Лора Липпман.

О чем молчат мертвые



скачать книгу бесплатно

Медленно уплывая на обезболивающих таблетках в долину снов, она представляла, как проснется утром и назовет всем свое имя, свое настоящее имя… впервые за столько лет. Как ответит на вопрос, о котором люди обычно не задумываются: «Кто вы?»

А затем она поняла, каким будет второй вопрос…

Часть I
Среда

Глава 2

– Это твой телефон звонит?

Заспанная девушка уставилась на Кевина Инфанте, причем она явно была рассержена, хотя, конечно, не факт, что на него. К тому же он даже не помнил ее имени – правда, был уверен, что через секунду-другую обязательно вспомнит его. Но не все сразу.

Нет, именно это сочетание – странная девушка и зловещий блеск в ее глазах – вот что делало это утро уникальным временем в «анналах Инфанте», как любил называть их сержант Ленхард, неизменно растягивая «а». Если Кевин был настолько плохо знаком с этой девушкой, что даже не мог вспомнить ее имени, чем же он заслужил этот полный неодобрения, гнетущий взгляд? Обычно ему требовалось месяца два-три, чтобы пробудить в женщине столько гнева.

– Так это твой телефон? – повторила девушка голосом столь же угрожающим, как и выражение ее лица.

– Да, – облегченно выдохнул Инфанте, радуясь возможности начать разговор с такого легкого вопроса. – Абсолютно точно.

Тут до него дошло, что следовало бы найти трезвонящий телефон и, может, даже ответить на звонок, но тот неожиданно затих. Кевин ждал, что вслед за мобильником начнет звенеть домашний телефон, однако затем вспомнил, что находится не в своей спальне. Он пошарил левой рукой по полу – правой он все еще обнимал девушку – и поднял свои брюки, к поясу которых был прикреплен мобильник. Как только он взял его, телефон завибрировал у него в руке и издал еще один пронзительный сигнал. Девушка снова одарила Инфанте неодобрительным взглядом.

– Это по работе, – сказал он, посмотрев на номер.

– Что-то срочное? – спросила она, и если бы он был в хорошей форме, то просто солгал бы, сказав: «Да, конечно», на чем, собственно, все и закончилось бы. Затем он быстро оделся бы и выбежал из квартиры.

Все еще не отойдя окончательно ото сна, он пробормотал:

– В моем отделе не бывает ничего срочного.

– А я думала ты коп. – В голосе незнакомки слышались легкие нотки гнева, но теперь уже с примесью плохо скрываемой обиды.

– Детектив.

– Разве это не одно и то же?

– Ну, почти.

– Так и что, у копов не бывает срочных вызовов?

– Да бывают, постоянно – и этот стоит считать одним из них. Но в моей работе… – Кевин осекся, едва не проговорившись, что занимается расследованием убийств. Просто он опасался, что девушка может заинтересоваться этим, захочет увидеть его еще раз или даже развить отношения с ним. Копы бывают разными, и он был этому несказанно благодарен. – Люди, с которыми мне приходится работать… они очень терпеливые.

– Значит, у тебя типа офисная работа?

– Можно сказать и так. – У Инфанте был офис, у него была работа, и иногда он выполнял свою работу в офисе. – Дебби. – Он постарался не выдать своей гордости тем, что все-таки вспомнил ее имя. – Можно и так сказать, Дебби.

Пытаясь найти часы и заодно осматриваясь вокруг, он понял, что это определенно была спальня, причем обустроенная с неплохим вкусом.

На стенах висели художественные фотографии с изображениями цветов, и все было, как сказала бы его бывшая жена, а точнее, последняя из них, выдержано в одной цветовой гамме. Звучало это очень модно и довольно красиво, но Инфанте не видел в этом ничего хорошего. Всего лишь очередной отвлекающий маневр, который многое может спустить женщине с рук. Если подумать, «цветовая гамма» – это часть ловушки. Начинается все с дорогого кольца, возобновляемого кредита, мебели из «Шоферс» и закладной, а заканчивается – в его жизни подобное случалось уже дважды – в окружном суде Балтимора. В конце концов бывшая забирает все себе, а тебе остаются только долги.

Здесь все было выполнено в бледной желтовато-зеленой цветовой гамме. Не так уж и плохо, но детектива почему-то начало подташнивать. Выбирая свою одежду из общей кучи, он начал замечать странные детали интерьера, которые не совсем подходили сюда: встроенный письменный стол прямо под створчатым деревянным окошком, квадратный мини-холодильник, на котором лежала вязаная салфетка, а сверху красовалась маленькая микроволновка… Над столом висел флажок с эмблемой «Тоусонских Тигров»…[5]5
  Университетская футбольная команда.


[Закрыть]

«Черт бы меня побрал, – подумал он. – Черт бы меня побрал!»

– Ладно, – сказал Кевин, – а ты чем занимаешься?

Девочка, именно девочка, потому что ей не было и двадцати одного года – не то чтобы это было незаконно, просто у Инфанте были свои правила на этот счет, – одарила его ледяным взглядом и, перебравшись через него, завернулась в какую-то желто-зеленую простыню. С заметным усилием она стянула с крючка пушистый халат, накинула его на себя и только после этого позволила простыне упасть на пол. Полицейский внимательно посмотрел на нее, пытаясь припомнить, что именно привело его сюда. Видит бог, это было явно не ее лицо, хотя оно, возможно, выглядело более привлекательно, когда не было таким заспанно-помятым. При дневном свете она казалась какой-то чересчур бледной, эта Дебби, одна из тех блондинок, чьи глаза смываются с лица вместе с макияжем. Она вытащила из шкафа ведро, вызвав у Инфанте на секунду панический страх. Неужели чтобы огреть его этим ведром? Или вылить что-то ему на голову? Но Дебби просто вышла из комнаты и отправилась в душ. Скорее всего, чтобы смыть с себя все следы от проведенной с Кевином Инфанте ночи. Насколько все плохо? Чем он мог так разозлить эту девушку? Он решил не дожидаться ее, чтобы узнать.

Даже по меркам колледжа было еще слишком рано. Кевин почти вышел из общежития, как вдруг натолкнулся на еще одну студентку, пухлую пучеглазую девчушку, которую, похоже, немало удивило его присутствие. Не просто парень в женской общаге, но мужчина солидного возраста, в костюме, явно не студент и даже не преподаватель.

– Полиция, – сказал он, – округ Балтимор.

Но девушке от этого, казалось, легче не стало.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Нет, просто обычная проверка безопасности. Не забывайте закрывать на ночь все двери и избегайте неосвещенных мест на парковках.

– Есть, офицер! – деловито откликнулась студентка.

Мартовское утро выдалось холодным, и в кампусе никого не было. Детектив обнаружил свою машину недалеко от общежития, припаркованную в неположенном месте. Когда он пытался найти, где оставить ее этой ночью, ему казалось, что это обычный многоквартирный дом. Теперь события вечера постепенно всплывали у него в памяти. Чтобы как-то сменить обстановку, Инфанте поехал не в «Вагнер», где они с коллегами обычно проводили время, а в «Сури». Там в конце бара сидела стайка молодых девчонок, и хотя детектив сразу сказал себе, что приехал сюда просто чего-нибудь выпить, вскоре он преисполнился уверенности уехать отсюда с одной из них. Ему досталась не самая классная из всех, но и та была ничего. Во всяком случае, она изо всех сил пыталась ему угодить – даже сделала минет в машине на Аллегейни-авеню. Он привез ее в это неказистое пяти– или семиэтажное здание около двух часов ночи. Ему хотелось просто посмотреть, как она повернет ключ в замке, посигналить ей на прощание и уехать, но девушка, очевидно, рассчитывала на большее, поэтому он проследовал за ней в комнату и принялся за дело. Кевин был уверен, что поработал довольно-таки неплохо, прежде чем уснуть. Так чем же было вызвано сие недовольство с ее стороны?

Местный коп уже собирался выписать штраф, но Инфанте сунул ему под нос свой значок, и его коллега отступился, хотя было видно, что он явно был не прочь поспорить. Очевидно, перепалка из-за штрафа за парковку была самым интересным, что могло случиться за день с этим угрюмым парнем. У Кевина снова зазвонил телефон – Нэнси Портер, его бывшая напарница, торопливо прошептала в трубку: «Ты где опять?» Черт возьми, он снова пропустил летучку! Если он не хотел приехать на работу в совсем уж неприличное время, ему придется выбирать между душем и завтраком, причем нормальным завтраком, который бы утолил его голод. В итоге детектив решил, что чувство тошноты будет терпеть проще, чем собственную вонь, и отправился домой, на северо-запад Балтимора. Он ведь всегда может сказать, что напал на след главного подозреваемого по… по делу Макгоуэн, например. Да, именно так. В ду?ше на него снизошло вдохновение, и поэтому он находился там дольше, чем следовало бы, позволяя воде стекать по телу, открывать поры и избавлять его от запахов прошлой ночи. Он скажет, что все это время искал бывшего парня девушки по фамилии Макгоуэн, не самого недавнего и даже не предпоследнего, а третьего с конца. Если подумать, это не такая уж и плохая идея. Девушка была убита в парке Ганпауер-Фоллс, причем с такой жестокостью, которую редко проявляют случайные маньяки. Ее не просто зарезали – убийца еще и поджег ее тело. Таким образом, уже через несколько минут к месту убийства подъехало несколько пожарных машин, хотя преступник мог просто оставить тело в лесу, и несколько дней, недель или даже месяцев девушку наверняка никто не нашел бы. Люди всегда удивлялись, когда копы не могли найти тело, но даже несмотря на стремительное развитие линий метро, в Балтиморе было еще огромное количество необжитых земель, куда в принципе редко ступает нога человека. Время от времени какой-нибудь охотник натыкался на груду костей, и оказывалось, что это останки жертвы пяти– и даже десятилетней давности.

В самом начале карьеры Инфанте приходилось расследовать подобное дело, когда налицо было убийство, но тело обнаружено не было. Семья жертвы имела достаточно денег и связей, чтобы свести весь департамент полиции с ума. Когда им говорили, что все поиски и малообещающие лабораторные исследования, которых они неустанно требовали, не принесут никакой пользы, а лишь растратят годовой бюджет департамента, они пожимали плечами и отвечали: «Ну и что?» Тело обнаружили не раньше чем через три года, примерно в десяти метрах от внутриштатного шоссе, да и то только потому, что какой-то скромник пошел в кусты, чтобы отлить. Медики пришли к выводу, что жертва умерла от удара тупым предметом по голове, а значит, это действительно было убийство. Но больше никаких улик ни на теле, ни на месте преступления найти не удалось, а муж жертвы, главный подозреваемый по делу, к тому времени уже умер. Инфанте мучился лишь одним вопросом: был ли смертельный удар нанесен в результате несчастного случая, как если бы очередная субботняя семейная драка вышла из-под контроля, или же у убийцы был какой-то умысел? Кевин проводил много времени в обществе мужа той женщины, пока тот не умер от рака желудка. Муж даже верил, что Инфанте приходил к нему исключительно по доброте душевной. Он накинул на себя маску глубоко опечаленного смертью жены вдовца, и следователь решил, что парень считает себя жертвой, а не убийцей. По мнению муженька, он всего лишь толкнул жену легонько, не сильнее, чем толкал ее на протяжении многих лет совместной жизни, только в этот раз она больше не смогла подняться. Так что он отвез ее подальше от дома и выкинул из машины, а остаток жизни провел, полный уверенности в своей невиновности. Можно было бы подумать, что близкие девушки успокоились после его смерти, но нет. Некоторым людям и этого недостаточно.

Полицейский вышел из душа. Чисто теоретически он опаздывал всего на тридцать минут. Но у него сводило желудок от голода, и перекусом в «МакАвто» тут не отделаешься. Поэтому он поехал в ресторанчик «Бел-Лок Динер». Там официантки суетились вокруг него, подавая ему стейк и яичницу ровно в том виде, как он любил – наполовину прожаренные. Он воткнул вилку в мясо, позволяя соку стекать на тарелку, и снова задумался: что же он такого, черт возьми, сделал, чтобы разозлить Дебби?

* * *

– В больницу Святой Агнес поступила какая-то сумасшедшая, которая утверждает, что ей известно о старом убийстве, – сообщил ему сержант Ленхард. – Поезжай туда и выясни, что к чему.

– Я сейчас расследую дело Макгоуэн, – возразил Кевин. – Честно говоря, мне нужно было кое-кого перехватить этим утром, пока он не уехал на работу. Поэтому я и опоздал.

– Кто-то должен поехать поговорить с ней. Видишь ли, Инфанте, кто последний, тому и отдуваться.

– Я же сказал, я…

– Ну да, я знаю, что ты мне сказал. Но это не освобождает тебя от летучки, кретин.

В прошлом году, когда в отделе не хватало рук, Ленхард с Кевином были напарниками, а с тех пор как он вернулся к обязанностям сержанта, Ленхард стал еще более невыносимым козлом, как бы напоминая Инфанте, кто из них двоих главный.

– Какой в этом смысл? – проворчал Кевин. – Ты вообще уверен, что она в своем уме?

– Может, не в своем, а может, просто пытается отвлечь нас от того, что сбежала с места аварии. Вот ты съездишь туда и все мне потом расскажешь.

– Мы знаем хоть, по какому делу она хочет нам помочь?

– Прошлой ночью она бубнила что-то насчет Бетани.

– Бетани-Бич? Но ведь это даже не в нашем штате, не то что в округе!

– Сестры Бетани, смешной ты человек. Давнее дело об исчезновении двух сестер.

– Говоришь, она чокнутая?

– Абсолютно.

– И ты все равно хочешь, чтобы я потратил полдня, чтобы просто поговорить с ней? Все-таки Святая Агнес – это самая окраина округа Балтимор.

– Ага.

Полный гнева и раздражения, Инфанте развернулся, чтобы уйти. Ладно, по справедливости он заслуживал, чтобы ему немного сжали яйца, но ведь Ленхард, по идее, думал, что он все утро занимался расследованием дела, так что это было несправедливо.

– Эй, Кев! – окликнул его сержант.

– Да?

– Знаешь, так странно, ты все утро работал, встречался с разными людьми, и никто из них тебе не сказал, чтобы ты вытер рот?

Инфанте поднес руку к лицу и обнаружил остатки яичницы в уголке рта.

– Встреча за завтраком, – сказал он. – Я пытался разговорить кое-кого, кто, возможно, знает что-то о Макгоуэн.

– Ты уже автоматически врешь? – весело спросил его бывший напарник. – Или просто практикуешься, чтобы не потерять форму до следующего брака?

Глава 3

Молодой доктор с круглыми глазами долго стоял у витрины, выбирая выпечку. Сначала его выбор пал на витое жареное печенье, затем на слоеное пирожное, а потом снова на печенье. Кэй Салливан, стоявшая за ним в очереди, буквально чувствовала, как этот человек горит в предвкушении своей маленькой трапезы. В конце концов, он был не старше двадцати шести – двадцати семи лет и худой, как борзая, ведь жить ему приходилось лишь на зарплату интерна. Его пока не беспокоило, что именно он ест, и не факт, что когда-нибудь будет беспокоить. Многим это безразлично, особенно мужчинам, – а он любил то, что ему доставалось. Печенье в это утро явно было для него лучом света, эдакой наградой за долгую бессонную ночь. Его радость чувствовалась так сильно, что Кэй казалось, будто это она сама купила для себя печенье, поэтому, садясь за столик в компании привычного черного кофе с двумя пакетиками низкокалорийного сахара, она ощущала себя не столь обездоленной.

Она выбрала столик в самом углу и теперь сидела за ним, углубившись в книгу в мягкой потрепанной обложке. Такие книги лежали у Салливан по всем закуткам и закоулкам: в сумочке, в офисе, в машине, на кухне и даже в ванной. Пять лет назад, когда раны в сердце, открывшиеся после развода, еще были свежи и не давали забыть о себе, книги оказались единственными друзьями, которые хоть как-то отвлекали Кэй от мысли, что ее жизнь была, по большому счету, кончена. С течением времени она поняла, что в компании книг ей куда уютнее, чем в компании людей. Чтение стало для нее не способом отгородиться от внешнего мира, а скорее идеальным образом жизни. Дома она изо всех сил старалась не прятаться за книгами от собственных детей. Ей приходилось откладывать чтение и смотреть какую-нибудь телепередачу, которую выбирали Грэйс и Сет, но ее горящие желанием глаза то и дело посматривали на книгу, которая лежала так близко к ее руке. Здесь же, на работе, где Салливан могла бы все перерывы на кофе и обеды проводить в компании коллег, она все равно почти всегда сидела одна и читала. За глаза коллеги называли ее антисоциальной работницей – по крайней мере, таковой она им казалась. Но хотя Кэй и проводила все время, углубившись в чтение книг, до ее ушей доносилось очень многое.

Сегодня утром, например, она всего за пару минут, пока открывала дверь своего кабинета, многое узнала о Джейн Доу. Коллеги единодушно сошлись во мнении, что эта пациентка – врунья, которая несет всякий бред от отчаяния. Однако у женщины действительно была травма головы, которая могла как угодно повлиять на память. Ей назначили психиатрическое обследование, но Кэй уже больше года назад перевелась из того отделения, так что это больше не было ее заботой. Свои травмы женщина получила совсем недавно, собственно, в результате аварии, да к тому же она вроде как не была ни бездомной, ни безработной, ни брошенной – а все это как раз по части Салливан. Разумеется, ко всему прочему странная пациентка отказалась сообщить, есть ли у нее медицинская страховка, но это уже проблемы администрации. Если окажется, что она не застрахована, а это весьма вероятно, то Кэй придется что-то придумывать с оплатой ее лечения, а также, возможно, узнавать, можно ли провести Джейн по какой-нибудь внутриштатной или федеральной программе.

Но пока Джейн Доу была не ее проблемой, и Кэй могла спокойно погрузиться в мир Шарлотты Бронте. В этом месяце ребята из клуба книголюбов выбрали «Джейн Эйр». Салливан, в общем-то, не было особого дела до этого клуба, эдакого кружка по интересам, к которому она присоединилась, когда ее брак уже был на последнем издыхании, но членство в нем, по крайней мере, служило отличным оправданием тому, почему она постоянно читала. «Да так, это все для клуба книголюбов, – отвечала она, не отрываясь от книги. – Опять отстаю от остальных». Члены же клуба тратили больше времени на сплетни и еду, чем на обсуждение книг, но и это не сильно волновало Кэй. У нее редко появлялось желание говорить о прочитанном, так как обсуждать персонажей любимых книг было для нее все равно что сплетничать о друзьях за их спинами.

За соседним столиком расположилась небольшая группа молодых докторов. Обычно Кэй с легкостью могла абстрагироваться от окружающего шума, но у единственной девушки, сидевшей вместе с компанией, был такой звонкий высокий голос, что он резал соцработнице уши, и она невольно стала вслушиваться в содержание разговора.

– Убийство!

«Прошла неделя – от мистера Рочестера не было никаких вестей; прошло десять дней, а он все не возвращался», – продолжила читать Салливан.

– Поживешь в Балтиморе – совсем перестаешь удивляться подобному. Сколько их случается за год? Пятьсот? – вопрошала медичка за соседним столом.

«Менее трехсот в городе», – мысленно поправила ее Кэй. И десятая их часть в округе. А в мире Джейн Эйр в это время молодая гувернантка боролась с чувствами, которые питала к своему хозяину. «Я даже удивилась, с какой быстротой мне удалось преодолеть это мгновенное колебание, как легко я отстранила от себя мысль о том, что поступки мистера Рочестера могут быть для меня чем-то полным глубокого жизненного интереса».

– Родители чуть не умерли, когда узнали, что я собираюсь работать здесь. Вообще они хотели, чтобы я устроилась в Хопкинс или в какой-нибудь университет, но я им соврала и сказала, что Святая Агнес находится в милом райончике.

За последней фразой звонкоголосой девушки последовал взрыв самодовольного смеха. Святая Агнес была хорошей больницей с приличным уровнем финансирования, третьей по количеству рабочих мест в Балтиморе, но при всем ее богатстве район, в котором она располагалась, был просто ужасен. Во всяком случае, за последние годы местные жители превратились из надежного рабочего класса в убогих маргиналов. Обитатели всех этих тесных пригородов, которые начали стремительно развиваться в первые годы так называемого «бегства белых»[6]6
  Социальный феномен, при котором белое обеспеченное население уезжает из определенных районов города, которые затем заселяются преимущественно «цветными».


[Закрыть]
, на своем горьком опыте узнали, что городским проблемам было плевать на воображаемые линии на карте. Наркотики, преступность – они распространялись не только по району или по городу, но даже выходили за пределы округа, а оттуда, в свою очередь, простирались все дальше и дальше. Зато теперь начал развиваться центр города, с тех пор как представители молодой интеллигенции, а также состоятельные пенсионеры и зажиточные вашингтонцы решили, что хотят жить в домах с видом на гавань и есть в приличных ресторанах. И кому какое дело, что школы здесь – полное дерьмо? Кэй благодарила судьбу за то, что осталась в Хантинг-Ридже – ведь жить в городе тогда казалось непрактичным и разорительным, так как цены там на все подскочили втрое, а времена были и без того трудные, несмотря на то что обучение детей в частной школе оплачивал ее бывший муж. Он был весьма щедр в этом отношении, но понятия не имел о каждодневных расходах на ребенка. Он не знал, сколько стоят кроссовки, арахисовое масло и подарки на день рождения.

– Я слыхала, ей сколько – кажется, сорок? – Судя по тому, с каким нажимом медичка произнесла последнее слово, сорок лет в ее понимании было огромным возрастом. – И она утверждает, что это произошло тридцать лет назад? То есть это что получается? Она убила кого-то, когда ей было еще десять лет, и только теперь решилась об этом рассказать?

– Не думаю, что это она кого-то убила, – возразил мужской голос, более глубокий и мелодичный. – Просто ей что-то известно об одном из нераскрытых преступлений. О каком-то небезызвестном преступлении. По крайней мере, так она говорит.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8