Лорен Хит.

Горький привкус его поцелуев



скачать книгу бесплатно

– Я не разбирался в его вещах. Просто собрал их.

Он поставил оба сундука в спальню, которую отводили ему, когда он гостил у Альберта. Следует внимательно изучить содержимое сундука.

– Может, мне попадется письмо, в котором я найду хоть какие-то ответы.

От осознания этой возможности все внутри Эдварда сжалось. Смерть оставила слишком много вопросов.

– Думал ли ты о том, – начал Эш, постукивая пальцем по бокалу, – что тебе придется отказаться от любых интимных связей? Учитывая твое прошлое и твой неутолимый аппетит, у тебя возникнет немало трудностей. И, честно говоря, я не знаю, готов ли ты к этому. Любой намек на твое распутство – и Джулия подумает, что Альберт ей изменяет. Из-за этого она может потерять ребенка.

– Я думал об этом и буду целомудрен, как монах, – заявил он со смешком. – Может, на самом деле все будет не так сложно, как вы себе представляете. Ни одна из дам моего сердца не присутствовала на похоронах. А ведь некоторые из них были знатного рода.

Он заметил их отсутствие, так же как и отсутствие слез на лицах тех, кто пришел проститься с Эдвардом. Ни один человек не оплакивал его смерть. Господи Иисусе, посещение собственных похорон – очень полезный опыт.

– Эдвард…

– Грейлинг, – сказал Эдвард, перебивая Локка. – Если вы не возражаете против осуществления моей затеи, вам придется признать меня графом Грейлингом. И вы должны звать меня либо Грейлинг, либо Грей, как обращались к Альберту в присутствии других. Начиная с завтрашнего дня вам следует делать это, даже когда мы остаемся наедине, чтобы потом не проговориться на людях.

Ему надо перестать думать о себе как об Эдварде. Манерами, мыслями и поступками он должен быть графом Грейлингом. По крайней мере пока Джулия не родит наследника.

А потом он сделает то, что умеет лучше всего: даст ей еще один повод ненавидеть его – раскроет правду, разбив ей сердце и разрушив ее мир.

Глава 2

Своей смертью Эдвард Олкотт добился того, чего не смог при жизни: отдалил Альберта от Джулии. С момента своего возвращения Альберт, казалось бы, искал любой предлог, чтобы избежать ее компании. Она презирала себя за то, что ревнует его к мертвецу. Из-за того, что муж был сосредоточен на брате, она начала сомневаться как в себе, так и в любви мужа.

Теперь Джулия жалела о том, что поощряла его намерение осуществить эту последнюю поездку с Эдвардом, но она знала, как муж любил путешествовать до их знакомства. Альберт же, понимая, как она волновалась, переживая, что в его отсутствие может случиться что-то ужасное, перестал отправляться в походы, а это, в свою очередь, создало пропасть между братьями. Она думала, что поездка примирит их и заставит Эдварда принять ее. В аристократических кругах ни для кого не было секретом, что они не очень-то любят друг друга. Ей становилось грустно от мысли, что они с Эдвардом не поддерживали хороших отношений перед его смертью.

Внезапно чья-то рука накрыла и сжала ее руку.

– О чем ты думаешь? – спросила ее Минерва.

Им принесли чай, но никто так и не притронулся к нему.

– Прости меня, я ужасная хозяйка.

– Ты превосходная хозяйка.

В сложившихся обстоятельствах ты вообще не должна беспокоиться о том, чтобы быть гостеприимной. Ты выглядишь очень грустной. Я думаю, что тебя тревожит не только смерть Эдварда и похороны. Я выслушаю тебя, если захочешь поговорить.

Предложение озвучить свои мысли казалось ей предательством и слабостью, но, возможно, чужое мнение могло пролить свет на ее сомнения.

– Альберт сам не свой с тех пор, как вернулся.

– Все дело в печали, – заверила ее Минерва.

– Я тоже утешаю себя этим. Он кажется мне таким далеким, как будто между нами ничего нет. И это так не похоже на него. Хоть я и чувствую себя ужасной женой из-за того, что я требую его внимания в такое время.

Но как они могли утешить друг друга, если он ел исключительно в своей комнате и не приходил к ней?

– Ты не ужасная жена. Но я сомневаюсь, что у него может быть романтическое настроение, учитывая обстоятельства.

– Я не ожидаю, что он займется со мной любовью. Я знаю, что едва ли кажусь привлекательной со своим животом. Да и он занят своими мыслями. Но он мог бы подарить мне легкий поцелуй.

Хотя бы улыбку, нежное прикосновение… И вселить в нее уверенность в том, что он все еще беспокоится о ней. Вернувшись домой после нескольких месяцев разлуки, он просто стоял и смотрел на нее, как будто видел впервые. Именно она обняла его. «Прости меня», – сказал он, и это была единственная фраза, которую он произнес при встрече. Затем, словно этого было достаточно, Альберт зашел в дом.

– Наберись терпения, – посоветовала Минерва. – Братья были очень близки.

– Я знаю. Но мы провели в разлуке четыре месяца, хотя предполагалось, что его не будет рядом только три. Смерть Эдварда задержала Альберта. Я даже не поняла, что он погиб. В телеграмме, которую прислал мне Альберт, сообщалось: «Я задерживаюсь. Вернусь, как только смогу». И лишь когда он вернулся с гробом, я узнала правду. Не разделять его тягот кажется мне странным.

– Вероятно, он просто не хотел, чтобы ты беспокоилась, учитывая твою беременность.

– Но я хочу поддерживать его. Мы всегда делили все радости и тяготы. И это лишь толика того, как он изменился после путешествия. Мне кажется, что я совсем его не знаю. Это смешно, ведь он – мой Альберт.

– На этом-то и следует сосредоточиться, дорогая. Он, несомненно, чувствует себя так, как будто потерял в джунглях половину себя. Я слышала, что между близнецами существует особая связь. Она намного сильнее обычных братских уз.

– Я знаю, ты права. Но мне кажется, что он избегает меня.

– Мужчины – странные создания. Они стараются не показывать своих слабостей. Я думаю, он боится признаться, что нуждается в тебе, и поэтому делает вид, что ты ему не нужна. Но ни в коем случае нельзя давить на него. Он заупрямится еще сильнее. Мужчины ужасно упрямые. Будь терпелива, и он сам к тебе придет.

Джулия надеялась на это. Но ей совершенно не нравилась возникшая в их отношениях непонятная странность, из-за которой она испытывала явный дискомфорт.

– Как вы с ребенком чувствуете себя?

Радуясь смене темы, Джулия не удержалась от улыбки и погладила живот.

– Замечательно. Я рада беременности, несмотря на печаль по поводу кончины Эдварда. Я верю, что этот малыш сможет играть в детской. – Она взглянула на часы на каминной полке и добавила: – Я думаю, что мы дали мужчинам достаточно времени, чтобы насладиться скотчем. Может, присоединимся к ним?

Когда они зашли в библиотеку, джентльмены встали. Их лица были мрачными, а сама атмосфера казалась несколько напряженной.

– Приносим свои извинения за свое долгое отсутствие, – сказал Альберт. – Мы погрузились в воспоминания и не заметили, как пролетело время.

– Мы так и подумали, – ответила Джулия. – Скоро подадут обед. Возможно, всем нам стоит освежиться.

– Отличная идея! – воскликнул Альберт и допил янтарную жидкость, остававшуюся в его бокале.

Стиснув челюсти, он покачал головой. Джулия вспомнила, что Альберт не разделял энтузиазма брата, когда речь шла о крепких напитках.

Отставив бокал в сторону, он подошел к ней и предложил свою руку. Джулия уловила знакомый запах бергамота. Они молча вышли из комнаты, а остальные торжественно последовали за ними. Поскольку герцог и виконт были скорее семьей, чем друзьями, Джулия отвела им спальни в семейном крыле, недалеко от хозяйских покоев.

Когда они подошли к ее двери, она повернулась к гостям:

– Давайте встретимся в библиотеке через полчаса?

– Этого времени будет предостаточно, – ответила Минерва. – Мы не собираемся снимать траурный креп.

Джулии предстоит носить траур по Эдварду, как по брату мужа, в течение шести месяцев. Даже рожая, она будет облачена в черное.

– Грей, – сказал Эшбери, кивнув Альберту, и повел жену дальше по коридору.

– Спасибо тебе за все, Джулия, – тихо произнес Локсли, прежде чем отправиться в свою комнату.

Альберт открыл дверь в ее спальню и последовал за ней. Он впервые зашел сюда после возвращения. Она не знала, почему от этой мысли все внутри нее задрожало.

Оглядевшись вокруг, он, казалось, не заметил кровать с балдахином. Подойдя к окну, Альберт уставился на темные облака, собирающиеся вдалеке. День выдался холодным и пасмурным, но обошлось без дождя.

– У меня не было возможности поблагодарить тебя за все, что ты сделала для моего брата. Служба была прекрасна. Ты потрудилась, чтобы устроить ему хорошие проводы.

Она осторожно подошла к нему, боясь прикоснуться: он выглядел так, как будто мог разбиться от любого прикосновения.

– Мне жаль, что не удалось собрать больше людей.

Честно говоря, она была потрясена тем, как мало представителей аристократии присутствовало на службе. Если бы не слуги, которых она заставила прийти, церковь была бы пустой.

– Я думаю, это из-за расстояния и возможной грозы… – после небольшой паузы сказала Джулия.

– Думаю, Эдвард был не таким хорошим, каким себе казался.

– Мы получили много писем с соболезнованиями. Я поместила их в черный ящик и положила на стол, чтобы ты мог прочесть на досуге. Я подумала, что это, возможно, утешит тебя.

Он был полон печали и горя, чтобы обратить внимание на письма, поэтому она решила сама заняться ими.

– Думаю, да.

Он перевел взгляд на нее, и она, как всегда, утонула в темных глубинах его глаз.

– Ты очень предусмотрительна.

– Ты говоришь так, словно тебя это удивляет.

Он нервно тряхнул головой и посмотрел в окно.

– Нет, просто я… Кажется, мне не удается оправиться после смерти брата.

– У тебя все получится. – Она погладила его по плечу и повторила: – У тебя обязательно все получится. Мне нужно присесть. Меня ужасно мучают ноги.

Он обернулся:

– Тебе больно? Почему ты ничего не сказала?

– Это всего лишь ноги. В последнее время они начали опухать. Мне просто нужно поднять их. Альберт…

Он поднял ее на руки, как будто она весила не больше пушинки, и огляделся, не зная, что делать дальше. Ее сердце колотилось, пальцы сжимали его плечи. Альберт не носил ее на руках со времен их первой брачной ночи, когда он отнес ее на кровать…

Ей стало теплее от мысли, что они снова сближаются как муж и жена. Конечно, пока что они не были на грани безумной страсти.

Широким уверенным шагом Альберт направился к кровати и положил ее так бережно, как будто она была стеклянной вазой, изысканной и хрупкой. Быстро подсунув подушки ей под спину, спросил:

– Тебе удобно?

– Да, но стула было бы достаточно.

– Где твой крючок для застегивания пуговиц?

– В верхнем левом ящике туалетного столика, но если я сниму туфли, то не смогу спуститься к обеду.

– Ты можешь пойти босиком… – Он покачал головой и отошел от кровати. – Нет, ты не пойдешь в столовую. Я принесу тебе поднос с едой.

– Я не могу игнорировать своих гостей.

Резко остановившись у двери, он сердито посмотрел на нее.

Джулия не сводила взгляда с мужа, пытаясь вспомнить, когда этот мужчина был настолько решительным, как сейчас. Она не могла понять, почему он показался ей особенно привлекательным в этот момент. Ее всегда тянуло к нему, но в это мгновение она почувствовала нечто большее. Альберт всегда полагался на Эшбери, рассчитывая на его поддержку. Не то чтобы у него были причины, но все же…

Вздохнув, он провел рукой по волосам. Затем приблизился к кровати и взялся за столбик.

– Мы же не хотим рисковать ребенком.

Она с сожалением кивнула:

– Я устала. Последние несколько дней были изнурительными. Но я буду чувствовать себя ужасной хозяйкой, если…

– Я думаю, им будет лучше в отсутствие моей угрюмой персоны.

Его слова поразили ее.

– Ты не собираешься присоединиться к ним?

– Я не собираюсь оставлять тебя здесь в одиночестве после такого трудного дня. Только не сейчас, когда ты устала, занимаясь похоронами моего брата.

– Все будет хорошо.

– Просто хорошо – недостаточно.

Прежде чем Альберт отвернулся, ей вдруг показалось, что он покраснел.

– Давай снимем туфли, – после паузы сказал он.

Она наблюдала за тем, как он подошел к туалетному столику, снял пиджак и бросил его на соседний стул. Она заметила, что за эти несколько месяцев его плечи стали шире, а кожа под палящим африканским солнцем приобрела бронзовый оттенок. Она была поражена, когда поняла, что, несмотря на ее интересное положение, в ней зарождается желание. Как же эгоистично с ее стороны было полагать, что он не уделяет ей внимания, в то время как он делал для нее намного больше. Она хотела, чтобы их отношения стали такими же, какими были до его отъезда, но понимала, что легкость в их общении будет возвращаться медленно. Джулии оставалось лишь верить, что в конце концов все вернется на круги своя.

Альберт сел в изножье кровати и, ловко орудуя крючком, ослабил кнопки на туфлях. Затем, отложив крючок в сторону, он осторожно снял туфлю с левой ноги. Джулия болезненно поморщилась, но, пошевелив пальцами, вздохнула с облегчением.

– Боже мой, – сочувственно произнес он.

– Я знаю, они ужасно опухли. Боюсь, что скоро мои лодыжки будут выглядеть так, как будто принадлежат слону.

– Ты должна была сказать мне об этом раньше, – заявил он, медленно снимая вторую туфлю.

– Не сердись.

– Я не сержусь, – сказал он, не отводя взгляда от ее лодыжек, – я беспокоюсь о тебе, Джулия.

– То, что у меня опухают ноги, следовало ожидать. Я не думаю, что существует опасность потерять ребенка.

Он согласно кивнул и произнес:

– Передай мне одну из подушек, которые ты не используешь. – Затем, с чрезвычайной нежностью подложив подушку ей под ноги, сказал: – Мне кажется, нужно улучшить приток крови.

Он коснулся руками ее лодыжки, забрался под юбку и нашел завязки чулка. От ожидания у нее перехватило дыхание. Его пальцы находились так близко к ее интимному месту, что все обернулось сладкой пыткой. Муж медленно ослабил ленты, затем еще медленнее снял чулок и отложил его в сторону. Его руки переместились на другую ногу, и она почти растаяла. Она так отчаянно желала его прикосновений! Отложив второй чулок, он вернулся к первой ноге и начал массировать лодыжку. Его рука скользнула к колену, помассировала его, а потом вновь вернулась к лодыжке.

– Скажи мне, если будет больно.

– Мне приятно.

Кожа на его ладонях и пальцах казалась грубее, чем раньше. Она подумала о том, что он долгое время не носил перчаток. Если бы он их носил, его руки не были бы такими загорелыми.

– Мне есть за что благодарить беременность и опухшие ноги. Ты никогда прежде не массировал их.

На секунду он остановился, но затем продолжил свои мягкие и успокаивающие движения. На его лице промелькнула виноватая улыбка.

– Какой же я подлец.

Она слегка рассмеялась, чтобы поддразнить его. Она скучала по этому. Скучала по возможности быть с ним без ожиданий и тягот.

– Ты также никогда не ругался при мне.

– Кажется, я перенял у Эдварда некоторые плохие привычки за время нашего путешествия.

– Вы, наверное, видели много удивительного.

Он переместил руки на вторую лодыжку и кивнул:

– О да.

– Жаль, что я не могла поехать с вами.

– Тебе вряд ли понравилось бы, если бы Эдвард засунул яйцо в твой ботинок и заставил тебя пройтись в нем.

– Ты шутишь!

Он посмотрел на нее, и впервые за последнее время она не увидела печали в его глазах. В ней поселилась надежда, что траур Альберта по брату не продлится до конца его жизни.

– Это предотвращает буллезное поражение.

– Как он это узнал?

Альберт пожал плечами:

– Прочитал где-то. Он всегда много читал, чтобы обеспечить нам комфортное путешествие.

– Вы, наверное, весело проводили время вместе.

– Да. Было замечательно, а потом внезапно все оборвалось…

Она хотела приободрить его, зная, какой непростой период своей жизни он переживает, и сказала:

– Я думаю о том, чтобы назвать сына в его честь.

Он посмотрел на ее живот и отвел глаза.

– Нет, мы не назовем наследника графа Грейлинга в честь эгоистичного ублюдка. Его следует назвать в честь отца.

Она не знала, что ответить на столь гневные слова в адрес Эдварда. Альберт никогда не был так резок, когда речь шла о его брате. Даже если Эдвард позволял себе ввалиться в их дом вдрызг пьяным или просил огромную сумму денег, потому что промотал все свое пособие. Даже когда вышибалы постучали в их дверь, так как он залез в долги, играя в азартные игры. Альберт во всем потворствовал своему брату и, казалось, считал его безответственный образ жизни достаточно безобидным. Он никогда не говорил об Эдварде плохо. До нынешнего момента. Это было так не похоже на него.

Она почувствовала, что он опять замыкается в себе, и напряглась, не желая потерять его снова. Во время массажа руки Альберта время от времени исчезали под ее юбкой, и ей стало неловко.

– Ты мой муж. Тебе не запрещается поднимать мою юбку до колен.

– Лучше не искушать себя.

Это было неуместно во время траура, но она почувствовала, как в ней зарождается легкое волнение.

– Разве я тебя искушаю?

– Мужчина всегда испытывает искушение, когда дама показывает свои лодыжки.

– Тогда во мне нет ничего особенного.

Его руки остановились, и он взглянул ей в глаза.

– Я не хотел тебя обидеть. Другие дамы давно не привлекают меня.

Она мягко улыбнулась:

– Я знаю. Я просто решила поддразнить и рассмешить тебя. Мне хочется облегчить твои страдания.

– В конце концов мы снова будем смеяться. Только не сегодня. – Он похлопал ее по лодыжкам и встал. – Мне нужно предупредить гостей, что мы не присоединимся к ним за обедом.

– Мои ноги не так уж и опухли. Если я сяду и опущу их на маленький табурет…

– Нет, будет лучше, если мы пообедаем одни. Я скоро вернусь.

Прежде чем покинуть комнату, он схватил со стула пиджак. Вздохнув, Джулия откинулась на подушки и пошевелила пальцами ног. «Если мы пообедаем одни…» – мысленно повторила она его слова. Теперь, когда Эдвард был похоронен, ее муж наконец вернется к ней.

* * *

У нее были такие маленькие пальчики! Несмотря на опухшие ноги и лодыжки, пальчики на ее ногах были тоненькими и нежными. Почему, черт возьми, они показались ему такими интригующими?

Войдя в библиотеку и обнаружив, что никто его не ждет, Эдвард вздохнул с облегчением. Он подошел к столу, налил себе скотча и выпил его залпом. Он обязан выполнить свои обещания. Джулия не должна ни на минуту усомниться в преданности графа. Ему же надлежит быть осторожнее и не упоминать женские лодыжки, бедра и другие прелести, чтобы не выглядеть человеком, который находит других женщин привлекательными. Хотя в тот момент привлекала его только Джулия. Тем не менее ему не следует поддаваться своим желаниям и пользоваться ситуацией. Он быстро выпил еще один бокал скотча.

К тому же он должен держать под контролем свое желание выпить. Он мог выпивать еще пару дней, заливая горе, но сомневался, что Джулия когда-либо видела Альберта пьющим. Если он напьется, то может совершить ужасную ошибку и раскрыть тайну. Хотя, что вполне вероятно, это может случиться, даже если он будет трезвым.

Он подошел к столу и провел пальцем по блестящей шкатулке из черного дерева. Ему казалось, что она всегда стояла на столе брата. Раньше он часто бывал в поместье, но никогда не жил здесь, особенно после того, как Альберт женился на Джулии. Поместье закрыли, когда умерли их родители, но по достижении Альбертом совершеннолетия брат приехал в Эвермор, нанял новую прислугу и вновь открыл его. Эдвард знал нескольких слуг по имени, но на остальных не обращал никакого внимания. А вот Альберт наверняка помнил их всех по именам. Боже, он увяз в болоте. И ему придется ступать очень осторожно.

Он вернулся к столу, потянулся к графину и остановился, обхватив пальцами хрупкий хрусталь бокала…

Выругавшись, он поднял его и бросил в стену. Стакан разбился на множество маленьких осколков, и янтарная жидкость потекла вниз по темному дереву панели.

– Не так-то легко быть тобой, брат.

Еще раз выругавшись, он увидел Локка. К счастью, рядом не оказалось Эша с женой. Еще чуть-чуть, и он рассказал бы, какие тоненькие пальцы у Джулии. Как будто Локку было не все равно.

– Она устала. Мы не присоединимся к вам за обедом.

– Ты боишься, что мы ошибемся.

Он провел рукой по волосам.

– Скорее, что ошибусь я сам.

– Три ухо, – сказал Локк, приближаясь к нему. – Три ухо, когда собираешься провести рукой по волосам.

– Точно.

Он сделал это сейчас, зная, что было слишком поздно. Альберт потирал ухо, прежде чем заговорить, а не после.

Локк присел на край стола и сказал:

– Мне кажется, она сильнее, чем ты думаешь.

Но пальцы на ее ногах были такими крошечными и тоненькими. И ее шелковистая кожа… Он только и думал, что о ее лодыжках и коленках.

– Я не могу так рисковать. Ребенок – это все, что осталось от моего брата.

Он не мог объяснить, что со смертью Альберта в его груди появилась дыра. Он хотел, чтобы этот ребенок выжил, потому что Альберт желал того же.

– Я был младенцем, когда умерла моя мать, – тихо произнес Локк. – Меня вырастил отец, который постоянно оплакивал ее утрату. Ничто не заменит ее.

– Я не хочу, чтобы он стал заменой. Но я обязан принести эту жертву ради Альберта. Я уже принял решение, и, как бы искусно ты меня ни переубеждал, оно не изменится.

Локк перевел взгляд на беспорядок в библиотеке:

– Тебе придется умерить свой пыл.

Эдвард усмехнулся:

– Я бы сказал, что мне придется сделать больше… Альберт никогда не выходил из себя.

Услышав шаги, он повернулся к двери и увидел входящих герцога и герцогиню. Локк был частично прав относительно причин, по которым Эдвард не хотел спускаться к обеду. Он боялся, что герцогиня, будучи весьма проницательной особой, раскусит его.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное