Лорен Чайлд.

Ощути страх



скачать книгу бесплатно

Lauren Child

Ruby Redfort: Feel The Fear

Originally published in the English language by HarperCollins Publishers Ltd. under the title:

RUBY REDFORT: FEEL THE FEAR

Copyright © Lauren Child 2014

Translation © Eksmo 2017. translated under licence from HarperCollins Publishers Ltd

The author asserts the moral right to be identified as the author of this work

© Авдонина М., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Для кузины Фебы и кузины Люси



«Бесстрашие часто рассматривается как один из ключевых моментов свободы. Но разве страх не служит некой цели? Разве эта глубоко первичная эмоция не предназначена для того, чтобы вести нас, помогать нам избегать опасности и побуждать нас избрать более безопасный путь?

Следует задать вопрос: всегда ли бесстрашие – положительное качество?

Почему же мы страшимся страха?»

Доктор Джозефина Хонибоун, основатель Хеймлихского института положительных эмоций, из статьи «Достойная эмоция»


Падение

Солнечным октябрьским днем женщина подняла взгляд и увидела, как из крошечного окошка на пятнадцатом этаже выбирается пятилетняя девочка. Насколько могла понять женщина, девочку вело желание дотянуться до желтого воздушного шарика, запутавшегося в железном ограждении пожарной лестницы. Малышка словно бы не осознавала, что под ней зияет смертоносная пропасть, и без малейшей тревоги ползла вперед на четвереньках. Она помедлила, оказавшись перед дырой в ржавом металлическом мостике, а потом просунула туда руку, словно для того, чтобы убедиться, что дыра действительно есть.

Женщина, стоящая на тротуаре, затаила дыхание.

Девочка протянула руки через пролом, но никак не могла ухватиться за длинную розовую ленточку, удерживающую шарик. Он закачался, словно бы кивнул, дразня ее, и повернулся, показав нарисованное на нем улыбающееся лицо. Девочка, которая была в гостях на дне рождения кузины, задумалась: быть может, шарик улетел с какого-нибудь другого праздника? Потому что он был совсем не таким, как другие: к ленточке был привязан ярлычок из коричневой бумаги, похожий на старомодную багажную бирку. Девочка гадала: быть может, этот ярлычок – послание, приветствие из какого-нибудь далекого места?

Что оно пытается поведать ей?

Девочка выпрямилась, потом уверенно ступила на металлическую балку, которая когда-то поддерживала площадку пожарной лестницы; теперь пальцы малышки почти касались воздушного шарика – но лишь почти. Целую минуту девочка стояла неподвижно, затем очень медленно отпустила перила ограждения, раскинула руки в стороны, словно канатоходец, и продолжила приближаться к шарику, переставляя ноги по узкой железной балке, торчащей из стены здания.

У женщины, стоящей на тротуаре, перехватило дух.

Она не знала, следует ли ей закричать, или же ее крик может заставить девочку потерять равновесие и упасть. Она не могла ни броситься за помощью, ни предостеречь девочку об опасности, и просто стояла, словно вросла в асфальт, и ждала, когда свершится трагедия.

Девочка, не ведая о внутренних метаниях женщины, интересовалась только бумажкой, прицепленной к ленточке шара. «Что там сказано?»

Она схватила бумажку, но в тот же самый момент ее нога соскользнула с балки, девочка покачнулась и – с желтым шариком в руке – начала падать с высоты на землю.

Женщина, стоявшая на тротуаре, зажмурилась и закричала, а мужчина, выгуливавший собаку, замер на месте.

Падая, девочка думала об агенте Намеренно Опасном и его замечательном парящем плаще – не подвластном гравитации предмете одежды, который всегда позволял Намеренно Опасному благополучно спуститься на землю. Она думала о том, что ела на завтрак: миска «Puffed Pops» и целых два стакана бананового молока. Достаточно ли этого, чтобы создать разницу между парением в воздухе, подобно сухому листу, и падением, подобно камню? Она думала о том, с каким звуком ударится о тротуар: будет ли это громкое «шмяк», как у пса из «Луни Тюнз», или она, точно кошка, приземлится на ноги?

И как раз в тот момент, когда она вот-вот должна была расшибиться об асфальт, случилось нечто поразительное. Мимо здания проехал грузовик Твинфордской компании «Перины и пуховые матрасы», – и девочка с негромким «пуфф» упала прямо в середину открытого кузова, полного мягкого груза. Конечно же, все это случилось за 3,2 секунды, однако сцена растянулась, словно в замедленной съемке.

Через пару кварталов, когда грузовик остановился на красный сигнал светофора, девочка незаметно выскочила из кузова и вернулась к дому кузины, неся шарик за ленточку.

Дойдя до угла улицы, она остановилась, чтобы изучить бумажку. К разочарованию девочки, никакого послания не было: ярлык был совершенно чистым, не считая изображения двух плотно зажмуренных глаз. И все же она отвязала его от ленточки и сунула в карман. Ей пришлось преодолеть много трудностей, чтобы добыть его, и в любом случае – кто знает, когда тебе может пригодиться кусочек коричневой бумаги?

Она отпустила улыбающийся шарик на волю, и он начал подниматься в небо – пока не взлетел так высоко, что его уже не было видно.

Женщина, стоявшая на тротуаре, оглядывалась по сторонам, но нигде не было ни следа, ни единого видимого признака девочки, упавшей с небес.

Обычный ребенок

Когда Руби Редфорт было одиннадцать лет, она принимала участие в эксперименте. Ее вместе с тридцатью тремя другими участниками попросили посмотреть отрывок из фильма, где показали шестерых человек – трех в белых футболках, трех в черных, – бросавших друг другу баскетбольные мячи. Задача была сосчитать количество передач, сделанных игроками в белом.

Руби насчитала шестнадцать бросков.

Это был правильный ответ.

Она также заметила гориллу.

Точнее, мужчину в костюме гориллы, который прошел через баскетбольное поле, остановился, ударил себя в грудь и вышел из кадра.

Пятнадцать других участников тоже заметили это.

Руби также заметила, что один из трех игроков, одетых в черное, вышел из игры после появления «гориллы».

Пять других участников заметили это.

Руби отметила, что занавес на заднем плане сменил цвет с красного на оранжевый.

Никто из прочих участников этого не заметил.

Психологи, проводившие эксперимент, объявили, что Руби – человек с чрезвычайной способностью к сосредоточенности, но также и с необычайным умением видеть все разом.

Помимо всего вышеперечисленного, замеченного Руби при просмотре фильма, она увидела также, что одна из участниц эксперимента (девушка с родинкой на левой щеке) сунула комок жевательной резинки (марки «Fruity Chews») под соседнее сиденье, еще один участник (парень с аллергическим насморком) опрокинул стакан с водой, а третья (женщина с лейкопластырем на безымянном пальце) беспокойно крутила серьгу (на этой женщине были непарные носки, чуть-чуть разных оттенков зеленого цвета).

Однако ни одно из этих наблюдений не имело отношения к эксперименту, в котором участвовала Руби.


Несколько лет спустя…

Глава 1. Стакан вкусного молока

Руби Редфорт смотрела вниз.

Она видела, как далеко-далеко у нее под ногами едут по дороге машины. Она чувствовала горячее дуновение ветерка, касавшееся ее лица, и слышала приглушенный звук автомобильных гудков и сирен. День был таким же, как и большинство дней этого лета – слишком жарким для телесного и душевного комфорта; такая жара вызывает у людей раздражение и злость и оставляет ощущение общего недомогания.

Руби изучала прекрасную панораму Твинфорд-сити: с такой высоты все детали скрадывались, оставалась лишь мозаика улиц и кварталов, над которой тут и там выступали высоченные небоскребы. За пределами города расстилались обширные пейзажи: пустыня на востоке, океан на западе и горные хребты, тянущиеся на север. Со своего места на карнизе Руби видела гигантский подмигивающий глаз – логотип городской офтальмологической клиники. Под ним виднелся девиз: «Окно вашей души».

Офтальмологическая клиника была основана в 1937 году и уже стала своего рода приметой местности. Люди нарочно приезжали в деловой центр города, чтобы сфотографироваться под мигающим неоновым глазом.

Сидя на карнизе «Сэндвича», Руби вспоминала недавние события и то, как она едва не встретила смерть в самых разнообразных ее видах – последние месяцы выдались богатыми на подобные возможности. Смерть от волчьих зубов, смерть от пули, смерть от падения с обрыва, смерть от огня. В каком-то смысле эти воспоминания были не особо приятными, но с другой стороны – напротив, приятными. Ведь она все-таки осталась в живых, каким-то образом разминувшись со смертью – в метафорическом и буквальном смысле, – и теперь спокойно сидела, созерцая повседневную жизнь города. Не в характере Руби было зацикливаться на чем-то, но Мистер Смерть за последнее время так часто стучался к ней в дверь, что она находила занятной саму мысль об этом факте.

А теперь девушка сидела на оконном карнизе небоскреба, в то время как в новостях сообщили о приближающейся грозе. Некоторые сочли бы подобный образ действий рискованным. Руби так не считала. На текущий момент ее куда больше разочаровывало то, что, вопреки прогнозу, не происходило ничего: ни резких порывов ветра, ни ухудшения погоды. Хоть бы какой-нибудь любопытный голубь подлетел, чтобы проверить, нет ли у нее чего-нибудь поклевать. Руби полагала, что сидеть на карнизе офиса мистера Барнаби Х. Клиторпса ничуть не опаснее, чем отдыхать на скамейке в Твинфордском парке. Впрочем, это было не совсем правдой: существовала опасность, что совещание у мистера Клиторпса с отцом Руби завершится раньше, чем предполагалось, и оба они будут ругать ее за то, что она уселась на карнизе за окном семьдесят второго этажа и играет в смертельную игру с земным тяготением. Однако это не шло ни в какое сравнение с тем бодрящим ощущением опасности, к которому Руби привыкла за последние пять месяцев – с тех пор как стала агентом «Спектра».

Руби находилась в здании «Сэндвич» – точнее, за его пределами, – потому что отец настоял на том, чтобы взять ее с собой на работу.

– Пока у тебя с руки не снимут гипс, я глаз с тебя не спущу, солнышко.

С тех пор как Руби получила травму, ее отец стал относиться к ее безопасности просто параноидально и доверял присмотр за ней только своей не менее заботливой жене, Сабине, или домоправительнице – миссис Дигби. Сломанная рука, поврежденная ступня, подпаленные волосы – его единственное дитя было так близко к тому, чтобы сгореть дотла!

Лесные пожары – штука совершенно непредсказуемая, но что Руби вообще делала на горе Волчья Лапа? После несчастного случая Брент Редфорт постоянно вопрошал об этом и себя, и всех, с кем общался.

В итоге Брент теперь испытывал непреходящий страх: он просыпался в четыре часа утра от ужаса перед тем, что мог потерять дочь. Эта мысль сводила его с ума. Его страх заразил и жену, словно штамм гриппа, передающийся по воздуху, и впервые за тринадцать лет жизни Руби ее родители постоянно желали знать, где она находится и что делает. Руби это «бесило», как она сама это деликатно сформулировала.

– Пусть беспокоятся, – посоветовала миссис Дигби, мудрая старая женщина, жившая в их семействе с тех пор, как миссис Редфорт была совсем маленькой. – Им никогда прежде не хватало здравого смысла, чтобы беспокоиться, и если они задействуют воображение, это принесет им много добра.

– Почему? – спросила Руби. – Какой смысл в том, что они вне себя от ужаса? Какая им польза от этого?

– Они слишком доверчивы, – ответила миссис Дигби. – Они не видят во всем плохую сторону, как вижу я.

Миссис Дигби крепко верила в то, что во всем нужно видеть плохое, – ожидай самого худшего, и не разочаруешься. Таков был девиз, который служил ей верой и правдой.

И теперь Руби делала то, чего хотели ее родители; она лишь ждала того дня, когда с ее руки снимут гипс, а родители отстанут от нее.

Отец Руби работал в рекламном деле: связи с общественностью, ВИП-встречи, в общем, та сторона бизнеса, которая предполагает работу с людьми на высоком уровне. Добиться хорошего отношения от крупного клиента – это важная задача, и Брент Редфорт был мастером своего дела. Как правило, Брент даже галстук подбирал так, чтобы максимально понравиться клиенту. Например, Барнаби Клиторпс был человеком консервативным, но с юмором. Брент выбрал галстук в красно-белую клетку, словно скатерть для обеда на свежем воздухе, с крошечными изображениями принадлежностей для пикника. «Для затравки», – подмигнул он сам себе в зеркало.

Спустившись этим утром к завтраку, Брент увидел, что его дочь уселась на стол во внутреннем дворике со стаканом бананового молока в одной руке и с комиксом про зомби – в другой. На ее футболке красовалась надпись: «На что ты смотришь, болван?»

Брент вздохнул. Вряд ли Руби сможет пойти по его стопам и сделать карьеру в области общественных связей.

– Будь осторожна, Руби, – предупредила ее мать. – В деловом центре встречаются какие-то сомнительные типы.

– Ты же знаешь, что я иду с папой в офис его клиента, да? – отозвалась Руби, высасывая через соломинку остатки молока.

Брент поцеловал жену в щеку.

– Я присмотрю за ней, дорогая, ничего не бойся. Что плохого может с ней случиться в офисе Барнаби Клиторпса?

Сабина поцеловала дочь и обняла ее так, как будто им предстояло расстаться на целый месяц.

– Мам, успокойся, – попросила Руби, высвобождаясь из объятий Сабины и залезая в машину с кондиционером, которую вел шофер.

Они прибыли на Третью авеню и поднялись на лифте на семьдесят второй этаж. Мистер Клиторпс поприветствовал их – «рад видеть тебя, малышка Руби» – и потряс здоровую руку Руби так энергично, что девушке показалось, будто он сейчас вывихнет ей локоть.

– Вижу, ты побывала на войне, однако твой отец говорит, что ты весьма отважная юная леди.

Руби улыбнулась улыбкой пятилетней девочки, за которую мистер Клиторпс ее явно принимал.

– Надо чем-нибудь напоить нашу маленькую гостью, – произнес он и повернулся к своему помощнику, который кивнул, улыбнулся и пошел поискать что-нибудь подходящее – Руби подозревала, что молоко.

Оказалось, она была права. Руби закатила глаза. Она не была любительницей молока, за исключением молока с добавлением клубники, шоколада или – что она особенно обожала – банана.

Оставшись одна, Руби стала искать подходящее место, чтобы избавиться от нелюбимого напитка. В приемной не было растений, а выливать молоко в одну из декоративных стеклянных ваз ей показалось невежливым. Она еще раз окинула взглядом комнату и заметила, что одну оконную секцию в приемной можно открыть. Руби встала на табурет, протянула руку и повернула задвижку. Потом распахнула окно, в комнату ворвался свежий ветерок, и Руби поневоле задумалась, как славно было бы посидеть снаружи, на чистом воздухе…


В итоге Руби теперь сидела на карнизе небоскреба в шестистах футах над улицей, шевелила пальцами ног и рассматривала панораму, раскинувшуюся внизу. Она чувствовала себя совершенно спокойно, сидя вот так на краю пустоты. У Руби Редфорт не было проблем с высотой: она никогда не страдала от головокружений и не испытывала странного желания сделать шаг вниз. Страх никогда не руководил действиями Руби, но сейчас страха не было вообще. Похоже, она достигла состояния полного бесстрашия.

Взяв стакан, Руби выплеснула молоко, наблюдая, как жидкость рассыпается на мелкие капли и распыляется в воздухе. Девушка аккуратно поставила пустой стакан на карниз и решила, что не прочь немного прогуляться вокруг здания и посмотреть, как ее отец обрабатывает Барнаби Клиторпса – почему бы и нет?

Карниз был относительно широким, и по нему было легко дойти до южного углового окна и заглянуть в кабинет мистера Клиторпса. Презентация с показом слайдов явно была в разгаре, потому что жалюзи были опущены, и Руби могла рассмотреть лишь то, что было видно в щели между пластинами. Несколько подчиненных Барнаби сидели у стола, глядя на творения дизайнеров из агентства, где работал Редфорт. Сейчас на экране сиял девиз, который рекламное агентство разрабатывало и сверяло в течение нескольких недель: «Чтобы Поверить, Нужно Ощутить!»

Руби видела лицо мистера Клиторпса – он явно был недоволен. Чуть-чуть сместившись по карнизу, Руби посмотрела на своего отца. Он, как обычно, выглядел совершенно спокойным, ничуть не встревоженным, но она знала, что он нервничает, потому что он как раз сейчас направлялся к окну. В напряженной ситуации первой реакцией мистера Редфорта было глотнуть свежего воздуха. От беспокойства у него начиналось нечто вроде клаустрофобии – когда в помещении накапливалось слишком много стресса, ему становилось трудно дышать.

Руби пригнулась, стараясь стать как можно незаметнее. Вряд ли Брент мог увидеть ее сквозь жалюзи, однако девушка не хотела рисковать.

Быть может, открыв окно на семьдесят втором этаже, Брент Редфорт и обрел спокойствие, однако на его дочери это сказалось совершенно противоположным образом. Руби не ожидала, как именно откроется окно: она полагала, что оно откидывается в верхней части, но не учла, что механизм открывания огромной створки был поворотно-откидным, и когда мистер Редфорт целиком распахнул эту створку наружу, Руби просто смахнуло с карниза в воздух. Она приземлилась на одну из подвешенных на канатах люлек, при помощи которых рабочие мыли окна небоскреба снаружи, разъезжая вверх-вниз и вправо-влево через целые акры стекла, – или, точнее, уцепилась за нее. К счастью, сейчас никого из рабочих в люльке не было – однако, к несчастью, это означало, что некому было втянуть Руби внутрь.

Вися в шести сотнях футов над оживленной улицей, где гудели и рычали автомобили, девушка осознала иронию ситуации – ее отец, заботясь о ее безопасности, едва не убил ее.

Однако сейчас она изо всех сил старалась рассматривать происходящее с положительной стороны.

Глава 2. Болтовня

Вися на кончиках пальцев, Руби посмотрела вниз, на паутину улиц. Она видела знаменитый старинный городской кинотеатр – «Алую Пагоду»; японский садик перед ним, фонарные столбы, украшенные флагами, и ярко горящие на них фонари – иллюминация в честь проходящего в этом году Твинфордского кинофестиваля «Свидание с Приключениями».

На фестивале показывали романтическо-приключенческие фильмы, как раз такие, которые очень любили Руби и миссис Дигби. И, несомненно, ситуация, в которой сейчас оказалась девушка, очень напоминала сцену из какого-нибудь подобного фильма.

Только вот у Руби не было страховки, и внизу не была натянута сетка; к тому же ей нужно было выбраться прежде, чем кто-нибудь поднимет тревогу. Собравшись с силами, она подтянулась и залезла в окномойную люльку, а потом нашла пульт управления и стала разбираться, как ей подняться к тому окну, из которого она вылезла. Она без труда могла отличить его от других окон – ведь возле него на карнизе стоял пустой стакан из-под молока.

Вылезая из люльки, Руби услышала знакомый голос:

– Эй, детка, ты собираешься вернуться внутрь?

Окинув взглядом приемную, девушка увидела высокого, хорошо одетого мужчину. Вид у него был умеренно встревоженный.

– Я заставила тебя нервничать? – спросила Руби.

– Единственная персона, которая заставляет меня нервничать, – это контролерша стояночных мест с Третьей авеню, где я припарковался во втором ряду.

– Блин, Хитч, почему бы тебе не найти нормальное парковочное место?

– Ты думаешь, в этом городе легко припарковаться? – парировал Хитч.

Руби вздохнула и кувырком ввалилась через подоконник обратно в приемную. Она приземлилась на длинный изящный кофейный столик, украшавший это безупречно убранное помещение. Ручки разлетелись по всей столешнице, чашка с декоративными стеклянными шариками опрокинулась, и ее содержимое рассыпалось по полу, частично закатившись под мебель.

Хитч возвел глаза к потолку.

– Молодец, детка, ты сама аккуратность.

– Ладно, ладно, – отмахнулась Руби, собирая ручки и засовывая обратно в стаканчик-карандашницу. – Не поднимай из-за этого такой шум.

ХИТЧ: Поверь мне, шум подниму вовсе не я. Мистер Барнаби Х. Клиторпс – очень специфическая личность.

РУБИ: И что он сделает – вывесит меня за ноги за окном?

ХИТЧ: Вполне возможно.

РУБИ: Ого, он, наверное, действительно любит, чтобы его ручки стояли аккуратно.

ХИТЧ: Не сомневайся в этом, Редфорт.

РУБИ: И что ты здесь делаешь? Уже вернулся из летнего отпуска?

ХИТЧ: Что-то вроде того.

РУБИ: Где ты вообще был?

ХИТЧ: Это секретная информация.

РУБИ: Секретный отпуск?

ХИТЧ: Я был не в отпуске.

РУБИ: Но ты сам только что сказал, что да.

ХИТЧ: Я не говорил, это ты сказала.

РУБИ: Черт, как мне не хватало вот такой болтовни с тобой. И куда мы идем?

ХИТЧ: В лифт.

РУБИ: Знаешь, я не могу отсюда уйти, мой папа с меня глаз не спускает.

ХИТЧ: Я это уладил – твой отец доверил мне твою безопасность.

РУБИ: Он явно не знаком с тем, что ты понимаешь под «безопасностью». Так что мы собираемся делать?

ХИТЧ: Я намерен выпить чашку кофе, а тебе предстоит явиться на ковер.

РУБИ: Чего?

ХИТЧ: Наша начальница хочет с тобой поговорить.

Для всего внешнего мира Хитч был дворецким Редфортов, но для немногих посвященных он – как дело и обстояло – был обученным агентом «Спектра», живущим под прикрытием в доме Редфортов. Это нужно было для того, чтобы он мог обучать и защищать Руби Редфорт, самую младшую из новобранцев «Спектра». Их начальницей была ЛБ, Глава «Спектра-8».

Они спустились на лифте на первый этаж. Это была не самая быстрая поездка, поскольку здание было старым, и лифты в нем стояли отнюдь не современные.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное