Лорен Вайсбергер.

Дьявол носит Prada



скачать книгу бесплатно

Мы говорили о том, как мы вступим на новое поприще, и о том, как здорово, что мы делаем это вместе. Мы вовсе не рвались обратно, словно предчувствуя, что это лето – последнее затишье перед бурей, и продлили наши визы в Дели, чтобы иметь возможность еще несколько недель путешествовать по чудесной экзотической Индии.

Что ж, нет лучшего средства, чтобы вернуться из сказки в суровую реальность, чем амебная дизентерия. Неделю я провалялась в замызганной индийской гостинице, умоляя Алекса не оставлять меня умирать в этом забытом Богом месте. Еще через четыре дня мы приземлились в Ньюарке, и моя перепуганная мать уложила меня на заднее сиденье машины и причитала надо мной всю дорогу. Сбылась мечта еврейской матери: у нее появилась законная возможность приглашать в дом одного доктора за другим, пока она совершенно не убедилась в том, что последний мерзкий паразит оставил в покое ее маленькую девочку. Через четыре недели я вновь почувствовала себя человеком, еще через две поняла, что жизнь дома, с родителями, для меня невыносима. Мама и папа были славные, но имели привычку выспрашивать, куда я иду, всякий раз, как я собиралась уходить, и где я была – когда возвращалась, и это очень быстро мне надоело. Я позвонила Лили и спросила, могу ли я рассчитывать на диванчик в ее крохотной квартирке в Гарлеме. По доброте душевной она сказала «да».


Лежа в этой самой крохотной нью-йоркской квартирке, я открыла глаза. Я вся вспотела, голова раскалывалась, в животе бурлило; каждая жилка моего тела дрожала – и эта дрожь была явно не эротического свойства. «О Боже, – с ужасом подумала я, – опять». Паразиты вновь пробрались в мой организм, и я обречена страдать вечно. А может, и того хуже, я подхватила редкую форму тропической лихорадки с длительным инкубационным периодом. Что, если это малярия? Или даже смертельная лихорадка Эбола? Некоторое время я лежала в полной тишине и пыталась примириться с мыслью о грозящей мне неминуемой гибели, потом витающие в воздухе обрывки сновидений вновь овладели моим сознанием. Какой-то прокуренный бар в южном Манхэттене. Слышна негромкая монотонная музыка. Что-то розовое и крепкое в бокале для мартини – ох, только бы перестало тошнить! Друзья поздравляют с возвращением домой. Звучит тост, мы пьем, снова тост. Благодарение Богу, это не редкая форма геморрагической лихорадки, а лишь похмелье. Мне и в голову не пришло, что, потеряв десять килограммов после дизентерии, я больше не смогу безнаказанно выпивать свою прежнюю норму спиртного. Мои без малого метр восемьдесят роста и пятьдесят пять килограммов веса не слишком вписываются в реалии загульных вечеринок, зато, оглядываясь назад, я понимаю, что менеджеров модных журналов мои параметры устраивали совершенно.

Я храбро поднялась с ветхого диванчика, на который неделю назад впервые опустилась, и стала мысленно концентрироваться на том, что мне нельзя болеть. Снова привыкнуть к Америке и ее кухне, типичной манере общения и маниакальному пристрастию к личной гигиене было не особенно трудно, но не следовало злоупотреблять гостеприимством Лили.

Я подсчитала, что остатка обращаемых в доллары батов и шекелей мне хватит недели на полторы, после чего финансы иссякнут, а единственный способ получить что-либо от моих родителей – это вернуться к бесконечному пережевыванию сто раз обговоренных проблем. Именно это здравое рассуждение и выгнало меня из постели в некий судьбоносный ноябрьский день, направив туда, где мне предстояло пройти первое в моей жизни собеседование для приема на работу. Всю последнюю неделю, слабая и истощенная, я провалялась на диванчике у Лили; в конце концов она заявила, что я обязана выходить – по крайней мере на несколько часов, но каждый день. Не зная, куда себя девать, я купила карточку для проезда на метро. Сидя в поезде подземки, я безучастно заполняла анкеты для поступающих на работу и оставляла их у охранников всех крупных журнальных издательств – вместе с письмами, в которых без всякого энтузиазма объяснялось, что я желала бы получить место помощника редактора и набраться опыта работы в журнале. Я чувствовала себя совсем слабой и разбитой, и меня очень мало заботило, читает ли кто-нибудь мои послания; на собеседование же я вообще не рассчитывала. Но вот в квартире Лили раздался телефонный звонок и кто-то из служащих «Элиас-Кларк» пригласил меня прийти «пообщаться». Я не была уверена, что это действительно официальное собеседование, но «пообщаться» звучало даже приятнее.

Я запила таблетку анальгина желудочной микстурой и надела жакет и брюки, которые, хоть и не очень сочетались между собой, неплохо сидели на моих тогдашних мощах. Синий кардиган, не слишком игривый конский хвост и несколько поношенные туфли без каблуков довершили мой облик. Нельзя сказать, что я смотрелась великолепно, на самом деле скорее страшновато, но я полагала, что этого достаточно. «Не могут же они принять меня или отказать, ориентируясь только на то, как я одета», – помнится, думала я тогда. Похоже, я была едва в состоянии соображать.

Я пришла к одиннадцати часам, точно в назначенное время, и не чувствовала никакого волнения, пока не натолкнулась на вереницу длинноногих, неимоверно стройных девиц, ожидавших лифта. (Ох уж эти лифты!) «Глубокий вдох, потом выдох, – напомнила я себе. – Ты сумеешь. У тебя все получится».

«Да, разумеется, я бы хотела работать в журнале „Отклик“. Безусловно, „На слуху“ мне вполне подходит. О, что вы сказали? Мне предстоит выбрать? В таком случае мне нужны сутки, чтобы обдумать ваше предложение и приглашение от журнала „Ваш дом“. Восхитительно!»

Спустя некоторое время я прикрепила довольно непритязательную «гостевую» карточку к моему довольно непритязательному псевдокостюму (я не скоро узнала, что люди осведомленные просто наклеивают эти карточки на свои кейсы или вообще тут же их выбрасывают, и только растяпы-неудачники на самом деле носят их). После этого я направилась к лифтам. А потом… я вошла внутрь. Все выше, выше и выше, пронзая пространство и время, возносясь к вершинам безграничной сексуальности, стремилась я… в отдел кадров.

Во время этого бесшумного перелета я позволила себе немного расслабиться. Насыщенный аромат духов смешивался в этих лифтах с запахом дорогой кожи, и это создавало в них почти эротическую атмосферу. Мы скользили между этажами, останавливаясь, чтобы дать выйти красоткам из «Шика», «Мантры», «На слуху» и «Кокетки». Двери раскрывались почтительно, без единого звука, и я видела белоснежные приемные. На шикарную, простых и благородных линий мебель было страшно присесть; казалось, что стоит кому-нибудь – не дай Бог! – плюнуть, как она в ужасе закричит. На стенах при входе чернели названия журналов, и каждая надпись была легкоузнаваема. Внутренние помещения редакций прятались за массивными дверями из матового стекла. Это были названия, знакомые каждому американцу, но никому из американцев и в голову бы не пришло, что все это вертится, крутится, варится под крышкой одного гигантского котла.

Признаться, самое впечатляющее, чем мне до сих пор приходилось заниматься, – это торговать мороженым, однако я достаточно наслушалась рассказов друзей, уже получивших работу, и знала, что настоящая деловая жизнь – нечто совсем иное. Здесь не было отвратительных флюоресцентных ламп и ковровых покрытий, на которых не видна грязь. Вместо вечно неряшливых секретарш всем заправляли элегантно одетые ухоженные девочки с высокими скулами. И в помине не было извечных офисных принадлежностей – органайзеров, корзин для мусора, книг, – их просто не существовало. Я во все глаза смотрела на пролетающее мимо меня белое великолепие, пока – через шесть этажей – не услышала голоса.

– Она. Просто. Стерва. Ну не могу я с ней больше. А кто смог бы? Нет, правда, ну кто такое вынесет? – свистящим шепотом говорила девушка двадцати с небольшим в юбке из змеиной кожи и маечке с глубоким вырезом, больше подходившей для отвязной вечеринки в «Лотосе», чем для офиса (тем более зимой).

– Я знаю. Зна-а-аю. Ты и не представляешь, что мне пришлось вынести в последние шесть месяцев. Ну конечно, она стерва. Да еще у нее такой ужасный вкус, – согласилась ее подруга, энергично тряся очаровательными кудряшками.

К счастью, я уже приехала, и дверь лифта мягко отворилась. Интересно, думала я, если сравнить здешнюю атмосферу с обычной замкнутой жизнью старшеклассницы, неизвестно, что окажется лучше. Можно ли сказать, что все это будоражит и подстегивает воображение? Вряд ли дело в этом. Правда ли, что это приятная, доставляющая радость работа? Нет, конечно же, нет. Но если вы ищете нечто утонченное, изысканное до извращения и стильное до душевных судорог, «Элиаc-Кларк» – как раз то, что вам нужно.

Великолепные драгоценности и безупречный макияж секретарши в отделе кадров нисколько не помогли побороть овладевшее мной чувство собственной неуместности. Девушка попросила меня присесть и «не стесняться, смотреть журналы». Я же вместо этого с маниакальным упорством старалась запомнить имена всех ведущих редакторов, словно мне предстоял экзамен. Ха! Я уже знала Стивена Александера из «Отклика», и мне не составило труда запомнить Таннера Майкла из «На слуху». Больше ничего интересного в журналах я не обнаружила. Тем лучше.

Невысокая худощавая женщина представилась Шэрон.

– Значит, вы хотите работать в журнале? – спросила она, когда мы шли мимо шеренги похожих одна на другую длинноногих девиц в ее несколько безликий и холодный кабинет. – Это не так-то легко сразу после университета. Столько желающих получить здесь работу! А вакантных мест очень мало. И места эти не слишком высокооплачиваемы – надеюсь, вы меня понимаете.

Я посмотрела на свой дешевый костюм и очень неудачные туфли и спросила себя, зачем я вообще все это затеяла. Мне не терпелось вернуться на мой диванчик и, прихватив побольше чипсов с сыром и сигарет, проваляться на нем недельки две. Погруженная в эти мысли, я едва услышала, как она негромко произнесла:

– Но как раз сейчас есть одна замечательная возможность. Конечно, это ненадолго.

Хм… Я насторожилась и попыталась поймать ее взгляд. Возможность? Ненадолго? Мой мозг бешено работал. Она хочет мне помочь? Я ей нравлюсь? Да я еще и рта не раскрывала, когда я успела ей понравиться? И почему вдруг она стала похожа на торговца автомобилями?

– Дорогая, вы знаете, как зовут главного редактора «Подиума»? – спросила она, первый раз за все время глядя прямо на меня.

Пустота. В памяти абсолютная пустота. Ничто не приходит на ум. Я не могу поверить – это и правда экзамен. Я в жизни не прочла ни одной строчки из «Подиума». Вообще-то так прямо она меня об этом и не спрашивала. Да и кому только интересен «Подиум»: это ведь журнал мод. Боже милосердный, в нем, кажется, вообще нет текста, одни фотографии изнуренных диетой топ-моделей да броская реклама. Несколько мгновений я лихорадочно перебирала в памяти имена и фамилии, которые только что силилась запомнить и которые теперь беспорядочно плясали в моем воспаленном мозгу. В глубине души я была уверена, что знаю это имя, да и кто его не знает? Но в голове у меня была сплошная каша.

– Э-э… знаете ли, мне никак не удается сейчас его вспомнить. Но я знаю его, знаю, конечно же. Просто я… э-э… не могу вспомнить прямо сейчас.

Мгновение она в упор смотрела на меня, ее большие карие глаза изучали мое лицо, которое тотчас покрылось испариной.

– Миранда Пристли, – почти прошептала она, и в голосе ее слышались благоговение и страх, – ее зовут Миранда Пристли.

Последовало молчание. Почти минуту никто из нас не говорил ни слова, но потом Шэрон, должно быть, приняла решение закрыть глаза на мой чудовищный промах. Я не знала тогда, что она уже отчаялась найти еще одну секретаршу для Миранды, не знала, что Миранда имела обыкновение названивать ей днем и ночью и допрашивать о качествах потенциальных кандидаток. Она отчаялась уже подобрать такую кандидатуру, которую не отвергла бы Миранда. И если у меня был – что весьма сомнительно – хоть маленький шанс получить эту работу и, следовательно, освободить ее, значит, я заслуживала внимания.

Шэрон вымученно улыбнулась и сказала, что теперь мне следует поговорить с одной из двух секретарш Миранды. Две секретарши?

– Ну конечно, – подтвердила Шэрон с некоторым раздражением, – Миранде необходимо иметь двух секретарш. Старшую, Элисон, повысили до редактора в «Подиуме», а младшая, Эмили, займет ее место. Остается открытая вакансия. Андреа, я знаю, что вы только что из университета и, возможно, не вполне знакомы с внутренними делами журнального мира, – она сделала многозначительную паузу, подыскивая нужное слово, – но я чувствую, что это мой долг, моя обязанность, рассказать, что за перспективы открываются перед вами. Миранда Пристли, – она снова сделала паузу, словно мысленно склоняясь перед обладательницей этого имени, – Миранда Пристли – самая влиятельная женщина в модной индустрии и, несомненно, одна из самых известных в мире редакторов модных журналов. В мире! Быть рядом с ней в ее работе, встречаться со знаменитыми авторами и топ-моделями, помогать ей и разделять ее успех – каждый божий день… о, стоит ли говорить о том, что миллионы девушек готовы на все, чтобы заполучить такую работу!

– Хм… да, конечно, это звучит потрясающе, – сказала я, спрашивая себя, почему Шэрон так расхваливает передо мной то, ради чего другие готовы на все. Но времени на размышления не было. Несколько слов по телефону, и вот она уже ведет меня к лифтам знакомиться с двумя секретаршами Миранды Пристли. Мне несколько наскучили однообразные излияния Шэрон, но предстояла еще беседа с Эмили. Я спустилась на нужный этаж и оказалась в белоснежной приемной «Подиума». Через полчаса из-за стеклянной двери наконец появилась высокая стройная девушка. На ней была кожаная юбка до середины икр, а непослушные рыжие волосы не слишком строго, но живописно собраны в узел на макушке. Ее бледная кожа казалась безукоризненной – ни единой веснушки или пигментного пятнышка, ни единой морщинки; у нее были самые высокие скулы, какие я когда-либо видела. Она присела рядом и взглянула на меня внимательно, но без особого интереса и без улыбки. Поверхностный осмотр. И тут же, без всякого вступления, даже не представившись, девушка, которую, как я поняла, звали Эмили, начала рассказывать мне о своей работе. Монотонность ее повествования сказала мне больше, чем сами слова: она явно повторяла это уже в сотый раз, почти не рассчитывая на то, что я могу чем-то отличаться от остальных, а потому не хотела тратить на меня время.

– Не стоит рассчитывать на то, что это легкая работа. Иногда проводишь здесь по четырнадцать часов в день, не так уж часто, конечно, но и не редко, – бубнила она, не глядя на меня. – Необходимо понять, что ваша работа не будет связана с редакторскими функциями. В качестве младшего секретаря Миранды Пристли вы должны будете предугадывать и исполнять ее пожелания; заказывать канцелярские принадлежности ее любимой фирмы, сопровождать ее во время походов по магазинам – это может быть все, что угодно, но это всегда интересно. День за днем, неделю за неделей вы будете проводить рядом с этой удивительной женщиной. А она удивительная женщина! – Тут Эмили слегка оживилась, впервые с момента нашей встречи.

– Звучит здорово, – сказала я, искренне так думая. Мои друзья, которые устроились на работу сразу после выпуска, уже отработали полные шесть месяцев в качестве начинающих, и все, как один, чувствовали себя несчастными. Не важно, чем они занимались – банковским делом, рекламой или книгоиздательством, – все они были разочарованы. Со слезами в голосе они рассказывали о бесконечно тянущихся днях, о сослуживцах, о подковерных интригах, но больше всего – о скуке. По сравнению с учебой в университете то, что они делали теперь, было бессмысленным и никчемным мартышкиным трудом. Долгими часами они забивали цифры в базу данных или обзванивали людей, которые не желали, чтобы им звонили. Неделями они безучастно сортировали информацию в компьютере и узнавали совершенно не относящиеся к делу детали – и их наниматели считали, что они работают вполне продуктивно. Все мои друзья были убеждены, что за короткое время после окончания университета они изрядно поглупели, и никакой надежды на лучшее у них не было. Я, может, и не особенно интересовалась модой, но уж лучше делать что-то интересное, чем умереть от скуки.

– Да, это действительно так. Просто здорово. То есть на самом деле здорово. В любом случае приятно было с вами познакомиться. Сейчас придет Элисон. Она очень славная.

Едва рыжие кудряшки и кожаная юбка исчезли за стеклянной дверью, как оттуда появилась подвижная гибкая фигура.

Эффектная негритянка назвалась Элисон, это была получившая повышение секретарша Миранды. Она была невероятно, нечеловечески стройной (отпечаток, налагаемый институтом благородных девиц), живот у нее был невероятно впалый, а тазовые кости выпирали, но самый факт того, что она открыто демонстрировала свой живот даже на работе, завораживал. На ней были черные узкие кожаные брюки и пушистая (меховая?) белая курточка, обтягивающая грудь и на пять сантиметров не доходящая до верхней кнопки брюк. Ее длинные волосы были черны как смоль и, сияя, ниспадали на плечи. Ногти на руках и ногах, покрытые белым перламутровым лаком, казалось, светились изнутри. Открытые туфли, в которые она была обута, добавляли к ее собственным ста восьмидесяти с лишним сантиметрам еще семь. Она смотрелась крайне сексуально: полуодета и вместе с тем очень элегантна; но меня при взгляде на нее начал бить озноб. В прямом смысле. В конце концов, на дворе была уже середина ноября.

– Привет, я Элисон, как вам, может быть, уже известно, – начала она, снимая белую пушинку со своего кожаного бедра, – меня только что повысили до редактора. Вообще работать на Миранду – это действительно здорово. Работа требует времени и усилий, но она невероятно интересна, и миллионы девушек готовы ради нее на что угодно. А Миранда просто чудесная – как женщина, как редактор, как личность; она по-настоящему заботится о своих сотрудницах. Вам не придется долгие годы карабкаться по служебной лестнице. Если вы успешно проработаете у нее всего год, она поможет вам подняться на самую вершину… – Элисон говорила рассеянно, бесстрастно. Она не показалась мне глупой, просто витала в высотах, доступных лишь посвященным, а может, ей основательно промыли мозги. У меня возникло стойкое ощущение, что я могу сейчас заснуть, начать ковырять в носу или просто уйти – и она даже не заметит.

Когда она наконец закончила и ушла просвещать какого-то другого собеседника, я почти рухнула на один из роскошных диванов в приемной. Все происходило очень быстро, независимо от моей воли, и все же мне это нравилось. Ну и пусть я не знаю, кто такая Миранда Пристли. Все остальные, похоже, о ней очень высокого мнения. Да, конечно, это всего лишь модный журнал, а не что-то более интересное, но ведь во сто крат лучше работать в «Подиуме», чем в каком-то третьесортном издании, разве не так? Упоминание о таком престижном месте в моей анкете придаст мне больше веса, когда я буду наниматься в «Нью-Йоркер», чем если бы я работала, скажем, в «Сам себе мастер». Кроме того, я была уверена, что миллионы девушек на все готовы ради такой работы.

Через полчаса, проведенных в подобных размышлениях, в приемную вошла еще одна высокая и невероятно худая девушка. Она назвала мне свое имя, но я не могла сосредоточиться ни на чем, глядя на ее тело. На ней были обтягивающая юбка из кусочков джинсовой ткани, прозрачная белая блузка и босоножки из серебристых ремешков. Великолепный загар, маникюр и полное пренебрежение к наступившей зиме. Она жестом пригласила меня следовать за ней, я встала и в этот момент пронзительно ощутила, что на мне ужасно неподходящий к случаю костюм, что волосы мои не уложены и у меня нет ни аксессуаров, ни драгоценностей, ни внешнего лоска. И по сей день мысль о том, как я была одета, и о том, что в руках у меня был какой-то нелепый портфель, не дает мне покоя, а лицо пылает, стоит мне вспомнить, какой клушей я казалась среди самых стильных женщин Нью-Йорка. Позже, когда я приблизилась к тому, чтобы стать одной из них, я узнала, как они потешались надо мной тогда.

После такого предварительного ознакомления меня отвели в кабинет Шерил Керстен, исполнительного редактора «Подиума», – очень симпатичной, хотя и несколько странной. Она тоже долго говорила со мной, но на этот раз я действительно слушала. Я слушала, потому что она, очевидно, действительно любила свое дело, поскольку восторженно распространялась о «текстовом» аспекте журнала, о «чудесном материале», который она готовит к печати, об авторах, с которыми имеет дело, о редакторах, за работой которых следит.

– Я не имею никакого отношения к тому, что хоть как-то связано с модой, – гордо заявила она, – поэтому если у вас есть подобные вопросы, задайте их кому-нибудь другому.

Я сказала ей, что меня больше всего увлекает именно ее работа и я не особенно интересуюсь всякими закулисными делами мира моды. Ее лицо засияло от удовольствия.

– В таком случае, Андреа, возможно, вы как раз то, что нам нужно. Я думаю, вам пора познакомиться с Мирандой. Вы позволите дать вам небольшой совет? Смотрите ей прямо в глаза и постарайтесь хорошо себя подать. Торгуйтесь – она это оценит.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9