Лори Спилман.

Список заветных желаний



скачать книгу бесплатно

Что-то в ровном, спокойном голосе Кэтрин навело меня на мысль: подобное положение вещей ее не слишком устраивает. Но кто мог упрекнуть ее за это? Кэтрин была гением бизнеса. А мне всего лишь посчастливилось быть дочерью Элизабет Болингер.

– Я, разумеется, помогу тебе подготовиться. Впрочем, ты и так уже почти готова. – На экране компьютера Кэтрин открыла календарь. – Если не возражаешь, давай не будем откладывать и начнем завтра, в восемь часов утра.

Это был не вопрос, а приказ.

С того дня каждое утро я усаживалась за компьютер рядом с Кэтрин, и она рассказывала мне об условиях наших зарубежных сделок, особенностях международного налогового права и торговых операциях, осуществляемых нашей компанией. Она даже отправила меня на недельный семинар в Гарвардскую школу бизнеса, где меня познакомили с современными технологиями управления. К тому же Кэтрин заставила меня пройти несколько компьютерных курсов самой разной тематики – от планирования бюджета до подбора сотрудников. Признаюсь, нередко мне казалось, что моя бедная голова вот-вот взорвется от избытка информации. Но у меня ни разу не возникло мысли отказаться от предлагаемого мне поста. И сейчас я надеюсь, что буду с честью носить корону, которая прежде принадлежала маме. А еще я надеюсь, моя невестка не будет чувствовать себя обиженной тем, что ей приходится помогать мне полировать эту корону до блеска.

Мамин шофер высаживает меня на Рэндольф-стрит. Я выхожу из машины и окидываю взглядом гранитно-стальную громаду чикагского Аон-центра. Арендная плата за офисы здесь наверняка головокружительная. Мамин адвокат явно не бедствует. Я поднимаюсь на лифте на тридцать второй этаж. Ровно в десять тридцать рыжеволосая красотка Клэри, секретарь мистера Мидара, приглашает меня в офис своего шефа. Мои братья и их жены уже сидят за массивным дубовым столом.

– Выпьете кофе, мисс Болингер? – любезно осведомляется Клэри. – А может быть, чая или минеральной воды?

– Нет, благодарю вас.

Я усаживаюсь рядом с Шелли и оглядываюсь по сторонам. Офис мистера Мидара представляет собой впечатляющую смесь старого и нового. Хотя в интерьере главенствуют современные тенденции, холодный блеск стекла и гранита смягчают восточные ковры и несколько предметов изысканной антикварной мебели. В целом все сочетается довольно гармонично.

– Здесь очень мило, – замечаю я.

– Да, не правда ли? – подхватывает Кэтрин, сидящая на другом конце стола. – Мне нравится стиль Стоуна.

– Да, я тоже люблю, когда в интерьере используют камень, – киваю я. – А здесь гранита столько, что можно открыть каменоломню.

Кэтрин снисходительно хихикает, словно я трехлетний карапуз, ляпнувший забавную глупость.

– Я имела в виду Стоуна, Эдварда Дьюрелла Стоуна, – поясняет она. – Он был архитектором.

– Ах вот как!

По-моему, эта женщина знает все на свете. Но эрудиция Кэтрин не столько восхищает меня, сколько внушает ощущение собственного дремучего невежества. Ее сила заставляет меня чувствовать себя слабой, ее деловая хватка – бесполезной, как утягивающие трусики на Виктории Бекхэм.

Нет, правда, я очень люблю Кэтрин, но эта любовь граничит с благоговейным страхом. Возможно, виной тому моя неуверенность в себе и, возможно, излишняя самоуверенность моей невестки. Мама как-то заметила, что по интеллекту я ничуть не уступаю Кэтрин, а вот по части самоуверенности никогда не смогу с ней тягаться. «И слава богу!» – добавила она шепотом.

То был один-единственный раз, когда мама позволила себе не слишком одобрительно отозваться о Великой Кэтрин. Но эти ее слова стали для меня настоящим бальзамом на душу.

– Это здание было построено для компании «Стандарт ойл», – рассыпает блестки своей эрудиции Кэтрин. – В тысяча девятьсот семьдесят третьем году, если не ошибаюсь.

Джей слегка откидывается на спинку стула, так, чтобы его не видела Кэтрин, и преувеличенно широко зевает. Джоад внимает своей супруге, весь обратившись в слух.

– Мне кажется, дорогая, это третий по высоте небоскреб в Чикаго, – замечает он и смотрит на Кэтрин, словно ожидая подтверждения.

Мой старший брат относится к числу самых многообещающих молодых архитекторов Чикаго, и тем не менее я чувствую, он тоже испытывает благоговейный трепет перед женщиной, на которой женился.

– Выше только Трамп-тауэр и Уиллис-тауэр, – просвещает нас Кэтрин и поворачивается ко мне. – Ты, конечно, знаешь, что Уиллис-тауэр – это бывший Сирс-тауэр.

– Сирс-тауэр? – переспрашиваю я и в комическом недоумении потираю подбородок. – Зачем универсальному магазину понадобился целый небоскреб?

Джей хихикает. Кэтрин смотрит на меня так, словно вовсе не уверена, что я шучу.

– Небоскреб, в котором мы сейчас находимся, насчитывает восемьдесят три этажа и… – продолжает она свою лекцию.

Но тут дверь открывается и в комнату вбегает слегка запыхавшийся адвокат. На вид ему лет сорок. Он приглаживает рукой свои темные волосы и поправляет галстук.

– Добрый день всем! Я Брэд Мидар. Простите, что заставил ждать.

Он обходит вокруг стола, поочередно пожимая руку каждому из нас. Мы называем свои имена. Взгляд у него пронзительный, но передние зубы слегка находят друг на друга, и это смягчает выражение лица, придавая ему своеобразное мальчишеское обаяние. Интересно, какое впечатление он произвел на братьев? Наверное, они, как и я, пытаются сейчас понять, почему мама обратилась к этому, совершенно неизвестному нам парню, а не к нашему семейному адвокату, мистеру Голдблэтту.

– У меня была деловая встреча на другом конце города, – поясняет Мидар и усаживается во главе стола, наискосок от меня. – Простите, я не думал, что она так затянется.

Он кладет на стол бежевую папку с документами. Я бросаю взгляд на Кэтрин, которая уже держит наготове блокнот и ручку, и виновато съеживаюсь. Черт, как я не подумала о том, что придется делать записи? Хорош руководитель компании, у которого даже нет привычки носить с собой блокнот.

Мистер Мидар прочищает горло:

– Позвольте мне, прежде всего, выразить вам всем самые искренние соболезнования в постигшей вас утрате. Я восхищался Элизабет. Мы познакомились в мае этого года, вскоре после того как ей был поставлен страшный диагноз, но мне казалось, я знаю ее долгие годы. Вчера я не смог присутствовать на поминальном обеде, но был на погребении. Я пришел проводить ее в последний путь как ее друг, а не только как ее адвокат.

Я немедленно проникаюсь симпатией к этому чертовски занятому парню, который все же выбрал время, чтобы прийти на мамины похороны, хотя знал ее всего лишь четыре мгновенно пролетевших месяца. Еще один адвокат из числа моих знакомых, мой бойфренд Эндрю, знавший маму четыре года, увы, не смог перестроить свое напряженное расписание и присутствовать на вчерашнем обеде. Пытаюсь сглотнуть подкатившую к горлу обиду. Не надо придираться к Эндрю. В конце концов, он ведет сейчас очень сложный процесс. И ему все же удалось выкроить время и прийти на кладбище.

– Должен сказать, я считаю высокой честью быть ее душеприказчиком, – продолжает мистер Мидар. – Мы можем начать?

Через час мамины любимые благотворительные фонды существенно пополняют свои средства; Джей и Джоад Болингеры получают столько денег, что могут до конца своих дней пребывать в блаженной праздности. И как только маме удалось заработать такой капитал?

– Бретт Болингер получит свое наследство позднее. – Мистер Мидар снимает очки и смотрит на меня. – Здесь есть одно условие. Потом я все объясню подробно.

– Хорошо, – киваю я и озадаченно почесываю голову – и в буквальном, и переносном смысле.

Почему мама решила, что я не должна получить наследство прямо сейчас? Возможно, я найду объяснение в красной записной книжке, которую она мне оставила. Потом до меня доходит. Я получаю компанию, которая сегодня стоит миллионы. Но одному Богу известно, сколько она будет стоить через несколько лет под моим руководством. Виски мои сжимает железный обруч боли.

– Теперь перейдем к дому вашей матери… – Адвокат возвращает очки на нос и находит в документе нужное место. – Дом, расположенный по адресу: Астор-стрит, тринадцать, и вся его обстановка должны сохраняться в неприкосновенности в течение года. В этот период ни само здание, ни его обстановка не может быть продана или отдана в аренду. Согласно воле миссис Болингер, любой из ее детей, то есть вас, может проживать в этом доме и, разумеется, использовать все предметы домашнего обихода для личных нужд не более тридцати дней подряд.

– В завещании так и говорится? – Джоад удивленно смотрит на мистера Мидара. – Но у нас всех есть собственные дома. Жить в мамином доме нам совершенно ни к чему. И сохранять его в течение года тоже.

Щеки мои невольно вспыхивают, и я начинаю сосредоточенно изучать собственные ногти. Разумеется, мои братья считают, что я являюсь совладелицей квартиры, в которой живу с Эндрю. Тем не менее это не так, хотя я живу там три года, с того самого момента, как Эндрю купил этот лофт. Честно говоря, я вложила в покупку больше денег, чем он сам. Но юридически квартира принадлежит только Эндрю. И у меня это не вызывает особых возражений. Ну, или почти не вызывает. Деньги для меня не вопрос. По крайней мере, не такой важный вопрос, как для Эндрю.

– Старина, мама так пожелала, – замечает Джей своим обычным добродушным тоном. – Мы должны уважать ее волю.

– Нет, это просто какое-то безумие! – Джоад сердито трясет головой. – Целый год платить огромные налоги! Да и поддерживать этот дом, набитый антиквариатом, в приличном состоянии тоже будет недешево.

Джоад унаследовал характер нашего отца – решительный, прагматичный, чуждый всякой сентиментальности. Иногда его бесчувственность бывает очень кстати, например недавно, когда мы готовились к похоронам. Но сегодня она явно неуместна. Дай Джоаду волю, он прямо сейчас повесит табличку «Продается» на воротах маминого дома, а половину ее вещей отправит в мусорный контейнер. Но благодаря завещанию у нас будет время неспешно проститься с вещами, принадлежавшими маме, и отобрать то, что мы хотим сохранить. Конечно, на вкус Эндрю, мамин дом слишком старомоден, но не исключено, что за год кто-нибудь из моих братьев решит туда перебраться.

Этот особняк из красного кирпича мама купила в тот год, когда я поступила в Северо-Западный университет. Дом продавался с молотка, так как прежний владелец оказался не в состоянии выплатить проценты по закладной. Отец ругал маму и говорил, что подобная покупка – чистой воды сумасшествие. Но к тому времени они с мамой уже развелись, и мама могла принимать решения, не учитывая мнения бывшего мужа. В этих прогнивших потолках и отсыревших коврах ей виделось что-то чудесное. Чтобы привести дом в порядок, потребовалась пропасть денег и усилий, но в конце концов мама добилась своего. Сегодня этот особняк XIX века, расположенный на Золотом Берегу, в одном из самых престижных кварталов Чикаго, – настоящая картинка с выставки. Мама, дочь рабочего-сталелитейщика, часто говорила в шутку: перебравшись сюда из своего родного города Гэри, штат Индиана, она, подобно Луизе Джефферсон, совершила головокружительный «прыжок в высоту». Жаль, что отец умер, так и не увидев преобразившегося, словно по волшебству, старого дома. Жаль, что он не увидел, как преобразилась женщина, которую он, я твердо знаю, так и не сумел оценить по достоинству.

– Вы уверены, что она была в здравом уме, когда составляла это завещание? – спрашивает Джоад.

Адвокат улыбается с видом заговорщика:

– Разумеется, миссис Болингер была в здравом уме. Поверьте, ваша мать прекрасно знала, что делает. Я в жизни не видел завещания, каждый пункт которого был бы выверен столь тщательно.

– Продолжим, – изрекает Кэтрин, которая в любых обстоятельствах ощущает себя руководителем.

Мистер Мидар вновь прочищает горло:

– Что ж, если не возражаете, перейдем к компании «Болингер косметик».

На меня устремляется четыре пары глаз. Я чувствую, как обруч вокруг моей головы сжимается. Вчерашняя безобразная сцена возникает у меня перед глазами, и я ощущаю приступ паники. Какой из меня управляющий компанией, если я позволила себе напиться на похоронах матери? Я не заслуживаю чести занять столь ответственный пост. Подобно актрисе, выдвинутой на премию «Оскар», я пытаюсь придать лицу равнодушное выражение. Кэтрин сидит с блокнотом и ручкой наготове, собираясь записывать все детали. К этому нужно привыкнуть. В качестве моей подчиненной эта женщина будет следить за каждым моим шагом.

– «Все принадлежащие мне акции „Болингер косметик“, а также должность исполнительного директора компании передаю моей…

Держаться естественно… Не смотреть на Кэтрин…

– …невестке», – доносится до меня.

Это что, слуховая галлюцинация?

– Кэтрин Хамфрис-Болингер.

Глава 2

Какого черта! – восклицаю я вслух, наконец осознав, что «Оскар» уплыл у меня из рук.

К собственному ужасу, я понимаю, что сохранить непроницаемую мину мне не удается. Я веду себя кошмарно.

– Простите? – Мистер Мидар глядит на меня поверх очков в черепаховой оправе. – Вы хотите, чтобы я повторил этот пункт?

– Д-да, – выдавливаю я из себя.

Взгляд мой блуждает по лицам братьев и их жен в надежде обрести поддержку. Джей смотрит на меня сочувственно, а Джоад отводит глаза. Он сосредоточенно чиркает что-то в блокноте, и челюсти его при этом странно подергиваются. Что до Кэтрин, в ней, по-моему, умерла выдающаяся актриса. По крайней мере, недоверчивое выражение, застывшее на ее лице, кажется вполне искренним.

Мистер Мидар наклоняется ко мне и произносит отчетливо, словно перед ним тугая на ухо старуха:

– Все акции «Болингер косметик», принадлежавшие вашей матери, переходят к вашей невестке Кэтрин. – Он протягивает мне документ, чтобы я могла прочесть это собственными глазами. – Каждый из вас получит копию, но вы можете просмотреть мой экземпляр прямо сейчас.

Скривившись, я отмахиваюсь от него и делаю отчаянное усилие, чтобы набрать в грудь воздуху.

– Спасибо. Не надо, – бормочу я. – Продолжайте, прошу вас. Извините…

Съежившись в кресле, я прикусываю нижнюю губу, чтобы не дрожала. Это какая-то ошибка. Я… я так старалась, я так хотела, чтобы мама гордилась мной. Неужели Кэтрин меня подставила? Нет, она не могла поступить со мной так жестоко.

– Если вы не возражаете, на этом мы завершим нашу встречу, – провозглашает адвокат. – Мне необходимо обсудить некоторые вопросы с Бретт. – Он пристально смотрит на меня. – Вы предпочитаете сделать это сейчас или назначим другой день?

Я блуждаю в тумане, который обступил меня со всех сторон.

– Давайте не будем откладывать, – доносится до меня голос, отдаленно похожий на мой собственный.

– Отлично! – Адвокат обводит взглядом сидящих за столом. – У кого-нибудь есть вопросы?

– Нет, все абсолютно ясно, – заявляет Джоад, встает с кресла и устремляется к двери с видом заключенного, отпущенного на свободу.

Кэтрин достает телефон и проверяет, нет ли сообщений, Джей подбегает к Мидару и рассыпается в благодарностях. Украдкой он бросает взгляд на меня и тут же поспешно отворачивается. Похоже, он ужасно смущен. Мне становится совсем тошно. Только Шелли смотрит на меня по-прежнему открыто, ее лицо, обрамленное непослушными каштановыми кудряшками, светится дружелюбием, взгляд серых глаз мягок и приветлив. Она подходит ко мне и заключает в объятия. Но что следует говорить в подобной ситуации, не знает даже Шелли.

Пока братья по очереди трясут руку мистеру Мидару, я сижу в кресле с угрюмым видом школьницы, которую оставили после уроков. Но вот наконец все уходят. Мистер Мидар закрывает дверь. В комнате воцаряется такая тишина, что я слышу, как пульсирует кровь у меня в висках. Адвокат возвращается на свое место во главе стола, напротив меня. Кожа у него гладкая, загорелая, большие карие глаза слегка дисгармонируют с резкими чертами.

– Вы не слишком расстроились? – спрашивает он так участливо, словно действительно хочет услышать ответ. Наверняка он получает почасовую оплату.

– Нет-нет, – отвечаю я.

В самом деле, из-за чего мне расстраиваться? Подумаешь, ерунда, осталась сиротой без гроша в кармане. Было бы из-за чего переживать.

– Ваша мама опасалась, что сегодняшний день станет для вас очень тяжелым.

– Правда? – криво усмехаюсь я. – Она догадывалась, что я не слишком обрадуюсь, узнав, что лишена наследства?

Он осторожно накрывает рукой мою ладонь:

– Это не совсем так.

– Я ее единственная дочь, и я не получила ни фига. Ни фига! Даже какой-нибудь пустяковины. Словно я ей вообще чужая.

Я выдергиваю руку из-под его руки и прячу на коленях. Опускаю глаза. Взгляд скользит по моему кольцу с изумрудом, часам «Ролекс» и браслету от «Картье». Остатки прежней роскоши… Подняв глаза, я вижу на симпатичном лице мистера Мидара явно неодобрительное выражение.

– Я знаю, о чем вы сейчас думаете! – лепечу я. – Вы думаете, что я самовлюбленная и избалованная эгоистка. Вы думаете, я переживаю из-за денег. Или из-за должности. – У меня пересыхает в горле. – Честное слово, вчера из всего маминого имущества я хотела получить только кровать. Честное слово… Только ее антикварную кровать… – Ком в горле мешает мне говорить. – Чтобы свернуться на ней калачиком и чувствовать ее близость…

К собственному ужасу, я ощущаю, что по щекам у меня текут слезы. Легкие всхлипывания постепенно перерастают в рыдания. Мидар встает из-за стола в поисках бумажных салфеток. Вручает мне одну и гладит меня по спине, пока я поскуливаю, пытаясь успокоиться.

– Извините, – сиплю я. – Сегодня и в самом деле… тяжелый для меня день.

– Я понимаю, что вы сейчас чувствуете.

Сочувственный взгляд мистера Мидара убеждает меня в искренности его слов.

Я промокаю глаза салфеткой. Глубокий вдох. Еще один.

– Извините, – повторяю я, немного придя в себя. – Вы сказали, нам необходимо обсудить… какие-то вопросы.

Мистер Мидар извлекает из кожаного портфеля еще одну папку и кладет ее на стол передо мной:

– Элизабет кое-что задумала для вас.

Он открывает папку и вручает мне пожелтевший от времени листок, вырванный из школьной тетради. Судя по тому, как сильно этот листок изжеван, некогда его смяли в комок.

– Что это?

– Список жизненных целей. Ваш список.

Лишь через несколько секунд я понимаю: да это же мой почерк. Размашистый почерк четырнадцатилетней девчонки. Несомненно, это писала я, хотя, убей бог, не помню, чтобы когда-нибудь составляла подобный список. Около некоторых пунктов – комментарии, написанные маминой рукой.

Мои жизненные цели

*1. Родить ребенка, а может, даже двоих.

2. Поцеловать Ника Найкола.

3. Стать членом группы поддержки школьной бейсбольной команды. Поздравляю. Это действительно было так важно?

4. Учиться только на отлично. Возможности переоценены.

5. Покататься на лыжах в Альпах. Мы здорово провели время!

*6. Завести собаку.

7. Отвечать правильно, когда сестра Роуз меня вызывает, а я в это время болтаю с Кэрри.

8. Побывать в Париже. Ах, какие чудные воспоминания!

*9. Сохранить дружбу с Кэрри Ньюсом на всю жизнь!

10. Поступить в Северо-Западный университет. Горжусь моей умницей!

11. Всегда быть приветливой и дружелюбной. Тебе это удается!

*12. Помогать бедным.

*13. Купить шикарный дом.

*14. Завести лошадь.

15. Принять участие в бое быков. Забудь об этом!

16. Выучить французский. Tr?s bien!

*17. Влюбиться.

*18. Выступить на огромной сцене.

*19. Поддерживать хорошие отношения с папой.

*20. Стать крутой учительницей.


– Хм, – бормочу я, изучив список. – Поцеловать Ника Найкола. Стать членом группы поддержки. – Я улыбаюсь и протягиваю листок мистеру Мидару. – Очень трогательно. Где вы это откопали?

– Мне дала этот список Элизабет. Она хранила его все эти годы.

Удивленно вскидываю голову:

– И… что? Она завещала мне этот список? Вы это хотите сказать?

– Да, что-то в этом роде, – без тени улыбки отвечает мистер Мидар.

– Объясните наконец, что все это означает?

Адвокат придвигается ближе ко мне:

– Дело вот в чем. Много лет назад Элизабет вытащила этот список из мусорной корзины. И потом, когда вы добивались очередной поставленной цели, она вычеркивала соответствующий пункт. – Он указывает на строчку «Выучить французский». – Видите?

Рядом с зачеркнутой строчкой маминой рукой выведено: «Tr?s bien!»

– Но десять пунктов из двадцати пока не выполнены, – продолжает мистер Мидар.

– Довольно шутить, – пожимаю я плечами. – Все это не имеет никакого отношения к моей сегодняшней жизни.

Мистер Мидар качает головой:

– Элизабет думала иначе. Она считала, эти цели и сейчас сохраняют для вас актуальность.

Я недовольно хмурюсь. Оказывается, мама знала меня вовсе не так хорошо, как мне казалось.

– Она ошибалась, – роняю я.

– Тем не менее она хотела, чтобы вы выполнили этот план полностью.

У меня отвисает челюсть.

– Вы что, издеваетесь?! – Я потрясаю злополучным листком. – Я написала это двадцать лет назад. Я готова выполнить все мамины пожелания, только не эти глупости.

Адвокат вытягивает руки, словно уличный регулировщик:

– Я лишь передаю то, что поручила мне передать ваша мать.

– Простите. – Я тяжело вздыхаю, откидываюсь на спинку стула и потираю лоб. – Не могу понять, что она задумала?

Мистер Мидар, порывшись в папке, извлекает бледно-розовый конверт. Фирма «Крейн», отмечаю я про себя. Мама предпочитала канцелярские товары именно этой фирмы.

– Элизабет написала это письмо и просила прочесть его вам вслух. Не спрашивайте, почему я не могу просто передать его вам. Таково желание Элизабет. – На губах его мелькает озорная улыбка. – Хотя, как я полагаю, вы сами прекрасно умеете читать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное