Лиз Тренау.

Шелковые узы



скачать книгу бесплатно

– А как мой дорогой брат Тео? Как он справляется с утратой?

– Полагаю, вы понимаете, что его укрепляет вера, – ответила Анна, прекрасно осознавая, что все совсем наоборот, поскольку в последние несколько месяцев его вера подверглась серьезным испытаниям.

– Господь суров, одной рукою отбирая жизнь, а другой даруя забвение, – заметил дядя.

– Каждому свое, – пробормотала Сара.

– Однако, Бог – это очень интересная мысль. – Глаза Уильяма заблестели, а губы растянулись в иронической усмешке. Он явно был готов поспорить. – Какова роль Господа, когда все уже сказано и сделано?

– Тихо, Уильям, – отозвалась Сара, посмотрев на Лиззи, а потом на сына. – Оставь подобные разговоры для дружков из клуба.

За столом наступила тишина. Анна сделала несколько больших глотков из бокала.

– Прошу вас простить меня за опоздание. Карета задержалась из-за каких-то беспорядков, и кучеру пришлось искать другой въезд в город, – пояснила она.

Уильям быстро посмотрел на нее.

– Что за беспорядки? Где это было?

– Боюсь, я не знаю где. Это произошло, когда мы въехали в город. Мы ничего не видели из окон, потому что нам пришлось закрыть шторы. Мы слышали крики, что-то о хлебе, как мне показалось.

– Похоже, еще один голодный бунт, – заметил Уильям. – Наверное, опять эти французские ткачи, как в прошлом месяце. Они вечно недовольны. Ты что-то слышал, папа?

Джозеф покачал головой, тщательно пережевывая приличную порцию мяса и картофеля, которую он только что отправил в рот.

– Если бы они не тратили столько средств на Женеву[1]1
  В XVIII веке Женева находилась под сильным влиянием Франции, что не нравилось гражданам Женевы. Дело дошло до того, что в 1782 году в городе вспыхнула революция, подавленная объединенными силами Франции, Берна и королевства Сардиния. В конце концов, в 1798 году Франция аннексировала Женеву. (Здесь и далее примеч. перев., если не указано иное.)


[Закрыть]
, у них нашлись бы деньги на хлеб, – пробормотал он. – И тогда эти чужаки прекратили бы волновать народ.

Уильям достал из кармана часы, быстро положил на стол нож и вилку и отодвинул стул.

– Простите, я опаздываю в клуб, – извинился он, хватая сюртук и кивая Анне. – Увидимся завтра, дорогая кузина. Между тем постарайтесь держаться подальше от капусты. От нее может случиться серьезное несварение.

Анна сразу не сообразила, что кузен имеет в виду, но потом вспомнила, как он назвал тех юношей «капустными головами». Она не понимала его враждебного отношения к этим двум молодым людям, пришедшим ей на помощь. Впрочем, у девушки вообще было смутное представление о том, что происходит вокруг нее, поэтому голова у Анны просто шла кругом.

* * *

После обеда тетя и дядя велели своей дочери показать Анне дом, по крайней мере, верхние этажи, поскольку первый был полностью отдан под магазин дяди, а подвал, как она поняла, предназначался для слуг.

Это четырехэтажное здание казалось достаточно просторным, однако для Анны, по сравнению с родным домом, в нем было тесно и одиноко. Она восхищалась шикарными шелковыми драпировками, изящной мебелью. Ей нравилось, что стены и ставни на окнах во всех комнатах облицованы окрашенной деревянной обшивкой, это затемняло их и придавало определенную строгость.

Возле столовой в передней части дома, как раз над входом в здание, находилась красивая гостиная с большим мраморным камином. Из окна девушка увидела улицу и небольшой участок с зеленеющими на нем молодыми деревьями. Но с обеих сторон к дому примыкали другие здания, и было сложно понять, где заканчивается одно строение и начинается другое.

«Должно быть, в этом городе свободного места совсем не осталось, – подумала Анна, – если даже в таком хорошем районе дома жмутся друг к другу».

– У вас есть сад? – спросила она.

– Это просто кусок земли, поросший травой, с одним деревом, – быстро ответила Лиззи. – Я могу показать тебе завтра.

– Мне нравится делать зарисовки природы.

– Там особого вдохновения ждать не стоит, – заметила Лиззи. – Хотя я знаю место, где мы сможем увидеть кучу цветов и фруктов.

– Где это? – спросила Анна.

– На рынке. Туда много чего привозят из садов и ферм чужаков, а еще из других стран. Их там тысячи. Выглядит просто чудесно. – Вдруг Лиззи рассмеялась. – Ты же не станешь их все рисовать?

– Нет, конечно, – ответила Анна, радуясь, что после скучного обеда разговаривает об интересных вещах. – Я думаю, мне там понравится.

– Мама не позволит нам пойти на рынок, она говорит, что «он для простолюдинов, и молодым леди там не место». – Спародировав голос матери, Лиззи нахмурилась. – Думаю, это глупо, как считаешь? Но я спрошу, можно ли нам завтра сходить в новую церковь. Тогда мы сможем пройти мимо рынка.

Анна колебалась. Она не хотела вот так сразу нарушать порядки этого дома.

– Я также могу рисовать архитектуру, но перспектива для меня всегда была проблемой, а для тебя?

Лиззи тут же помрачнела.

– Я бы рада была рисовать, однако мой учитель с презрением относится к моим потугам. Поэтому я даже не пытаюсь.

– Тогда я научу тебя, – предложила Анна.

– О да, – улыбнулась Лиззи. – Это было бы чудесно.

* * *

После того как Лиззи показала Анне дом, та захотела отдохнуть.

– Конечно, ты наверняка устала, – сказала тетя. – Но должна предупредить тебя: твоя комната находится наверху. К тому же у нее плохой декор. Нам не хватает помещений, потому что весь первый этаж отдан под магазин. Скоро мы собираемся переехать в другое место, которое больше приличествует нашему статусу, верно, дорогой? – Сара улыбнулась мужу, никак не отреагировавшему на ее слова. – Лиззи, покажи, пожалуйста, Анне ее комнату. Багаж уже там, и я сейчас пришлю служанку с водой.

Они поднялись по узкой деревянной лестнице на последний этаж, который Лиззи называла «старым ткацким чердаком». Она сказала, что его переделали, так как ее отец перестал заниматься ткачеством и вместо этого начал продавать готовые шелка. Комната, рядом с которой жили повар и служанка Бетти, действительно оказалась маленькой и непримечательной. Комод, столик с кувшином и лоханью, стул и кровать выглядели просто, но уставшей Анне они казались пределом мечтаний.

Когда Лиззи ушла, девушка открыла ставни, глубоко вдохнула теплый ночной воздух и расслабилась. Мышцы лица болели из-за того, что целый день ей приходилось вежливо улыбаться.

* * *

Анна забралась под одеяло, но сон все не шел.

Кровать коротковата для нее, матрас сбился, и одеяло оказалось несвежим. Хотя эта постель была не так удобна, как перина в доме отца, по крайней мере, Анна находилась в тепле и безопасности. Чего еще желать?

В жаркий июльский вечер на чердаке было тепло. Легкий ветерок залетал в окно. С улицы доносился ужасный шум – неужто люди в городе никогда не отдыхают? Казалось, он совсем не ослабел с тех пор, как она вышла из кареты: снаружи слышались взрывы хохота молодых людей, визг женщин и плач детей, завывания собак и мяуканье котов, грохот колес по мостовой. В ее деревне в такое время суток уже стояла тишина, нарушаемая лишь ритмичным шумом прибоя, если ветер дул с востока.

Это было приключением. Несмотря на то что ей не хотелось уезжать и она чувствовала боль из-за смерти матери, отчасти Анна была возбуждена.

«Жизнь многое может предложить такой одаренной девушке, как ты, – сказал ей отец в последний вечер перед отъездом. – Тебе столько всего надо увидеть и узнать, столько всего понять и оценить. Но здесь ты этого не найдешь. Ты должна отправиться в город, где сможешь преуспеть».

«Как Дик Уиттингтон[2]2
  Известный персонаж английских легенд. Народная сказка о нем, к XIX веку ставшая пантомимой, появилась в 1604, 1605 или 1607 году. Она повествует о бедном мальчике, который вместе со своим котом отправился из родной деревни в Лондон, чтобы заработать себе состояние. Есть несколько версий сказки. В одной из них он отправляется служить на корабль, уходящий в плавание за границу, и обретает богатство с помощью своего кота, искусного в ловле крыс, в другой – просто продает чудесного кота марокканскому султану, дворец которого одолели крысы, и получает за животное целое состояние. В конце он женится на дочери своего хозяина Элис Фитцуоррен и становится лорд-мэром Лондона трижды, как и было предсказано.


[Закрыть]
, да?»

«Именно. – Он рассмеялся. – И, если ты станешь мэром Лондона, пригласи нас в свою шикарную резиденцию. Но помни: ты всегда можешь вернуться домой вместе со своим черным котом».

* * *

Хотя первый день пути не принес никаких неожиданностей, для Анны каждая мелочь была в новинку. Девушке велели воздержаться от разговоров с другими пассажирами, чтобы те не вздумали с ней знакомиться, но Анне так редко удавалось проводить время в компании незнакомцев, что она не могла сдержать себя и тайком изучала их, стараясь не показаться грубой.

Казалось, в тесной карете собрались люди всех возрастов. Рядом с ней на скамье сидел полный джентльмен, который внимательно изучал газету, неодобрительно хмыкая и тыкая локтем ей в бок каждый раз, когда переворачивал страницу. Через какое-то время он задремал, опасно прижавшись к ее плечу. В следующее мгновение очнулся и резко выпрямился. Однако через несколько минут все повторилось снова.

Она не видела лиц двух женщин, сидевших с другой стороны от этого джентльмена, но, судя по запаху и красному цвету их рук, поняла, что они занимаются сортировкой трески в Ярмуте. На противоположной скамье две полные домохозяйки из Банги заняли почти все сиденье и болтали без умолку до самого Ипсуича. У каждой из них на одном колене сидел маленький ребенок, а на другом – младенец.

Дети постоянно ныли, пока не уснули, пуская слюни во сне. Тогда разревелись младенцы. Их рев был особенно неприятен в таком закрытом пространстве. В перерывах между приступами плача малыши одаривали пассажиров ангельскими улыбками, поэтому им все прощалось до следующего раза. Когда подобные приступы длились слишком долго, матери прижимали младенцев к груди.

Сморщенный пожилой джентльмен втиснулся на лавку рядом с двумя леди, и, стоило ему тоже уснуть, Анна испугалась, что его так могут до? смерти задавить, и никто об этом не узнает до самого конца поездки.

Чтобы чем-то занять себя, она достала из кармана Библию, которую отец дал ей при расставании. Вера Анны испарилась во время длинных ночей, наполненных агонией матери, и так и не вернулась, однако знакомые библейские истории приносили утешение. Открыв книгу, девушка увидела надпись на обложке, оставленную рукой отца: «Моей дорогой Анне, храни тебя Господь». На глаза навернулись слезы.

«Когда же я снова увижу его? – подумала она. – Как он будет дальше жить один с Джейн?»

Хотя Анне было всего пять лет в то время и она почти не видела родов, все же она понимала, что рождение сестры далось матери нелегко. Ребенок, в конце концов появившись на свет, был бледным и слабым. Несмотря на опасения, сестра выжила, медленно набрала вес и окрепла. Лишь по прошествии значительного периода времени они поняли, что сложные роды повлекли за собой серьезные последствия: правая часть тела Джейн была слаба, и девочка прихрамывала на одну ногу, с трудом волоча ее за собой. Хотя у нее был добрый нрав, она немного отставала в развитии, с трудом понимая то, что для других было элементарным, и так и не научившись читать и писать.

«Как она будет вести хозяйство без меня, бедняжка? – подумала Анна. – Поймет ли потребности отца? Не заболеет ли? И сможет ли подружиться с другими деревенскими девушками теперь, после моего отъезда?»

Анна очень скучала по сестре и отцу.

* * *

Когда они наконец подъехали к таверне для путешественников, тучный джентльмен взял ее за руку, помогая выбраться из кареты.

– Позвольте помочь вам с багажом.

– Большое спасибо, – ответила она, радуясь, что хоть кто-то ее заметил. – Вот мои вещи. Наверное, саквояж и коробку для шляпы можно оставить в карете на ночь?

– Так обычно и делают, если вы предупредили кучера.

Подхватив потертый парусиновый мешок, а также свой кожаный чемодан, он пошел вместе с ней через двор к входу в таверну.

– Простите меня, мадам, – сказал джентльмен, – не хочу показаться навязчивым, но позвольте дать вам совет.

– Уважаемый господин, я приветствую любой совет, поскольку не знакома с обычаями, принятыми в дальней дороге, – ответила она.

– Тогда разрешите сказать: я советую вам попросить принести ужин в номер. В зале может быть довольно шумно, и вам, скорее всего, это не понравится.

Словно в подтверждение слов джентльмена, когда он открыл дверь, изнутри донесся громкий взрыв хохота. Анна заколебалась на пороге, но учтивый господин взял ее под руку и повел через задымленный зал мимо столов к стойке. Пытаясь перекричать шум, он позвал хмурую женщину, по всей видимости, жену трактирщика. Вскоре подошел грязный мальчик и провел их наверх. Прощаясь с джентльменом, Анна сказала:

– Вы были очень добры, сэр.

– Спокойной вам ночи, мадам, – ответил он, склонив голову.

Этот разговор так порадовал девушку, что она даже не заметила, какой маленький и плохо обставленный номер ей достался. Постельное белье, разложенное на кровати, посерело от частых стирок. Когда ей принесли ужин, оказалось, что холодная баранина покрыта жиром, а картофель плохо очищен, однако Анна была очень голодна, поэтому быстро съела все, не обращая внимания на подобные мелочи. Оплывшая свеча, которую ей дали, мгновенно выгорела. Анну ждала долгая беспокойная ночь. Она пыталась не обращать внимания на клопов, ликующих по причине появления свежей жертвы, и на шум, доносившийся из зала внизу.

Когда девушка наконец уснула, ей приснилось, будто она возвратилась домой, где все осталось по-старому – царит оживление и радость, в камине горит огонь, а мать жива. Анна обняла ее, почувствовав смешанный запах мыла и садовых растений, что для нее означало любовь и безопасность.

Проснувшись посреди ночи и сообразив, где находится, девушка расплакалась и уткнулась лицом в подушку, всхлипывая и вздрагивая. Как она решилась покинуть такое прекрасное место? Но вернуться туда Анна не могла, ведь там она больше никогда не ощутит материнского тепла.

* * *

Однако на следующее утро вместе с восходом солнца настроение Анны улучшилось. Она огорчилась, узнав, что вежливый джентльмен не поедет с ними дальше, но села в карету, полная оптимизма, в предвкушении по поводу того, что же ей уготовил новый день, и даже решилась улыбнуться единственной оставшейся в салоне пассажирке – красиво одетой леди. Последние сутки девушка почти ни с кем не разговаривала, поэтому была бы рада поболтать с этой молодой дамой, но та разочаровала ее, достав очки и углубившись в чтение книги.

Анна вернулась к своим мыслям, радуясь представленной возможности увидеть воочию все то, что слышала о большом городе, познакомиться с дядей и тетей, кузеном и кузиной. Проведя столько месяцев дома, в хлопотах по уходу за матерью, она хотела расправить крылья и увидеть большой город. Именно это родственники намеревались ей предложить.

Утром карета остановилась в одной деревушке, чтобы забрать двух джентльменов, как выяснилось, отца и сына. Пока они ждали новых пассажиров, кучер предложил им полюбоваться «отличным видом на город».

Сначала Анна увидела только реку Темзу, ослепительно блестевшую в лучах солнца. По небу тянулись большие тучи дыма. Приглядевшись, девушка заметила какие-то ленты, расходящиеся в разные стороны от реки. Через несколько секунд она с удивлением поняла, что это улицы со стоящими вдоль них домами, которых сотни, даже тысячи. Она представить не могла, сколько же людей живет в них. В самом центре города нигде не было видно ни единого зеленого листочка или поля.

«Как же я выживу в такой тесноте, постоянно дыша дымом?» – гадала Анна.

В ее деревне жило около трех сотен людей. С одной стороны, к поселению примыкали лес и поля, а с другой – песчаные дюны и море.

«Что я буду рисовать в этом месте, где нет ни цветов, ни деревьев, ни бабочек, ни птиц?»

* * *

Ворочаясь на кровати в своей комнате, она ощущала внутри какую-то пустоту и апатию, как будто, уехав из дому, оставила там частичку души. Анна так долго ждала этого «большого приключения», но теперь, когда она попала в Лондон, ей все казалось таким чуждым и непонятным, что захотелось вернуться в родную деревню.

2

Леди должна идти неспешно и с чувством собственного достоинства. Излишняя поспешность вредит изяществу, которое должно ее характеризовать. Ей не следует поворачивать голову и поглядывать по сторонам, особенно в городах, где эта дурная привычка лишь привлекает наглецов.

Книга хороших манер для леди

Анна проснулась рано. Сквозь окно солнце заливало светом всю комнату. Сначала девушка не поняла, где находится. А потом вспомнила. Внизу было тихо, и казалось, притих даже никогда не спящий город. Похоже, было еще слишком рано, поэтому Анна вернулась в постель, ожидая, пока ее родственники начнут просыпаться.

Она вспомнила о событиях последних нескольких дней – мрачный лик отца и слезы сестры при расставании; кричащие младенцы в карете; добрый джентльмен в Челмсфорде; страшные крики толпы и тряска в экипаже. Ей хотелось понять, почему горожане так злились из-за хлеба. Ведь все, даже самые бедные, могли себе его позволить?

А те юные французы у «Красного льва». Ее кузен повел себя с ними грубо, но с утра Анна была больше расположена к нему, чем накануне, ведь он беспокоился о ее безопасности и не желал ничего плохого.

Вспоминая последние странные события, она очень удивилась, поскольку ее совсем не смутили прикосновения незнакомца, который даже не был джентльменом. Она мысленно улыбнулась, вспоминая, как нежно этот юноша разговаривал с ней, какие у него были добрые глаза и как приятно от него пахло, словно кедровыми листьями осенью.

Должно быть, Анна задремала, потому что внезапно услышала стук служанки в дверь. Та принесла свежий кувшин с водой. Анна быстро помылась и оделась, после чего сошла вниз, застав всю семью за самым роскошным завтраком, который когда-либо видела. На столе было не менее трех сортов хлеба, масло, мед, повидло и вишневое варенье, овсянка со сладкими сливками, копченая сельдь, холодные пирожки с телятиной, жареные почки и кофе. Анна слышала, будто кофе нынче в моде, но ей он показался слишком темным и горьким. Она бы выпила чаю и съела бы хлеба с медом, но решила, что некрасиво отказываться от предложенных угощений. К концу завтрака девушка испугалась – ее корсет, уже достаточно потертый, мог совсем разойтись по швам.

Тетя Сара озвучила планы на день.

– Первым делом после завтрака мы должны заняться твоим гардеробом.

– Вы очень добры, но я не хочу, чтобы на меня тратили деньги, – быстро ответила Анна, поскольку у нее осталось немного из тех фунтов, которые отец заставил ее взять с собой. – У меня есть еще два платья, синее и коричневое, а кроме того, несколько шалей и шляпок.

– Ты теперь живешь в городе, – твердо возразила тетя Сара, – и должна одеваться соответственно. Нельзя, чтобы люди принимали тебя за служанку, верно? Тебе следует носить лучшие шелка. Что еще может надевать племянница именитого купца? Кроме того, ты уже в том возрасте, когда нужно подумать о будущем.

Лиззи прыснула, прикрыв лицо рукой.

– И я думаю, – продолжала тетя, – не стоит объяснять, почему в этом случае внешний вид играет очень важную роль. – Сара отрезала себе еще один кусок пирога. – Сегодня утром моя портниха снимет с тебя мерку и покажет нам варианты. Потом мы спустимся в магазин и выберем лучшие шелка. Я думаю, пока пяти платьев должно хватить – два на день, два вечерних, а кроме того, платье и блузка на воскресенье. Что скажешь, муж? Конечно же, и плащ на тот случай, если вечером будет прохладно.

Джозеф что-то проворчал, не отрываясь от газеты, но Лиззи слушала очень внимательно.

– К какой портнихе ты пойдешь?

– К мисс Шарлотте, как обычно. Она моя любимая, – ответила тетя Сара.

– Мама, проследи, чтобы она подобрала правильный образ: маленький цветочный узор или, возможно, тонкие полоски. И побольше кружев, они ей пойдут.

Анна гадала, как Лиззи в столь юном возрасте освоила науку хорошего стиля в одежде.

– Не волнуйся, дорогая. Когда мы закончим, о твоей кузине заговорит весь город.

– О, я так рада! – воскликнула Лиззи. – Жаль, не я на ее месте.

Анна чувствовала скорее тревогу, чем радость. Раньше в ее жизни не было места для моды; если кто-то в деревне пытался одеваться модно, его считали выскочкой, и не в правилах Анны было выделяться подобным образом. Кроме того, влажная ветреная погода на побережье не щадила тонкую материю, а любой головной убор нужно было крепко завязывать под подбородком.

Она чувствовала себя куклой, которую обсуждали и наряжали ради забавы окружающих, и никому не было дела до ее чувств и предпочтений. Но ей следовало, хотя бы временно, смириться с этим, поскольку она физически и финансово зависела от гостеприимства дяди. Добиться послушания всегда было непросто, особенно от Анны, которая в прошлом часто попадала в беду из-за этого. Она пыталась убедить себя, что все делается в ее же интересах, а значит, ей следует прислушаться к советам родственников и научиться правильно вести себя в этом новом месте.

Хотя никто ей такого прямо не говорил, Анна знала, почему должна внимать словам тети, почему обязана выполнить свой долг. Джейн никогда не выйдет замуж, и за ней нужно будет присматривать до конца жизни. Их отец потратил бо?льшую часть сбережений, оплачивая услуги докторов, пытавшихся восстановить здоровье жены, и у него почти ничего не осталось на покрытие стоимости ренты, поэтому им пришлось покинуть дом приходского священника.

Судьба семьи зависела от того, насколько удачно Анна выйдет замуж. Девушка гадала, совпадут ли желания ее сердца с насущными потребностями семьи. Недавно она посетила свадьбу бывшей одноклассницы. Мероприятие было оплачено женихом, пожилым мужчиной из Северного Суффолка с редеющими волосами и большим животом. Девушка отважно улыбалась целый день и, казалось, была очарована мужем, но мысль о том, чтобы разделить жизнь с таким человеком, приводила Анну в дрожь.

* * *

Лиззи отправили делать уроки с учителем, Анна же пошла в комнату тети Сары, где вынуждена была раздеться до корсета, после чего каждую часть ее тела, включая обхват головы, длину и ширину стопы, измерила портниха мисс Шарлотта.

«Из меня никогда не получится светская леди, какими бы красивыми ни были новые платья», – подумала девушка, глядя на себя в большое зеркало.

У нее были слишком длинные руки и ноги, чересчур крупные ладони и ступни, ногти загрубели от ручной работы, а глаза имели непонятный оттенок синего цвета.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное