Лиз Туччилло.

Легко ли быть одной?



скачать книгу бесплатно

А когда Элис спрашивают, что она теперь делает с появившимся у нее свободным временем, которое раньше посвящалось тому, чтобы помочь молодым, впервые оступившимся правонарушителям избежать попадания на Рикерс[4]4
  Рикерс – остров-тюрьма в проливе Ист-Ривер, относящийся к городу Нью-Йорку, районам Куинсу и Бронксу.


[Закрыть]
и неотвратимого физического насилия там, она зачастую разражается следующей небольшой речью:

– Не считая интернета и приема наркотиков, я принимаю любые предложения и хожу повсюду, куда бы меня ни пригласили, будь то конференция, ленч или званый обед. Как бы хреново я себя ни чувствовала. Помнишь, когда у меня был по-настоящему тяжелый грипп? Так вот, я вышла из дому и отправилась на вечеринку для одиночек, устроенную в Нью-Йоркской театральной мастерской. На следующий вечер после хирургической операции на руке я приняла перкосет[5]5
  Перкосет – сильное болеутоляющее средство.


[Закрыть]
и посетила грандиозное мероприятие Комитета по охране природы Центрального парка. Никогда не знаешь, в какой день познакомишься с мужчиной, который изменит твою жизнь. Но у меня также есть хобби. Я преднамеренно занимаюсь тем, что люблю делать, потому что, понимаешь, встретить нужного человека можно как раз тогда, когда меньше всего этого ожидаешь.

– А когда ты меньше всего этого ожидаешь? – как-то спросила я свою подругу во время одной из ее тирад. – Элис, ты решила бросить работу и посвятить свою жизнь тому, чтобы с кем-то познакомиться. А когда именно ты меньше всего этого ожидаешь?

– Когда чем-нибудь занимаюсь. Когда делаю что-то интересное. Я плавала на байдарке по Гудзону, училась лазить по скалам в спортивном комплексе Челси Пирс, брала уроки плотницкого дела в «Хоум депот»[6]6
  «Хоум депот» – американская торговая сеть, являющаяся крупнейшей на планете по продаже стройматериалов и инструментов для ремонта.


[Закрыть]
, – где, кстати, тебе тоже очень понравилось бы: я сделала потрясающий шкафчик с ящиками, – и еще я подумываю о том, чтобы пойти на курсы по парусному спорту в морском порту на Саут-стрит. Я постоянно занимаю себя делами, которые нахожу интересными, чтобы обмануть себя и заставить забыть, что на самом деле я просто пытаюсь найти мужчину.

Потому что нельзя выглядеть отчаявшейся. Это хуже всего.

Когда Элис говорит такое людям, им частенько кажется, что она немного не в себе, в особенности еще и потому, что при этом она одну за другой глотает таблетки «Тамс»[7]7
  «Тамс» (Tums) – жевательные таблетки для снижения кислотности желудка.


[Закрыть]
. Думаю, ее проблемы с пищеварением объясняются состоянием с нарушением кислотности, которое называется «я в ужасе от того, что осталась одна».

Поэтому, кому мне звонить в первую очередь, если я собралась «оторваться» в компании подруг, как не Элис, которая в таких вопросах стала практически профи. Она знает всех барменов, швейцаров, метрдотелей, все бары, клубы, укромные уголки, места паломничества туристов, все забегаловки и модные точки в Нью-Йорк Сити. И, само собой, Элис сразу изъявила готовность идти.

– Я в теме, – сказала она. – Не беспокойся, мы позаботимся о том, чтобы завтрашний вечер стал для Джорджии лучшим в ее жизни.

Я повесила трубку с чувством облегчения. Я знала, что могу рассчитывать на Элис, поскольку, как бы ни менялась ее жизнь, моя подруга по-прежнему не откажется от хорошего повода.

Каково быть одинокой Серене

– Там слишком накурено, так что ничего не выйдет.

– Ты же еще даже не знаешь, куда мы идем.

– Я понимаю, но там все равно будет слишком много дыма. Сейчас везде полно дыма.

– Серена, в Нью-Йорке действует запрет на курение; в барах никто не курит.

– Знаю, но все равно, похоже, будет слишком много дыма. К тому же в таких местах всегда очень шумно.

Мы с ней сидим в вегетарианском ресторане «Дзен Пэлит» – единственном месте, где я встречала Серену за последние три года. Серена не любит бывать в обществе. А также не любит сыр, клейковину, овощи семейства пасленовых, овощи, выращенные с применением химии, и еще ананасы. Все эти продукты не сочетаются с ее группой крови. Как вы уже, наверное, догадались, Серена очень – ну очень – худая. Она относится к типу хорошеньких, болезненно худосочных блондинок, которых можно встретить на занятиях йогой в любом крупном городе по всей Америке. Она шеф-повар, готовящий еду для одной очень известной в Нью-Йорке семьи, о которой мне не позволено говорить из-за соглашения о конфиденциальности, которое Серена заставила меня подписать, чтобы не страдать от угрызений совести по поводу другого соглашения о конфиденциальности, которое она подписала со своими работодателями и которое нарушила, разболтав мне о них. Так-то. Но в целях стройности повествования давайте здесь скажем, что зовут их Роберт и Джоанна и имя их сына Кип. Признаться честно, Серена вообще никогда ничего плохого о них не говорила; они относятся к ней очень хорошо и, похоже, ценят ее тонкую натуру. Но ради бога, когда на ленч к ним является Мадонна и бросает камешки в огород Серены по поводу ее стряпни, должен же человек иметь возможность рассказать кому-нибудь об этом. Она ведь всего лишь женщина.

А еще Серена – знаток индуизма. Она верит, что во всем должно присутствовать бесстрастное спокойствие. И хочет видеть в окружающей жизни божественное совершенство, даже несмотря на тот факт, что за последние четыре года у нее в буквальном смысле не было ни свиданий, ни секса. И в этом Серена тоже видит совершенство, поскольку таким образом мир показывает ей, что нужно еще больше работать над собой. Потому что как ты можешь быть для кого-то настоящим партнером, если еще не реализовал себя как личность?

Поэтому Серена работала над собой. Причем преуспела в этом до такой степени, что фактически превратилась в человека-лабиринт. Мне искренне жаль того, кто когда-нибудь попробует разобраться в этих дебрях извилистых коридоров и ведущих в тупик туннелей, которые представляют собой ее диетические ограничения, расписания медитаций, эзотерические семинары, уроки йоги, режим приема витаминов и потребность в дистиллированной воде. Если она еще немного поработает над собой, то превратится в нелюдимого затворника-инвалида.

Серена – это подруга, которую постоянно встречаешь одну и которую никто не знает, кроме тебя. Даже если мимоходом упомянуть о ней в компании, это тут же подталкивает остальных твоих друзей к уточнениям вроде: «Серена? Так у тебя есть приятельница по имени Серена?» Но положение вещей не всегда было таким. Я познакомилась с Сереной в колледже, там она была такой же, как все. Ну, может, чуточку обсессивно-компульсивной, но в те времена это было просто причудой, а не выбором образа жизни. Лет до тридцати Серена регулярно встречалась с парнями и ходила на вечеринки. В течение трех лет у нее был даже постоянный бойфренд. Клайд. Он был очень славным и сходил по ней с ума, но Серена всегда знала, что это не тот единственный мужчина, которого она ищет. Ее жизнь с ним утряслась и превратилась в некий рутинный порядок – а порядок, как вы уже догадались, Серена очень любит. Поэтому мы все советовали ей не таскать его за собой – никому и в голову не приходило, что это могут быть последние серьезные отношения в ее лишенной травки жизни. И даже после Клайда Серена еще умудрялась ходить на свидания, но не активно, а так – при случае. Однако где-то к тридцати пяти, так и не найдя никого, кто мог бы по-настоящему заинтересовать ее, она начала сосредоточиваться на других аспектах своей жизни. Что, честно говоря, и рекомендуют делать женщинам очень многие книги из серии «помоги себе сам» из тех, которые я рекламирую. В этих книгах также советуют любить самого себя. На самом деле, если выжать любую такую книжку, сведя ее содержание до двух слов, то останется как раз «люби себя». Не могу вам объяснить почему, но это обстоятельство раздражает меня безмерно.

Итак, Серена решила сосредоточиться на других вещах – вот тогда-то и начались все эти курсы обучения и безумные диеты. В отличие от Элис – с точки зрения поиска мужчин, по крайней мере, – Серена приняла решение пойти с нами на эту вечеринку, чтобы провести ее очень спокойно. Решение просто отпустить мечту о любви всей своей жизни – это скользкий путь. Потому что, если все сделать правильно, это может помочь тебе расслабиться, насладиться жизнью и фактически позволить твоему внутреннему свету засиять ярче, чем прежде. (Да, я говорю о чужом внутреннем свете: в конце концов, речь же в данный момент идет о Серене.) Но с моей точки зрения, эта стратегия, если следовать ей неправильно либо слишком долго, может привести к тому, что ваш внутренний свет будет гаснуть, медленно, но неуклонно, день за днем. Можно вообще стать бесполым и отрезанным от жизни существом. Хотя я считаю, что бросить работу ради того, чтобы ходить на свидания, – это уже какой-то экстрим, но и просто сидеть, дожидаясь, когда любовь сама тебя найдет, тоже, по-моему, неправильно. Любовь не настолько разумна. И она, собственно говоря, не может переживать только за вас. Я думаю, что любовь выходит, чтобы отыскать тех, чей огонь светит так ярко, что его можно рассмотреть с космического спутника. А у Серены, честно говоря, после всех ее промываний кишечника и занятий африканскими танцами свет этот почти погас.

Однако она по-прежнему производит на меня успокаивающий эффект. Серена способна выслушивать мои излияния насчет того, как я ненавижу свою работу, с терпением Ганди. Помимо уже упомянутых мною книг я еще помогала рекламировать такие творения, как «Часы тикают! Как встретить мужчину своей мечты и выйти за него замуж за десять дней», «Как узнать, действительно ли ваш мужчина вас любит» и еще один хит сезона – «Как быть очаровательной» (предполагается, что в этом и заключается универсальный секрет женского счастья).

Я выросла в Нью-Джерси, не то чтобы ужасно далеко от города моей мечты – всего один мост или один туннель. Я приехала сюда, чтобы стать писательницей, потом думала, что буду снимать документальные фильмы, после этого пошла на курсы по антропологии – решила, что могу поехать в Африку изучать воинов масаи или какое-нибудь другое племя, которое находится на грани вымирания. Я в восторге от разнообразия рода человеческого, и меня захватила идея каким-то образом рассказать об этом. Но затем я поняла, что унаследовала от отца ярко выраженную практическую жилку. Мне нравятся водопровод и теплые туалеты, я люблю сознавать, что у меня есть медицинская страховка. Вот я и пошла в издательский бизнес.

Но теперь новизна ощущений, оттого что я в состоянии позволить себе покупать разнообразные продукты, потеряла свою первоначальную остроту. И все мои жалобы Серена воспринимает спокойно.

– Почему бы тебе просто не бросить эту работу?

– И что дальше? Найти другую работу в рекламе? Ненавижу рекламу. Или стать безработной? Я слишком зависима от стабильной зарплаты, чтобы быть настолько беззаботной.

– Иногда нужно рискнуть.

Если уж даже Серена считала, что я в тупике, мне стало ясно – дело плохо.

– Например? – спросила я.

– Ну… ты же всегда говорила, что хочешь писать.

– Да. Но у меня недостаточно развито собственное эго, чтобы стать писательницей.

В своей профессиональной деятельности я была несколько инертной. Мой «голос разума», на который ссылаются окружающие, заставляет меня лишь высказываться по любому поводу. Но каждую пятницу Серена неизменно выслушивает мое брюзжание о моем недовольстве работой, как будто я завожу разговор об этом в первый раз.

Вот я и подумала: почему бы нет? Моим подругам Серена всегда была любопытна. Почему бы не попробовать убедить ее сходить с нами?

– Шансы, что кто-нибудь из нас завтра вечером встретит мужчину своей мечты, практически равны нулю. Так чего дергаться? – спросила Серена, снова откусывая свой вегетарианский темпей-бургер[8]8
  Темпей, темпе – индонезийская лепешка из ферментированных соевых бобов.


[Закрыть]
.

С точки зрения упрямых фактов Серена была права. Я сама хожу по вечерам во всякие заведения в надежде встретить единственного парня, который будет обожать меня до конца моих дней. Скажем, делаю я это два-три раза в неделю в течение – ох – пятнадцати лет. Я знакомилась с мужчинами и ходила с ними на свидания, однако на сегодняшний день ни один из этих парней не записан в моей большой книге жизни как «тот самый, единственный». Так что этот вечер может просто добавиться к той огромной уйме вечеров, когда я так и не встретила мужчину своей мечты.

Знаю-знаю, мы шли не просто знакомиться с мужчинами. Мы собирались повеселиться, отпраздновать то, что мы одиноки, что мы еще как бы молоды (или, по меньшей мере, еще не стары), что мы полны сил и живем в лучшем городе мира. Забавно, правда, что, когда на самом деле знакомишься с кем-то и начинаешь с ним встречаться, первое, что вы оба делаете, это начинаете зависать дома, чтобы поваляться на диване. Потому что куда-то выбираться с друзьями – это просто слишком уж весело.

Поэтому я не могла по-настоящему поспорить с Сереной. Концепция «куда-то пойти» сама по себе обладает изъянами. Но я продолжала возражать:

– Мы идем не для того, чтобы знакомиться с парнями. Мы просто идем, чтобы куда-то пойти. И показать Джорджии, как это может быть весело – просто куда-то выбраться. Выйти в свет, поесть, выпить, поговорить, посмеяться. Иногда при этом происходит что-то неожиданное, а иногда – и это чаще всего – ты просто возвращаешься домой. Но ты знаешь, что ты выходила, выходила куда-то. Чтобы посмотреть, что там может произойти. В этом все веселье.

Аргументы в пользу спонтанности и неизвестности обычно не находят пути к сердцу Серены, но на этот раз она по каким-то причинам согласилась.

– Ладно. Но я хочу, чтобы это было там, где не очень много дыма и не слишком шумно. И проверь, чтобы там в меню были вегетарианские блюда.

Каково быть одинокой Руби

И наконец, Руби.

В два часа дня в субботу я пришла под дверь квартиры Руби, чтобы попытаться подбить ее составить нам компанию сегодня вечером; пришла я еще и потому, что знала: вполне возможно, что моя подруга все еще находится в постели.

Она открыла мне дверь в пижаме. Волосы у Руби свалялись практически до такого состояния, что казалось, будто они заплетены в дреды.

– Ты сегодня уже вставала с кровати? – озабоченно спросила я ее.

– Да. Конечно. Только что, – обиженно ответила Руби. И направилась обратно в спальню.

Ее квартира была безукоризненно опрятной. Никаких банальных, избитых признаков, выдающих депрессию, вроде покрытых плесенью стаканчиков из-под мороженого, надкусанных и недоеденных пончиков или разбросанной повсюду нестиранной одежды. Руби депрессировала, оставаясь очень аккуратной. Это вселяло в меня надежду.

– Как ты себя сегодня чувствуешь? – спросила я, проходя следом за ней в спальню.

– Лучше. Когда я проснулась, он был уже не первым, о чем я подумала.

Руби медленно заползла в свою такую мягкую, уютную, всю в цветочках постель, и натянула на себя одеяло. С виду ей действительно там было очень удобно. Я начала уже подумывать о том, что мне и самой было бы неплохо вздремнуть.

– Замечательно! – сказала я, понимая, что мне, видимо, предстоит в данном случае сделать намного больше, чем я рассчитывала.

Руби – восхитительная длинноволосая брюнетка, женственное создание с идеальной соблазнительной фигурой, изъясняющееся с помощью нежных слов и мягких интонаций. И еще Руби очень любит поговорить о своих чувствах.

Она села.

– Первым делом сегодня утром я подумала: «Я чувствую себя отлично». Ты понимаешь, что я имею в виду: тот самый первый момент, когда еще не успеваешь вспомнить ни кто ты такой, ни каковы реальные обстоятельства твоей жизни. Так вот, моей первой мыслью, пришедшей откуда-то изнутри, из моего тела, было: «Я чувствую себя отлично». Я уже давно себя так не чувствовала. Знаешь, обычно, когда я только открываю глаза, я сразу чувствую себя дерьмово. В смысле, я чувствую себя дерьмово, когда сплю, а пробуждение оказывается просто продолжением этого. Но сегодня утром я первым делом подумала: «Я чувствую себя отлично». Понимаешь, как будто в моем теле уже нет печали.

– Так это же потрясающе, – бодрым тоном заявила я.

Возможно, все не так уж плохо, как я предполагала.

– Ну да, конечно, когда я все вспомнила, я начала плакать и не могла остановиться часа три. Но знаешь, я все равно думаю, что это улучшение. Это заставляет меня понять, что мне становится лучше. Потому что Ральф не может так прочно засесть в моей памяти, просто не может. Скоро после пробуждения у меня будет уходить уже три минуты на то, чтобы заплакать по нему. Потом пятнадцать минут. Потом час, целый день, а затем я наконец все это переживу, понимаешь? – Сейчас она выглядела так, словно снова собиралась разразиться слезами.

Ральф был котом Руби. Он умер от почечной недостаточности три месяца назад. И с тех пор она постоянно держала меня в курсе своих физических ощущений, связанных с ее глубокой депрессией. Для меня это было особенно сложно, поскольку мне абсолютно непонятно, зачем человеку изливать свою эмоциональную энергию на что-то такое, что даже не может почесать тебе спину. Не только поэтому, но я чувствую себя выше этого. Я считаю, что любой, у кого есть домашний любимец, слабее меня. Потому что, когда я спрашиваю у таких людей, почему они так сильно любят своих домашних животных, все неизменно отвечают примерно одно и то же: «Ты представить себе не можешь, какое количество безусловной любви возвращает мне мой Бими». А знаете что? Мне не нужна безусловная любовь – как вам такое? Мне необходима любовь обусловленная. Мне нужен кто-то, кто может ходить на двух ногах, формулировать фразы, пользоваться инструментом и напоминать мне, что я уже второй раз за эту неделю ору по телефону на сотрудника службы по работе с покупателями, когда не могу добиться своего, и что я имею право хотеть с этим разобраться. Мне нужно, чтобы меня любил человек, который в состоянии понять, что если он три раза в месяц видит, что я не могу попасть в квартиру, потому что забыла внутри ключи, то это может быть Чем-то Таким, Что Я Уже Никогда Не Смогу Изменить. И все равно будет любить меня. Не потому, что это безусловная любовь, а потому, что он по-настоящему хорошо меня знает и уже принял для себя решение о том, что мой блестящий ум и горячее тело стоят того, чтобы, вероятно, пару раз опоздать на самолет, потому что я забыла дома водительские права.

Но сейчас речь не об этом. В настоящий момент все упирается в то, что Руби отказывается выйти на чашку кофе, за покупками или просто прогуляться со мной, потому что Руби, справляющаяся со своими неприятностями, – это катастрофа. В особенности когда неприятности эти романтического толка. Как бы хорошо ей ни было с каким-нибудь парнем, это никогда не окупает той боли и мук, через которые она себя прогоняет, когда их отношения подходят к концу. Арифметическое сложение тут не срабатывает. Если Руби встречается с кем-то три недели, а затем происходит разрыв, то последующие два месяца она проводит сводя с ума и себя, и окружающих.

Поскольку я считаюсь экспертом в области эмоциональной томографии Руби, я могу безошибочно предсказать вам, что будет происходить во время ее упадка. Она встретит кого-то, точнее мужчину – в противоположность коту. Он ей понравится. Руби станет бывать с ним в разных местах. Сердце ее будет переполняться новыми возможностями и возбуждением, которые связаны с тем, что она наконец нашла человека свободного, доброго, приличного и которому она тоже нравится.

Как я уже отмечала, Руби очень привлекательна: вся такая мягкая, женственная. Она может быть любопытной и внимательной, прекрасным собеседником. По этим причинам, когда моя подруга знакомится с мужчинами, она сразу им нравится. Руби реально очень хороша на стадии свиданий, и когда у нее только завязываются отношения, она явно чувствует себя в своей стихии.

Однако это Нью-Йорк, это жизнь, а свидания есть свидания. Частенько такое не срабатывает. И когда это происходит, когда Руби отвергают, – по какой бы причине это ни произошло и с какой бы стороны ни пришла эта беда, – вот тут все и начинается. В первый Момент Разочарования Руби обычно чувствует себя нормально. Так было с ее парнем Нилом, когда он порвал с ней, потому что захотел вернуться к своей бывшей девушке. В момент удара Руби настроена философски. Ее захлестывает волна рассудительности и чувства собственного достоинства, она говорит мне, что все понимает: это означает, что он просто не тот человек, что она не должна принимать это близко к сердцу, что это в большей степени его потеря. Проходит несколько часов, и по мере отдаления от этого периода полной ясности Руби начинает скатываться в яму безумия. Ее любимый, ранее представлявшийся ей в нормальных человеческих размерах, начинает становиться все больше, больше и больше, так что за какие-то часы он по своей желанности превращается в гору Эверест. Руби становится безутешной. Он был лучшим, что с ней случилось в жизни. И такого хорошего человека ей уже больше никогда не встретить. Нил произвел на Руби самое мощное воздействие, какое только можно придумать, – он отверг ее; и теперь он – ВСЕ, а она – ничто.

Я настолько привыкла наблюдать за подобными переживаниями своей подруги, что взяла себе за правило находиться рядом с ней в течение этих нескольких критических часов сразу после разрыва, чтобы попробовать остановить ее наверху лестницы, ведущей вниз, к Сумасшествию. Потому что, должна вам сказать, когда она туда опускается, то уже неизвестно, когда вернется обратно. При этом она не любит сидеть одна. Руби норовит звонить своим друзьям и часами в мельчайших подробностях живописать, каково это – остаться в полуподвале под развалинами разрушенной мечты, где сложены приготовленные обои, обивка для мебели, кафельная плитка. И ничего мы тут поделать не можем. Мы можем это просто переждать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10