Лиза Ахси.

Кто ты, Гертруда?



скачать книгу бесплатно

© Лиза Ахси, 2017

© Издательство «Моя Строка», 2017

* * *

Светлой памяти моих незабвенных родителей Татьяны Ахмеджановой и Александра Сиренко посвящается.



«Не все, кто блуждает – потерялись».

Дж. Р. Р. Толкиен.


1 Глава

Эл шла вдоль обочины дороги. Сколько прошло времени с того момента, как она вышла на эту прямую, пыльную трассу, Эл не знала. «Час, два или больше?». В таком хмельном состоянии, Эл не могла реально ощутить время. Машины пролетали мимо.

– Меня больше нет. Я исчезла. Испарилась. Улетучилась – подумала Эл.

Светало. Было по-летнему тепло и первые птицы, начинали свою распевку. Это напомнило тот день, когда Эл со своей мамой, впервые пришла на балет. Перед началом спектакля, из оркестровой ямы доносились звуки сразу всех инструментов, но Эл поразило, что эта какофония не резала слух, а завораживала ее, настраивая, как неведомый инструмент к началу представления.

– Господи! Как же давно это было. Да и было ли? – опять при воспоминании о детстве, у Эл защемило сердце. Так бывает всегда. Сначала воспоминание, разноцветные картинки из детства, звуки, образы и даже запахи, возвращали ее туда, в ту сказочную страну, где было много света, тепла и безграничной любви. А потом из секундных грез, она стремительно возвращалась в реальность, которая разбивала ее вдребезги. Так падаешь во сне, когда сначала ты летишь, как птица, под тобой проплывают улицы, люди, машины, и в какой-то момент, а он наступает всегда, ты говоришь себе, что не умеешь летать, и тогда камнем падаешь вниз.

– Я умею летать! Я умела летать…

Эл пыталась вспомнить, когда в ее жизни началось это падение?

Наверное, это произошло летом. Последним летом детства, ей было семнадцать лет…

Эл с матерью отдыхала в горах, на побережье водохранилища Чарвак, недалеко от поселка Бричмулла, воспетой когда-то в песне. День только начинался, но воздух уже накалялся, как масляная батарея. Июль в Средней Азии, время, которое местные называют «чилля», в переводе с фарси «сорок дней». Это период изнуряющего сорокадневного, безветренного, летнего зноя. Эл родом из этих мест. Она была счастлива и беззаботна, как это бывает в юности. Эл любила лето, зной, бескрайнее голубое небо и такое слепящее солнце, какого она потом не встречала нигде.

Эл с мамой приехали сюда, убегая от «городского ада», как выражались ее родители. У мамы было больное сердце, и они с отцом решили, что маме будет лучше в горах, где свежий горный воздух, нет раскаленного асфальта, который в июле не остывает даже за ночь, и возможность отдохнуть от работы, быта и всего остального. Только теперь к своему стыду и великому горю, Эл понимала, что тратила нещадно и бестолково время, отведенное ей судьбой на общение с матерью.

Но это теперь, а тогда…

Они только проснулись и собирались идти на завтрак. Эл красила ресницы, глядя в неудобное маленькое зеркальце. Эл его не любила, но зеркальце помещалось в косметичке и здесь, на отдыхе оно было незаменимо. Память стерла тот момент, который отвлек ее от столь важного занятия, но зеркальце выскользнуло из рук Эл, и упав, разбилось вдребезги.

– Черт! Как некстати! – воскликнула Эл.

«Плохая примета», – промелькнуло у нее в голове, но Эл тут же отмахнулась от этой мысли, убеждая себя, что верит только в хорошие приметы. Горе не заставило себя долго ждать. Вечером, когда Эл с мамой пришли на ужин, сели за свой столик, в какой-то момент мама пошатнулась и упала. Еще не понимая, что происходит, Эл физически ощутила нестерпимую боль в груди, как будто что-то оторвалось у нее внутри. Наверное, с этим падением мамы, началось падение Эл. Потом была неразбериха, агония мамы, не уродливая и тихая, так что Эл не сразу поняла, что мама уже мертва, паникующие чужие люди вокруг, поездка с врачом до ближайшей областной больницы, где безучастным тоном врач приемного покоя сказала, везти маму в морг, – «а к нам вы уже опоздали». После морга возвращение в санаторий, забрать их с мамой вещи, на той же дежурной машине, уже ночная поездка домой. Заспанный, ничего непонимающий отец, и фраза врача: «Мужайтесь, Ваша жена умерла.».

Так закончилось детство.

2 Глава

Серебристый внедорожник, переливаясь в лучах утреннего солнца, летел по трассе. Казалось, он не касается земли. Новая машина, как будто хотела показать своему хозяину все, на что она способна. Лев, так звали молодого человека, довольно улыбался, управляя своим новым авто, отмечая заинтересованные взгляды, проезжающих мимо водителей.

– Лихач, не гони коней! – произнесла девушка, сидевшая на заднем сидении, рядом с молодым человеком, слегка потрепав Льва по плечу.

– Что? Страшно? – ответил ей Лев, и подмигнул в зеркало заднего вида.

– Мы, не из пугливых, с одной стороны, а с другой, мы никуда не торопимся – с деланным, серьезным видом ответил молодой человек, с заднего сидения.

– Даже не начинай – с показным ужасом в глазах, прервал его Лев. Компания весело расхохоталась.

Эти трое ехали к морю. Лев давно ждал свой отпуск. В его офисной жизни командировки случались часто, и по всему миру, но это было не то. Лев был менеджером, в одной успешной московской компании, занимающейся IT-технологиями. Ему было тридцать четыре, но только в этом году, Лев впервые купил себе машину. Он и раньше не был «безлошадным», но предыдущие машины, доставались ему от отца, когда тот менял свои авто, а эта ласточка была его, Льва, от и до. И как только представилась возможность, он взял отпуск, «вскочил на своего коня», и готов был уже умчаться навстречу скорости и ветру, как возникли эти двое, те, что сейчас сидели на заднем сидении, и ворковали друг с другом, как голубки. Девушка – его сестренка Жанна и ее муж Петр, которого они называли Пит. Ребята были молодожены. Они только отыграли пышную свадьбу, а теперь напросились в поездку со Львом, и сейчас, все трое направлялись к Черному морю.


– Где это я уже интересно? Хотя нет, мне совсем не интересно, где, потому что это все равно, не то место, где я хотела бы сейчас быть. А где бы ты хотела очутиться сейчас, Эл? Наверно, в детстве, где любовь, тепло и безопасность, где казалось буду жить вечно… Все будут жить вечно. Но это – утопия…Теперь-то, я точно это знаю, поэтому мне все равно куда я пришла и куда побреду дальше… – мысли путались в голове, и среди этого сумбура Эл отчетливо ощущала только одно, ей очень хотелось пить. Солнце уже припекало. Эл шла вдоль дороги, по обеим сторонам которой, поворачивали к восходящему солнцу, свои счастливые лица подсолнухи.

– Хоть бы панаму какую, или бейсболку. Да, плохо ты собралась в дальнюю дорогу, – горько ухмыльнулась Эл.

На Эл были тряпичные кеды, какие любят подростки, тряпичная же сумка, как у почтальона, с широкой лямкой через плечо, и с изображением пятнистой кошки с изумрудными глазами, мешковатые джинсы «бойфренд», мужская сорочка в клетку, из той же серии «о бойфренде». Это была сорочка сына, и когда Эл ее надевала, у нее возникало чувство, что сын где-то рядом, совсем близко. У Эл опять защемило сердце, и тоскливо-тошнотворное ощущение одиночества, усилилось. Рубашка была с длинными рукавами, но в ней было не жарко. Стопроцентный хлопок, тот самый хлопок, который собирают в ее любимом Узбекистане, где каждую осень отправляли учащихся и служащих «в поля». Эта участь миновала саму Эл, но много раз они с мамой ездили к отцу, который каждую осень, на время, становился «великим хлопкоробом». Эл любила эти поездки, и, как все дети, она ожидала от любого путешествия, новых приключений. В одну из таких поездок, Эл даже покаталась на ослике, хозяин которого был похож на сказочного Старика Хоттабыча. Родина. Она осталась где-то в прошлом, там же, где осталось детство Эл. От этих воспоминаний, ее отвлекла бензозаправочная станция, показавшаяся вдалеке.

– Вот там-то я и попью, – подумала Эл, продолжив путь, своим нетвердым шагом.

Серебристый внедорожник проскочил мимо Эл.

«В такой машине, должно быть, сейчас прохладно, работает кондиционер, играет красивая музыка, – подумала она – какая-то милая компания путешествует, и в отличие от нее Эл, точно знает куда направляется. Да какое мне дело до них, если и до себя мне нет никакого дела? Мне бы сейчас попить холодной газировки. Вот то единственное желание, которое не вызывает у меня никаких сомнений».


– Вы ее видели? – спросил Лев своих друзей.

– Что? Кого? – отозвалась Жанна, неохотно отрывая свой взгляд от планшета.

– Женщину, на дороге. Похоже, путешествует автостопом. Меня восхищают девушки, которые таким образом странствуют по миру. Я бы так не смог, – Лев еще раз взглянул в зеркало заднего вида, но женская фигурка была уже едва различима.

– Не видели мы никого, – рассеянно ответила Жанна.

– А ты убрала бы свой дивайс, и лучше в окно смотрела, путешественница, – Лев «включил старшего брата».

Тут за жену вступился Пит:

– Ну, я ее видел. Лев, а с чего ты взял, что она автостопщица? Разве она голосовала?

– Нет, не голосовала. А кто тогда? Феклуша-странница?

– Мой взрослый друг, есть еще одна разновидность женщин, которых мы можем видеть по обочинам дорог. Ну, ты меня понимаешь, – Пит подмигнул Льву, который немного озадаченно смотрел сейчас на него в зеркало.

– Але! Знаток женщин с обочин дорог, с этого места прошу поподробнее! – вмешалась в разговор Жанна.

– Да я что? Я ничего, так общие сведения, – смущенно ответил Пит, своей молодой жене.

– Ладно, живи пока, – театрально нахмурив брови, сказала Жанна, – Может и правда лучше смотреть в окно, а то столько всего пропустила. Теперь буду мучиться, что не увидела какую-то даму, о которой столько вопросов возникло, в нашей маленькой компании.

– Вот и правильно, – ответил Пит.

Жанна демонстративно посмотрела в окно.

– Не понимаю, на что смотреть. Одни поля, да подсолнухи, – Нет, уж лучше поиграю.

– Переменчива, как погода, – Пит с улыбкой посмотрел на жену.

– Тебе что-то не нравится?

– Нет, что ты! Зато и люблю, – Пит наклонился к Жанне и чмокнул ее в щеку. Жанна уже вся была в игре.

– Родственники, а я один проголодался? – Пит изобразил гримасу страдания на лице.

– Я бы съела чего-нибудь, – не отрываясь от игры, ответила Жанна. – Лёвушка, а ты как на это смотришь? Лёвушка, ау!

Лев и, правда, был сейчас мысленно где-то далеко, но «Лёвушка» вернуло его к жизни.

– Ты опять так меня назвала? – спросил он Жанну.

– Опять и снова, мне так нравится, а ты, как любящий брат, должен смириться и привыкнуть.

– Господи, Жанна! Что-то я свирепею, может и правда пора позавтракать. Кажется, на этой заправке есть кафе. Остановимся.

Внедорожник съехал с дороги, и подъехал к небольшой кафешке. На вид это было самое обычное кафе, какие бывают на заправочных станциях, но было что-то уютное в этой тенистой, виноградной террасе, с тремя столиками, расположенными чуть в стороне от станции. Компания, вышедшая из машины, выглядела заинтересованной, предвкушая завтрак.

Навстречу молодым людям вышла официантка, грузная женщина лет шестидесяти. На этой забытой Богом заправке, ее накрахмаленный фартук и повязка на голове, выглядели неожиданно, но внушали доверие к этой трапезной.

– Доброе утро, молодежь, с чем пожаловали? – спросила официантка и широко улыбнулась.

– Нам бы позавтракать, – ответил Лев за всю компанию, – Что, Вы, нам можете предложить?

– Для начала выбирайте столик и присаживайтесь, – официантка очертила в воздухе полукруг, над тремя столиками, что стояли под навесом из виноградника.

– Да что тут выбирать, сядем вот здесь, – сказала Жанна и села за стол, в начале беседки.

– Хорошо, ребятки, – ответила официантка, – Можете называть меня Настасья Филипповна, – сказала она, смахнув влажной тряпкой пыль, с клеенки на столе.

– Ничего себе! – восхитился Пит, – Наверное, Ваши родители любили Достоевского?

– Молодец, начитанный, – хитро прищурившись, ответила Настасья Филипповна, – Только Достоевского они не читали. Все проще. Отца звали Филиппом, а матери нравилось имя Настя. Про Достоевского и его «Идиота», я узнала позже, но что-то я с вами заболталась, будете изучать меню или мою родословную, ребятки?

– Настасья Филипповна, может, Вы нам сами озвучите меню или лучше посоветуйте что-нибудь вкусненькое, фирменное – попросил Пит.

– Хорошо, тогда предлагаю яичницу с беконом, французские тосты с сыром и кофе.

– Боже мой, как изысканно! – разулыбалась Жанна, – а может тогда и латте у Вас есть?

– Нет, детка, латте не делаем, но могу принести кофе с молоком.

– Так это же почти латте, – Жанна продолжала улыбаться, глядя на Настасью Филипповну.

– Почти, но на пенке все равно рисовать не умею, – Настасья Филипповна, хитро улыбнулась в ответ.

– Вы не перестаете удивлять! – сказал Пит.

Настасья Филипповна улыбалась.

– Ну, что я так понимаю всем одно и то же, только мальчик ваш что-то не разговорчив. Сынок, а ты что будешь?

– Тоже, что и все, только можно мне вместо кофе, апельсиновый сок? – спросил он.

– Это можно. Ну, ожидайте, ребятки, минут через пятнадцать подам, – сказала Настасья Филипповна, и скрылась в здании.

Через пятнадцать минут, как и было обещано, компания дружно набросилась на завтрак.

– Будет надо чего, зовите, – сказала Настасья Филипповна, уходя.

– Кафе «Подсолнух». Интересно, почему они его так назвали? – сделав задумчивое выражение лица, спросила Жанна.

– Милая, оглянись вокруг, название напросилось само собой! – ответил ей Пит.

– Да, ладно! – Жанна расхохоталась, видя, что ей удалось подшутить над мужем.

– Приятного аппетита, милая! Когда я ем, я глух и нем! – Пит картинно уткнулся в тарелку.

– А что это наш Лёвушка так задумчив?

– Я тоже глух и нем, как твой муж, – Лев улыбнулся сестре.

– Мужчины! Когда вы голодны, вы невыносимы!

– Очень даже приличный завтрак, – Пит был явно доволен трапезой.

– Кушай, кушай, муженек, потом неизвестно, когда пообедаем, – Жанна погладила Пита по спине.

3 Глава

Эл приближалась к заправке.

«Сколько еще шагов интересно? Может посчитать? Да какая разница, все равно назад не сверну, – Эл говорила вслух. – Дожили, разговариваю сама с собой! Ну да ничего, все равно меня никто не слышит. Эл вспомнила, что когда-то прочла в одной книге, если человек говорит сам с собой, он разговаривает со своим ангелом. В голове у нее всплыли слова “Ангел мой, лети со мной, ты впереди, я за тобой!” Интересно, а мой ангел сейчас со мной? Или он уже давно устало сложил крылья? Ей часто думалось, что удача отвернулась от нее в какой-то момент ее жизни. Эл считала, что, если она сумеет найти в памяти этот момент, она сумеет изменить свою сегодняшнюю жизнь. Точкой отсчета, Эл считала день, когда не стало мамы, но что она могла изменить в дальнейшем, найдя эту точку отсчета? Ничего. Жизнь разделилась на “С мамой” и “Без мамы”. Как счастливы те люди, у которых живы родители. Вот настоящие баловни судьбы». Эл тяжело вздохнула. «Эти люди не понимают, как им повезло. Родители это какое-то защитное, энергетическое поле. Эта такая мощная поддержка, это безграничная и безусловная любовь, на которую способны только родители, и которой Эл была лишена, вот уже восемнадцать лет. Именно столько лет прошло со дня, когда не стало и папы. А может Точкой падения, ей стоит считать именно этот день?»

После смерти мамы, в их жизни с отцом начались чудовищные, нереально тяжелые дни. Мозг отказывался верить в происходящее. Казалось, мама просто уехала, в Москву на симпозиум по Станиславскому, или поехала во Францию писать свою книгу, которая так и осталась недописанной. Лишь несколько первых страниц, отпечатанных на ее любимой печатной машинке, лежали на письменном столе, в красной папке, в ее кабинете. Казалось все в ее комнате, ждет возвращения хозяйки. Заходить туда было не по силам Эл. Слезы начинали душить, как только Эл открывала дверь в мамину комнату. Отец напротив, каждый вечер заходил туда, говоря, что должен разобрать документы, и оставался там по нескольку часов. Эл знала, что никаких документов он не разбирал, он тихо плакал.

Эл подходила к заправке.

– Лев, это не та дама, которая тебя, так заинтересовала на дороге? – спросил Пит.

Лев повернулся и увидел Эл. Он поймал себя на том, что обрадовался ее появлению. Странно. Его мысли прервала Жанна.

– Боже! Да она концептуальна! Какой бланш под глазом, какая нетвердая походка! Не иначе автостопщица! – Жанна расхохоталась. Все сказанное Жанной, прозвучало достаточно громко, но Эл была еще далеко и не могла их слышать.

– Зачем ты так? – Лев повернулся к компании. – А синяк я и, правда, не заметил раньше.

– Ну, на такой скорости, – вступил в беседу Пит, который уже расправился с яичницей и готовился приступить к тостам.

– Муж, ты, похоже, угадал. Надо было заключить пари на что-нибудь, это явно «женщина с обочины» – Жанна достаточно бесцеремонно рассматривала Эл, ведь ей это было удобно делать с ее места.

– Хотя, может, и нет.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Пит.

– Ну, сам посмотри, ей лет пятьдесят! А в их работе рано на пенсию выходят, как в балете, – Жанна продолжала рассматривать Эл, довольно улыбаясь своей шутке.

– Ну, что ты, меньше. Или ты шутишь? – Пит тоже стал достаточно бесцеремонно смотреть на Эл.

Эл прошла мимо компании, не обратив на них никакого внимания. Ей навстречу вышла Настасья Филипповна, которая несла поднос с кофе и апельсиновым соком.

– Здравствуйте, девушка! С чем пожаловали? – на ходу спросила официантка Эл.

– Мне бы попить – негромко ответила Эл.

Настасья Филипповна ловко поставила перед компанией напитки, и направилась к Эл.

– Алкоголь не отпускаем.

– Да мне минеральной воды, с газом. Это отпускаете?

– Воду принесу, но надо присесть за столик, такие наши правила. Выбирайте.

– Из этих двух? – Эл ухмыльнулась. Ей хотелось поскорее закончить разговор и уединиться. Только теперь она заметила, что компания за соседним столиком, с интересом за ними наблюдает. Сяду за дальний, – сказала Эл и направилась к дальнему столику. Она села ко всем спиной. Настасья Филипповна, вытерла стол, и со словами «Ожидайте», удалилась.

– Что дальше? – Эл смотрела вдаль, на желтые поля подсолнухов, бескрайним ковром, расстилавшиеся вокруг. – Куда дальше? Куда ты побредешь теперь?

Не заставив себя долго ждать, Настасья Филипповна, принесла Эл запотевший стакан с газировкой.

– Держи, – сказала официантка и поставила стакан на стол.

– Спасибо, сколько я должна за воду?

– Как везде, пятьдесят рублей, – Настасья Филипповна с сочувствием смотрела на Эл.

Эл достала из своей «почтальонской» сумки кошелек и расплатилась. Она пила холодную воду, и ей становилось лучше.

Настасья Филипповна продолжала стоять, озабоченно глядя на Эл.

– Что-то не так? – спросила она официантку.

– Нет, все нормально, – ответила Настасья Филипповна, продолжая стоять рядом с Эл, которая решила воспользоваться этим обстоятельством:

– Простите, а не подскажите, где мы?

– Э, как тебя угораздило… – Настасья Филипповна озабоченно смотрела на Эл. – Мы – рядом с Павловском, да ты ж не знаешь этих мест. Сама-то откуда, скажешь?

– Из Москвы.

– А куда направляешься?

– К морю, – неожиданно для себя ответила Эл.

Эврика! Ну, конечно, море! Вот та стихия, которая всегда действует на Эл, как живительная сила. Вот тот безотказный способ, который может помочь ей и теперь. Теперь, когда она находиться на очередном перепутье своей жизни, когда нужно решать, куда повернуть дальше, куда и зачем. Море поможет. Теперь, когда Эл поняла, чего она хочет, ей оставалось только решить, как осуществить свою идею. Деньги у нее есть, немного, но есть. Документы есть. Поездом? Но где, как? Автостоп проще, но страшновато и придется общаться, а говорить Эл сейчас, ну совсем, ни с кем не хотела. И еще Эл хотела спать. Жаркий летний день, бессонная пьяная ночь, яркое солнце, тенистый навес из виноградника, холодная минералка сделали свое дело. Эл клонило в сон.

– Одна?

– Теперь да. Еще вчера была не одна, когда из Москвы уезжала. Не думаю, что Вам это, действительно интересно.

– Не в интересе дело, помочь хочу.

Эл вопросительно посмотрела на официантку, но ничего не сказала.

– На попутках не советую, – продолжила Настасья Филипповна, – Ты, девка, нормальная, теперь вижу. Похоже, попала в какой-то переплет, и чтобы не нажить себе новых проблем, лучше на поезде или автобусом. А куда конкретно, «на море» едешь?

– Не знаю. Все равно.

– А может тебе лучше в Москву вернуться?

Эл на мгновение ухватилась за эту мысль, но быстро ее отмела. И безучастным тоном ответила:

– Мне некуда возвращаться.

– Понятно, а косметика есть у тебя?

– Что?

– Ну, пудра, крем тональный?

– Есть, а что?

– Синяк бы свой закрасила что ли, а то не все, как я в людях разбираются. Вид еще тот у тебя. И поспать бы тебе надо.

«Синяк?», – Эл как будто только сейчас ощутила, как горит ее скула и левый глаз. – «Конечно синяк. Представляю, как я сейчас смотрюсь». Эл скривилась, представив свой вид. «Плевать!»

– Настасья Филипповна! – донеслось с соседнего столика, – можно, Вас, на минуту?

– Да ладно! – Эл широко раскрыв глаза, смотрела на официантку.

– Чего ты? Не шуми.

Какое-то мгновение Настасья Филипповна озабоченно смотрела на Эл.

– Сейчас подойду, ребятки.

– Нет, Вы, что и правда Настасья Филипповна? – не унималась Эл.

– Правда, правда.

– Обалдеть! Люблю этот роман, единственный любимый у Достоевского. Хотя нет. Еще «Игрок».

– Хорошо, сиди тихо, сейчас вернусь, – сказала Настасья Филипповна и направилась к соседнему столику, где Лев и компания уже позавтракали, и, похоже, хотели рассчитаться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6