Лоис Макмастер Буджолд.

Гражданская кампания



скачать книгу бесплатно

Майлз стал серьезным.

– Не знаю, Айвен. Если не случится какого-нибудь внезапного нападения, то эта свадьба – важнейшее политическое событие года. Да что там года, всей нашей жизни. Чем больше маленьких наследников Грегор с Лаисой поставят между нами с тобой и Империй, тем для нас безопасней. Для нас и наших семей.

– У нас с тобой пока нет семей, – уточнил Айвен. Так вот что у него на уме насчет этой красивой вдовушки! Ого!

– Разве мы могли осмелиться? Я то уж точно думал об этом всякий раз, как сближался с женщиной настолько, чтобы… ладно, не важно. Но эта свадьба должна состояться во что бы то ни стало.

– Да я не и не спорю, – искренне согласился Айвен. Он наклонился, чтобы помешать котенку, начисто вылизавшему тарелку, поточить коготки о начищенные сапоги. Пара минут почесывания пузичка лишили звереныша энтузиазма, и он уютно устроился у Айвена на коленях, свернулся калачиком и довольно заурчал, переваривая сытный обед и украшая очередной порцией шерстинок имперский военный мундир.

– Так как там зовут твою вдовушку, повтори-ка еще раз?

Вообще-то Майлз пока вовсе не называл ее имени.

– Катриона, – вздохнул Майлз. Казалось, он голосом ласкал все четыре слога имени.

Ага! Айвен припомнил, сколько раз дражайший кузен наезжал на него из-за его многочисленных любовных связей. Ты считал, что я подходящий камешек, на котором можно оттачивать свое остроумие? Открывшаяся возможность сровнять счет согрела душу.

– Она в тоске и печали, ты сказал? Мне кажется, она вполне могла прибегнуть к услугам кого-нибудь, кто обладает хорошим чувством юмора, чтобы поднять ей настроение. Ты не годишься – у тебя явно очередной приступ меланхолии. Может, мне стоит предложить себя в качестве провожатого, чтобы показать ей город?

Майлз налил себе еще чаю и как раз вознамерился взгромоздить ноги на соседний стул. Услышав последнюю реплику Айвена, он с грохотом опустил их на пол.

– Даже и не думай! Она моя!

– Правда? Вы уже тайно обручены? Быстро сработано, братец!

– Нет, – нехотя признал Майлз.

– Значит, пришли к определенного рода соглашению?

– Пока нет.

– Следовательно, она не принадлежит никому, кроме самой себя. В данный момент.

Майлз, прежде чем ответить, что было ему совсем не свойственно, предпочел отхлебнуть чая.

– Я намерен эту ситуацию изменить. Когда настанет подходящее время, которое пока что, совершенно очевидно, еще не пришло.

– Эй, в любви и на войне все средства хороши! Почему мне нельзя попытаться за ней приударить?

– Попробуй только – и получишь эту самую войну! – рявкнул Майлз.

– Не позволяй своему новому высокому статусу ударять тебе в голову, братец! Даже Имперский Аудитор не может приказать женщине спать с ним!

– Выйти за него замуж, – ледяным тоном поправил Майлз.

Айвен склонил голову набок, ухмылка стала еще шире.

– Бог мой, да ты совсем голову потерял! Кто бы мог подумать?!

– В отличие от тебя, Айвен, я никогда не притворялся, что совершенно не стремлюсь к женитьбе, – оскалился Майлз. – И мне не придется брать обратно многочисленные речи убежденного холостяка или поддерживать репутацию юного шалопая.

Возможно, до конца дней своих – как вполне может оказаться в твоем случае.

– Ой-ой, какие мы сегодня ядовитые!

Майлз набрал в грудь побольше воздуха, но прежде, чем успел хоть слово сказать, Айвен добавил:

– Знаешь, когда ты вот так набычиваешься, то кажешься еще более горбатым, чем обычно. Следи за собой.

После долгого ледяного молчания Майлз ласково поинтересовался:

– Уж не бросаешь ли ты вызов моему остроумию, Айвен?

– Э э-э… – Правильный ответ долго искать не пришлось: – Нет!

– Вот и хорошо, – выдохнул Майлз, откидываясь на стуле. Последовало долгое напряженное молчание, и все это время Майлз, сощурившись, пристально смотрел на Айвена. Наконец он вроде бы пришел к какому-то решению. – Айвен, дай мне слово Форпатрила – только между нами, – что ты оставишь Катриону в покое.

Айвен изумленно вскинул брови.

– Тебе не кажется, что это несколько слишком? То есть я хочу сказать, разве у нее нет права голоса?

У Майлза расширились ноздри.

– На самом деле она тебе не нужна.

– Откуда ты знаешь? Откуда я знаю? Я едва успел с ней поздороваться, как ты по-быстренькому ее выставил!

– Я знаю тебя. Для тебя что она, что десяток других женщин, которые подвернутся. А для меня она – единственная. Предлагаю сделку: ты можешь забрать себе всех остальных женщин в мире, я же хочу лишь эту. Думаю, это честно.

Это был очередной типично Майлзовский аргумент – кузен вообще всегда казался очень логичен в своих рассуждениях, когда стремился получить то, что хотел. Айвен узнал знакомый мотив: Майлз нисколько не изменился с тех пор, как им обоим было от роду по пять лет. Изменился лишь повод.

– Штука в том, что все остальные женщины в мире не находятся в твоем распоряжении, – торжествующе заявил Айвен. После пары десятков лет практики он начал реагировать на подобные фокусы быстрее. – Ты пытаешься предложить то, что тебе не принадлежит и чего у тебя нет.

Захваченный врасплох, Майлз откинулся на спинку стула и сердито сверкнул глазами.

– Нет, серьезно, – продолжил Айвен, – тебе не кажется, что твоя страсть разгорелась слишком стремительно для человека, который не разлучался во время Зимнепраздника с глубокоуважаемой Куин? Где ты до сих пор прятал эту самую Кэт?

– Катриону. Мы познакомились на Комарре, – коротко ответил Майлз.

– Когда ты вел следствие? Значит, совсем недавно. Кстати, ты мне ничего не рассказал о своем первом деле, братец-лорд Аудитор. Должен сказать, что все их вопли по поводу солнечного отражателя вроде как закончились пшиком.

Он выжидательно замолчал, но Майлз игнорировал явное приглашение. Должно быть, он сейчас не в настроении разливаться соловьем. Как всегда – либо не разговоришь, либо не заткнешь. Что ж, если есть выбор, то сдержанность Майлза куда безопасней для окружающих, чем всплеск активности. Не дождавшись ответа, Айвен светски поинтересовался:

– А сестры у нее нет?

– Нет.

– Как всегда, – вздохнул Айвен. – Так кто же она на самом деле? Где живет?

– Она племянница лорда Аудитора Фортица, а ее муж очень скверно погиб пару месяцев назад. Сомневаюсь, что у нее подходящее настроение для выслушивания твоих шуточек.

Похоже, не у нее одной. Дьявол! Майлз сегодня тоже в весьма гнусном настроении.

– Э, да он небось влез в одно из твоих дел, так? Что ж, впредь наука. – Наклонившись вперед, Айвен ехидно улыбнулся: – Тоже способ решения проблемы недостатка юных вдов – создавать их самому.

Все признаки снисходительного веселья, с каким Майлз до сего момента выслушивал ерничество Айвена, мгновенно испарились. Он резко выпрямился и подался вперед, вцепившись в подлокотники. В голосе звучал арктический холод:

– Я буду вам чрезвычайно признателен, лорд Форпатрил, если вы впредь не станете повторять эти инсинуации. Никогда.

У Айвена от изумления желудок сжался в комок. Он уже пару раз наблюдал Майлза в роли Имперского Аудитора, но со стороны. Ледяные серые глаза кузена вдруг сделались похожими на два оружейных дула. Айвен открыл рот – и медленно закрыл. Да что тут, к черту, творится?! И как от такого коротышки может исходить столь чудовищная угроза? Годы практики, надо полагать. И подходящих условий.

– Это всего лишь шутка, Майлз!

– И очень не смешная! – Майлз потер запястья и нахмурился, глядя куда-то вдаль. На скуле заиграл желвак. Он поднял голову. Через некоторое время Майлз добавил уже более спокойно: – Я не стану тебе рассказывать об этом комаррском расследовании, Айвен: оно под грифом «перед прочтением сжечь», и я не шучу. Скажу лишь одно, но не для дальнейшего распространения. Смерть Этьена Форсуассона была чудовищной, это было убийство, и я не смог ничего предотвратить. Но не я приложил руку к его гибели.

– Господи ты боже мой, Майлз, я ведь не имел в виду, что ты на самом деле…

– Тем не менее, – резко перебил Майлз, – все доказательства этому теперь засекречены настолько глубоко, насколько вообще возможно. Из чего следует, что, если против меня выдвинут обвинение, я не смогу публично предоставить доказательства моей невиновности. Подумай о вытекающих из этого последствиях, будь любезен. Особенно если… мое ухаживание увенчается успехом.

Айвен озадаченно пожевал губу, переваривая сказанное. Затем просиял:

– Но… у Грегора ведь есть доступ! А кто осмелится с ним спорить? Грегор может объявить тебя невиновным.

– Император, мой названый брат, назначивший меня Аудитором в качестве любезности моему отцу? Как, во всяком случае, утверждают некоторые?

Айвен неловко поерзал. Значит, до Майлза эти слухи уже дошли…

– Те, чье мнение достойно внимания, знают правду. Где ты услышал эту пакость, Майлз?

Ответом послужило лишь короткое пожатие плечами и неопределенный жест. Похоже, Майлз становится просто удручающе дипломатичен. Айвен скорее согласился бы застрелиться из плазмотрона, чем оказаться замешанным в политические игры Империи. Не то чтобы он с воплями бежал от этого прочь – подобное поведение привлекло бы слишком много внимания. Медленное отползание в сторону – вот лучшая тактика. Майлз же… Маньяку Майлзу вполне может хватить смелости сделать политическую карьеру. Этот гном всегда был несколько склонен к суициду. Уж лучше ты, чем я, парень.

Майлз, оторвавшись от созерцания своих полуботинок, поднял голову.

– Я знаю, что у меня нет права просить тебя об этом, Айвен. Я по-прежнему у тебя в долгу… после того, что случилось минувшей осенью. И за десятки прочих случаев, когда ты спасал мою шею. Или пытался спасти. Все, что я могу, – это попросить. Пожалуйста. У меня было не так много шансов, а эта женщина для меня все. – И криво улыбнулся.

Черт бы побрал эту его улыбку! Разве Айвен виноват, что он родился здоровым, а кузен – калекой? Нет, черт подери! Майлз такой из-за политических распрей, и можно было бы посчитать, что это послужит ему уроком, так ведь нет же! Как выяснилось, даже иглограната снайпера не способна остановить этого гиперактивного маленького паршивца. И всякий раз ты разрываешься между желанием придушить его голыми руками или плакать от гордости за него. Во всяком случае, Айвен позаботился, чтобы никто не видел его лица, когда во время прошлого Зимнепраздника в замке Форхартунг Майлз приносил присягу Имперского Аудитора чуть ли не перед всем Барраяром. Он произносил слова присяги с таким жаром! Такой маленький, такой искалеченный, такой несгибаемый. Покажите людям свет, и они последуют за ним куда угодно.

Понимает ли сам Майлз, насколько он опасен?

И этот маленький параноик действительно считает, что у Айвена хватит магии увести у него женщину, в которой Майлз заинтересован. Это опасение льстило Айвену куда больше, чем он рисковал показать. Но у Майлза так мало уязвимых мест, что грех лишать его этой иллюзии. Может оказаться неполезным для его души, хе!

– Ладно, – вздохнул Айвен. – Но помни, что я лишь даю тебе право первого выстрела. Если она даст тебе от ворот поворот, то, мне кажется, у меня есть право быть следующим на очереди, как и у любого другого.

Майлз слегка расслабился.

– Это все, о чем я прошу. – И тут же напрягся снова. – Слово Форпатрила?

– Слово Форпатрила, – снизошел Айвен, выдержав хорошую паузу.

Майлз расслабился полностью и даже почти развеселился. В последующие несколько минут обсуждение списка дел, присланного леди Элис, перемежалось с дифирамбами в адрес госпожи Форсуассон. Лишь одно хуже вспышек ревности кузена, решил Айвен, – это выслушивание его влюбленного лепета. Совершенно очевидно, что сегодня особняк Форкосиганов – не самое подходящее укрытие от леди Элис. И не только сегодня, но и в последующие дни. Майлз даже не пожелал прерваться, чтобы что-нибудь выпить. Когда же он принялся излагать свои планы относительно сада, Айвен сослался на дела и удрал.

И только спускаясь по лестнице, вдруг понял, что снова остался в дураках. Майлз добился чего хотел, а Айвен так толком и не понял, как это произошло. Он ведь вовсе не намеревался давать слово фора. Айвен раздраженно нахмурился.

Все не так. Если эта самая Катриона действительно настолько хороша, она заслуживает мужчины, который станет бороться за нее. А если ее любовь к Майлзу подлежит испытанию, то чем раньше это произойдет, тем лучше. У Майлза нет чувства меры, чувства… самосохранения. Какой же будет сокрушительный удар, если она надумает его отшить. Тогда наверняка снова придется прибегать в качестве терапии к ледяной ванне. Мне следовало подержать его голову под водой несколько дольше. Я слишком рано его выпустил, и в этом моя ошибка…

Да это будет просто огромная услуга – дать вдовушке возможность выбора, пока Майлз не задурил ей голову, как дурит всем остальным. Но… Майлз вытянул у Айвена слово Форпатрила, выдавил с упрямой прямолинейной решимостью. Принудил фактически, а обеты, данные по принуждению, и не обеты вовсе.

Решение пришло к Айвену, когда он перешагивал со ступеньки на ступеньку. Он аж присвистнул. Схема получалась почти… Майлзовской. Да это же высшая справедливость – накормить этого гнома блюдом, приготовленным по его же собственному рецепту!

К тому времени, когда Пим распахнул перед ним входную дверь, Айвен уже снова улыбался.

Глава 2

Карин Куделка тихонько переползла на сиденье у иллюминатора орбитального челнока и прижалась носом к стеклу. Все, что можно было увидеть, – это пересадочную станцию и звезды. После тянущихся бесконечно минут привычный скрип и скрежет известили, что расстыковка прошла удачно и челнок отошел от станции. Мерцающая арка барраярского терминала промелькнула перед ее глазами – челнок начал спуск. Три четверти Северного континента освещало послеполуденное солнце. Виднелись моря. Наконец-то снова дома, после почти годичного отсутствия. Карин уселась поудобнее, оценивая свои противоречивые чувства.

Жаль, что нет рядом Марка, а то бы они сравнили ощущения. И как это люди вроде Майлза, который покидал родную планету раз пятьдесят, не меньше, справляются с огромными различиями? Майлз тоже год проучился на Колонии Бета, будучи еще моложе, чем она. Карин поняла, что у нее есть к Майлзу куча вопросов, если она, конечно, наберется смелости его спросить.

Значит, Майлз Форкосиган теперь Имперский Аудитор. Трудно вообразить его в обществе этих напыщенных старых калош. Получив известие о новой должности брата, Марк изрядно подергался, прежде чем сподобился отправить поздравление по лучу. Но у Марка вообще пунктик в отношении Майлза. «Пунктик» не есть общепринятое научное определение, как сообщил Карин психотерапевт Марка, но вряд ли можно подобрать иной термин для обозначения того смешанного и изменчивого комплекса, представляющего собой… пунктик.

Карин проверила, в порядке ли одежда, оправила рубашку, пригладила брюки. Весьма экстравагантное смешение стилей – комаррские брюки, барраярское болеро, эскобарская рубашка из искусственного шелка – вряд ли шокирует ее семейство. Натянув на палец локон пепельно-русых волос, оценила длину. Волосы уже почти отросли, теперь у нее та же прическа, что была перед отъездом с Барраяра. Да, все главные изменения произошли внутри и незаметны глазу. Она может рассказать о них, а может – и нет. Она сама решит, когда об этом можно будет рассказать без опаски. Без опаски? – изумленно переспросила себя Карин. Похоже, она заразилась от Марка паранойей. И все же…

Нахмурившись, Карин нехотя вынула из мочек свои бетанские сережки и сунула в карман болеро. Мама довольно много общалась с графиней Корделией и, вполне вероятно, сможет расшифровать, что означают на Колонии Бета эти серьги, а означали они вот что: «Да, я согласная на встречи взрослая женщина с противозачаточным имплантатом, но сейчас у меня есть постоянный партнер, поэтому не ставьте в неловкое положение и себя, и меня, подходя с предложением». Довольно длинное сообщение, записанное двумя кусочками металла, а у бетанцев есть еще с десяток других способов передать прочие нюансы. Пару этих самых нюансов Карин уже переросла. Противозачаточный имплантат, о котором сообщали серьги, мог теперь оставаться ее маленьким секретом, о котором остальным знать не обязательно.

Она немного поразмышляла, сравнивая бетанские серьги с подобной системой социальных сигналов в других культурах: с обручальными кольцами, определенным стилем одежды или прически, шляпками, вуалями и татуировками. Конечно, такие сигналы не всегда соответствуют содержанию: например, у неверных супругов поведение не соответствует внешним признакам моногамного состояния. Впрочем, бетанцы вроде бы довольно строго соблюдают правила. Ношение ложных символов осуждается обществом. «Такие фортели все портят для других, – объяснил Карин как-то раз один бетанец. – Ведь главная цель тут – чтобы не приходилось играть в угадайку». Надо отдать должное их честности. Неудивительно, что бетанцы – отличные ученые. В целом же, решила Карин, теперь она, кажется, гораздо больше понимает некоторые особенности характера графини Корделии Форкосиган, бетанки по рождению. Но тетя Корделия приедет лишь к самой свадьбе, на Праздник Середины Лета – увы и ах! – так что разговор с ней откладывается.

Карин мгновенно отбросила мысли о желаниях плоти, как только внизу показался Форбарр-Султан. Близился вечер, и великолепный закат освещал облака, сквозь которые опускался челнок. Сверкающие в сумерках огни города являли собой фантастическое зрелище. Карин наблюдала любимый и такой знакомый пейзаж – текущую реку, настоящую реку после целого года лицезрения до смерти надоевших фонтанов, понастроенных бетанцами в их подземном мире. Знаменитые мосты, воспетые в народных песнях на всех четырех языках, монорельсовая дорога… Последовал последний рывок, и челнок сел в космопорте Форбарр-Султана. Дома, дома, я дома! Карин с трудом удержалась, чтобы не побежать по головам медлительных стариков, шедших к выходу впереди нее. Наконец она промчалась по гибкой трубе перехода и коридору. Они меня встречают? Все ли пришли?

Они не разочаровали ее. Тут были все, все до единого, стояли отдельной группкой, занимая самое выгодное место поближе к выходу из коридора. Мама держала огромный букет цветов, а Оливия – большой плакат с надписью «Добро пожаловать домой, Карин!». Марсия нетерпеливо приплясывала на месте в отличие от Делии, очень повзрослевшей и как всегда сдержанной. И стоял, опираясь на трость, улыбающийся папа, не успевший после работы переодеть мундир. Затем последовали горячие объятия, согревшие душу соскучившейся Карин. Оливия хихикала, Марсия верещала, и даже па смахнул слезу. Проходившие мимо пассажиры и встречающие не сводили с них глаз. Мужчины засматривались настолько, что едва не вмазывались лбом в стенки. Блондинистая группа коммандос коммодора Куделки, как шутили младшие офицеры Генштаба. Интересно, подумала Карин, Оливия с Марсией по-прежнему их изводят? Бедные мальчики все норовили сдаться на милость победительниц, но до сих пор ни одна из сестриц пленных не брала. Кроме Делии, судя по всему, завоевавшей на Зимнепразднике комаррца, друга Майлза. Коммодора СБ, ни больше ни меньше. Карин не терпелось добраться побыстрее до дома и узнать все в подробностях о помолвке.

Говоря все одновременно (кроме па, который сдался уже много лет назад и сейчас лишь добродушно слушал), они дружно отправились за багажом Карин, а потом к машине. По такому случаю мама с па явно позаимствовали этот здоровенный лимузин у лорда Форкосигана вкупе с оруженосцем Пимом в качестве водителя, чтобы всей семьей разместиться на заднем сиденье. Пим поприветствовал Карин от имени своего сюзерена и от себя лично, положил ее скромный багаж на сиденье, и они отправились домой.

– Я думала, ты приедешь в одном из этих открытых бетанских саронгов, – поддела ее Марсия, когда лимузин отъехал от космопорта и двинулся к городу.

– Была у меня такая мысль. – Карин спрятала улыбку за охапкой цветов. – Просто здесь для этого несколько прохладно.

– Но ведь ты не носила их там?

К счастью, прежде чем Марсия успела выжать из Карин ответ (или Карин придумала, как от него увернуться), вмешалась Оливия:

– Когда я увидела лимузин лорда Форкосигана, то подумала, что лорд Марк все-таки возвращается домой вместе с тобой, но мама сказала, что нет. Разве он не вернется на Барраяр к свадьбе?

– О да! Вообще-то он улетел с Колонии Бета еще раньше меня, но по дороге задержался на Эскобаре… – Карин чуть поколебалась. – По делам.

На самом деле Марк отправился на Эскобар за препаратами для потери веса, более сильными, чем те, что прописал бетанский терапевт. Он намеревался раздобыть их в клинике, которая принадлежала врачам, бежавшим с Архипелага Джексона, и в которую он сделал финансовые вложения. Он наверняка заодно проверит, как ведутся дела, так что Карин если и лгала, то не совсем.

Как раз из-за этого его сомнительного решения Карин с Марком оказались на грани своей первой серьезной ссоры, однако в конце концов Карин вынуждена была признать, что Марк имеет право решать сам. Проблемы веса и вообще всего, что связано с физическим состоянием, были одними из самых сложных психологических заморочек Марка. Карин начала инстинктивно понимать – если, конечно, она себе не льстит, – до какого момента она может давить на него, а когда достаточно просто подождать и позволить Марку бороться с Марком. Для нее было в некотором роде пугающей привилегией смотреть и слушать весь этот год, как врач Марка проводит тренинги. Но как же радостно чувствовать себя причастной к улучшению его состояния и узнавать, что существуют гораздо более важные аспекты любви, чем сумасшедшее торопливое спаривание. Взаимное доверие, например. И терпение. И, как это ни странно (кстати, едва ли не самое важное в случае с Марком), некоторая хладнокровная и отстраненная автономия. Карин потребовалось несколько месяцев, чтобы это понять, но у нее даже и в мыслях нет объяснять все это своей шумной, ехидной и любящей семейке.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

сообщить о нарушении