он целился им куда-то поверх деревьев.

– Бах! – говорил он. – Хорошо, попали. А теперь сюда. – Стек описал дугу, и Вену Гопал снова сказал: – Бах!

Рядом с креслом стояла собачонка с задранным хвостом и с интересом смотрела на Вену Гопала и его стек.

– Что стоишь? – спросил ее хозяин. – Скучно тебе? Мне тоже. Все лес и лес кругом, а людей мало. Ну, что не отвечаешь?

Собачонка виновато завиляла хвостом. Снова поднялся стек и нацелился в калитку. Вену Гопал раздул щеки, чтобы снова сказать «бах».

– Пощадите, не стреляйте, – сказала я.

Вену Гопал вскочил в замешательстве и пробормотал:

– О мадам! Чем обязан?

– Ладно, ладно, – вышел из-за моей спины Чинмайя, – принимай гостей.

– Так вы же меня спасли, – засуетился лесничий. – Я сижу тут и помираю со скуки. Слушай, Чинмайя, кроме джунглей, ты здесь ничего не найдешь. Даже паршивого кино нет. Мадам, вы можете себе представить такую жизнь?

– А почему и нет?

– О, это что-то новое. Но скажите, откуда вы?

– Из Советского Союза.

– О господи, что же вы стоите? Садитесь. Я сейчас принесу кресла.

Расставляя кресла, он продолжал говорить:

– Когда человеку двадцать три года и его поселяют одного в джунглях, что ему остается делать?

– Бах, – сказала я.

– Вот именно. Но это тоже надоедает.

– Ну теперь скучать не будешь, – резонно заметил Чинмайя. – Надо помочь.

– Вам? – повернулся ко мне Вену Гопал.

– Мне.

– Что надо – посадить на автобус, устроить с жильем, что же надо?

– Ничего такого не надо. Мне необходимо знать дорогу в поселки маласаров и кадаров.

– И я могу с вами пойти? – оживился Вену Гопал.

– Я бы просила об этом.

– Послушайте, я же знаю здесь все тропинки и дороги. Я вам покажу, как ловят слонов, как охотятся на тигров, как… – лесничий на секунду остановился.

Чинмайя воспользовался интервалом:

– Ничего такого не надо. Нужны племена. Понимаешь?

– Все понимаю. Все ясно. Теперь давайте пить чай и разговаривать. Проведите этот вечер у меня. Или у вас есть дела?

– Нет, сегодня уже дел нет.

– Ну вот и хорошо. Вы даже не знаете, как я вам рад.

Остаток вечера мы провели у гостеприимного лесничего.

Разговор в основном сводился к тому: ну как там в Тривандраме, а как у вас в Москве и, наконец, а как дела в джунглях? Дела везде были неплохие…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7