Лора Флоранд.

Француженки не заедают слезы шоколадом



скачать книгу бесплатно

Сара вытянула тонкие, красивые, ни разу не искалеченные руки. «Я все сделаю правильно ради тебя, мама. Я сделаю все прекрасно. Даже голод превращу в легкое дуновение красоты, и тогда у меня будет оправдание за то, что я отправилась в сказку.

Вот увидишь».

Теперь возникло видение искалеченных рук матери, в ужасе прижатых к губам, когда Сара объявила, что отказалась от работы инженера и отправляется в Париж, чтобы стать шеф-кондитером. В ушах Сары прозвучал жалобный шепот Изи-На Лин: «Но у тебя же все идет хорошо

«Мама, не волнуйся. Это будет прекрасно. Вот увидишь. Обещаю тебе, что неудачи не будет».

Теперь же, в Париже, она даже в зеркало не может смотреть с тех пор, как решила больше не давать никаких обещаний. Она немыслимо устала от того, что каждый чертов день нарушает обещание, данное матери.

А виноват Патрик Шевалье. Как же ему удалось, весело и шумно ворвавшись в ее жизнь, подмигиванием и отблеском света в волосах завлечь ее в мечту, которая для Сары оказалась непосильной?


Глава 5


Бар находился в укромном месте как раз на таком удалении от Елисейских Полей, что члены кухонной команды могли позволить себе купить больше чем по одному пиву. Помещение было украшено тяжеловесными, вырезанными из темного дерева подделками под искусство коренных австралийцев, и Сара всегда чувствовала здесь себя такой маленькой, будто могла потеряться в полутьме помещения. И если бы она вдруг упала в обморок от истощения, то ее коллеги, не заметив этого, вполне могли уйти без нее. Впрочем, иногда ей хотелось лишь одного: спрятаться за столом, свернуться на диване калачиком, позволив пиву снять напряжение во всем теле, дать дню уйти и проспать до утра.

Когда в первый день своей стажировки она вошла в кухни Leuc? и поняла, что здесь она единственная женщина, то испытала шок. На прежней работе она занималась техническими исследованиями и, конечно, привыкла к тому, что ее окружали почти одни мужчины, но теперь ни о каком «почти» не было и речи. Что же произошло со всеми целеустремленными женщинами в Culinaire, которые приехали со всех уголков мира, потому что мечтали о Париже, о кондитерских изделиях и желали стать лучшими в мире? Да, кстати, а куда подевались женщины, которые раньше участвовали в этих программах? Где они? Нигде? Отправились назад домой?

Сара начала ходить с командой в бар после полуночи вовсе не потому, что была идиоткой. Просто ей совсем не хотелось, чтобы у нее за спиной, наливаясь пивом, ей перемывали косточки эти сильные, полные адреналина парни с их грубым вкусом к грязным сексуальным шуткам.

Сначала это было ужасно – заставить себя пойти с ними, вместо того чтобы из последних сил добраться до метро и позволить ему отвезти себя домой. Но потом она привыкла и к ним, и к тому, как они расслаблялись, снимали напряжение, обсуждая прошедший рабочий день и готовясь к новому.

Она перестала обижаться, научилась превращать нападки в шутку, а общие переживания разных кухонных бедствий крепче связывали их, вместо того чтобы разъединять.

– Сара, какого хрена ты не можешь стать выше? – заявил Эрве. – Меня ж уволят из-за того, что ты коротышка!

– Знаешь, Эрве, на самом деле я бы очень хотела работать на десятисантиметровых каблуках, но шеф Леруа не позволит, – парировала Сара. – Так что вини его.

Эрве фыркнул:

– И как тебе помогут десять сантиметров? Сможешь достать мне до груди?

Не такого уж она маленького роста, черт побери.

Глотнув пива, Сара грозно взглянула на Эрве. Она научилась ценить пиво еще во время учебы в институте, когда выпивала один или два стакана на тусовках с парнями. В те времена оно ей не было так нужно, как теперь, когда помогало ослабить напряжение от постоянного ожидания приближающегося провала.

– Я же сказал тебе chaud derri?re. А ты что? Была слишком занята мечтами о шефе Леруа?

Ее сердце на миг замерло после слов «занята мечтами о шефе», но снова ровно забилось после слова «Леруа», и Сара спокойно взглянула на Эрве.

– Да нет, просто хотела быть прижата к груди Патрика, – сказал девятнадцатилетний мальчишка Мартин, чьи каштановые волосы торчали во все стороны, как сосновая хвоя. Сара почувствовала, будто летит в самолете, попавшем в воздушную яму. А Мартин продолжал фальцетом: – Ох, Патрик! Спаси меня! – И своим обычным голосом обратился к Эрве: – Признайся, ты просто ревнуешь.

– Да уж, когда приходится спасать Эрве, Патрик просто со всей силы дает ему пинка, – покачал головой Грегори. – Наверное, это ранит твои чувства, Эрве?

– Да иди ты на хрен, – спокойно ответил тот, но через секунду с сожалением добавил: – Но, надо признать, он все же довольно милый.

Сара моргнула. Ей до сих пор и в голову не приходило, что когда шестнадцать человек работают в близком физическом контакте целый рабочий день, то проблемы сексуального влечения или безразличия могут проявляться по-разному, и при этом их центром может быть не она.

– И еще он побил шефа Леруа, – задумчиво добавил Эрве. – Что делает Патрика вроде как моим героем. Сколько раз я сам хотел сделать это!

– Вот пойди, поцелуй Саммер Кори и будешь кулаками отбиваться от шефа, – сухо предложил Ной.

Сара разглядывала ветвь хмеля на этикетке своего пива. Она представила, как склоняется голова Патрика, как спадают его волосы солнечного цвета с тонкими прожилками из темных прядей и аристократический рот смыкается на губах роскошной белокурой жительницы тихоокеанских островов. Так, будто король прибоя нашел свой настоящий дом. Будто наяву Сара увидела, что лицо Саммер Кори засияло за миг до того, как голова Патрика скрыла его при поцелуе. Сара сжала в руках пиво и в порыве жажды выпила половину. «Я ненавижу тебя».

– Вот, наверное, почему он это сделал, – добавил Ной.

– Почему Люк ударил Патрика? – уточнил Грегори.

– Нет, почему Патрик подошел к ней и поцеловал так, чтобы Люк увидел. Чтобы вывести его из себя, расколоть самоконтроль.

Минуту все молчали, представляя, как трещит самообладание Люка Леруа, и испытывая такое же трепетное, томящее наслаждение, с каким смотрели бы запись легендарного гола на Кубке мира, трансляцию которого пропустили из-за работы.

– Да, но если бы это сделал я, – возразил Эрве, – то тут же был бы уволен.

Ной потер большим пальцем костяшки другой руки, и Сара поняла, что не у нее одной накапливается напряжение в течение каторжного дня.

– Патрика никогда не уволят. Разлучить их с Люком просто невозможно.

Мгновение все молчали, сочувствуя Ною. Он не мог стать вторым в кухонной иерархии, пока работает Патрик.

– Ты когда-нибудь думал о том, чтобы перейти на должность су-шефа в другую кухню, у которой уже есть звезды? – однажды спросил Патрика Мартин. Он был так молод, что подобные бестактные вопросы всегда сходили ему с рук. Грегори, например, не должен был спрашивать Ноя о его карьерных планах, так как мог занять место Ноя, если бы тот уволился. – Или, может быть, возглавить кондитерскую кухню и самому добиться звезд?

Ной продолжал изучать свои руки, потирая их. Сара вдруг вспомнила, что у Ноя есть бывшая жена и ребенок, которого он помогал содержать. Работая вторым су-шефом под началом Люка Леруа в лучшем отеле, он, вероятно, был надежно обеспечен работой и смог достичь намного большего, чем за то же самое время где-нибудь еще – например, в ресторане, который еще только хочет получить звезду. Шеф Леруа добивался от руководства отеля всего, что хотел, включая высокую зарплату для тех, кто работал в его кухнях. Вот каким знаменитым был Люк Леруа! А когда примерно неделю назад Саммер Кори, донельзя избалованная дочь богача, попыталась уволить шеф-кондитера Люка Леруа в порыве ярости, привычной для испорченной девчонки, то директор отеля и chef de cuisine[24]24
  Chef de cuisine – шеф-повар. В европейской кухне часто также выполняет обязанности начальника производства (фр.).


[Закрыть]
, легендарный Хьюго Фор, буквально выволокли ее из кухни под руки, готовые скорее рискнуть собственным положением из-за прихоти невежественной светской львицы, чем потерять Люка Леруа.

Честно говоря, Сара не знала, будет ли Ной хорошим шеф-кондитером где-то в другом месте. Он дисциплинирован, неутомим и терпелив, стремится к совершенству, работает быстро, но никогда не проявляет того блеска, который исходит от мрачноватого, неистово великолепного Люка Леруа или златовласого Патрика. Но, с другой стороны, была ли у него возможность проявить себя здесь? Разве может такой повар, как он, получить шанс засиять, находясь все время в тени этих двух мужчин и будучи ниже их по должности?

– Я этого не понимаю, – продолжал Мартин. – Патрику надо уйти из ресторана отеля. Ему нет смысла оставаться здесь. Он же получил воротник, merde. – В голосе звучало кроткое благоговение. Мартин имел в виду воротник с полосами bleu, blanc, rouge, который присуждали той элитной, редкой породе Meilleurs Ouvriers de France[25]25
  Meilleur Ouvrier de France – Лучший работник Франции (фр.).


[Закрыть]
, победивших на конкурсах поваров, по накалу страстей не уступавшим Олимпийским играм. Повара интенсивно готовились к этим соревнованиям в течение всей своей жизни, а Патрик выиграл, казалось, едва пошевелив пальцем, и сравнялся с Люком Леруа. Со стороны же казалось, будто ему это совершенно безразлично.

К тому же он остался там, где был, то есть вторым. Другой повар с таким воротником мог бы делать все, что угодно, – например, управлять любой кондитерской кухней или потребовать себе заоблачную зарплату.

Вероятно, он уже получал здесь такую зарплату, но… почему он не хочет начать собственный бизнес?

– Может, он поэтому и начал драться с Люком? – предположил Грегори.

Все посмотрели на него. Худощавый, темноволосый молодой человек, который совсем недавно выпрыгнул из юности и сразу повзрослел в напряженной работе, пожал плечами.

– Ну, я знаю, что он флиртует со всеми, у кого есть пульс, но целовать женщину, по которой Люк Леруа сходит с ума? Да еще прямо у него под носом? Может, хочет, чтобы Люк сам уволил его? Может, он думает, что это единственный способ вырваться на свободу?

Сара на секунду задумалась – когда Патрик поцеловал Саммер Кори, посчитала ли та себя особенной? Или неприлично богатая, великолепная светская львица Саммер и вправду была особенной?

Даже для Патрика.

«Я ненавижу тебя».

Сара отодвинула от себя пустую бутылку.

– Хотите пари, что он уйдет до конца года? – внезапно спросил Эрве, а тело Сары покрылось испариной, когда новое пиво скользнуло на стол перед нею в сильной, квадратной руке с темно-золотыми волосами, рассеянными по тыльной стороне.

– Сколько ставим? – спросил Патрик, плюхаясь на стул возле Сары так, будто в его теле не было костей. Лениво прикрывая зевок одной рукой, он взмахнул другой, и официантка начала раздавать пиво всем за столом. Патрик всегда покупал для всех. Обычно два раза. Пока мужчины принимали пиво с небрежным «спасибо», он рассеянно наполнил Саре холодный стакан. Она приняла это как незначительный знак вежливости, ведь Патрик был настоящим французом. Может, он даже не осознавал, что делает.

И конечно, понятия не имел, какие смутные желания и сожаления возникли у нее. И как она разгневана.

«Я ненавижу тебя. Иди, делай вид, что ты заботишься о других, соблазняй их этими своими глупыми, бессмысленными знаками внимания. А меня оставь в покое».

– Я думал, что ты из отеля пошел прямо домой, – сознался Эрве. – Какого хрена, Патрик! И как же нам обсуждать тебя, коли ты сидишь здесь?

– Не обращайте на меня внимания. Я буду пить пиво и мечтать о горячих женщинах. – Патрик лениво взмахнул рукой.

Саре почудилось, что если бы она подняла его запястье, а потом отпустила, то рука шлепнулась бы, как вареные спагетти. Картина предстала столь ярко, что Саре захотелось обвить пальцами его жилистое предплечье и ощутить сильные мышцы и крепкие кости, хотя ее пальцы даже не смогли бы сомкнуться вокруг его руки.

Что бы она ощутила, если бы всем телом легла на его расслабленное тело, погрузилась в него, почувствовала каждый мускул и его силу…

– О таких, как Саммер Кори? – с усмешкой спросил Эрве. – В самом деле поцелуй того стоил?

Патрик выдал сверкающую улыбку и, нежно прикоснувшись пальцами к своим губам, вздохнул с преувеличенным выражением блаженства. У него на лице еще были видны полученные в драке синяки, не столь заметные в полумраке бара, нежели в безжалостно ярком свете кухонь.

Сара пару секунд рассматривала пиво, потом опустила левую руку и нащупала свой маленький рюкзачок на полу возле стула.

– Но я не совсем уверен, что хорошо смотрюсь рядом с блондинкой, – сказал Патрик справа от нее. Она так старалась не слушать, что у нее гудело в ушах. Один из его длинных сильных пальцев задел ее голову, и внезапно у Патрика в руке оказалась прядь ее черных волос. Он приблизил ее к своим волосам цвета утреннего солнца, наклонившись к Саре так близко, что у нее мурашки побежали от корней волос к пальцам ног. – Даже не знаю. Что скажешь? Тебе не кажется, что меня лучше оттеняет черный цвет?

«Я ненавижу тебя. Ты просто ублюдок».

Поворотом головы Сара высвободила волосы и втянула рюкзачок к себе на колени.

– Я же просто подразнил Люка, – заявил Патрик непонятно почему, ведь он никогда не оправдывался. Даже когда парни обвинили его в том, что он переспал с монахиней, он ответил, что переспал со всеми в женском монастыре, включая священника.

Сильное, сверхъестественно гибкое запястье Патрика согнулось, когда он отодвигал свое пиво, и Сара перевела взгляд с его руки на лицо, но он не смотрел на нее.

– Я знаю, вам нелегко понять, но Саммер Кори действительно женщина не моего типа.

Все мужчины уставились на него, приоткрыв рты. Эрве вдруг заржал.

– Надо же. Это потому, что ты мечтаешь о серьезных, преданных отношениях, ведь так?

Все рассмеялись. Даже Ной усмехнулся.

Сара расстегнула молнию на рюкзачке.

Патрик посмотрел на удивленные лица парней, сидящих за столом, развалился на стуле, расслабляясь еще больше, и при этом коленом наткнулся на ногу Сары.

– Нет, главным образом потому, что я мечтаю о близняшках.

Мужчины засмеялись снова. Ной слегка покачал головой, продолжая ухмыляться.

Сара нашла свой бумажник на самом дне рюкзачка, но рука Патрика скользнула со стола и обвила ее запястье. Его голубые глаза были обращены в ее сторону так долго, что Саре показалось, будто он собирается дружески подмигнуть ей как своему лучшему тайному другу, единственному в мире, кто понимает его.

– Моя очередь платить, – сказал он ей без звука, одними только губами.

Он всегда так делал. Являлся, когда все уже начинали расслабляться, успев всерьез обсудить его или Люка Леруа, оплачивал счет за всех и позволял дразнить себя. Тяжелый трудовой день получал золотое, легкое завершение, и делал это Патрик так же легко и просто, как оформлял десерты.

Сара выдернула запястье из его руки, и ее удивило, что он позволил ей это. Лишь его брови немного приподнялись.

– За свое пиво я могу заплатить сама.

Проблема, черт побери, была в том, что она не могла позволить себе платить за всех. Она получала четыреста евро в месяц, которые даже не покрывали аренду крошечной квартирки в Девятом округе[26]26
  Один из двадцати муниципальных округов Парижа.


[Закрыть]
. Сара смогла протянуть до сих пор лишь благодаря сбережениям, которые скопила за два года на своей первой работе после окончания колледжа.

Во Франции считается вежливым по очереди платить за пиво для всех. У Сары же, как ни крути, такой возможности не было, и ей надо было сделать так, чтобы Патрик не платил за ее напитки. Она нашла лишь один способ – выглядеть жадной, одержимой деньгами американкой, у которой нет достаточного savoir-vivre[27]27
  Savoir-vivre – умение жить, житейский опыт (фр.).


[Закрыть]
, чтобы легко соглашаться с тем, что кто-то платит за нее, и также легко платить за пиво для всех.

И этот способ был не так уж хорош. Патрик был вторым по положению после Люка, а значит, был боссом. А когда босс покупает пиво для всех, то скромный подчиненный, пытающийся платить за себя, может доказать только то, что он смешон.

Или что по какой-то причине считает себя на равных со своим боссом. Или состоит с ним в романтических отношениях.

Сара и Патрик не были на равных. Все мужчины за столом считали, что это нормально, когда он покупает им напитки, поскольку положение обязывает его делать это. И в кухнях все они были на несколько уровней выше ее.

А с Патриком Сара уж точно не в романтических отношениях.

Если бы было так, то они давно уже оказались бы в постели. Пары раз ему бы хватило для разнообразия, просто чтобы не развлекать себя самому. А потом он нашел бы симпатичных близняшек.

– А у тебя, Сара, какие планы? – спросил Ной. – Сколько тебе здесь осталось? Месяц с небольшим? Потом будешь работать с нами?

С его стороны было любезно предполагать, что ей предложат здесь настоящую работу. Сара невольно взглянула на Патрика, который мог бы прямо сейчас подтвердить, что они будут рады нанять ее.

Патрик ничего не сказал, но его лицо застыло. Ной поставил его в неудобное положение.

И Сара решила, что Патрик не хочет предлагать ей работу. Она была недостаточно хороша. Боже, вероятно, он считает дни до того момента, когда сможет сбагрить с рук чертова щенка.

Испытывая страшную боль в руке из-за того, что неудачно застегнула молнию на своем рюкзачке, она встала.

– Я вернусь в Калифорнию, – сказала она, и Патрик резко поднял голову.

Все сидевшие за столом мужчины потрясенно уставились на нее.

– Какого черта тебе это надо? – наконец спросил Эрве. – То есть я могу понять, почему ты не хотела бы работать с этим типом, – оттопыренным большим пальцем он ткнул в сторону Патрика, – но мы можем подыскать тебе другое место. Позволь мне поспрашивать у других поваров.

Пальцы ее ног, которые всегда сильно болели в конце тяжелого дня, мучительно скрючились в туфлях, узел в желудке стянулся сильнее, а живот и руки свело. «Я не справлюсь с работой в лучших ресторанах. Мне нужно что-то более тихое, спокойное. Нет, не справлюсь». Но Сара не могла сказать этого коллегам. Ей еще больше месяца работать с ними, а они, наверное, и так уже смотрят на нее свысока. Зачем же давать им еще один повод?

– Ты должна еще поднабраться опыта здесь, – сказал Мартин. Он намного моложе Сары, а знает о кулинарном мире в сто раз больше, чем она, и справляется со всем в пятьдесят раз лучше. – Поработаешь еще пару лет под началом такого мастера, как Люк, и вся Калифорния будет умолять тебя вернуться. Кстати, – его глаза загорелись, – почему бы тебе не выйти за меня? Тогда я получу визу. А через два года у нас с тобой будет достаточно опыта, и мы откроем свой ресторан в Калифорнии или Лас-Вегасе. Я слышал, в Лас-Вегасе ценят французских поваров, и мы с тобой…

– Пара ни в коем случае не должна управлять рестораном, – твердо прервал Эрве. – Всем известно почему. Иногда доходит до поножовщины.

– Серьезно, Сара, останься в Париже еще на какое-то время, – сказал Грегори. – Получишь шанс стать хорошим кондитером.

Лицо Патрика было совершенно безучастно, что довольно странно. Да, ему было бы неприятно сказать ей перед всеми парнями, что у Leuc? нет никакой чертовой возможности нанять ее после окончания стажировки.

– Я хочу открыть маленькую кондитерскую, – с вызовом сказала Сара. Лица сидящих за столом выразили понимание и в то же время снисходительность, – и делать торты. У меня будет собственный бизнес.

Несколько человек обменялись взглядами и пожали плечами. У них было такое выражение, с каким громадные, потрепанные в схватках футболисты общаются с женщиной, которая рыдает, потому что сломала ноготь.

Эрве развел руками.

– Видите? – Он посмотрел на всех, а потом спросил Сару: – Мы хоть раз обращались с тобой как чертовы женоненавистники?

– Нет.

Парни бывали довольно грубыми и неотесанными, подшучивали над ней, но не больше, чем над другими членами команды. Она думала – чего уж там, надо признать, надеялась, – что в один прекрасный момент Патрик будет пытаться соблазнить ее, но это так и осталось лишь несбыточной мечтой. Он вел себя со всеми одинаково. Он донимал даже шефа, просто чтобы заставить улыбнуться невозмутимого Люка Леруа. И если Патрик был чуть нежнее с Сарой, защищал ее и позволял себе пофлиртовать, то только потому, что она была маленькой и к тому же женского пола, а он был французом и ничего не мог с собой поделать. Просто такова была его природа. Никаких задних мыслей у него не было.

– Видишь? – Эрве постучал костяшками пальцев по столу. – Ты сама решила не держаться до конца. А потом президент выступит с какой-нибудь чертовой речью о первой женщине, ставшей Meilleur Ouvrier de France, и о том, что мы должны открыть для женщин рабочие места, а в газетах и по телевизору поднимется шумиха, что мы, мужчины, занимаем в лучших кухнях все высокие посты и не даем ходу вам, женщинам.

Сара стиснула зубы и впилась в него взглядом.

– У меня есть право на собственное желание. Я не собираюсь становиться кем-то другим только для того, чтобы быть гордой представительницей всего женского пола.

Она устала становиться кем-то, чтобы гордо представлять семью, мать, иммигрантов… Крутой поворот в карьере и переезд в Париж были предприняты ею для того, чтобы следовать за своей мечтой.

Чтобы быть собой.

Черт, сейчас она почувствовала себя мерзко из-за того, что была собой. Ей захотелось нырнуть под стол, опустить голову на колени Патрика и не вставать долго-долго.

Она поднялась. Мужчины, нахмурившись, глядели на нее – все, кроме Патрика, который по-прежнему безучастно разглядывал свое пиво, будто его разум не допустил к себе весь предыдущий разговор, а позволил размышлять о более важных вещах.

– Калифорния, – с отвращением пробормотал Эрве, а Грегори и Ной покачали головами. Мартин выглядел лучше, будто мечтал о калифорнийских девочках на пляже. – Ты можешь добиться большего.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27