Лора Липпман.

Ворон и Голландка



скачать книгу бесплатно

– Я ищу Ворона, – громко сказала она, когда стук остался без ответа. Монаган слышала крадущиеся шаги к двери и обратно, будто кто-то посмотрел в глазок, но не решился ответить.

– Послушайте, дверь такая тонкая, что я практически чувствую ваше дыхание.

– Вы ошиблись адресом, – раздался голос изнутри. – Никогда о таком не слышал.

– Нет, мы не ошиблись. И мне известна фамилия человека, который здесь проживает официально, и, конечно, это не ваша фамилия, – сказала Тесс, повысив голос. – Мне бы очень не хотелось искать хозяина, чтобы сообщить ему, что здесь живут другие люди.

Блеф возымел действие. Из прихожей вырвался отдающий марихуаной ветерок, когда худощавый мужчина в мешковатых клетчатых штанах открыл дверь. Розоватую кожу усеивали прыщи. Длинные рыжие волосы были небрежно собраны в хвост, а линия волос располагалась на такой высоте надо лбом, что еще чуть-чуть – и ее можно было бы таковой не считать.

– Вы официальное лицо? – спросил он.

– Я частный детектив и ищу человека, который раньше здесь жил. Его зовут Ворон. Ты его знаешь?

– Никогда не слышал ни о каком Вороне.

– Возможно, ты знал Эда или Эдгара.

– Эдди? Да, конечно, немного. В смысле, встречался с ним, когда заселялся. Я дал ему наличными за полгода вперед, а он платит владелице дома. От нашей сделки он выигрывает двадцать пять долларов в месяц. И все довольны, понимаете?

– Двадцать пять долларов – это не так уж много. А почему он не расторг аренду и не переадресовал почту?

Мужчина начинал расслабляться или, возможно, просто был чересчур одурманен, чтобы переживать. Он зевнул, прислонился к дверной стойке, почесал голову веснушчатой рукой.

– Не знаю. Он уехал с девкой, и ему нужен был каждый песо, который он мог достать. Может, он не был уверен, что ему хватит. Мы как бы оставили сделку открытой. Я знаю, что если он объявится здесь до того, как срок его аренды закончится, мне придется впустить его обратно. Мы так договорились.

Уехал с девкой. Оказалось, Тесс нелегко принять эту информацию. Она замешкалась с ответом, но в разговор вклинился Мори:

– Так когда ты в последний раз его видел?

Мужчине понадобилось время.

– В сентябре вроде бы. Не так давно, короче. Он пришел забрать почту. Ее было немного – письмо из Виргинии, на котором он сказал мне написать «Вернуть отправителю». Но он очень внимательно изучил ящик, будто думал, что там может быть что-то еще. Сказал, что на мели, но пообещал оплатить аренду. Надеюсь, он так и сделает. Мне меньше всего хотелось бы потерять это место.

Насколько Тесс могла разглядеть через открытую дверь, терять там было не так уж много. Отремонтировали аппартаменты настолько задешево, насколько оказалось возможным. Перегородки были сделаны чуть ли не из крашеного картона, а кухня жалась в уголке, где плита с двумя конфорками и небольшой холодильник почти не оставляли места ничему другому.

– У тебя есть номер Ворона? То есть Эда.

– Номер? В смысле телефонный?

Он, почесываясь, зашел внутрь и отыскал обрывок бумаги на полу около телефона.

– Кажется, этот.

Тесс посмотрела на номер и сверилась со своим еженедельником.

– Это номер, который был у него здесь, пока его не отключили.

– А, да, наверное.

Его недавно отключали, но я подключил обратно.

Он скомкал бумажку и бросил на пол.

– А что это была за девушка, с которой он уехал? – спросил Мори.

Тесс подумала, что позже ему придется объяснить, что они не напарники в расследовании этого дела и что ему не следует вот так вмешиваться в разговор.

– Ты ее знал? Знал, где они жили?

Мужчина опять зевнул. И опять почесался.

– Не-а. Я видел ее всего один раз, когда Эдди заезжал. Симпатичная куколка. Натуральная блондинка с большими голубыми глазами. И на щеках как будто нарисован румянец, но он настоящий, понимаешь, о чем я? Я ее запомнил, потому что она похожа на девчонку из соседнего общежития, только какая-то грустная. На своей волне. Он называл ее леди. Сначала я думал, тут нет ничего такого. Типа «о, миледи». Но, думаю, это могло быть и имя.

– Блондинка, голубые глаза, розовые щеки, грустный взгляд. Еще что-нибудь?

Он потряс головой.

– Не-а. Красивых девушек в Остине полным-полно. Через некоторое время перестаешь обращать внимание. Ну, не замечаешь никаких различий. Как есть слишком много мексиканской еды: сжигает вкусовые соски.

Мори с состраданием кивнул. Тесс была озадачена: она не замечала, чтобы Остин был особо обременен красотой, хотя и обратила внимание, что фигуры здешних людей выглядели вполне подтянутыми и сильно отличались от тех, что она наблюдала у себя.

– Вот мой номер; позвони, пожалуйста, если он еще здесь покажется, – она дала свою карточку, примерно представляя, какая судьба ожидает ее в, с позволения сказать, архивах этой квартиры. – И последнее: знаешь, где он играл?

– Во что?

– Со своей группой. Где они выступали?

– Я даже не знал, что у него есть группа, но мне иногда кажется, что в Остине группа прямо-таки у каждого. Кроме кинозвезд и программистов, – поправился он. – Господи, что натворили проклятые янки!

– Янки? Ворон из Виргинии, а я приехала из Балтимора. Тебе стоило бы хоть изредка брать в руки карту. Мэриленд находится ниже линии Мэйсона – Диксона[61]61
  Линия Мэйсона – Диксона – линия, проведенная в 1763–1767 гг. для четкого определения границ ряда шатов, Мэриленда в их числе; до сих пор многими считается культурно-исторической границей между югом страны и ее севером, где живут «янки».


[Закрыть]
.

– Так ты, выходит, южанка?

Вопрос с подвохом: ни один балтиморец не смог бы на него однозначно ответить. Карта говорит одно, городская архитектура – другое, а расовые отношения – вообще третье. В общем, и да, и нет.

– Просто преподала тебе маленький урок географии.

– А в чем вообще дело? У Эдди какая-то беда? Он показался мне нормальным парнем, но мало ли что.

Тесс проигнорировала его вопросы и задала свой:

– А чем ты вообще занимаешься?

– Я? Студент.

– На вид тебе под тридцатник.

– Вообще-то тридцать пять. Получу диплом к сорока, если опять не выгонят, и на какое-то время уеду в Мексику. Я пару лет поработал в Сан-Мигель-де-Альенде, но сейчас там стало слишком много американского. Подумываю теперь уехать в Мериду, чуть дальше по побережью, на Юкатане. Или в Тулум. А то и еще дальше, до самого Белиза. Не знаю. Как получится.

* * *

– Как получится, – повторила она Мори, когда они сели в машину.

– Что получится? – спросил он. – Куда теперь?

– Я просто повторила его слова. Ему здорово живется. А когда я жила так же, как он, я не понимала, насколько свободна. Я думала лишь о том, что у меня нет работы.

Мори сдвинул у нее перед носом указательный и большой пальцы:

– Еще вот столько, и ты запоешь песню Джони Митчелл[62]62
  Джони Митчелл (р. 1943 г.) – канадская разножанровая певица, автор-исполнитель; в ее песнях часто поется о безвозвратно ушедшем прошлом.


[Закрыть]
, хотя ты, скорее всего, об этом не догадываешься.

– Нет, я говорю, что здесь все по-другому. В теплом климате люди более спокойно относятся к своим неудачам, потому что ночевать на улице – это не вопрос жизни и смерти.

– У вас в Балтиморе совсем нет бездомных? – спросил Мори.

– Ладно, мою теорию еще надо доработать.

Но все равно здесь что-то было в погоде, в воде, и это что-то меняло восприятие времени и возможностей. Если Ворон подхватил местную лихорадку, сейчас он мог быть где угодно.

И с кем угодно.

Глава 5

Они решили скоротать время до открытия клубов, вернувшись в «Страну кводлингов». Ранним вечером Тесс устроила себе пробежку вдоль озера Таун-лейк[63]63
  Ныне Леди-Берд-лейк в честь упоминавшейся выше жены Линдона Джонсона, уроженки Техаса, как и он сам.


[Закрыть]
и начала чувствовать очарование Остина. Здесь поклонялись фитнесу, здесь находили свое прибежище все, кто занимался физическими упражнениями. В этом смысле Остин был прямой противоположностью Балтимора, где курящие сигарету за сигаретой водители любили оттеснять с проезжей части бегунов просто ради удовольствия. Этот город подходил ей идеально. Подходил бы, если бы Тесс верила в идеальные соответствия. Благодаря Китти она выросла на настоящих сказках братьев Гримм, где сестры Золушки срезали себе пальцы и пятки, чтобы втиснуть ноги в дурацкую стеклянную туфельку.

На озере было несколько гребцов, и, глядя на них, она вспомнила, что скучает по своей скромной лодчонке. В Балтиморе гребной сезон уже подходил к концу, и, задержись она надолго, упустит лучшие дни. Тесс напомнила себе, что скоро окажется дома. Ведь все оказалось проще, чем мнилось родителям Ворона. Он уехал, чтобы разделить жизнь с женщиной. И скорее всего, отыщется нынче же вечером на Шестой улице. Останется лишь подвести пропажу к телефону-автомату – и дело в шляпе.

Но почему он перестал звонить родителям? Она думала над этим, пока бежала по берегу. И зачем отправлять конверт? Может, Ворон все еще злится на нее и решил разыграть, но для чего заставлять родителей волноваться?

Она пришла к заключению, что беспечность – неотъемлемая черта всех сыновей и дочерей любого возраста. Тесс и сама не связывалась с родителями после приезда и не спешила звонить Тайнеру до позднего вечера. Она набрала лишь тогда, когда точно знала, что попадет на автоответчик. В конце концов, иногда настолько занят, что и поговорить некогда, правда же?

Был одиннадцатый час, когда они прогуливались на север по улице, огибавшей с запада территорию Техасского университета. Мори предложил:

– Не хочешь остановиться перекусить? А то в животе уже бурчит. Тут неподалеку есть хорошее место.

– Вегетарианское? – скептически спросила Тесс.

Она тоже ощущала дискомфорт, но не от голода. Хождение по клубам с фотографиями Ворона наводило на нее уныние. На одном снимке Ворон выглядел таким, каким она его знала, с крашеными дредами, а другим было его новое фото из газеты.

«Вы видели этого человека? Вы видели этого человека?» Никто его не видел.

– Барбекю.

– Барбекю? Я думала, мясо не по твоей части.

– Конечно, но только когда я дома. За его пределами могу есть все, что пожелаю. Главное, почистить зубы перед возвращением. Я могу прийти домой пропахшим марихуаной, но если отец почувствует, что от меня несет бургером, мне конец.

В общем, никто не знал ни Ворона, ни Эдгара, ни Эда, ни Эдди. Они начали с лучших клубов Шестой улицы, где играли знаменитости местного разлива. Мори то и дело рассказывал, как ценятся местные звезды здесь, в городе, приютившем Вилли Нельсона[64]64
  Вилли Нельсон (р. 1933 г.) – легенда кантри.


[Закрыть]
, Шон Колвин[65]65
  Шон Колвин (р. 1956 г.) – американская фолк-певица, автор-исполнитель.


[Закрыть]
и многих других людей, о которых Тесс никогда не слышала. Затем они стали расширять круг поиска, пока не дошли до проверки самых унылых баров, где иногда детям разрешали играть в тишине между спортивными трансляциями. Но и там никто не помнил парня по фамилии Рэнсом с похожей на куклу подружкой.

Затем решено было обойти студенческие кабаки, на случай если Ворон со своей группой опустился до того, чтобы играть там за еду.

– Еще можно зайти в «Соник», – предложил Мори. – Возьмем по чили-догу.

Тесс могла смириться с тем, что никто не принимал Ворона на работу, хотя всегда считала «По и белое отребье» нормальной панк-группой, не хуже любой другой. Труднее было поверить в то, что никто его не запомнил – ведь Ворон всегда был таким ярким и живым. Он неизменно производил впечатление.

– То есть вы даже не помните, чтобы он заходил сюда искать работу? – спросила она одного клубного менеджера.

Менеджер был из тех людей, которые никогда не смотрят в глаза, а направляют взгляд куда-то через плечо собеседника, будто ожидая, не появится ли на горизонте кто-нибудь, с кем окажется поинтересней.

– Знаете, сколько в среднем ребят сюда приходит за неделю? Каждый сошедший с междугороднего автобуса думает, что станет следующей звездой Остина. Это место – как Голливуд в сороковых. Все хотят здесь жить.

– Неужели? – усомнилась Тесс. – А я вот не хочу.

Их глаза наконец встретились, и менеджер с насмешкой произнес:

– Так говорите, как будто можете.

Мори ждал ее ответа.

– Так что скажешь?

– По поводу?

– Барбекю или чили-доги? «Рубиз» прямо здесь, в верхней части Прогона, если ты не против чуть-чуть пройтись.

– Какого еще Прогона?

– Это Гвадалупе-стрит, та самая, что сейчас у тебя под ногами. Кстати, не желаешь посмотреть что-нибудь в кампусе? Там можно срезать, если хочешь, и повесить объявление.

Тесс взглянула на электрические столбы на Гвадалупе-стрит, обклеенные объявлениями так усердно, что казались сделанными из папье-маше.

– Нет, пожалуй, не стоит.

– А просто посмотреть? Увидеть башню?

– Башню?

– Чарльз Уитмен, детка. – Глаза Мори засверкали. – Перебил кучу людей, и они лежали прямо тут! На этом самом месте![66]66
  Речь идет о массовом убийстве 1 августа 1966 г., когда бывший снайпер Чарльз Уитмен из башни Техасского университета убил 14 человек и ранил 32.


[Закрыть]

– Надо же, как интересно, – ответила Тесс.

И все же она понимала, почему Мори находил эту историю столь захватывающей – ведь к нему это не имело никакого отношения. Парадоксальным образом именно недостаток опыта часто делает людей бесчувственными. Она подумала, не рассказать ли что-нибудь из того, что она видела в прошлом году. О парочке, расстрелянной в постели. О теле, найденном в канаве. О машине, выплывшей из тумана, чтобы отправить молодого парня в лучшую жизнь. Все, с позволения сказать, реалити-шоу мира не помогут узнать, каково это – находиться рядом в момент, когда обрывается жизнь, когда чья-то душа покидает тело и уходит в другой мир. Но Мори был лишь счастливым красавцем-мальчишкой, который зарабатывал на жизнь, продавая комиксы. Его даже отдаленно не интересовала реальность, и это – парадоксальным же образом – делало его необыкновенно приятным собеседником.

Пока они одолевали Прогон, Тесс продолжала всматриваться в лица музыкантов и клубных дельцов. Девушка играла на скрипке, и, задержавшись около нее, пешеходы погружались в атмосферу классической музыки; она даже не взглянула, когда монеты упали в открытый футляр. Они прошли мимо рынка под открытым небом, где торговали посудой и простенькими украшениями, мимо магазина для школьников, переполненного бело-оранжевыми[67]67
  Цвета Техасского университета.


[Закрыть]
канцелярскими принадлежностями. На крышке мусорного бака сидел парень и играл на бонго.

Этот парень был знаком Тесс. Что ж, пусть с опозданием, но прекрасный момент чистой и несомненной удачи наконец наступил и для нее.

– Гэри!

Ему понадобилась секунда, чтобы понять, что его окликнули. Слишком много скрытого подтекста виделось в тех эмоциях, которые шквалом сменили друг друга на лице: замешательство, мгновенная радость от того, что в чужом краю обнаружилось знакомое лицо, и в конце концов недовольство и угрюмость.

– Тесс Монаган. Вот уж не думал.

– Аналогично.

– Так что?

– Может, ты мне скажешь? Ищу Ворона.

– Удачи, – он подобрал ноги и слез с бака. – Не видел этого говнюка уже несколько недель.

– А что с «По и белым отребьем»?

– Мертвее, чем сам Эдгар По. Название не прижилось. Мы пару раз выступили, в основном на бесплатных фестах, но потом кто-то позвонил в «Кроникл» и пожаловался. «Группа откровенно расистская в своем допущении, что другим культурам не свойственны должные стандарты нормативного поведения». Это написали в письме в редакцию. «Нормативное поведение». Наверно, надо сменить название на это.

– Что за бред?

– Да насчет названия это я так просто, а письмо-то и в самом деле было. Добро пожаловать в Техас.

– Так что, группа распалась? И куда все подевались? Где Ворон?

– Ворон сам бросил группу. Он сказал, что будет двигаться в новом направлении, и в буквальном, и в творческом смысле. На самом деле все из-за нее.

Опять эта загадочная спутница Ворона.

– Блондинка? Похожа на фарфоровую куклу?

– Да, блондинка, но насчет куклы не знаю, – ответил Гэри, растирая подбородок, точно пытался стимулировать рост клочковатой козлиной бородки. – Если ты не имеешь в виду Чаки из ужастиков[68]68
  Кукла-убийца, персонаж серии фильмов, открытой картиной «Детская игра» в 1988 г.


[Закрыть]
. Натянула нас, как Йоко Оно битлов, по самое не балуйся. Ворон встретил ее, и с тех пор я, кажется, больше не видел его прежним. Он резко захотел заниматься всякой околоиндейской фигней. Даже спросил меня, не могу ли я научиться играть на аккордеоне. Я ответил, чтобы он затолкал дерьмо в стиле Лоренса Велка[69]69
  Лоренс Велк (1903–1992) – американский телеведущий и музыкант, аккордеонист, исполнитель легкой музыки.


[Закрыть]
себе в задницу.

– Когда это случилось?

– Летом, по-моему. Хотя и сейчас лето, чего уж там. Помню, было жарко. Да здесь было жарко с самого начала, как только мы приехали в мае! Может, в июле или августе случилось. Не знаю. Не очень давно, короче. Остальные уехали обратно в Балтимор. Я подумал, что стоит попробовать остаться в Остине. Здесь, например, зимой-то получше, верно? – он оправдывался и походил на попрошайку. – Уж и лето закончилось, а я еще не попробовал пропаренных крабов.

У Тесс не было времени, особенно на грезы о морепродуктах.

– Где Ворон сейчас? У него новая группа? Как зовут блондинку?

– Не знаю полного имени. Называла себя Эмми – только одно чертово имя, как у Мадонны. Она выступала под именем «Голландка», когда мы ее повстречали. Но у нее был дом в Хилл-Кантри, они с Вороном там иногда зависали. Сказала, что Остин теперь не годится для работы, и он поверил. Верил в любой бред, что она несла.

– Где это, Хилл-Кантри?

– К западу от Остина, довольно большая область. Родина Линдона Джонсона, – вставил Мори. – Нужно бы узнать поточнее, прежде чем ехать.

Гэри уставился на Мори так, словно молодой техасец был причиной всех бед, приключившихся с ним в Штате Одинокой Звезды.

– А то я не знаю. Не тупой. Что-то на «Б».

– Бёрне? – спросила Тесс, вспомнив марку на присланном ей конверте.

– Не-а, но что-то около того. Бинго? Боффо? Бланко! Он в Бланко, ясно? Или где-то там. Я запомнил благодаря «Белому альбому»[70]70
  «Blanco» (исп.) – «белый». «Белый альбом» – под таким названием известен девятый альбом «Битлз», официально называющийся «The Beatles»; обложка представляет собой сплошное белое поле с одной-единственной надписью – названием группы/альбома.


[Закрыть]
. Но мне кажется, город называется как-то типа Ту-Систерс[71]71
  Twо Sisters – две сестры (англ.).


[Закрыть]
.

Тесс все еще была озадачена, но Мори с улыбкой кивнул:

– Это уже что-то. Твин-Систерс[72]72
  Twin Sisters – сестры-близнецы (англ.).


[Закрыть]
– это довольно маленькое местечко, и незнакомец там должен быть на виду.

Две удачи за пятнадцать минут – встреча с Гэри и зацепка. Тесс оставалось надеяться, что удача не покинет ее и в дальнейшем.

– Хорошо, отправлюсь туда завтра.

– А как же насчет ужина? – жалобно спросил Мори.

– Да, давай, ты выбираешь.

– Барбекю? Чили-дог? Барбекю.

– Здесь его отлично готовят, – с завистью проворчал Гэри.

Мори внимательно посмотрел на грустного барабанщика. На нем была футболка «Искусственного жемчуга Менкена»[73]73
  «Искусственный жемчуг Менкена» – рок-кафе в Балтиморе, уже закрывшееся во время написания романа.


[Закрыть]
с отрезанными рукавами, а руки выглядели худыми и обгоревшими. Он недавно подстригся, но это лишь привлекало внимание к белой полосе на ярко-красной шее.

– Хочешь с нами? Я угощаю, потому что ненавижу слышать, как кому-то плохо живется в моем городе. На самом деле у нас тут как в Эдеме.

– Ага, только в этом Эдеме уже побывали змея и девка с яблоком, так что меня вышвырнули, – сказал Гэри. – Но от барбекю, пожалуй, не откажусь.

* * *

В округе Бланко оказалось не так уж много белого. Холмы коричневые, кое-где на них серые скалы, шоссе – черное, а безоблачное небо – такое голубое, что Тесс даже испытала странный приступ клаустрофобии и ей почудилось, будто все вокруг накрыли гигантской оболочкой. Она ехала и думала, что может находиться в пути бесконечно долго, не имея цели.

Она чувствовала облегчение, оказавшись одна, лишь в компании Эсски. Добиться одиночества было нелегко. Мори, предчувствуя наступление развязки, порывался поехать с ней, но она хотела встретиться с Вороном один на один. Проницательный Кит поручил Мори присмотреть за магазином, пока он съездит по делам. Мори помрачнел и сидел у прилавка, притворяясь, что читает новый комикс. Таким Тесс его и оставила.

Столица округа являла собой небольшую группу строений, начинавшуюся после знака ораничения скорости. Тесс, которая до сих пор представляла себе старый и дикий Техас, ожидала увидеть пыльную главную улицу, окруженную зданиями девятнадцатого века с верандами и, возможно, даже салунами. Она проехала город менее чем за пять минут, а еще через пять – увидела дансинг и круглосуточный минимаркет, в сумме, похоже, дававшие Твин-Систерс.

Лучезарная и дружелюбная девушка за прилавком выглядела слишком счастливой для сотрудницы здешнего магазинчика. Именно такого человека Тесс и надеялась найти – сплетницу, которая сует нос в чужие дела и старается разговорить каждого проходящего мимо незнакомца. К кассовому аппарату была приклеена фотография парня в футбольной форме.

– Как вам денек? – спросила девушка высоким и восторженным голосом, напоминая своим видом большого щенка, отпущенного с поводка.

– Отлично, просто отлично, – ответила Тесс.

Опыт подсказывал ей, что приступать к делу нужно не напрямик. Люди больше доверяют, если не производить впечатления слишком сильной сконцентрированности на чем-либо. Она взяла колу и попыталась найти среди нездоровой пищи какую-нибудь ее сугубо местную разновидность. Увы, уже и здесь американская действительность стала невыносимо однообразной. Ее любимых батончиков «Голденбергс пинат чуз», «Пятое авеню» и «Кларк Бар» не было, как и местных аналогов.

– Вы ищете что-нибудь конкретное? – поинтересовалась продавщица.

– Некоторым образом. Мне нужно кое-что такое, чего я не пробовала раньше.

Глаза девушки расширились, точно она услышала что-то странное, нарушающее привычный ход вещей.

– Я сладости имею в виду, – объяснила Тесс. – Зачем тогда путешествовать, если все везде одинаковое?

– Вот, возле кассы у нас мексиканские конфетки, пралине и другие. Есть похожие на мексиканский флаг, – девушка взяла нечто напоминающее кусок плавленого монолитного сахара в красную, зеленую и белую полоску. Красный выгорел: конфета явно пролежала на солнце очень долгое время.

– Вместо колы можете взять «Биг Ред».

– А какой у нее вкус?

– Честно? – девушка огляделась по сторонам, убедившись, что никто ее не слышит. – Как перемолотые ластики. Зато местного производства.

– Думаю, обойдусь все-таки колой. И «лунный пирог»[74]74
  Популярный в США тип печенья-сэндвича, в России известный благодаря изделиям под маркой «Орион чоко пай».


[Закрыть]
возьму. Дома мне такого не съесть.

– Правда? Неужели есть место, где не продают «лунный пирог»? Вот это да!

Йи-ха! Истинно ковбойский буквализм! Если бы эта девушка увидела дворовый бассейн, она наверняка назвала бы его «цементным прудом». Но Тесс держала рот на замке и положила деньги на кассу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7